Между властью и телом

Том 1. Глава 19 Виктор Вагнер всё ещё оставался в больнице. Становилось легче, и врачи уже говорили о скорой выписке. Он сидел на кровати, глядя в окно, когда дверь тихо скрипнула, и в палату вошёл его секретарь. Мужчина почтительно присел на стул рядом. — Добрый день, господин Вагнер, — произнёс он серьёзно. — После смерти Игоря пока всё спокойно. Но Маркус чем-то явно озадачен. Он намерен отправить Алекса во Францию. Это он тщательно скрывает. Дайте мне немного времени, и я выясню детали. Виктор тяжело выдохнул, глаза его сузились. — Если он берёт Алекса, значит, дело важное. Лучшего разведчика я в жизни не видел. И, кажется, догадываюсь… почему именно Франция. Секретарь наклонился ближе. — Господин, сейчас всё утихло. Но молодой господин не имеет права вести себя так безрассудно. Впереди у него несколько серьёзных встреч. Виктор заговорил тише, с разочарованием в голосе: — Мне становится лучше. Завтра я возвращаюсь. Но зачем ему этот Элай? Что между ними произошло? — Элай?.. — секретарь пожал плечами. — Точно не знаю. Была перепалка. Возможно, мистер Элай чем-то задел его или допустил ошибку на службе. Виктор сжал зубы. — Чёрт бы его побрал… Ладно. Пусть этот безрассудный мальчишка играет в свои игры. Завтра я вернусь. Передай всем. И позови врача. — Конечно, господин Вагнер. Охрана всё так же у дверей, не беспокойтесь, — ответил секретарь и вышел. В палате повисла тишина. Виктор опустил голову, мысли обжигали его. Зачем он ему? Что сделал этот человек? Какие игры они затеяли… Дверь снова приоткрылась. Вошёл врач. — Вы звали, господин Вагнер? — Да. Мне пора возвращаться. — Вам бы ещё неделю отдохнуть, — осторожно заметил доктор. — Вы уверены, что готовы? — Я в порядке, — отрезал Виктор. — Хорошо. Я выпишу лекарства. Но если станет хуже — обращайтесь сразу. Не тяните, как в прошлый раз. Виктор тяжело выдохнул и отвернулся к окну: — Хорошо. На следующий день Маркус отправил Алекса во Францию. Связь держали только через телефон. Как только Алекс прибыл в Лион, он тут же отзвонился: — Я на месте. Направляюсь в район Вьё Лион. Минут пятнадцать, и буду там. — Жду, — коротко ответил Маркус. На лице Маркуса мелькнула тень ухмылки. Замечательно. Мы скоро встретимся, Элай. Когда Алекс вышел на улицы старого Лиона, он снова позвонил: — Я тут. Как действовать дальше? — Наблюдай. Всё до мелочей. Хочу знать, когда он ест, когда спит, с кем говорит. Будь тенью. Он не дурак, может заподозрить. — Есть, — сухо ответил Алекс. Маркус отбросил трубку. Сегодня возвращался его отец, но Маркусу было всё равно. Старик снова займётся делами, а у него в голове крутился лишь один человек — Элай. Особняк пах дорогим деревом и табаком. Маркус приехал одетым непривычно просто. Поднялся в кабинет, и, как всегда, отец сидел в своём кожаном кресле за массивным столом. Маркус встал у дверей, скрестив руки на груди. Молчал. Его взгляд был холодным и острым. — Зачем отправил Алекса во Францию? — голос отца резал тишину. — У тебя есть время на такую ерунду? Маркус цокнул языком, закатил глаза: — Не твоё дело. — Зачем ты его ищешь? — сквозь зубы. Маркус усмехнулся, провёл пальцами по волосам и с издёвкой бросил: — Ах, что скрывать… Видимо, влюбился. Отец сорвался. Кулак с грохотом ударил по столу, чернильница подпрыгнула, бумаги сдвинулись. — Ты сошёл с ума?! — его голос гулко прокатился по кабинету. — Ты понимаешь, что несёшь?! Улыбка Маркуса исчезла, лицо стало ледяным и опасным. — Поэтому не задавай мне вопросов, которые тебя не касаются, — сказал он тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в крике. — Я ухожу. Отец резко втянул воздух, будто его ударили. Ладонь машинально потянулась к виску, он тяжело выдохнул: — Маркус… ради бога… убери эти шуточки. Сядь. Есть разговор. Маркус лениво цокнул языком, но подошёл к креслу и опустился в него. Закинул ногу на ногу, скрестил руки, взглядом прожигая отца. — Быстрее. Мне скучно. — В этом месяце будут две важные встречи. На одной будет дочь нашего компаньона. Он хочет познакомить вас… — начал отец. — Что? — перебил Маркус, приподняв бровь. — Познакомить меня с этой шлюхой? — он вдруг рассмеялся. — Поздно. Мы уже трахались. Мне не понравилось. Отец побледнел, его губы сжались в тонкую линию. — Есть хоть одна женщина, которую ты не трогал, Маркус? Тот спокойно закурил. Втянул дым, и лениво выдохнул прямо в сторону стола: — Забудь. Я не буду знакомиться с твоими недокомпаньонами. И вообще — скоро улетаю во Францию. — Зачем? — Я же сказал, — снова смех, громкий, наглый, как пощёчина. Отец побагровел, пальцы сжались так, что побелели костяшки. — Охрана! — рявкнул он. — Выбросите его отсюда к чёртовой матери! Дверь распахнулась, вбежали двое. Маркус поднялся сам, всё ещё посмеиваясь: — Ох, божечки… я сам уйду, — сказал он, склонив голову, будто насмехался над ними. — Провожать не нужно… уроды. Он бросил взгляд на охрану — синие глаза сверкнули зловещим пламенем. Улыбка, которую не забудешь никогда. Спокойно развернувшись, он покинул кабинет, бормоча себе под нос. Для Маркуса издеваться над отцом было забавой. Старик в детстве ломал его, превращал в инструмент. Но всё получилось наоборот: теперь перед ним стояла машина для убийств, которую он же и создал. Маркус устроился в машину, щёлкнул зажигалкой, затянулся дымом. Едкий вкус табака разошёлся по лёгким, когда в кармане завибрировал телефон. Экран высветил имя: Алекс. — Слушаю, — коротко бросил он, выпуская дым. — Я всё узнал, вплоть до номера квартиры, — голос помощника звучал сухо, почти буднично. — Он ничего не скрывает, живёт спокойно… слишком спокойно, как для такого прошлого. Работает в цветочном магазине — мы уже знаем. Там есть девушка, Лаура. Они хорошо ладят: обедают вместе, сейчас вот после работы пошли в магазин. Разговор был о выходных — собираются куда-то вместе. Фото пришлю. Маркус напрягся, пальцы сжали сигарету так, что та едва не сломалась. Волнение пронзило тело — дрожь, которую он ненавидел. — Они любовники? — голос с хрипотцой, срывающийся, будто слова приходилось выдавливать сквозь зубы. Он прикусил нижнюю губу, сердце ударяло бешено, в висках стучала злость, готовая прорваться наружу. — Телесного контакта не заметил, — спокойно ответил Алекс. — В разговорах тоже ничего особенного. Но выглядят они… знаешь, как люди, у которых бабочки в животе. У кого-то из них явно. Маркус резко отодвинул телефон от уха и уткнулся лбом в руль. Секунда тишины. Потом он выдохнул, низко и злобно, будто рык зверя: — Блять… Узнай всё. Абсолютно всё. — Есть, — коротко ответил Алекс. Звонок оборвался. Маркус швырнул телефон на сиденье и резко завёл двигатель. Машина взревела, рванула с места, и он понёсся по дороге, не глядя на знаки. Вот значит как… Убежал, как крыса. А теперь — шлюханом стал? Сука. Мысли били в голову, как удары кулаков. Злость прожигала его изнутри. Он ворвался в пентхаус, дверь захлопнулась так, что дрожь пошла по стенам. Его трясло. Руки, плечи, дыхание, всё вибрировало, как будто внутри рвалась бомба. Он метался по комнате, бросаясь то к окну, то к столу, будто в поисках выхода. Что это? Злость? Да. Но почему так больно? Почему в груди жгло так, словно кто-то вогнал туда раскалённый прут? Он впервые чувствовал себя не хозяином, а загнанным зверем. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Внутри мешалось всё: ярость, грусть, тревога, пустота. И имя Элая било по вискам, как молот. Чёрт… почему так тяжело? Маркус ударил кулаком по стене, глухой звук разнёсся эхом. Он склонил голову, прижал пальцы к губам и прошипел сквозь зубы: — Ты будешь плакать, Элай… скоро. Ты будешь просить у меня прощения. Он всегда держал всё под контролем: людей, сделки, женщин, даже свою ярость. Но сейчас всё рушилось. Маркус встал резко, словно от удара током. Прошёл по комнате, схватил со стола бутылку виски и сделал несколько глубоких глотков, даже не чувствуя вкуса. Алкоголь не гасил огонь — наоборот, раздувал его. Он рассмеялся. Смех был хриплым, чужим. — Значит, нашёл себе цветочки, да? Магазин, девушка, спокойная жизнь… — он плюнул на пол. — Блять. Он усмехнулся, глаза блеснули. Мысль пронзила его, как лезвие: он поедет туда. Во Францию. Он сам вырвет Элая из этого рая, даже если придётся сжечь всё вокруг. Он снова закурил, глядя на огонь зажигалки. Пламя дрожало — так же, как и он внутри.