Силуэт

      Антон шустро сновал из угла в угол, испуганно озираясь по сторонам собственной комнаты. Страх сковал его горло, а голову словно сдавило в тисках, от чего болевые спазмы отдавали по всему телу. Сильно закусив нижнюю губу, младший с громким вздохом осел на диван, прижимая колени к груди. Тревожные мысли заполонили его разум, одна фантазия, так неуместно пришедшая на ум, хуже другой. Вот его на полной скорости сбивает машина, за рулём которой сидит Ваня, вот младшего сбрасывают с крыши многоэтажного дома, и снова виновником его смерти становится брат.       Подобные приступы начались у Антона ещё с детства. Панический страх смерти, вкупе с большой обидой на старшего брата, дали такие плоды. Антон не мог спрятаться даже во сне — многочисленные сценарии его смерти настигали парня и там.       Тяжело сглотнув, Антон зарылся головой в коленях, впиваясь руками в мягкие волосы. Его тело била крупная дрожь, дыхание сбилось, а…       — Ты обдолбанный? — брезгливо скривился Ваня, внезапно появившийся на пороге спальни брата.       Антон вздрогнул от неожиданности, переводя на брата растерянный взгляд. Пытаясь сосредоточиться на том, чтобы избавить собственный разум от ненужных мыслей, он и не заметил, как Ваня вошёл в квартиру.       Нахмурившись, Антон поправил смявшийся свитер и выпрямился, не сводя синих глаз с расхаживающего взад-вперёд Вани. Старший выглядел ужасно — всегда аккуратно причёсанные волосы растрепались, под глазами на бледной коже проявились тёмно-синие круги, обезумевший взгляд разъярённо метался из стороны в сторону, а некогда опрятный вид превратился в наспех натянутые потрёпанный свитер и спортивные штаны.       Антон, усмехнувшись, невольно подумал о том, что если бы Ваня с самого детства предпочёл одеваться и выглядеть так, их было бы очень сложно отличить. Ещё в школе близнецов различали по внешнему виду: старший всегда следовал уставу и носил исключительно школьную форму, в то время, как Антон мог без стыда и совести заявиться в первом, что с утра попадало под руку.       — Зачем ты убил Ершову? — холодно спросил Ваня, останавливаясь посреди небольшой комнаты, прямо напротив брата.       — Я уже объяснял тебе. — младший непринуждённо пожал плечами, скрывая тревогу за напускным безразличием.       — Ты следишь за мной? — нахмурился Ваня, вспоминая слова Антона.       «Я видел, как Ира отреагировала на сообщение», «Чтобы ты знал, что не стоит обещать того, что ты не сможешь выполнить». — фразы брата играли в голове Вани на повторе, словно насмехаясь над ним. Антон всё это время следил за ним, более того, даже не скрывал этого, но старший, слишком погружённый в свои дела, пропускал множественные намёки мимо ушей.       — Не за тобой. — Антон слегка прищурился и склонил голову к плечу, наблюдая за тем, как эмоции сменяются на лице Вани со скоростью света. — За Ирой.       В комнате повисла тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием старшего. Переведя нечитаемый взгляд на расслабленно раскинувшегося на диване парня, Ваня сделал короткий шаг вперёд, нависая над ним, словно коршун над добычей. В голубых глазах в полной мере отражались все те эмоции, что он испытывал по отношению к брату, а его руки напряжённо сжались в кулаки.       — Зачем? — сдавленно спросил он, с трудом сдерживая весь поток ругательств, что грозился сорваться с языка.       — Я не обязан рассказывать тебе об этом, ведь это никак не касается наших общих дел. — издевательски протянул младший, нагло ухмыльнувшись. — Ты же следак. Вот сам и думай — что, зачем и почему.       Облизнув пересохшие губы, Ваня, вцепившись в ворот свитера Антона, потянул его на себя, сбрасывая с дивана. Больно ударившись о пол, Антон, тихо зашипев, открыл рот, чтобы огрызнуться, когда Ваня, замахнувшись ногой, от души пнул брата в живот.       Издав сдавленный вскрик, Антон свернулся калачиком от боли, крепко зажмуривая глаза. Рвано выдохнув, он посмотрел на Ваню снизу вверх, плотно стискивая челюсти от гнева. В кромешной тьме комнаты, освещаемой лишь луной, слабо пробивающейся сквозь шторы, тёмно-синие глаза младшего казались почти чёрными, от чего он мог бы выглядеть более угрожающе, если бы не лежал на полу в позе креветки.       Закашлявшись, Антон, схватившись за край стоящего рядом стола, медленно поднялся на ноги, неосознанно делая шаг в сторону от Вани. Старший стоял неподвижно, пристально наблюдая за тем, как Антон, схватившись за живот, сгорбился над столом, а с его приоткрытых губ, разрезая напряжённую тишину, едва слышно доносилось хриплое дыхание.       Громко сглотнув, младший, слегка выпрямившись, развернулся к Ване. В этот раз на его лице не было ухмылки. В синих глазах едва заметно промелькнул безумный страх.       Ваня, расправив плечи, слегка задрал подбородок. Улыбнувшись краешком губ, он медленно подошёл к брату, который наоборот попытался отступить, чему помешал стол, стоящий позади него. Ваня слегка склонил голову влево, от чего несколько непослушных прядей волной скатились на лоб. Любой, кто сейчас зашёл бы в комнату, мог бы сказать, что старший выглядел до одури мило. Прямо божий одуванчик. Но Антона от его снисходительного взгляда бросило в дрожь, и, как выяснилось, не зря.       Спустя секунду выражение лица Вани полностью оправдало его фамилию. Плотно стиснув губы, старший, занеся сжатую в кулак ладонь, со всей силы въехал Антону по лицу. Болезненно застонав, младший схватился за ушибленный нос. На пол капнуло несколько капель крови, тут же впитываясь в мягкий ковёр.       Схватив брата за шкирку, словно щенка, Ваня хорошенько встряхнул его, вглядываясь в испачканное багровыми каплями лицо. Антон, стерев кровь с подбородка, широко улыбнулся, демонстрируя ровный ряд залитых кровью зубов, чем мгновенно вывел и без того разгневанного брата из себя.       Антон с самого детства был таким: мог бесконечно терпеть оскорбления и упрёки в свою сторону, до тех пор, пока его не переклинивало. Словно что-то щёлкало в его голове и он сразу же превращался в того, кого Ваня теперь видел практически каждодневно: озлобленного, чересчур жестоко парня, который мог спокойно прирезать маленького ребёнка, а потом без всяких мук совести лечь спать.       В синих глазах появился какой-то безумный блеск, который заставил Ваню неприятно поёжиться и, в конце концов, отступить. Тот самый взгляд, который никогда не сулил ничего хорошего.       Оттолкнув от себя Антона, Ваня, вытерев окровавленные руки о собственный свитер. Пренебрежительно оглядев младшего с ног до головы, он брезгливо поморщился.       — Хорошо, можешь не рассказывать. — ровно сказал Ваня, нервно проводя рукой по волосам. — Я никогда не смогу понять, что творится в твоём воспалённом мозгу, и хер с ним. Но ты можешь хотя бы объяснить мне, для чего тебе понадобилось следить за ней? Вы ведь даже не знакомы.       — Почему это? — Антон удивлённо поднял брови. — Мы очень даже знакомы.       Старший нахмурился, смотря на брата, словно тот лишился последних крупиц рассудка, пока не вспомнил, как несколько месяцев назад он сам отправил Антона в отделение, перед этим, конечно же, полностью проинструктировав. Младший, вроде как, справился на ура и никто даже не обратил внимание на то, что близнецы поменялись местами.       — Ладно. — Ваня кивнул своим мыслям и бросил на брата недовольный взгляд. — Допустим, вы знакомы. Но я всё равно не понимаю, для чего тебе понадобилось следить за ней.       Нарочито медленно ступая с ноги на ногу, Антон, нарочно задев брата плечом, вальяжно развалился на диване, широко расставляя ноги. Подняв одну бровь, Ваня, хмыкнув, бросил на него вопросительный взгляд.       — Тебя это, Вань, ебать и не должно. — усмехается Антон, пальцем стирая кровь с нижней губы. — Ира — это не наше общее дело, так что советоваться с тобой или что-то тебе докладывать я не должен.       — Вот именно, что не общее. — ощетинился Ваня. — Это моё дело.       Закатив глаза, Антон, брезгливо оглядев испачканные рукава свитера, запачканные кровью, стянул тот через голову, небрежно отбрасывая на пол, после чего вновь поднял насмешливый взгляд на брата.       — Она не будет твоей, пока ты будешь на полном серьёзе называть её своим делом. — голос Антона звучал ровно и уверено, что заставило Ваню впасть в ступор.       Глупо моргнув, он, нахмурившись, удивлённо наблюдал за тем, как Антон, подхватив с пола испачканный свитер, вышел из комнаты.

***

      Дома Ваню ждал ещё один сюрприз.       Не успел он войти в квартиру, как раздражение накатило на него новой волной. Медленно обходя комнату, он без особого интереса оглядывал знакомую картину: пустующие шкафы и тумбы.       Вещей Дины, как и её самой, в квартире не было. Устало опустившись на стул, Ваня, прикрыв глаза, с грохотом опустил голову на поверхность стола. Ещё несколько часов всё было хорошо, парень даже подумал, что жена наконец перестанет истерить из-за его вечного отсутствия, ведь она так легко отпустила его этим вечером…       «Ну конечно». — Ваня усмехнулся собственным мыслям. — «Она специально так легко отпустила меня, чтобы было время спокойно собраться».       На столике лежало всего две вещи: пейджер и золотое обручальное кольцо, некогда принадлежащие Дине. Схватив кольцо, Ваня покрутил его в руках, задумчиво нахмурившись.       Тяжело вздохнув, Злобин, отбросив украшение обратно на стол, откинулся на спинку стула, запрокидывая голову. Его взгляд зацепился за одиноко висящие в небольшом шкафу вешалки. Уход Дины не принёс никаких эмоций, кроме раздражения от того, что ему снова нужно будет тратить время, чтобы вернуть её.       «А зачем?» — проскользнуло у него в голове. Нахмурившись, Ваня сел прямо, мельком осматривая собственное отражение в зеркале.       Ответ на этот вопрос он так и не нашёл, зато нашёл не распечатанную бутылку виски в шкафчике на кухне. Усталость за прошедшую неделю внезапно окатила его с головой, позволяя ощутить себя в полной мере.       Сидя за столом на кухне, Ваня думал слишком много. Пожалуй, он уже давно не слышал тишины в собственной голове, ведь мыслей было так много, что собственный внутренний голос не мог замолкнуть хотя бы на секунду.       Рассеянный взгляд помутневших от выпитого алкоголя глаз зацепился за ключи от машины, мирно лежащие на тумбочке в коридоре. Хмыкнув собственным мыслям, Ваня, наспех переодевшись, схватил с вешалки пальто и бросился на улицу, забыв запереть за собой дверь.       До участка он доехал быстро, ведь дома оставаться было просто невыносимо. Ему совершенно точно нужен был собеседник, желательно такой, у которого бы ни на секунду не закрывался рот. К счастью, таких полно в отделе.       Время давно перевалило за полночь, что Ваня понял лишь когда вошёл внутрь и увидел пустующее помещение. Растерянно оглянувшись, он, порывшись в кармане, выудил оттуда ключ от своего кабинета, решив, что обратно домой он точно не поедет.       Вставив ключ в дверь, Злобин, удивлённо вскинув брови, понял, что та и не была заперта. Ваня попытался вспомнить, закрывал ли за собой дверь, когда уходил, но нужное воспоминание всё никак не шло в голову. Нахмурившись, он, в конце концов, раздражённо дёрнул ручку, заходя внутрь.       За его столом, слегка сгорбившись, сидела Ира. В её руке медленно тлела сигарета, а уставшие глаза безнадёжно прожигали поверхность заваленного бумагами стола. Погружённая в свои мысли, она даже не заметила, как Ваня вошёл внутрь, впиваясь в неё взглядом.       Когда дверь за Злобиным громко захлопнулась, Ира наконец подняла на него глаза. Хмыкнув, она лишь махнула ладонью в его сторону, приветствуя, а после поднесла сигарету ко рту, затягиваясь вредным дымом.       — Ты чего здесь? — хрипло спросил Ваня, пытаясь совладать с заплетающимися языком и ногами.       — Боков там снова ругается с ИО. — беззаботно пожала плечами Ира, наблюдая за тем, как Злобин, с трудом сделав несколько шагов, садится на стул перед ней. — Они деликатно послали меня нахуй и сказали пошататься где-то вне кабинета. Сидеть под дверью, как собака, я не хотела, поэтому взяла на посту ключ от твоего кабинета. Ты уж извини.       — Да ничего. — хмыкнул Ваня, на секунду опуская взгляд вниз. Громко поставив на стол начатую бутылку виски, он, грустно усмехнувшись, тяжело вздохнул и сказал: — От меня жена ушла.       Смирнова весело хохотнула, смахивая пепел с сигареты и откинулась на спинку стула, закидывая ногу на ногу. Ваня, нахмурившись, бросил на неё недоумённый взгляд.       — Оно и не мудрено. — затушив сигарету в пепельнице, Ира, с грохотом отодвинув стул, встала из-за стола, не сводя со сгорбившегося под её взглядом Злобина глаз. — Или ты думал, что она будет молча смотреть, как ты проституток трахаешь?       Ваня аж подскочил со стула. Его глаза широко открылись, а рот удивлённо приоткрылся. Печальный вид парня, которого, якобы, обидела судьба, сразу же пропал, заменяясь волной непонимая в голубых глазах.       — А чего ты так удивляешься? — хмыкнула Ира, отходя к окну. — Или ты и вчера пьяный был, когда мы с Женей к Любе пришли? Хотя, на ногах, вроде, крепко стоял, не шатался. Так что, получается, забыл уже?       Смирнова весело усмехнулась, пристально вглядываясь в вид за окном. Так ничего и не разглядев из-за отсутствия должного освещения, она повернулась к Ване лицом, спиной облокачиваясь на широкий подоконник.       — Я не забыл. — Злобин покачал головой, крепко стискивая кулаки.       Опустив голову, Ваня подумал о том, что зря не добавил брату ещё несколько лещей, чтобы младший наконец начал думать головой. Антон мало того, что спалился, так ещё и не предупредил самого Ваню об этом, из-за чего он сейчас, наверно, выглядел в глазах Иры до жути глупо.       — Ты не думай, что я тебя осуждаю или что-то такое. — хмыкнула Смирнова, складывая руки на груди. — Мне, так-то, по большому счёту, наплевать, кого и где ты ебёшь.       «Наплевать» больно резануло его уши. И снова ей всё равно. Как всегда, ей по барабану на всё, что происходит вокруг и на Ваню в том числе. Глубоко дыша, чтобы не высказать Ире всё, что он думал, Ваня резко поднялся на ноги, бросая на девушку нечитаемый взгляд.       Нахмурившись, Ира приподняла одну бровь, пытаясь понять, что Ваня будет делать дальше. Страха в её глазах не было — лишь так раздражающее Злобина безразличие.       На секунду ухмыльнувшись своим мыслям, Ваня, засунув руки в карманы пальто, сделал удивительно твёрдый для пьяного человека шаг вперёд, а затем ещё один. Прищурившись, Ира наблюдала за тем, как парень с каждым шагом оказывается всё ближе к ней.       Злобин остановился, лишь когда стоял почти впритык к Ире. Он был значительно выше, из-за чего Смирновой пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Спустя несколько секунд безмолвных гляделок, Ваня, рвано выдохнув, приоткрыл покусанные губы, медленно обводя потемневшим взглядом бледное лицо Иры.       Нахмурив брови, девушка уже было произнесла первые две буквы его имени, когда Злобин, резко подавшись вперёд, схватился за её затылок, больно сжимая волосы на затылке в кулаке. Насильно притянув Смирнову к себе, Ваня впился в её губы жадным поцелуем.       Удивлённо выдохнув прямо в поцелуй, Ира, слегка пошатнувшись, крепко вцепилась в его плечи, чтобы не упасть, пока Ваня, до синяков сжав тонкую талию, скрытую за безразмерным свитером, ещё сильнее вдавил её тело в подоконник, из-за чего она тихо прошипела ему в губы.       Когда холодные руки Злобина невесомо прошлись по её рёбрам, Смирнова, испуганно распахнув глаза, отпустила его плечи и выставила руки перед собой, легко толкая Ваню в грудь. Отшатнувшись от неё, Ваня, томно глядя на неё из-под длинных ресниц, тяжело сглотнул, от чего его кадык нервно дёрнулся, что не ускользнуло от внимания Иры. Смирнова, сильно сжав ткань его свитера, тяжело задышала, когда их взгляды наконец встретились.       Злобин вырисовывал на фарфоровой коже круги, пока Ира, чуть ли не задыхаясь от непонятных ощущений, растерянно метала взгляд по его слегка покрасневшему от алкоголя лицу.       — Вань. — Ира покачала головой, самостоятельно доставая ледяные руки парня из-под собственного свитера. — Езжай домой. Проспись.       Злобин несколько секунд смотрел на девушку не моргая, чем слегка напряг её. Сжавшись, она смущённо отвела взгляд, обнимая себя за плечи. Злобин медленно опустил руки и, слегка выпрямившись, попытался поймать её взгляд, в чём потерпел поражение.       Ухмыльнувшись собственным мыслям, Ваня наконец сделал шаг назад, наконец давая ей личное пространство. Бросив на неё последний взгляд, он, развернувшись, двинулся к выходу. Ира удивлённо смотрела ему в спину, когда он, даже не попрощавшись, вышел из кабинета, думая о том, что наконец-то смог заставить слететь с её лица эту ебучую маску безразличия.