Я всегда выбирал жизнь.

      Не то, чтобы Гарри не прислушивался к мнению своих друзей, а в особенности лечащего врача, но пропускать квиддич — значит неоправдать оказанного доверия, ведь Вуд на него надеется. И пусть энергия была на минимуме, пусть сама судьба протестовала, он всё равно пришёл.       Твердолобость и самоуверенность.       Только не там, где надо.       — Ну и какого чёрта? — Когда Оливер увидел его в форме, судя по реакции, был весьма зол. Его брови свелись к переносице, а губы вытянулись в жёсткую линию.       — Самого отбитого. — Ехидно ответил ему Поттер.       — Я не выпущу тебя на поле.       — Можно я сам буду решать, что мне делать? — Гарри бросил на него напряженный взгляд. Ругаться сейчас хотелось меньше всего. — Всё отлично, Рон преувеличивает.       Вуд хотел сказать что-то ещё, но Поттер предотвратил любые попытки. Он взлетел вверх и начал театрально парить в воздухе, параллельно закрывая уши руками.       Парень внизу что-то сказал одному из игроков, и тот улетел в сторону школы. По прошествии нескольких минут, на поле появилась мадам Помфри.       Тц, как обычно.       Не видя дальше причин заниматься бессмысленным делом, Гарри спустился вниз. Оливер всё также напряженно раздавал указания на эту игру, лишь изредка поглядывая на него.       — Опять охотником? — Устало сказал Гарри, понимая, что сегодня ему придётся работать вдвое больше. Как и обычно, в целом. — Месяц давно прошёл, спешу напомнить.       — Я знаю.       Вуд отвечал коротко, обращая всё своё внимание на продумывание тактики. Игроки с энтузиазмом рассматривали разные положения, предлагая свои идеи. Видя то, как новая команда сильнее начинает доверять друг другу, Гарри испытал облегчение. Но негодование по поводу позиции так и осталось.       Неужели даже Оливер ему не доверился. Это даже не вопрос, а скорее констатация факта. Гарри уже принял на себя роль конченного мудака. Другого от него люди не ждут.       На поле раздался звонок, означающий начало построения. Вуд, видя некое замешательство на лице Поттера, остановил его на пол пути.       — Знаю, что прошёл месяц. Ты отлично себя показал.       — Почему я до сих пор в охотниках? — Не ожидая разговора, Поттер чуть не свалился с метлы. Руки отказывались держаться, а мышечная дрожь и вовсе портила хватку. Он отвечал во время резкого разворота, от чего голос был слегка сдавлен от потери воздуха. — Я уже на всех позициях был, кроме ловца.       Не хотелось уже даже расстраиваться. Гарри настолько устал от всего накопившегося дерьма, что сейчас он мечтал лишь о горячей ванне, где-нибудь в Тибетский горах.       — Ты действительно мне не доверяешь? — Добавляет он, действуя по старой тактике — спросить прямо.       Лицо Вуда меняется в считаные секунды. Привычная серьёзность сменилась на тёплую улыбку, которую он… никогда не видел.       — Гарри, я уверен в твоих силах. — Говорит он, продолжая сверкать как осколок от солнца. — Следующие две игры перед матчем, ты будешь ловцом.       — Это одолжение?       — Это мышечная память. — Он подмигнул, а после сделал небольшой финт в воздухе. — Играя за охотника, ты вернул себе силу. Неужели Гарри Поттер правда думал, что я такой бессердечный?       В его словах был смысл, но это всё ещё звучало не очень. Будто Оливер пошёл ему на уступок, а не действительно признал умение летать на метле.       Дальше продолжать Гарри не стал. Он просто развернулся и улетел на свою позицию, пытаясь настроиться на игру.

***

      Несмотря на дикую усталость, парень хорошо справлялся со своей ролью. Да, уклоняться получалось не так хорошо, но главное ведь защитить команду, не так ли?       Шёл третий час напряжённой игры. Азарт от дружественного соперничества совершенно пропал. Не потому что Поттер резко забыл, что это, здесь уже вступала сила зелий.       Депрессия — это не просто звук, пролетающего мимо тебя бладжера. В силу своей безответственности, Гарри не до конца признавал её мощь. Ну, да, мысли о суициде мелькали на затворках сознания. Да, он впадал в сильную истерику от большого эмоционального потрясения, или же от накопления эмоций, что произошло в этот раз. Да, это нужно лечить, а не спускать наобум.       Рон верил в него, а Поттер, как это бывало всегда, не оправдывал доверия. Это уже хроническая болячка, которая не уйдёт по щелчку ебанного пальца.       В любом случае, в первичный период после истерики, он буквально был овощем. Ничего не чувствуешь, двигаешься на автомате, ведёшь себя как робот. Без целей, без всего лишнего вселенского дерьма.       Как и сейчас. Он не чувствовал радости, пропало былое влечение к игре, тело двигалось самостоятельно будто кукла в руках кукловода.       Когда ловец наконец-то поймал снитч, Оливер остановил игру.       — Отлично, отлично! — Говорил тот громко с помощью заклинания, что позволяло слышать фразы даже с другого конца поля. — Обсудим!       И махнул рукой, созывая команду. Гарри, уже не видя ничего перед собой, просто плыл по течению вместе со всеми, даже не оглядываясь по сторонам.       Все изрядно устали, Поттер же был вымотан до предела. На протяжении всей игры у него то и дело кружилась голова, дрожали руки. Движения во время удара не были резкими и сильными, от чего бладжер летел не совсем по той траектории, по которой должен был. Это не мешало игре, но создавало лишний дискомфорт для самого Гарри.       Сейчас он не мог оценить свою игру. Он хотел прийти… домой. И лечь спать.       Как только Гарри подумал о тёплой кровати, организм тут же откликнулся, и он громко зевнул, останавливаясь на метле. Когда глаза увидели летящий на него бладжер впереди, двигаться было некуда. Времени не хватит.       И поэтому, как в замедленной съёмке, когда ты понимаешь, что выхода уже нет, тело пытается хоть что-то предпринять. Поттер делает пас вверх, но мяч всё равно задевает грудную клетку. Неприятный хруст сломанных рёбер доносится до него уже через толщу воды, пока тело движется вниз, навстречу к земле.       Боль разносится быстро, доставая даже до кончиков пальцев на ногах. Гарри не может вздохнуть, чувствуя во рту неприятный привкус крови. Он понимает, что очки давно слетели, но всё равно смотрит на бескрайнее, слегка замыленное небо. Серое, как глаза человека, к которому он бы хотел вернуться.       В такие моменты ты действительно не хочешь умирать.       Гулкий удар спиной о землю выбил из лёгких последний воздух. Сознание, которое пыталось бороться, полностью отключилось.

***

      — Разо…сь!       — Кр…ве…ющее б…ро!       — Не ст…й сто…ом, …ли!       — За…сь!       Темнота. Ты находишься так далеко от тела, что даже опытный легиллимент не способен проложить дорогу назад. Она давно заросла полынью и шиповником, ограждая сознание от попыток найти выход. А может, это и есть тот путь, который ты выбрал изначально.       Это… шиповник, верно? Принципы, которыми ты обложил себя с ног до головы, а потом удивляешься, почему они душат. Почему тропинка, ранее казавшаяся верной, сейчас скрылась среди густого леса.       Ты чувствуешь этот запах? Чемерица. Трава, которая росла в теплицах Хогвартса, где-то в глубине подвальных помещений. И как ты случайно перепутал её с черемшой, а после валялся в больничном крыле с отравлением. Это те самые ошибки, которые до сих отравляют жизнь.       Знакомое жжение в груди, не так ли? Ты помнишь, как василиск оставил на руке порез во время битвы? Его яд настолько быстро распространялся по телу, что оно то и дело сходилось в судорогах.       Вспоминай.       — Он ды…т?       — … отой…и! Бл…ь! Пр…то зат…нись!       Тебе было страшно. Тебе было больно. Ты совершил столько ошибок, от которых уже никогда не отмоешься, сколько бы не пытался.       Что? Подвиги? Но ты же никогда не считал себя героем, ведь так? Спас страну, спас пусть и не всех, но большую часть родных, подарил надежду прожить достойную старость для тех, кто пытался спрятаться от набегов Пожирателей. Ты вставал даже тогда, когда силы покидали тело, и одному только Мерлину известно, откуда они появлялись.       Что изменилось? Почему ты впал в отчание? Может, потому что жить по правилам — не твоё призвание? Разрушай, строй заново, ты же можешь.       Действуй.       — Б…ду! …ой в от…ке! Дурдом!       Встань с колен. Прими статус героя как должное. Он по праву твой. Вернись в тот день, когда тебя мало волновало мнение других, и ты брал то, что хотел. Но не заигрывайся. Сохрани баланс. Сохрани себе жизнь.       . . .       Всё ещё темно. Сколько прошло времени? День, сутки, неделя? А может и месяц. Ты не знаешь ничего. Пространство вокруг кажется таким неосязаемым, что рука проваливается сквозь толщу материи. Ты сидишь, потому что не знаешь куда идти? Или же… просто не хочешь? А если бы действительно принял на себя этот груз, если бы действительно захотел, что было бы тогда? Неуверенность? Опять вопросы: а что если?       Встань.       — Д…ит! П…льс сл…й!       . . .       Ты не слышишь, как люди вокруг борятся за твою жизнь? Может, потому что ты закрыл уши руками и привык полагаться на свою силу? А стоило бы хоть раз прислушаться к вселенной и начать играть с ней в нарды. Хочешь победить? Выброси дубль, и тогда, сохранив баланс, умножишь свои шансы.       Ты выбрал верную дорогу, но до сих пор боишься идти. Почему? Потому что там…темно? Сразу вспоминается крохотный подвал под лестницей? Дыши, это не удавка, а лишь очередной страх, сохранившийся до нынешних дней. Что такого может быть в темноте, чего нет на свету?       Правильно, ничего.       Темнота — это и есть ничего, но ты почему-то пытаешься придумать несуществующих монстров.       Самые опасные существа на этой земле не прячутся в тени. Они находятся только в твоей голове.       Это всего лишь выдумка. Не реальность. Сон.       Проснись.

***

      Редкие лучи солнца, которые отражались от гранёного стакана на тумбе, то и дело мелькали пятном перед глазами. Звуки… такие странные, глухие, и совсем не похожие на те, которые слышались ранее. Кто-то кричит, но слов уже не разобрать. Грозный, но достаточно высокий голос намеревался вскрыть собственный череп. Глаза слегка жмурятся, и наступает тишина. Никто больше не говорит. Где-то позади лишь неприятно что-то пищало, и оно не давало спать. Напрягающее неизвестное оборудование на лице препятствовало спокойному вдоху. Его буквально заставляли дышать, от чего в горле поселилось неприятное чувство, будто парень проглотил змею.       Он чувствует грубое прикосновение к своей ладони. Пальцы нащупывают пульс, а после с некой досадой исчезают.       Сил нет. Хочется спать…       — …ер? Что м… с…за…ь?       — … уго…но! Идиот.       Снова тишина. Раздражающие возгласы, писк приборов на заднем фоне, дискомфорт на лице, а ещё множество факторов, которые не давали заснуть вновь. Его опять кто-то трогает за лоб. Шершавая от мозолей рука неприятно проходится по горячей коже, смахивая капли пота. В этот же момент, его вновь хватают за ладонь, только теперь прикосновение кажется другим. Мягким, холодным. Он чувствует, как дрожат руки у этого человека, и слышит только обрывки сказанных фраз.       — С… что л…шь!       — …       — …ой!        — Нет!       Всё раздражет. Невозможно уснуть в такой обстановке. Он снова жмурится от падающего на веки солнца, и когда пытается открыть глаза, оно тут же лишает его зрения. Мелкие слезинки скатились по щеке.       — Еб…я шт…а!       — Не ори!       — Да, ч… ещё м… с…лать?       — Не б… ба…ом.       — Он здесь.       Звуки всё еще доносились через толщу воды, но сейчас возможно различить голоса. Два женских, трое мужских. Все разные, но кажутся такими знакомыми. Гарри пытается вновь открыть глаза, уже не боясь за солнечный свет за окном.       Комната медленно начинает обретать очертания. Слишком много белого.       — Гарри! — Тёмный силуэт подходит к нему справа и аккуратно берёт за руку. — Ты слышишь?       Поттер может только медленно моргнуть. У него складывалось ощущение, что всё тело парализовало. Мышцы забиты, в голове туман, зрение настолько замыленно, что он даже не понимал кто эти люди.       — Очки! — В призывном тоне говорит силуэт слева, а после, на него всё же надевают знакомый атрибут.       Чувствуя небольшую тяжесть, Гарри привычно моргнул несколько раз, уже более уверенно, но зрение так и не восстановилось. Люди вокруг всё ещё выглядели как размытые сущности.       — Гарри? — Судя по голосу, это был его друг. Парень попытался повернуть голову, но тот резко остановил его. — Не надо. Нужно снять приборы.       Чем больше проходило времени, тем быстрее восстанавливалась чувствительность. В горле чувствовалось что-то отдалённо напоминающее шланг, а из носа торчало очень длинная и неприятная трубка. В любом случае, говорить с этим возможности не было.       — Поттер?       Услышав Драко, Гарри мотнул голову в сторону звука, но так ничего и не увидел. Лишь размытое пятно с крупицами чёрного. Он подумал о том, как сильно сейчас хотел бы увидеть его, но судьба опять не даёт даже этого.       — Он нас не видит. — Сказал Малфой, видимо куда-то отвернувшись. — Уизли был прав.       — Но инвалидом то вряд-ли станет. — Усмехнулся Забини. Тот сидел где-то далеко. Может даже на диване или соседней койке. — Эй, Поттер, ты здорово нас напугал.       Хотелось свернуть этому слизню башку. Даже в такой ситуации умудряется обменяться сарказмом.       Драко рядом лишь прыснул от смеха.       — У него столько красноречивых эпитетов в голове.       — Ты его понимаешь? — Удивлённо спросила Гермиона. — Ах, ну да. Легиллименция.       Гарри тяжело было усваивать столько информации за раз. Парень попытался взглянуть на свою подругу, которая по всей видимости, стояла рядом. Он думал о её ребёнке, о её самочувствии, о состоянии, но сказать ничего не мог. Пелена перед глазами очень мешала сосредоточиться.       — Эм… — Драко уловил его настрой, пытаясь как можно корректнее спросить. — У вас всё хорошо?       — А… какого чёрта, это она спрашивает? — Девушка занервничала. — Гарри, можешь хотя бы сейчас подумать о себе!       Поттер слушал её гневный посыл, стараясь не думать о лишнем.       — Мы в порядке. — Через несколько минут её голос звучал уже спокойнее. — Мерлин защитил.       Поттер всё ещё пытался проморгаться, но зрение так и не вернулось. Повернув голову туда, где предположительно сидел Малфой, он мог лишь смотреть на бесформенный силуэт и гадать, что тот чувствует.       Поттер отлично определял эмоции других людей, особенно, если те скрыты под маской. Аврорат научил его подобному, ибо знать правду — первый долг мракоборца. Клевета может не только усугубить расследование, но и затянуть весь процесс. Как итог — погибнет много людей. Поэтому не видеть даже мимики, практически равнялось к полной слепоте.       Дверь заскрипела. В палату, судя по количеству шагов, вошло двое.       Рука, которая всё это время держала его ладонь, быстро исчезла, оставляя после себя еле заметное тепло. Гарри мог только разочаровнно выдохнуть.       — Ну, здравствуй, Герой. — Сказал незнакомец, что-то нажимая на приборах. Писк кнопок раздражал его донельзя. — Поздравляю, можешь считать, что сегодня у тебя второй день рождение.       Мужчина наклонился к его лицу. Грубые пальцы прошлись по лбу, и Гарри почувствовал волну магии, означающую диагностическое заклинание.       — Отлично, Поттер. Сейчас мне нужно, чтобы ты сделал глубокий выдох. Медленно. Не бойся, мне нужно это снять ладно?       Гарри моргнул, а после стал медленно набирать воздух в грудь. Перспектива остаться ещё и без связок была не самой лучшей.       Трубку медленно достали, как и сняли остальное оборудование. Теперь он мог адекватно дышать.       Врач влил в него ещё несколько зелий и провёл новую диагностику. Судя по тяжелому выдоху, ситуация явно была не из лёгких.       — Тебе повезло лишь в том, что мозг остался целым, и потеря зрения связана лишь с нарушением зрительного нерва. — Мужчина говорил медленно и доходчиво, хотя перспектива остаться слепым Гарри не устраивала. — Очки мы сделать не сможем. Можно попробовать зелья, но шанс очень мал.       — По…чему? — Прохрипел Поттер, медленно поднимаясь на кушетке.       — Колдомедицина не всесильна. — Легко ответил Рон, наливая в стакан воду. — Но Гермиона уже всё придумала, не переживай.       — Маггловские врачи тебе помогут.       Ситуация всё больше и больше напоминала комедию. Гарри ещё не полностью осознал, где он и почему здесь находится, но отсутствие адекватного зрения слишком выбивало из колеи. Видеть размытые силуэты вместо привычных, казалось ошеломляющим. Когда картинка мира резко рушится, то и ощущать комфорт как раньше ты уже не можешь.       — В остальном, всё в порядке.       Врач провёл ещё несколько обязательных тестов, которые бы могли выявить проблемы, но как оказалось, Поттер слишком живучий, чтобы вот так просто умереть, свалившись с метлы. Пострадало только зрение.       — Как долго я здесь? — Спрашивает Гарри, пытаясь схватить протянутый стакан.       — Вторые сутки пошли. — Отвечает Панси, до этого молчавшая. — Не волнуйтесь, мистер Поттер, уже вечером вы будете дома.       И вновь официальный тон, к которому парень уже не хотел привыкать. Привычная речь Паркинсон была намного приятнее.       — Настаиваю на том, чтобы вы поговорили с мистером Малфоем. — Добавила она чуть позже, когда Гарри наконец-то удалось выпить воды. — Он объяснит вам процедуру после выписки.       — Почему? Рон, что происходит?       Поттер ещё никогда не чувствовал себя так безысходно. Одно дело, когда ты истеришь в собственной квартире, но зато видишь мир вокруг. Сейчас же, отсутствие восприятия, казалось, слишком неправильным.       — Не переживай, он тебя не убьёт. — Ответил друг, после чего все остальны направились к выходу из палаты. Судя по резкому движению где-то спереди, Драко тоже не желал оставаться здесь один на один.       — Виноват — исправляй. — Это был женский шепот, только чей, Поттер определить не смог. Он был слишком далеко.       Закрылась дверь…