Между властью и телом

Ночь в Калуге выдалась тихой. Слишком тихой. Воздух пах бензином и холодом. Вдоль дороги тянулись серые здания — промзона, склады, старые фуры под снегом. Машина остановилась у бетонного забора. Ветер свистел, цепляясь за ржавые листы металла. Маркус медленно вышел. На нём — чёрное пальто, перчатки, сигарета во рту. Огонёк осветил его лицо — холодное, безмолвное. Секретарь отца вышел следом, слегка дрожа от ветра. — Господин Вагнер, он здесь, — тихо сказал он. — Прячется уже неделю. Один раз приезжала Ирина. Маркус глубоко затянулся, выпуская дым в темноту. — Хмм… хорошо, что так получилось. — Простите, что вы имеете в виду? — насторожился секретарь. Маркус бросил окурок в снег. — Где он? — В подвале. Там старый бункер, от прежнего завода. Он махнул двум мужчинам, стоявшим неподалёку — людям отца Маркуса. — Я пойду один, — сказал Маркус. — Ждите здесь. — Как один? А если там засада? Маркус усмехнулся, глядя на него снизу вверх. — Какая, нахуй, засада? Его все кинули. Одна Ирина его кормит. А он умеет только пить и колоться. Он направился к зданию. Железная дверь заскрипела, открывая путь в подвал. Резкий запах ударил в нос — дешёвый алкоголь, пот, наркота и плесень. Он шёл медленно, не спеша. Стук его шагов глухо отдавался по бетонным стенам. В самом конце — слабый свет. На старом диване сидел мужчина, обросший, с мутным взглядом. Константин. Брат Ирины. Он поднял глаза, едва фокусируя взгляд. — А ты что здесь забыл?.. Маркус остановился напротив. — Тебе было мало своей доли? Константин хрипло рассмеялся, достал сигарету, руки дрожали. — Я объясню. У меня были долги. Я всё верну. — Мне похуй на деньги, — тихо сказал Маркус. — Я здесь не из-за них. Константин прищурился, губы скривились. — Ну а из-за чего тогда? Из-за этой сучки, что тебя бросила? Маркус не ответил. Он просто достал из внутреннего кармана нож, глянул на лезвие, и холодно произнёс: — Сегодня ты умрёшь. Константин резко вскочил, но Маркус ударил ногой — прямо в живот. Тот рухнул на пол, хрипя от боли. — Послушай! — прокричал он, отползая к стене. — Я всё верну! Дай мне время! Тишина. Только шаги. Маркус шёл медленно, тяжело, как палач, которому некуда спешить. Константин метнулся в коридор подвала, задыхаясь, спотыкаясь, выронил сигарету, побежал дальше — в другой отсек, где валялся старый заводской хлам. Маркус ухмыльнулся, бросив тихо себе под нос: — Теперь мы будем бегать, как дети… Пиздец. Он двинулся следом. Тусклые лампы мигали, воздух был густым и тяжёлым. Константин спрятался за кучей металла, но Маркус уже знал, где он. Он перепрыгнул через трубы, под ногами хрустел мусор. — Ну же! — крикнул он, смеясь. — Убегай! Голос отдавался эхом по подвалу. Константин выскочил из-за металла, пытаясь пробежать мимо, но ноги подгибались, тело тряслось. Маркус догнал его и со всей силы ударил ногой по спине. Тот рухнул, ударившись лицом об бетон. — Пожалуйста… — прохрипел он, — пощади… Маркус присел на корточки, развернул его лицом к себе. Глаза Константина дрожали от ужаса. — Ой, — прошептал Маркус, — как же будет страдать Ирина. Он улыбнулся. — Завораживающее зрелище, не находишь? Он вонзил нож в его шею. Хрип. Кровь брызнула на пол. Маркус продолжал — медленно, методично, каждый удар ровный, точный, как дыхание. Кровь текла струйно, забрызгивая пол, руки, рукава его пальто. Он вонзил нож еще пару раз, чувствуя, как лезвие скользит сквозь плоть с хриплым, влажным звуком. Тело под ним обмякло окончательно, дыхание прервалось — мертв. Он выпрямился, вытер пот со лба тыльной стороной ладони, и губы искривились в холодной усмешке. — Что-то ты быстро откинулся, урод,— прошептал он, голос низкий, пропитанный презрением, как дым от костра. Он поднялся на ноги, сбросил с плеч тяжелое пальто, за ним пиджак — ткань шуршала, падая на пол, пропитанный кровью. Взгляд скользнул по изуродованному телу, и Маркус хмыкнул, наклоняя голову. — Хмм… Нужно сделать тебя красивее. Пальцы сжались в кулаки, мышцы напряглись под рубашкой, пропитанной потом и чужой кровью. Он набросился на тело с методичной яростью, разрывая плоть, ломая кости — каждый удар отзывался вибрацией в его руках, кровь брызгала теплыми каплями на кожу, пропитывая одежду, стекая по шее, пачкая пепельные пряди волос, что липли к вискам. Тело Константина превратилось в неузнаваемую массу: рваные ошметки валялись вокруг, как разорванная бумага, разбросанная ветром. Воздух густел от металлического запаха, смешанного с потом и пылью подвала. Маркус наконец отстранился, тяжело дыша, грудь вздымалась рывками. Он вытер лоб окровавленной рукой, оставляя размазанный след, и прошептал, выдыхая пар: — Фух… Давно я так не игрался. Что-то немного устал. Усталость пульсировала в мышцах, но в глазах тлел азарт — холодный, как лезвие ножа. И вдруг губы растянулись в той самой жуткой улыбке. — О! — тихо сказал он. — А у меня есть идея… хмм. Он провёл пальцами по подбородку, задумчиво, будто решал нечто важное, а в глазах светилось больное удовольствие. — Да… это будет прекрасно. Какой же я, чёрт возьми, гений. Тем временем снаружи секретарь стоял вместе с двумя мужчинами. Они курили, пряча руки в карманы, в воздухе клубился пар. Иван бросил взгляд на часы. Он нахмурился и тихо пробормотал: — Что-то он там долго… Видимо, снова заигрался. Он тяжело выдохнул и повернулся к остальным: — Пойдём внутрь. Они вошли, шаги эхом отдавались в коридоре, и направились на звуки — приглушенные, влажные, как хлюпанье в грязи. В подвале их встретил хаос: Маркус стоял посреди, раскидывая куски тела, в руках пила с зазубренным лезвием, рядом валялись нож и обломки тяжелого металла, покрытые кровью. Секретарь замер, воздух застрял в горле. — Что тут случилось? Его будто переехал поезд. Маркус повернулся медленно, его глаза блеснули в тусклом свете — холодные, безжалостные. Кровь стекала по лицу, капая с подбородка, пепельные волосы слиплись в красные пряди. — Нужно было привести его в порядок,— сказал он спокойно, голос ровный, как натянутая струна. — Так ведь красивее. Посмотри, какой он красивый теперь. Минута тишины. Маркус прищурился, уголок губ едва заметно дрогнул. — Что такое? Тебе не нравится? — в его голосе звучала почти детская насмешка, от которой мороз прошёл по коже. Иван побледнел. Его трясло, слова застревали в горле, но он всё же выдавил: — К-конечно, господин Вагнер… Константин теперь выглядит… намного лучше. Он сглотнул, стараясь держать голос ровным. — Как вы себя чувствуете, господин? Маркус медленно выдохнул, глядя на свои окровавленные руки, и легко улыбнулся — спокойно, даже нежно: — Прекрасно. Очень хорошо. Нужно почаще так отдыхать. Секретарь сглотнул ком в горле, желудок скрутило от вида. Лицо побледнело, руки дрожали. — Господин Вагнер, вы весь в крови… Даже ваши волосы. Нам пора уходить. Вам нужно умыться. Маркус вытер руки о штаны, оставляя темные разводы, и кивнул. — Дай сигарету. Секретарь, не отрывая взгляда, полез в карман, пальцы неловко сжали пачку. Вынул одну, протянул — Маркус взял, губы коснулись фильтра. Зажигалка щелкнула, пламя осветило его лицо, и он затянулся глубоко, дым вырвался из ноздрей. Смех вырвался неожиданно — низкий, вибрирующий в груди. — Ну, веди меня умыться. Ха-ха-ха. Секретарь сглотнул снова, кожа покрылась мурашками. — Пойдемте, господин Вагнер… Но что с телом? Маркус шагнул вперед, плечи расправились, движения уверенные, властные. — Пусть так и лежит. Ирина будет удивлена, увидев брата в таком прекрасном виде. Они вышли из подвала, воздух снаружи показался свежим, но запах крови все еще цеплялся за одежду. Маркус сел на заднее сиденье машины, тело расслабилось в кожаной обивке. Секретарь скользнул за руль. — Поедем в гостиницу. Зайдем через задний вход — я уже снял вам номер. Маркус кивнул, откинул голову назад, веки опустились. В мыслях всплыл Элай — теплый, почти болезненный импульс. “Хочу к Элаю… Интересно, что он сейчас делает? Мой котик.” Тоска сжала грудь, смешанная с желанием — тем, что жгло внутри, заставляя пальцы сжиматься на подлокотнике. Они подъехали к заднему входу. Маркус вышел из машины — спокойно, уверенно, будто несколько часов назад не превратил человека в кровавое месиво. Секретарь дрожал, как лист на ветру. — Господин Вагнер, — выдавил он, стараясь держаться ровно, — давайте быстрее, ваш номер готов. Я буду рядом, за стеной. Если что-то понадобится — только скажите. Маркус прошёл мимо, холодно бросив: — К утру привези мне чистую одежду. — Конечно, господин. Какой бренд хотите? — неловко спросил секретарь. Маркус устало махнул рукой: — Господи… просто достань чистую одежду. — Хорошо, господин, — тихо ответил тот. Коридор был длинным и пустым, тусклые лампы моргали. Секретарь указал на дверь: — Вот ваш номер. Отдохните, господин Вагнер. Маркус ничего не сказал. Вошёл, закрыл за собой дверь. Сразу направился в ванную. Одежда слиплась от крови — он сбросил всё в угол, включил воду. Тёплый душ бил по телу. Кровь смывалась медленно, струйки розового цвета стекали по кафелю и исчезали в сливе. Что ж… с этим покончено. Пора возвращаться. Но сначала… кое-куда заеду, — подумал Маркус, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале. Он вытерся, накинул халат, вышел в комнату и сел на край кровати. В дверь постучали. — Входи, — сказал он хрипло. На пороге стоял секретарь, в руках пакет. — Я принес вам выпить и сигареты. Желаете ещё что-то, господин Вагнер? Маркус взял пакет, не глядя. — Да. Узнай, как там Элай. Хорошо ли ест, высыпается… есть ли у него всё, что пожелает его душа. Если хоть что-то ему не понравилось — ты за это ответишь. Секретарь побледнел, кивнул. — Конечно, господин. Мария прекрасно заботится о нём, не волнуйтесь. Ваш… друг в надёжных руках. Маркус поднял взгляд. — Друг?.. — в голосе прозвучала угроза, потом он усмехнулся. — Вообщем, ты меня понял. Секретарь сглотнул и поспешно кивнул. В комнате снова стало тихо. Он достал сигарету, закурил и медленно выдохнул дым в потолок. Элай… — промелькнуло в голове. Тело отозвалось мгновенно — жаром, пульсом под кожей. Маркус усмехнулся, глядя в никуда: — Блять… что ты со мной делаешь, Элай. У меня стоит на тебя даже после того, как я разрезал человека на куски. Он коротко выдохнул, усмехнулся ещё шире. В этом смехе не было радости — только усталое безумие и желание, которое не умирало даже после крови. Элай пообедал, потом снова зашёл в зимний сад — просто пройтись, вдохнуть запах роз, послушать, как за стеклом скрипит снег. Вечер выдался тихим. Он вернулся в комнату и просто валялся на кровати, листая какие-то файлы на ноутбуке, пока не услышал шум двигателя во дворе. Он подошёл к окну. К дому подъехала чёрная машина. Из неё вышел Виктор Вагнер — высокий, уверенный, в длинном пальто. Рядом охрана. Мария уже стояла у дверей. — Добрый вечер, Виктор, — сказала она мягко. — Как вы себя чувствуете? Ужин готов. — Ох, Мария, привет, — ответил Виктор с лёгкой улыбкой. — Спасибо. Занеси ужин в кабинет, а потом иди отдыхать. Я вижу, ты снова не спала всю ночь? — Дорогой Виктор, не переживайте обо мне, — слабо улыбнулась Мария. — Вы же знаете, я не могу сидеть без дела. Сейчас всё принесу. Виктор кивнул и направился по коридору. Шаги гулко отдавались по мраморному полу. Он прошёл в свой кабинет, снял пальто, перчатки, шарф — и устало опустился в кресло. «Маркус покончил с Константином. Хорошо. Он нам только мешал. А Ирина… пусть сама справляется. Так ей и надо» — промелькнуло в мыслях. В дверь постучали. — Войдите, — сказал Виктор, не поднимая взгляда. Мария поставила поднос с ужином на стол. — Приятного аппетита, дорогой Виктор. Он чуть улыбнулся. — Спасибо, Мария. Где Элай? Я знаю, что он здесь. Мария опустила глаза. — Да, он в комнате Маркуса. Виктор хмыкнул, медленно откинулся в кресле. — В комнате Маркуса, значит… И зачем, интересно, он ему там понадобился. Что этот паршивец хочет этим сказать? Мария мягко ответила: — Он приятный молодой человек, Виктор. Думаю, Маркусу такой друг не навредит. Виктор усмехнулся, тихо, почти беззвучно. — Даже не знаю, Мария… Узнаем, что это за “дружба” у них. Он махнул рукой: — Всё, иди отдыхай. — Спокойной ночи, Виктор, — тихо сказала Мария и вышла, закрыв за собой дверь. Виктор закончил ужин и, откинувшись в кресле, пробормотал себе под нос: Так… нужно ещё раз позвонить Ивану. Он набрал номер. Иван ответил сразу: — Да, господин Вагнер, слушаю вас. — Иван, что там Маркус делает сейчас? — спросил Виктор. — И скажи, я так и не понял, что у нас делает Элай? Всё это уже выглядит подозрительно. Иван ответил: — Господин Вагнер, Маркус уже наверняка спит. Я ему принёс выпить и сигареты, думаю, он успокоился. А вот насчёт Элая… эм, я сам не в курсе. Виктор усмехнулся: — Молодец, значит, хорошо повеселился. Смотри, чтобы он лишних чудес не натворил, как всегда. А теперь, Иван, рассказывай всё, что знаешь. Я слышу по голосу, тебе есть что сказать. Не юли. Иван тяжело сглотнул. На мгновение повисла тишина, и потом он сказал: — Знаете, господин Вагнер… причину, почему Элай здесь, я не знаю. Но в машине, когда я вёз их в особняк, я кое-что увидел… Виктор закурил сигару и лениво сказал: — Ну же, Иван, говори уже. Чего ты так нервничаешь? Что ты увидел? Иван волновался, он не знал, как такое сказать старшему Вагнеру, но всё же ответил: — Господин Вагнер, по дороге в особняк господин Маркус обнимал Элая… и укусил его в шею. От этого Элай ахнул и накричал на него, чтобы тот перестал, а потом Маркус положил голову ему на плечо и сказал: «Не рычи, котик.» Тишина. Виктор кашлянул и хрипло сказал: — Иван, что ты такое говоришь? Ты уверен, что твои глаза видели этот бред? Иван ответил быстро, с дрожью в голосе: — Господин Вагнер, за все годы, что я с вами, я вам ни разу не лгал. Я говорю то, что видел собственными глазами и слышал своими ушами. Виктор затянулся сигарой, тяжело выдохнул дым и сказал: — И как я должен это понимать? Что это такое? Очередная его выходка? Твою мать… что за чушь. Иван тихо ответил: — Господин Вагнер, я не знаю, честно. Но это не выглядело как шутка, не как розыгрыш, и не как каприз. Это был совсем другой Маркус… Виктор разозлился, голос стал резким: — Какой, к чёрту, другой Маркус? Иван, я спрашиваю ещё раз — ты уверен в том, что видел? Иван быстро, почти крикнув, ответил: — Господин Вагнер, да! Уверен! Виктор прошёл рукой по лицу, тяжело выдохнул: — Что за херня… Наверное, очередная его бредовая шутка. Может, хотел позлить меня — он же любит такие фокусы. Иван осторожно ответил: — Возможно… Господин Вагнер. — Ладно, всё, — коротко бросил Виктор и сбросил звонок. Он налил себе коньяк, откинулся в кресле и усмехнулся, бормоча себе под нос: Ну нет, очередной прикол, как он говорит — «прикольно, смешно». Он покачал головой и выпил залпом. Ох уж эти его выходки… Совсем уже с ума сошёл — обнимать и кусать мужика, чтобы насолить мне. На что ещё ты готов, паршивец? Виктор усмехнулся, глухо засмеявшись сам себе. Он налил себе ещё коньяк, посмотрел в бокал и тяжело подумал: Я же знал… между ними что-то есть. Наверняка какой-то общий бизнес, Элай — просто важная пешка в этом деле. Что же ещё может их связывать? Он усмехнулся. А эти его “приколы” — точно доведут меня до могилы. Он встал, подошёл к окну. За стеклом медленно падал снег — тихо, ровно, как будто время само остановилось. Время идёт… — подумал Виктор. Я уже стар. Прежде чем умру, хочу внуков увидеть. Маркусу нужна семья. А мне — продолжение рода Вагнеров. Он сделал глоток, горло обожгло алкоголем, но внутри было пусто.