Няша с «Валармаша»

      Келебримбор и Аннатар со всех ног мчались по коридору.       — Повезло, что я тут в Эрегионе правитель! Нас сейчас поженят без вопросов! — эльф радостно притопил темпу и потащил Аннатара за руку ещё быстрее.       — Подожди, Тьелпэ! — майа внезапно вырвал свою ладонь из руки эльфа и застыл посреди открытой колоннады, как вкопанный, с ужасом по всей мордахе. — Айнур же только в Валиноре расписывают! В Мандосе!       — В Валиноре?! Херово! У нас тогда только сутки в запасе…       — Нет у нас никаких суток! Сегодня 28 февраля, а год-то не високосный!       — Жёваный крот! Туда на корабле все равно неделю плыть! Плакали наши денюжки! — чуть не разрыдался Тьелпэ.       — Давай быстрее палантир!       Поколебавшись секунду нолдо сгонял в свои покои, припер видящий камень и, нехотя, с очень жмотливым видом, передал в руки майа. А тот тут же набрал секретный номерок и установил спецсвязь.       — Алё, это элитное такси «Спешл Манвэ аэрфорс»? Срочно пришлите орлёнка до Валинора!       На другом конце что-то невнятно отвечали. Келебримбор прислушался, но не смог разобрать слов. Понял только, что ответ майа не устроил. Он начал гневно возмущаться:       — Да вы прифигевшие!!! Да как вас земля носит?!! То есть небо держит?! Как нет свободных? Поищите! Вдвойне оплачу!..       Эльф тревожным взглядом следил, как возлюбленный в ожидании ответа мерял нервными быстрыми шагами коридор, прижав палантир, из которого доносилась едва слышимая успокаивающая мелодия, к острому ушку. А потом Аннатар резко остановился и каааак заорёт, так, что дворец дрогнул, а Тьелпэ даже испугался.       — …Да вы… да вы… ДА ВЫ СОВСЕМ В СВОЁМ КУРЯТНИКЕ ОБДОЛБАЛИСЬ, ПЕТУШКИ ЗАЖРАВШИЕСЯ!!!.. …ладно! Ладно! Тройная оплата!       Саурон гневно пыхнул пламенем и размахнулся бросить палантир в стену, но Келебримбор выхватил дедушкино наследство, любовно прижал к груди с крысячьим видом, а потом вообще хотел спрятать под мантию. Но майа вырвал шарик из рук и запустил по полу в открытую дверь покоев, где палантир сбил сразу три напольных подсвечника. Тут с улицы между колоннами показались пёстрые длинные перья.       — Добрый день, меня зовут Торондор, вы орла до Валинора заказывали?       — Харош трындеть, Трындор! Летим быстрее в Мандос!

***

      Вопреки расхожему мнению, в Мандосе выдавали не только свидетельства о смерти и уголовные срока. Вала Намо занимался вообще всей «административкой». И вот заведующий чертогов Судьбы под конец рабочего дня в пятницу сидел за своим столом из черепков и заполнял бланки по заявлениям о желании вступления в брак. Очередь была огромная. В благословенном Валиноре больше и делать нехер, только жениться. Намо радостно прикинул, что осталась всего одна бумажка, и можно со спокойной совестью заниматься более интересными делами. Пойти выгулять неупокоенные души на поводках и в намордниках или кого-нибудь проклясть. Но тут в дверь ввалились нежданные посетители. Намо вскользь посмотрел на одурелых запыхавшихся чудиков и сказал:       — Если вам нужно поставить печать на договоре о своей кремации, то это в кабинет номер 9089-Б.       — Владыка Намо! Давай жени нас! — крикнул с порога Саурон.       Намо ещё секунд пять по инерции что-то дописывал, потом отложил перо в сторону, посмотрел на парочку и очень спокойно и серьезно спросил:       — Вы ебанутые?       — Мы многодетные!       — Значит белку словили. Вытрезвитель — в саду Ирмо. Прямо через кладбище, потом направо.       — Срочно!!! — орнули в один голос эльда и майа.       — Конечно, дети — это повод зарегистрировать отношения без очереди. Но напиздеть тоже можно, что угодно. Хотелось бы проверить…       — Да легко! Они у нас все с собой!       Келебримбор и Саурон сняли все кольца. Тут же появились двадцать симпатичных малышей. Но миленькими они были ровно пять минут. А потом в кабинете заведующего начался дурдом. Одни зверёныши висели на шторах, раздирая их острыми когтями в лоскутки, другие схватили перья и написали на стене: «Намо — позорный некрофил» и снабдили предположение подробными иллюстрациями. Третьи портили мебель, подгрызли ножку стола, отчего он завалился на одну сторону. Остальные схватили документы, сделали из них бумажных летучих мышек, разбили окно и стали их запускать.       Только приличные Нарья и Вилья грустно посмотрели на загибающийся фикус, взяли лейки и стали его поливать, а Ненья петь заморышу песенку. Задохлик на глазах воспрял из мертвых, позеленел, пустил новые росточки и даже набрал бутоны.       Намо быстро подхватил уцелевшие бумаги, грозно встал из-за стола и зашипел, как змеюка:       — Усмирите быстро свою малышню! Тут вам не ясли для эльфят — казённое заведение со строгим режимом!       Майа очень коварно улыбнулся и громко скомандовал:       — Ёб вашу… меня! А ну быстро построились по парам и рассчитались по порядку!       Удивительно, но девять мелких гаденышей дружно подхватили остальных за шиворот и спокойно образовали шеренгу. Самый мелкий, золотой, клацнул на всех зубами и встал во главе всей компании.       — Пара, две, три… да, ровно двадцать штук! — Намо поражено пересчитал эльфийско-майарских отпрысков.       — Видишь, Владыка. Мы не врём! Мы — льготники, многодетные родители! — победно сказал Тьелпэ.       — Однако до брака — это же грешно! — пожурил парочку вала.       — Вот именно! Аннатар очень раскаивается, и у вас есть власть спасти блудного его от позора и бесчестья!       Саурон очень злобно посмотрел на нолдо. А Намо, покачав головой, сказал:       — Рабочий день все равно почти закончился. Сейчас выпишу вам двадцать свидетельств о рождении, а насчёт регистрации приходите завтра. Я, так уж и быть, ради такого необыкновенного случая выйду в субботу.       — Нам надо сегодня!!! — взвыли раненными слонопотамами майа и эльф. Саурон молитвенно сложил руки:       — Я смертельно болен и завтра умру, а Тьелпэ завтра уходит в эльфийское ополчение на борьбу с проклятым Сауроном!       — Майар не болеют и не мрут!       — Тогда наоборот! Тьелпэ смертельно болен и завтра сдохнет! Точно-честно! Я это гарантирую! А я ухожу в эльфийское ополчение на борьбу с падлюкой Сауроном!       Майа и нолдо взялись за руки и упали перед Намо на колени.       — Мы умоляем вас! У нас последняя возможность заключить сегодня брак! Пожалуйста!       «Надо же какая сплоченность! Вот это любовь!» — даже холодный Намо чуть не прослезился.       — Хорошо. Но нужны кольца.       — Вот! У нас есть! Двадцать штук! На все пальцы!       Аннатар и Келебримбор одели все колечки, и в зале сразу внезапно стало светло, чисто и пусто. Намо лишь пожал плечами.       — Нужны свидетели! Хотя бы одного, а лучше двоих.       — А кого надо в свидетели? — растерялись просители.       — Кого-то близкого обычно…       Тьелпэ постучал пальцем по лбу и просиял:       — У вас тут мой дедушка срок мотает! Давайте его позовем! Он меня всегда баловал в детстве! Он точно не откажет!       Намо позвонил в серебряный колокольчик и сказал возникшему из-за двери служителю:       — Пригласите Феанора.       Под приглядом двух накаченных майар в кабинет зашёл пламенный дух.       — Привет, деда, как поживаешь? А мы тут вот… жениться вот… — испуганно сглотнув, прошептал Келебримбор.       Феанор, недослушав речь внучка, принялся песочить свою кровинушку в пух и прах:       — Ты! Связался с этим…(неразборчивые громкие витиеватые ругательства на квенья без остановки в течении получаса)…Ты мне больше не внук! Лишаю тебя всех наследств и доброго имени нолдо!!! Будь ты проклят!!! Будьте вы оба прокляты!!!!!       Последние фразы доносились уже из коридора, по которому двое здоровенных конвойных с трудом волокли бешено вырывающегося Феанора обратно в камеру.       — Спасибо, дедушка Феанор. — обиделся Тьелпэ. И повернулся к майа, — Какие ещё варианты?!       Саурон походил круголями по кабинету, будто решаясь. А потом остановился, выдохнул, запрокинул голову и как заорёт надрывно:       — Мааастеееер!!!       В всполохах огня появился Аулэ в кузнечном фартуке с молотком в одной руке, щипцами в другой, и отверткой в зубах. Выслушав просьбу, он злобно выплюнул инструмент и сказал:       — Май…       Саурон за спиной Тьелпэ сделал руками жест крестом и с отчаянными глазками замотал башкой, чтоб Аулэ его не выдавал. Огненный вала сердито вздохнул, но подыграл любимому засранцу… то есть золотцу:       — Май… май-а Аннатар… да как тебя не назови, все равно, блять, позорище! Мой лучший ученик, моя гордость, моя надежда на мировой престол… то есть спокойную старость, и какой-то вшивенький нолдо! Даже не просите! И домой с этим чудищем можешь не приходить!       Аулэ исчез в огне. Но парочка халявщиков не отступилась. Они побежали, сцапали на улице первых попавшихся прохожих, приволокли их в зал регистрации и умоляюще-вопросительно уставились на валу. Намо устало махнул рукой с понтом «хер с вами, пойдёт». Владыка Судеб вышел в центр с книгой записи актов и пером и начал:       — Мы собрались здесь в этот прекраснейший солнечный день, чтобы скрепить нерушимы…       — Мы согласны!!! — глядя на часы, одновременно перебили валу майа и эльда, и схватив друг друга за затылки, крепко поцеловались.       — Тогда объявляю ваш брак официально зарегистрированным. — без всякого интереса к странной свадьбе просто сказал владыка и сделал запись, под которой оба подписались, а затем, наконец-то, передал им документы.       — Надумаете разводиться — по месту постоянной прописки, слава Эру. Свидетельство о собственной смерти оформлять в кабинете 5004-А, это на всякий случай…       Но про свидетельство молодожёны не слышали, потому что уже мчались на орлиной спине к дворцу Таникветиль.       — Как тебе удалось успокоить наших милых деток? — спросил Тьелпэ теперь уже… супруга.       — Я обещал младшему, что он станет главным, а девятерым самым лютым дракона…       — Молодец! Эка я удачно женился на гениальном существе! Одного-то дракона мы в любом случае потянем!       — Рано радуешься, милый муж, я обещал дракона каждому. С личным водителем. Так что теперь нам не просто желательно получить эту валинорскую матпомощь, а жизненно необходимо. Иначе они нас сожрут.

***

      Новоиспечённые супруги и документально заверенные родители срочно прибежали прямо в кабинет самого высокого начальника и вывалили на стол перед Манве все свои бумажки с печатями, штампами и подписями.       — Двадцать детей! Не верю! — резко крикнул воздушный вала.       «Да мы с этими мигрантами средиземскими разоримся!»       — Вот же свидетельства!       — Все равно не верю! Так быстро нельзя завести столько детей!       Саурон и Келебримбор по уже отточенной методе быстренько сняли колечки. Теперь детки стояли смирно и невероятными драгоценными глазками смотрели на владыку мира. Но Манве не был таким пофигистом, как Мандос. Тем более, если дело касалось крупного бабла.       — Они точно ваши? — подозрительно и тщательно оглядел король королей каждого. — Что-то не похожи…       — Вы что! Вы нас за лжецов держите?! Коварных обманщиков? Льстивых обольстителей?! — возмущался майа.       — Да! Это просто оскорбительно! Аннатар лично всех рожал, а так быстро — потому что по двое и по трое. У меня в роду были близнецы. — поддакнул Тьелпэ.       — Ну раз вы такие добропорядочное родители, тогда расскажите про каждого, что любит, чем увлекается…       — Владыка! Так за пятнадцать минут не успеем про всех-то… да и вас супруга ждёт, наверняка уже в прозрачном пеньюаре со звёздочками… — предпринял отчаянную попытку выкрутиться Саурон.       — Ты мне зубы не заговаривай. Вам нужны выплаты? Тогда успевайте в пятнадцать минут! Это в ваших интересах!       Саурон сокрушенно взглянул на благоверного. Но тот был абсолютно уверен в себе и начал быстро рассказывать:       — Первая наша старшенькая, Маэдросэль любит очень домашних животных.       — Особенно волков! И ещё она левша… — понял задумку восторженный майа.       — Вторая дочка Маглорэль, очень музыкальная девочка, и на арфе играет, и на лютне, и на лире, и на ложках…       — И поёт так, что умереть можно! Вся в меня!       — Где-то я уже слышал все эти имена… — задумчиво почесал башку под короной Манве.       — Так мы их назвали в дань уважения моим почившим родственникам. — и глазом не моргнул нолдо.       — Так. Третья Келегормэль, все бы перед зеркалом весь день крутиться и собачку ручную гладить, вот и все дела. Мы, конечно, занимаемся образованием, но она ни к чему, к несчастью, не проявляет интереса, ни к музыке, ни к ковке… красавица писаная, но умом не вышла.       — Ага, вся в Тьелпэ. — вставил Саурон.       — Нет, как раз больше на тебя похожа — блондинка!       — Четвёртая Карантира проявляет таланты в фехтовании, характер сложный, но мы воспитываем…       — Ремнём и розгами…       Тьелпэ закрыл рот суженого рукой и быстро договорил:       — Любовью и лаской естественно! И пятая Куруфинриэль самая красивая, самая талантливая, самая умная, самая ну точно вылитый я. И в кузне помогает, и дома убирается, и старших уважает, и с младшими играет, и музыкалку за два года закончила, и много языков знает, даже гномий выучила, и в институт на бюджет поступила и…       — Да, вообще бесценный клад! — пихнул под ребро Саурон мужа, чтоб тот закруглялся.       — Ну, а самые младшие близняшки, рыженькие, то ли в дядю, то ли в бабушку, то ли в…       — Мастера Аулэ…       — Ладно! — хлопнул рукой по столу Манвэ, — вы меня утомили. Будем считать, что я поверил, а то рассказ про ещё тринадцать ваших драгоценных отпрысков я не потяну, итак уши в трубочку.       «Да и Варда в пеньюаре ждёт»       — Так что вот вам квитанция, пройдите в кассу для получения и свалите быстро отсюда нахер!

***

      В объявлении коврогазеты не наврали: выплата была чистейшим золотом высочайшей пробы, да такая крупная, что пришлось заказывать ещё десяток орлов-спортсменов, чтобы переправить все честно заработанное в Падубьё.       Грузовые орлы-тяжеловесы свалили все золото в самом большом зале дворца Келебримбора. Образовалась громадная золотая куча почти до самого потолка.       Саурон и Келебримбор заворожённо поглядели на неё, забрались на верхушку, на радостях выпили из горла бутылку шампанского, а затем принялись горячо целоваться, страстно снимая с друг дружки одёжку.       Ночка выдалась жаркая да сладкая, и даже на следующий день счастливые майа и нолдо на завод не пошли, а все утро блаженно валялись в золоте, словно два дракона.       — Как хорошо, когда много родственников! — протянул довольно Саурон.       — Как хорошо, что Манве вовремя остановился. А то дяди кончились!       — Вот это жизнь! Ты мог представить, что твоя первая мрачная… то есть брачная ночь будет на горе золота? Кому сказать — не поверят!       Саурон, жадно улыбаясь, перебирал золотые монетки. Но тут увидел, что нолдо как-то скис.       — Эй! Ты чего с такой недовольной мордой? — напрягся Саурон и приподнялся на локте.       — Только вот… получается, что наш брак какой-то ненастоящий… — ещё больше опечалился Тьелпэ.       Саурон подполз поближе, шелестя монетками, которые драгоценными струйками свалились звонко на пол, и нежно обнял возлюбленного.       — Почему ненастоящий? Ты меня любишь, и я тебя люблю, и все это заверено в самом Валиноре и документально. — майа ласково коснулся носа супруга пальцем. — Ещё и денег заработали! Что ещё надо?       — Но я хотел по-нормальному. Чтоб родственники были, друзья, море винища и эля, раки, две драки…       Саурон может быть тоже хотел нормальную себе свадьбу с фейерверками, битьем мифрильных кубков и запусканием летучих мышей в небеса, он (хотя и хрен же, сволочь, признается!), как все майар, имел хорошо упрятанную склонность к прекрасному и традиционному.       Но темный майа прикинул, что получилось все лучше некуда. Иначе приперся бы какой-нибудь Эонвэ, который везде прется без приглашения, нажрался бы и спалил всю контору. А даже если и не он — все равно пришлось бы приглашать Мелькора из загранья, как никак бывший начальник, не удобно. Саурон вообще-то и не прочь повидаться, да только как бы он новым эльфячьим родственникам его присутствие объяснял… Поэтому майа сказал:       — Да ну их всех нахер! Чем все золото спустить на одноразовый банкет, лучше производство поднимем. И тогда все лягут у наших ног. Самое главное — что мы вместе. — майа ещё крепче сжал в объятиях возлюбленного. И нолдо, вспомнив про завод, тотчас радостно согласился.