Magnum Opus

Метель за окнами не стихала второй день. Осторожно постукивал в запорошенные стёкла ветер, трогал их своими невидимыми пальцами, проверяя на прочность. Дом скрипел и ухал в такт ледяным порывам, а в комнатах, удалённых от крохотного каминного зала, стояла пробирающая до костей сырость. Джейс уже почти полностью изучил небольшое поместье. Он старался проводить на ногах как можно больше времени: так было теплее, и мышцы восстанавливались быстрее. Голова всё ещё кружилась и болела — Виктор сказал, что его не один раз хорошенько ударили чем-то тяжёлым по затылку, и шрам под остриженными волосами останется навсегда, — но слабость и заторможенность конечностей, по мнению Джейса, были вызваны не этим. Он подозревал, что всему виной то странное магическое воздействие, с помощью которого алхимик сначала лишил его жизни, а потом каким-то образом вернул обратно. Этот непонятный ритуал будто выбросил Джейса за пределы собственного тела, и теперь оно заново училось подчиняться воле своего хозяина. Спрашивать Виктора о произошедшем он не хотел и предпочитал набираться сил известными ему способами: спал, ел, разрабатывал немеющие руки и ноги и старался поднимать свой молот, внезапно ставший для него непомерно тяжёлым. Они вообще мало говорили после той ночи, когда Джейс впервые очнулся в сознании. Как только пилтоверец окончательно пришёл в себя и его раны перестали быть чем-то большим, чем просто физические повреждения, Виктор отстранился и словно начал избегать своего бывшего надсмотрщика. Иногда они встречались за обедом, и тогда над столом повисало густое, давящее молчание. Но чаще всего маг пропадал в одной из облюбованных им угловых, плохо отапливаемых комнат и проводил время за книгами и записями. По крайней мере, так казалось Джейсу в те редкие минуты, когда он заглядывал в приоткрытую дверь и видел склонившегося над раскрытыми тяжёлыми томами Виктора, задумчиво покусывающего загубник давно погасшей трубки. Поместье Хака по пилтоверским меркам было смехотворно маленьким. Это даже поместьем можно было назвать с натяжкой — так, охотничий домик. Зал с обеденным столом и камином, кухня с низким потолком и закопчёнными окнами в отдельной пристройке, хозяйская спальня, несколько очевидно всегда пустующих гостевых и комнатка для прислуги. Кроме самого Хака и его постояльцев в доме обитали только двое пожилых слуг, мужчина и женщина, и Джейсу начало казаться, что они относятся к своему господину почти как к равному, будто выбрали помогать ему по хозяйству по доброй воле, а не потому, что им платили. Джейс вообще сомневался, что у Хака был какой-либо капитал. Дом трещал по швам, мебель выглядела так, будто её притащили из выгребных ям — правда, тщательно вычистили после этого, — а еда на столе была простой и без изысков. Однажды за обедом, когда они с Виктором сидели в одиночестве по обе стороны широкого стола, Джейс всё-таки решился задать вопрос: — Слушай, а этот твой Хак… кто он вообще? Откуда у него этот дом? Виктор взглянул на него поверх кубка, который как раз поднёс к губам, — так, будто впервые заметил, что обедает не один. — Почему бы тебе не спросить у него лично? — хмыкнул он, делая глоток и опуская кубок на стол перед собой. — Я не намерен распускать сплетни о человеке, которому мы теперь обязаны жизнью. — Не нужно ничего распускать, — Джейс поджал губы. Не хватало ещё, чтобы маг отчитывал его, как ребёнка. — Я просто пытаюсь понять, где мы. Как далеко от столицы. Точно ли люди Силко не найдут нас здесь, пока метель не утихла. Да и, если честно, — он поднял на Виктора мрачный взгляд, ковыряясь ложкой в жидкой похлёбке, — просто пытаюсь завязать светскую беседу. Соблюсти правила этикета. Виктор чуть не подавился и фыркнул, откашлявшись в кулак. В его глазах зажёгся весёлый огонёк. — Заговорил об этикете, Талис? Тебя нужно было ударить по голове, чтобы ты вспомнил о хороших манерах? — Ты сам потребовал, чтобы я относился к тебе как к равному. Я не знаю, в каких условиях вырос ты, но в моём окружении принято разговаривать, по крайней мере, когда сидишь с человеком лицом к лицу, — хмуро пробормотал Джейс. — Вот как, — Виктор откинулся на спинку стула и поднял кубок, словно собирался произнести тост. — Я вырос в условиях, где не нужно натягивать на себя маску учтивости, если собеседник тебе неприятен. Пилтоверец хмыкнул и уставился в плавающие в водянистой подливке куски мяса и вялых овощей. Словно ему самому было приятно сидеть за одним столом с хладнокровным убийцей и магом… — Поэтому не стоит делать вид, будто тебе есть дело до наших разговоров, — с едва заметной усмешкой продолжил Виктор, и рыцарь вновь поднял на него удивлённый взгляд. Вот, значит, что он имел в виду. — Ты можешь обедать до меня или после, чтобы не делить трапезу с заунитом. Ты не в столице, Талис. Здесь никто не требует от тебя следовать вашему бессмысленному этикету. — Спасибо за разрешение. Если бы я хотел обедать в одиночестве, я бы нашёл способ так и сделать, — Джейс почувствовал странную волну смущения, от которой щёки заметно потеплели. Теперь ему приходилось доказывать алхимику, что его общество ему не в тягость. Только этого не хватало. — Однако нам предстоит долгий путь, который мы вынуждены будем проделать бок о бок. Ты, насколько я понимаю, привык действовать в одиночку, в отличие от меня. Поэтому вот мой тебе совет: нам нужно научиться сотрудничать. Иначе мы просто не выживем. А я не хочу снова умирать. Джейс вспомнил все военные кампании, через которые ему довелось пройти. Верно говорят — один в поле не воин. Взаимовыручка среди членов отряда была основополагающей силой на пути к выживанию и достижению цели. Кто-то следил за провиантом, кто-то ставил палатки, кто-то, не дожидаясь команды, приносил воду из источника. А уж в сражении каждый отвечал не только за себя, но и за товарищей, отражал удары, направленные в спины соратников, подхватывал упавшего с коня, помогал перевязать раны. Без своего отряда Джейс давно бы погиб. А теперь… Весь его отряд уничтожен, а он каким-то чудом продолжает ходить по этой проклятой земле, глотать безвкусную похлёбку и препираться с человеком, который ещё недавно был его злейшим врагом. Виктор внимательно посмотрел на рыцаря — услышанное явно его позабавило. — И что ты предлагаешь? Будем друзьями? После всего, что произошло? — насмешливо произнёс он, заправляя прядь бесцветных волос за ухо. Джейс раздражённо фыркнул. — Друзьями мы явно не станем, маг. Партнёрами — возможно. Мы должны действовать сообща, если хотим добиться своих целей. Ты ведь согласен? Виктор опустил глаза и медленно покачал головой, обдумывая услышанное. Джейс напряжённо ждал вердикта. Он до сих пор не был уверен, можно ли магу доверять, не предаст ли он его, если обстоятельства изменятся, не вернётся ли под крыло к своему покровителю, забыв о всех договорённостях с «вероломным пилтошкой». По правде сказать, Джейс не знал, чем Виктор рискует, выбирая бегство из Зауна: были ли у него родственники, друзья, подмастерья? Возлюбленная? Возлюбленный? Джейс быстро попытался отогнать подобные мысли, но они продолжали назойливо кружиться в голове, мешая сосредоточиться на разговоре. Интересовали ли алхимика вообще отношения, близость? Он казался человеком, чьё ледяное сердце принадлежало лишь склянкам и реактивам. А может, это всего лишь фасад, и заунит, как и многие из его народа, не гнушается развратных оргий под дозами мерцания? По крайней мере, о таком часто пренебрежительно судачили в столице. Боги, о чём он только думает… — Ты прав, — спокойный, мягкий голос мага вырвал его из паутины мыслей, от которых кожа начала покрываться мурашками. Джейс поспешно опустил голову, опасаясь встретиться с Виктором взглядом, будто тот мог прочесть в нём непристойности, которые лезли в сознание. — Нам действительно придётся работать вместе. Ты уже знаешь мою цель — я намерен с твоей помощью добраться до столицы, убедить ваш напыщенный совет в ложности их суждений обо мне и продолжить свою работу из Пилтовера. Правда, мне понадобятся некоторые мои записи и инструменты, которые, к сожалению, остались в мастерской. Но не в моих интересах предавать единственного человека, чьи стремления так тесно переплетаются с моими. — Погоди, — Джейс поднял на него изумлённый взгляд. — В каком смысле «записи и инструменты из твоей мастерской»? На что ты намекаешь? — Я говорю совершенно прямо, рыцарь Талис, — в глазах Виктора мелькнуло лёгкое, почти насмешливое осуждение. — Я уверен, что Пилтовер, с его варварскими предрассудками о магии, не сможет предоставить мне условия, необходимые для исследований. Кроме того, мои наработки слишком ценны, чтобы оставлять их в мастерской. Я не хотел бы, чтобы ими воспользовались без моего ведома. — Только не говори, что ты собираешься вернуться в Заун, — глухо произнёс пилтоверец. — Не скажу. Ты уже сказал это за меня. Джейс тяжело опустил лицо в ладони, потёр пальцами горящую кожу. Голова заныла ещё сильнее, откликаясь на вспыхнувшее в груди раздражение и вполне оправданный страх. — Ты с ума сошёл, — пробормотал он наконец. — За твою голову назначена награда, тебя ищут патрули Силко, а ты собираешься сунуться прямо в осиное гнездо? Если жить надоело — так и скажи, я помогу. — Риск оправдывает средства, поверь, — Виктор, казалось, ничуть не тревожился. Похоже, решение было принято несколько дней назад, и все сомнения успели осесть, уступив место холодному, выверенному расчёту. — Более того, Силко уверен, что мы направляемся в Пилтовер. Дороги и пограничные посты в сторону столицы будут усиленно охраняться. Никто не ожидает, что мы повернём назад и пойдём прямо в Заун. Не думай слишком много — швы разойдутся, — добавил он, едва заметно усмехнувшись, без злости, но с плохо скрытой иронией. Несколько долгих минут прошло в молчании. Сквозь пульсирующую головную боль Джейс пытался размышлять, составить план, который можно было бы противопоставить безумной затее Виктора. Он и сам прекрасно понимал: если всё действительно обстоит так серьёзно, как утверждает алхимик, через границу их просто так не пропустят. Виктор был видной фигурой при дворе Силко, а знания, что хранились в его голове, слишком ценными, чтобы позволить ему поделиться ими с врагом. Беглецов будут искать, чтобы остановить. Убьют, чтобы остановить. Если бы только Джейс мог послать весточку в столицу — сообщить, что он жив, что продолжает ревностно выполнять возложенную на него миссию, что в конце концов приведёт алхимика в круглый зал Совета… Возможно, Мел подключила бы свои политические связи, или Кейтлин выслала бы на выручку отряд проверенных бойцов. Но как передать сообщение без почтовых голубей и доверенных гонцов, Джейс не знал. Ему попросту нечего было возразить. — И что, мы просто явимся в город, войдём прямо во дворец Силко и вежливо попросим его отдать твои бумажки? — тяжело вздохнув, пробормотал он наконец. — Твоя непосредственность просто очаровательна, Джейс. Удивительно, как ты вообще умудрился дожить до своих лет, — промурлыкал Виктор, отпивая глоток вина из кубка. — Это называется чувство юмора. Качество, тебе, похоже, недоступное. — Превосходно. Значит, с распределением обязанностей мы определились. Тебе — чудный дар придумывать неуместные остроты, мне — право строить планы, — несмотря на колкость, Виктор искренне улыбался. — Нет, действовать открыто мы, разумеется, не будем. Я родился и вырос в Зауне, знаю несколько потайных ходов, ведущих в мою мастерскую. И знаком с людьми, которые не откажут нам в помощи. Надеюсь, теперь мой ответ тебя удовлетворяет? — Но даже если всё пройдёт гладко, потом нам всё равно придётся каким-то образом прорываться в Пилтовер, — мрачно возразил Джейс. — Не думаю, что Силко к тому времени внезапно потеряет интерес к твоей поимке. — И ты наивно полагаешь, что я не продумал наше дальнейшее путешествие? — маг изогнул бровь. — Из Зауна нам будет куда проще добраться до столицы, поверь мне. Поймав вопросительный взгляд Джейса, он ответил ему многозначительным молчанием. Думай, рыцарь, думай. Почему из Зауна попасть в столицу проще, хотя города разделяют многие лиги? Почему легче вернуться в заунские трущобы, чем пробираться через охраняемые земельные границы? — Река? — выдохнул Джейс, внезапно осознав, что ответ оказался гораздо проще, чем он ожидал. Виктор удовлетворённо кивнул. — Именно, рыцарь Талис. Пилт достаточно широкая, чтобы на ней могла затеряться небольшая лодка. В это время года торговые суда почти не ходят, так что мы сможем проскользнуть незамеченными и сойти на берег прямо под стенами столицы. Он взглянул на Джейса с видом победителя, словно ожидая похвалы. Тот лишь хмыкнул в ответ. План был рискованным, но продуманным — куда надёжнее тех, что пытался составить он сам. К тому же, Виктор, очевидно, знал Заун как свои пять пальцев, и глупо было бы не воспользоваться этим знанием им на благо. — Насколько я помню, у Пилта есть множество рукавов и притоков в сторону столицы, — осторожно произнёс Джейс, уже захваченный идеей опасного пути. — Нам понадобится точная карта и компас, чтобы не сбиться с курса. — А то устройство, что ты использовал в пути через лес? — глаза Виктора блеснули живым интересом. — Разве это не компас, своего рода? — Нет, — Джейс махнул рукой и снова взялся за ложку. — Это устройство реагирует на близость людей. Тревоги и страхи постепенно отступали, и в нём снова проснулся голод — не только к еде, но и к движению, к делу, к приключениям. Виктор напрягся и подался вперёд, взгляд его загорелся алчным любопытством. — На близость людей? Как он работает? Могу я посмотреть? Джейсу пришлось поспешно закончить трапезу — Виктор, истосковавшийся по работе со сложными механизмами, заметно оживился при одном лишь упоминании о пилтоверском изобретении. Маленький овальный прибор, похожий на панцирь диковинного жука, выдали Джейсу, как и остальным командирам, в оружейной прямо перед походом. Новейшее достижение прославленных пилтоверских механиков. Очередной шаг в будущее во славу прогресса. И хотя принцип его работы поначалу заинтриговал Джейса, поручение Совета вытолкнуло все посторонние мысли из головы. Он надеялся тайком разобрать устройство по возвращении домой, но теперь, похоже, этим займётся алхимик. Виктор с таким нетерпением следил за каждой ложкой, подносимой Джейсом ко рту, что отказать ему сейчас было бы почти опасно. Они поднялись в комнату Джейса. Виктор нервно стискивал пальцами набалдашник трости, наблюдая за тем, как рыцарь копается в своих брошенных на пол походных сумках. «Как щенок, которому пообещали кусок мяса с хозяйского стола», — усмехнулся мужчина про себя, нащупав наконец прохладный корпус устройства на дне мешка. Схватив изобретение из протянутой руки, Виктор даже забыл поблагодарить — в следующую секунду он уже вертел прибор перед глазами, торопливо шагая по коридору в сторону своей импровизированной мастерской. Джейс остался один. Обед приятной тяжестью улёгся в желудке, а голова гудела от заживающей травмы, но спать не хотелось. Он попробовал немного поупражняться с молотом, однако комната оказалась слишком тесной для настоящей тренировки. Снег за окном летел почти горизонтально, перечёркивая белёсую мглу тонкими, острыми полосками. Неожиданно в дверь постучали. На пороге стоял Хак — всё с той же услужливой улыбкой, заламывая руки, он всегда выглядел слугой в собственном доме. — Мастер Виктор желает вас видеть, — пробормотал он, стараясь, однако, выпрямить спину и взглянуть пилтоверцу в лицо. — Я провожу вас. — Не стоит. Я знаю дорогу, — Джейс всегда чувствовал себя неловко рядом с этим человеком, будто ему нужно было за что-то перед ним извиниться. Он покинул свою комнату, быстро прошёл по коридору и, наконец, заглянул в аскетичный кабинет, облюбованный заунитом. Всё убранство сводилось к широкому письменному столу, стулу с высокой спинкой и нескольким книжным полкам, заваленным полуистлевшими фолиантами. Хак семенил позади, явно обрадованный возможностью хоть ненадолго приблизиться к алхимику. Джейс со странной неприязнью отметил, что хозяин дома испытывал к «мастеру Виктору» не просто почтение, а настоящий трепет, похожий скорее на влюблённость, чем на благодарность. Виктор не повернулся на звук шагов, но поманил пилтоверца ближе движением пальцев. На поверхности стола лежал разобранный на детали прибор, теперь напоминавший небольшое препарированное животное. Створки внешнего корпуса были сняты, обнажив искусно сделанную сердцевину, испещрённую тончайшими линиями — они переплетались между собой, образуя узоры, похожие на сплетение вен. В самом центре поблёскивал ярко-голубой осколок неизвестного Джейсу кристалла. — Ты знаешь, что это? — в голосе Виктора неожиданно прозвучало раздражение. — Ты вообще представляешь, что держал в руках? Джейс наклонился ближе, разглядывая ювелирно сконструированный механизм. То, что он сначала принял за вены, оказалось плетением смутно знакомых символов, повторяющихся вновь и вновь и покрывающих всю внутреннюю поверхность. Осколок неизвестного камня, не больше ногтя величиной, слабо блеснул в ускользающем свете зимнего дня. — Это устройство сделали у вас? В Пилтовере? — продолжал допытываться Виктор, неотрывно наблюдая за рыцарем. — Насколько я знаю, да, — ответил Джейс, покосившись на него и стараясь не выдать смущения. Он чувствовал себя глупым школяром, не выучившим урок. А ведь он мог бы разбираться в устройстве пилтоверских изобретений. Мог бы даже сам их конструировать, если бы когда-то, много лет назад, поступил в Академию. Он грезил об этом, он стремился к этому, и, по правде сказать, у него были все шансы. Если бы он только не заикнулся перед Советом о своём интересе к магии. Если бы послушал мейстера Хеймердингера, благоволившего к способному ученику. Внял бы мольбам матери и советам лучшей подруги. Но гнусный Аркейн занимал все его мысли, и в тот момент казалось почти предательством скрыть от Совета свою страсть, умолчать об одержимости, которая привела его в стены Академии в надежде совершить настоящий прорыв и подарить Пилтоверу прогресс, достойный золотого города. Соединить науку с древним рунным искусством. Из-за проклятой магии и собственного упрямства он потерял всё: только начинавшее укрепляться положение в обществе, уважение Совета, надежды на блестящее будущее. Все мечты рассыпались в прах за одно мгновение. Записи о запрещённых исследованиях, которые он тайно проводил у себя дома, изъяли, а сам он погрузился в такую пучину отчаяния, что чуть не покончил с собой в порыве подросткового максимализма. Слава всем богам, тогда ему хватило ума остановиться, взять себя в руки и постепенно, шаг за шагом начать выстраивать свою жизнь с нуля, пропадая в кузнице и заменив научные изыскания физическим трудом. Где-то на краю сознания Виктор глубоко вздохнул, возвращая его в реальность. — Джейс, это руны. А вот этот камень в центре, по-видимому, ядро, питающее их энергией. Ваши механики создали магическое устройство, и ты даже не знал об этом? Джейс застыл, уставившись на вскрытый корпус прибора. Это было попросту невозможно. Магия в Пилтовере находилась под строжайшим запретом. Любого, кто осмеливался ею заниматься или даже исследовать её природу, удовлетворяя любопытство, ждало падение в немилость — позор, который ложился чёрной тенью на всю семью. Джейсу несказанно повезло в своё время: перед Советом за него заступились и мейстер, и мать. Его нездоровое увлечение колдовством сочли проявлением юношеского безрассудства и временным помутнением рассудка, ограничившись запретом на обучение в Академии и потерей покровительства семьи Кирамман, долгие годы благоволившей к роду Талис. Родители его подруги просто не захотели пятнать своё имя связью с полоумным простолюдином. Не может быть, чтобы кто-то в Пилтовере осмелился создать магический предмет. Тем более — множество предметов, в таком количестве, чтобы снабдить ими всех командиров военных отрядов. Не может быть, чтобы кто-то выделял золото на такую работу. Джейс вгляделся в тонкие завитки, высеченные на гладкой внутренней поверхности корпуса, и ему показалось, что по линиям пробежал голубоватый отсвет. — Сделано элементарно. Видишь, здесь повторяются три символа? — Виктор осторожно провёл тонким концом самодельного инструмента, которым, видимо, разбирал устройство, по одной из блестящих стенок. — Один из них означает «видеть», «находить» и, в определённых сочетаниях, «прятать». А вот второй, видишь? Этот элемент я интерпретировал как «человек». И третий, совсем маленький, соединительный — означает «иной», «далёкий». Камень по центру питает их, соединяя в единую руну и запуская простейший процесс флюоресценции. Это несложная, банальная, но всё же магия, Джейс. Пилтоверец заворожённо наблюдал, как Виктор, почти не дыша, поддел осколок голубого кристалла пинцетом, наскоро сделанным из двух тонких полосок металла, осторожно раскачал его в креплении, вынул и поднёс к глазам. — Удивительно, — выдохнул он едва слышно. — До сегодняшнего дня я был уверен, что мерцание — единственный источник питания для Аркейна. Единственное вещество, способное вдохнуть в руны жизнь… Никогда не видел ничего подобного. Точнее, нет. Видел. Он поднял на Джейса многозначительный испытующий взгляд. Тот инстинктивно сжал запястье, где под рукавом рубахи скрывался браслет. Да, кристалл был удивительно похож на камень, который много лет назад незнакомый маг небрежно бросил ему в протянутые ладони. Но осколок из пилтоверского изобретения светился ярким, почти живым светом, тогда как кристалл, инкрустированный в широкую полоску дублёной кожи, всегда оставался серо-голубым. Мёртвым. — Ты оказался куда более любопытным человеком, чем я предполагал, — Виктор смотрел на рыцаря, прищурившись, словно мужчина сам был магическим артефактом. — И ты действительно ничего об этом не знаешь? Совсем ничего? Горячая волна стыда подожгла мочки ушей. Джейс опёрся бёдрами о край стола, поковырял угол ногтем. Он ведь никогда не был глупцом. Более того, ещё десять лет назад он мог бы назвать себя подающим большие надежды учёным — увлечённым, прозорливым, дерзким. А теперь… Гора мышц, слепо исполняющая приказы. Ненависть к себе подступила к горлу тошнотворной волной. Он скосил глаза на алхимика. Если бы Виктор сострил, отпустил очередную колкость — Джейс бы взорвался. Он чувствовал, как злость на самого себя сворачивается внутри в тугой узел, превращается во взведённую пружину. Но Виктор лишь задумчиво наблюдал за ним исподлобья, и в его взгляде скользнуло что-то, похожее на жалость и понимание. Или Джейсу просто хотелось верить, что это были они. — Солдатам не сообщают об исследованиях, проводимых в стенах Академии, — мрачно произнёс он наконец. — Мы служим столице иначе. Не задавая лишних вопросов. — Что ж, — Виктор вновь взглянул на осколок таинственного самоцвета, — тем больше у нас причин скорее попасть в Пилтовер. А этот камень, — он чуть взмахнул пинцетом, — бесценен. Не уверен, что смогу изучить его в полной мере в пути, но хотя бы им можно будет попытаться откупиться в Зауне, если возникнут неприятности. Я сохраню его у себя, если ты не возражаешь. Джейс мотнул головой. Какая разница, у кого будет храниться камень и странное устройство, если дальнейший путь они проделают вместе, плечом к плечу? Хак продолжал топтаться в углу, подобно тени, пожирая глазами затылок Виктора. Ждал приказаний. Или просто в благоговейном восторге впитывал каждое слово, сказанное с мягким северо-восточным акцентом. Джейсу стало мерзко. Он вдруг понял, что видит в этом дрожащем человечке самого себя. Наверное, именно так он выглядел в глазах Совета — недалёкий и жалкий, заглядывающий в рот советникам, восседающим за круглым столом, готовый сорваться с места и броситься исполнять любой их приказ. Какое ничтожество. Даже Мел смотрела на него сверху вниз — не как на мужчину, а как на удобный инструмент для удовлетворения собственных прихотей. Он всегда чувствовал это, но предпочитал закрывать на это глаза. — Я буду в своей комнате, если понадоблюсь, — бросил Джейс и быстрыми шагами покинул мастерскую, не оборачиваясь. Он уже чувствовал что-то подобное, когда у него отняли мечту поступить в Академию. Как будто вся его жизнь становилась хрупкой, как перегретый в горниле металл. От неё отваливались куски — стремления, ценности, убеждения, — и исчезали, оставляя уродливый кривой остов, с которым уже невозможно было работать. Сначала он потерял своих боевых товарищей, потом веру в Совет, чуть не умер… А теперь утратил даже уверенность в том, что знает, за что сражался все эти годы. Его с матерью едва не выгнали из Пилтовера за его интерес к Аркейну — а теперь выясняется, что столичные учёные сами тайно создают магические устройства… и снабжают ими солдат, самодовольно полагая, что тупоголовые вояки и не догадаются, что за механизмы помогают им в бою. Так бы оно и было, если бы не Виктор. Если бы не он, Джейс продолжал бы бездумно дёргаться в паутине лжи, с блаженной улыбкой живя и умирая за город и Совет, о которых не знал ровным счётом ничего. Этой ночью Джейс спал плохо. За окном завывал ветер, в перекрытиях между стенами мышь методично грызла что-то несъедобное. Хоть рана на затылке уже почти зажила и повязка больше не требовалась, голова всё равно отзывалась тупой ноющей болью на заунывное пение метели. Сон приходил урывками, приносил расплывчатые очертания знакомых образов и яркие переживания, граничащие со страхами. Джейс просыпался, не понимая, куда только что бежал, кого искал, от чего спасался. В очередной раз провалившись в дремоту, он увидел перед собой лицо Виктора — холодное, обескровленное, с потемневшими губами и глазами, утратившими блеск. Запахло смертью — она коснулась его запястья ледяными пальцами, пытаясь сорвать с него браслет с тусклым камнем. Джейс застонал сквозь зубы, отгоняя наваждение, заметался на кровати и, с трудом разлепив тяжёлые веки, попытался вырваться из лап кошмара. Но ледяная хватка на руке не исчезла. Как не исчезло и лицо Виктора — только стало живым, подсвеченным тёплым огнём свечи. Оно выступало из темноты комнаты, как мягкий лик божества на потускневшем от времени холсте. — Джейс, проснись, — казалось, маг давно пытается его разбудить. — Давай, просыпайся. Надо ехать. Джейс рывком сел на кровати и тупо уставился на вошедших. Помимо Виктора, в комнате, скрытый тенями, топтался Хак, сжимая в руках сумки алхимика, а один из его слуг торопливо укладывал вещи Джейса в мешок. — Проснулся? — Виктор склонил голову, вглядываясь в глаза пилтоверца. — Давай, Джейс. Одевайся. Лошади уже ждут. Только теперь он заметил, что заунит полностью готов к дальней дороге: сапоги до колена с заправленными внутрь плотными штанами из тёплого сукна, шерстяная туника, приталенная коротким кожаным жилетом и подпоясанная ремнём с притороченными к нему кисетами и сумками, тёмно-синий плащ, застёгнутый у шеи изящной фибулой. Джейс уже видел его таким — опрятным, сдержанно горделивым, — в тот самый день, когда напал на его экипаж. Только теперь Виктор казался спокойнее, хоть под тонким слоем самообладания и ровным тихим голосом звенела тревога. — Что случилось? — пробормотал Джейс, спрыгнув с кровати и покачнувшись от внезапной слабости, ударившей в голову. — Нас нашли? — Да, — коротко кивнул Виктор, следя, как пилтоверец натягивает походную одежду прямо поверх ночной рубахи. — Мы успеем уйти, если выдвинемся сейчас. Но люди Силко уже идут сюда. Джейсу понадобилось меньше пары минут, чтобы окончательно проснуться и одеться. Этому его научили в гвардии. Пожилой слуга Хака протянул ему походный мешок — молот привычной тяжестью лёг на другое плечо. Молча они выскользнули из дома, прохрустели по рассыпчатому снегу в сторону конюшен. Луну, почти полностью округлившуюся, скрыли тяжёлые тучи, из которых срывалась редкая снежная крупа. Слуги подвели двух осёдланных лошадей, и Джейс вскочил в седло, удивившись лёгкости своих движений. Казалось, нервное возбуждение придавало ему сил: за ту пару недель, что он провёл в четырёх стенах, тело словно обмякло и постарело, но теперь мышцы вновь наливались жизнью. Виктор резко втянул в себя ледяной воздух и болезненно поморщился, закидывая больную ногу через круп своей кобылы. Хак лично закрепил трость и сумки на его седле, в темноте провёл по ним дрожащими пальцами, будто прощаясь с чем-то дорогим. — В добрый путь, мастер Виктор, — тихо сказал он. — Не… не держите зла, если… если что-то было не так. — Вы спасли нас, Хак, — ответил Виктор, взглянув на него сверху вниз, и Джейс заметил, как в темноте глаза алхимика блеснули, словно две далёкие холодные звезды. — Мы благодарны вам. Надеюсь, судьба ещё сведёт нас вместе. Хак ничего не ответил, лишь склонился в почтительном поклоне — гораздо ниже, чем это сделали его собственные слуги. Лошади быстро перешли на размашистую рысь, взметая копытами сухие сугробы. Джейс ехал следом за заунитом, всматриваясь в покачивающийся в рассеянном лунном свете силуэт. Виктор явно не привык ездить верхом: слишком напряжённая спина, слишком крепко сжаты руки на луке седла. До самого рассвета они оба не произнесли ни слова. Когда низкие, набухшие влагой тучи посветлели у горизонта, Джейс пришпорил коня и поравнялся с алхимиком. Тот взглянул на него и попытался устало улыбнуться. — Будем ехать без передышки, если не возражаешь. Хак сказал, что люди Силко идут с севера, со стороны границы. Значит, путь к Зауну сейчас относительно безопасен. Главное — не попасться на глаза дозорным. — Можешь использовать мое устройство, — откликнулся Джейс. — Чем ярче оно светится, тем ближе мы приближаемся к людям. Соответственно, можно использовать его для того, чтобы обходить заставы. Виктор кивнул и потянулся к сумке, прикреплённой к седлу. Не оборачиваясь, пошарил в ней рукой. Нахмурился, натянул поводья и заставил кобылу остановиться. Развернулся всем телом и принялся перебирать содержимое, вытаскивая инструменты и перетянутые тонкими полосками кожи записи. Джейс с нарастающей тревогой наблюдал, как алхимик, вывернув сумку и снова закинув всё внутрь, начал хлопать себя по бёдрам, ощупывать притороченные к поясу мешочки. Беспомощно огляделся по сторонам, точно призывая склонившиеся под тяжестью снежных наносов деревья к ответу. — Ты что, забыл его в поместье? — Я ничего не забыл, — огрызнулся Виктор, но его голос тут же смягчился, и в нём прозвучали смущённые нотки. — Думаю, Хак украл его. Как крал моё мерцание. — Он что?! — Джейс чуть не задохнулся от возмущения. — Он обкрадывал тебя, и ты молчал?! Виктор стыдливо отвёл взгляд, заправив выбившуюся прядь за ухо. — Я знаю, каково это — испытывать жажду и не быть в состоянии её утолить. Я… сам виноват — мне пришлось поить его мерцанием во время лечения, и теперь он зависим от него, — поспешно заговорил он, и его акцент стал более выраженным. — Я видел, что он берет по кристаллу в день из моего кисета, и не хотел смущать его обвинениями… — А теперь он спёр нужное нам устройство! С камнем, который ты, к тому же, назвал бесценным прямо при нём, — процедил Джейс сквозь зубы, стараясь унять волну раздражения, накрывшую его с головой. Только подумать: эта крыса, этот гнилой человечишко воровал у своего же благодетеля! — При нём? — Виктор быстро взглянул на пилтоверца, губы его сжались в тонкую линию. — Надо же. Не заметил, что он был рядом. Джейс выругался себе под нос. Как можно быть одновременно таким сведущим в науках и таким простодушным в общении с людьми! Он дёрнул поводья, разворачивая коня. — Ты куда? — воскликнул Виктор, рефлекторно ударив свою кобылу пятками в округлые бока. — Обратно, поговорить с этим твоим Хаком, по-мужски. — Включи голову. Люди Силко уже должны… — А были ли они вообще? — перебил его Джейс, хмурясь. — Может, он придумал это, чтобы избавиться от нас поскорее. Мы много ели и ставили его под угрозу в случае, если солдаты Силко действительно заявились бы к нему в поисках тебя. Виктор устало потёр переносицу двумя пальцами. Он выглядел осунувшимся и растерянным, будто за секунду растерял всю свою привычную уверенность. — Я не знаю, — пробормотал он наконец, опуская взгляд на снег, словно ища подсказку в белом узоре под копытами. — Может, ты и прав. Но нельзя сказать наверняка, а значит, возвращаться тоже нельзя. Будем считать это платой за лошадей. Поехали, нам нужно быть в Зауне к закату. Он снова упёрся пятками в бока лошади, заставляя её идти вперёд по хрусткому снегу. Джейс только раздосадованно покачал головой. Нельзя быть гениальным во всём, и Виктор только что доказал это утверждение. Похоже, он плохо разбирался в людях, закрывал глаза на их пороки, был терпелив там, где не следовало бы. Возможно, он действительно любил людей, подумалось Джейсу, пустившему коня рысью следом за заунитом. Особенно убогих, изуродованных, недостойных человеческого тепла и прощения. Может, алхимик видел в них своё отражение? Как бы то ни было, из-за его детской доверчивости они остались без полезного пилтоверского изобретения. И как бы то ни было, эта доверчивость вдруг показалась Джейсу до странности трогательной.