Между властью и телом

Элай Боль пришла первой. Острая. Холодная. Без слов. Как будто тело вспомнило всё, что разум пытался забыть, и разбудило его. Он открыл глаза. Веки были тяжёлые, как камни. Шум крови в ушах, пульс в висках. Каждое движение отзывалось ноющей болью. Спина горела, ягодицы и поясница ломили от ударов ремня. Рёбра ныли, горло саднило. И рядом — тепло. Не простыня. Кожа. Дыхание. Маркус. Он спал, прижимая его к себе, обвив руками за талию, будто даже во сне боялся отпустить добычу. Лицо спокойное. Безмятежное. Красивое. Слишком красивое. Слишком чистое для того, что творил ночью. Элай смотрел на него. И сердце сжалось — не от ненависти. От боли. Другой. Боли, которая жила глубже ран и ссадин. Боли, похожей на чувство. Опасной, как слабость. «Ты даже не понял, что сделал. Даже сейчас ты спишь как ребёнок… а я — не знаю, кто я теперь.» Он осторожно снял руки Маркуса со своей талии. Тот не шелохнулся. Элай сел, боль прострелила всё тело. Потянулся за рубашкой — кровь. Чья? Не важно. Он поднялся. Шёл к себе, будто на автопилоте. В ванной — зеркало. Тусклые глаза. Шея в укусах. Синяки на груди. Спина и ягодицы — красные, рассечённые ремнём. Кожа в ссадинах, словно чужая. Запястья — со следами, будто кандалы оставили метки. Он долго смотрел себе в глаза. Молчал. Впервые по-настоящему не узнавал себя. Пальцы дрожали, когда он умылся. Когда натягивал чистую одежду. Когда складывал вещи — точно, методично, как солдат перед выходом. Он не оставил записки. Ни слова. Ни «прости». Ни «прощай». Потому что не знал — кому и зачем. Проходя мимо комнаты Маркуса, он замер. Дверь — приоткрыта. Сквозь щель — лицо Маркуса. Спокойное. Свет пробивался через занавеску, ложился на его кожу мягким золотом. Он нахмурился во сне, но легко, по-детски.И снова выглядел… слишком правильным. Слишком красивым. И тогда Элай понял. Он не может остаться. Не может быть игрушкой для чужой ярости. Даже если сердце болит именно от него. Даже если где-то глубоко он чувствует к нему то, что нельзя назвать. Он отвернулся. И вышел. Каждый шаг — как по минному полю. ⸻ Маркус Он проснулся от холода. Внутри. Будто кто-то вынул из груди огонь и оставил лёд. Протянул руку. Пусто. Открыл глаза. — Элай?.. — хрипло, почти не веря. Тишина. Он поднялся, прошёлся по комнатам. В ванной — никого. На кухне — никого. В коридоре — пусто. Комната Элая — открыта. Шкаф пуст. Вещей нет. Оружие исчезло. Куртка снята с вешалки. Всё. Он вернулся в спальню. Набрал номер. «Абонент недоступен». Маркус сел на край кровати. Закурил. Долго смотрел на пустой матрас, провёл рукой по холодной ткани. Он медленно курил, злость поднималась, но в ней не было боли.Только азарт.Только охота. «Значит, ушёл…» Мысль не сразу прорезала голову. Он пытался оттолкнуть её, отмахнуться. «Он просто вышел. За кофе. За воздухом. Вернётся.» Но не вернётся. Ничего не оставил. Маркус сжал голову руками. Злость кипела. — Чёрт… настроение дерьмо, — пробормотал он себе под нос и усмехнулся. Вкус кожи ещё был на губах. Пальцы помнили каждое касание. Он был уверен — Элай останется. После такого. После всего. Его власть… его хватка… разве этого мало? — Ушёл… куда? — он усмехнулся зло, прикуривая новую сигарету. — Хочешь поиграть в догонялки? Он налил себе виски. Сделал глоток. Губы дрогнули в ухмылке. В глазах вспыхнул огонь. — Что ж. Игра началась.