Личное исключение

Кисляк проклинал все кратчайшие пути до Ледового всеми благими матами, которые он только знал. Пробка никак не хотела рассасываться, а лишь наоборот, увеличивалась, причем в самых неожиданных местах: кто-то, абсолютно теряя всевозможные списки, кого нужно бояться, съезжал с обочины, стараясь быть первым на выезд, кто-то терял терпение и беспрестанно жал на клаксон, раздражая уже всех присутствующих и окружающих. Кисляк нервно перестукивал пальцами по рулю. Интересно, а Макеев на своей дохлой тарантайке уже добрался? А то нормальные машины проехать не могут — ненормальные ведь тоже на месте стоят? Андрей пытался утешить себя чем угодно, но главное: не опоздать на тренировку и, по возможности, приехать раньше Макеева. Макеев был готов дрянно нарушать всевозможные правила дорожного движения, лишь бы вовремя подоспеть на тренировку и явиться без опозданий, но и на это не было возможности: негде было колесом прокрутить, не говоря уже о том, чтобы куда-то отъехать и нарушить пару этих правил. Гнетущее состояние на дороге снова вернуло Андрея во вчерашний вечер. Отец, подобно разъяренному быку, вломился в его съёмную квартиру еще до его прихода и начал опять наезжать, — когда было иначе, — только теперь уже из-за несмышлёной Марины. Эта дура вздумала шантажировать прокурора города! Это ж какой на голову больной нужно быть, чтобы умудриться на такое пойти?! И все ради чего — ради денег?! Андрей же человеческим языком ей сказал, что ее столь желанные деньги на аборт будут! Он поднажмёт и они будут! Так нет! Она попёрлась к его отцу и нажаловалась! А вскоре начала шантажировать, лишь бы добиться денежной валюты! Если бы эта дура только знала, что это за собой повлечёт!.. А вот сегодня она-то и узнает! У Андрея в планах разыскать эту с головой не дружащую и посоветовать обрести покой в своих бурных фантазиях, осев дома в разноцветном фартушке, готовя Андрюшеньке борщи. Да! Кисляк старший сказал, что будет свадьба. И точка. А от своих слов он редко отказывался. Волевой характер и «раз я сказал — значит так и будет» достался Андрею именно от папочки. И — вдуматься только! — он и Касаткина поженятся! Да лучше уж под дуло пистолета кинуться, нежели прожить под одной крышей с такой заботливой женой, как Марина! Он и Касаткина и без того сейчас бегают диаметрально противоположными сторонами, чтобы только никак и нигде не пересечься, а тут эта женитьба! Андрею не до брака с тупоголовой Мариной, ну не к месту это все! Настроение, подобно вчерашнему, могла изменить только тренировка и… Лата. Лата заставляла его не расслабляться и вечно держать себя в наилучшей саркастичной, моральной и даже физической форме, чтобы как можно ярче проявить себя перед ней. И сейчас, когда он уже доехал до Ледового, такая возможность ему с лихвой представилась. Лата размеренно ступала по ступенькам, не торопясь. И вскоре Андрей, когда ступал с ней следом, понял причину: да уж, в сапожках — хоть и на маленьких, но каблуках — стоило идти аккуратно, боясь споткнуться, тем более-то по этим ступенькам! Парень сначала решил помедлить, чтобы оценить ее моральное состояние со стороны и прикинуть, какие могут быть возможные последствия, если что-то пойдет не так, ну и заодно восстановить сбившееся дыхание, а затем набрал обороты и уверенно поравнялся с ней. Хотел уж было заговорить, но Лата горела более жгучим желанием, нежели он, поэтому начала диалог сама, причем коротким заявлением: — Вчера на льду несмешная шутка была. Кисляк сразу же смекнул о чем она говорит. Надо же! Да она ждала и выкраивала момент, чтобы только прокомментировать? — А я и не шутил, — коротко и самодовольно отозвался он, не забывая оголять свои зубы в лучезарной улыбке. — Все равно не очень, не смекаешь? — ответила ему Лата, перекидывая сумку через плечо. — Лат! — Андрей тяжело вздохнул, — чё ты хочешь? Слишком геморройно она как-то объясняет, (если вообще это делает). — Ты мне предлагаешь юмор сменить? Лата снисходительно наклонила голову с улыбкой: — Скорее намёки. Кажется, утренний разговор Андрея с Латой дал свои плоды: Кисляк помалкивал как мог, очевидно, беспрестанно находясь в раздумьях. Его взгляд вечно путался под ногами у других и он был настроен явно не так решительно, как обычно. На каких-то пару минут Лате показалось, что было в сегодняшнем поведении Андрея что-то, чего она не заметила еще утром, а вскоре Макеев это подтвердил, громко отметив рассеянность Кисляка на льду: — Кисляк! У тебя какие-то проблемы? — Нет, — громко ответил Андрей, но в его голосе отчетливо слышалась неуверенность в собственных показаниях. Парень мимолетно зацепился взглядом за Лату, на лице у которой тоже читался открытый интерес по поводу его состояния, и, как ему показалось, интерес был чистый, без капли подвоха или издевки. Макеев хладнокровно ответил: — Надеюсь, на льду покажешь. Лата знала, что Серёжа не полезет дальше доступного и возможного, а оттого расспросы вмиг прекратятся. И в этом был смысл: Андрей наверняка ни за что бы не стал распыляться в изъяснениях перед Макеевым и командой, если это личное, и то, что обязательно не должно поддаваться огласке. Андрей как-то неоднозначно кивнул и опустил глаза в пол. Лата сощурилась: да уж, поведение Кисляка уж мало вписывалось в рамки канона его характера. Он напоминал того самого Кисляка, которого Лата знала, лишь своим внешним обличьем, и то — Кисляк без своей фирменной ухмылочки-улыбочки — не Кисляк. Значит, она действительно не заметила его состояние с самого утра. Или же он умело и по-мастерски прятал его в глубинах души. Андрей раздраженно потер виски, поудобнее перекидывая через плечо сумку, которая так и норовила слезть. Сегодняшняя пробка подорвала его нервную систему, а вчерашний диалог с отцом напрочь убил в нем всю симпатию — если она вообще была — к Марине. Додуматься только: шантажировать прокурора! Да даже самоубийца на такое бы не пошел, а тут Касаткина! Ну прям удивила! Своей безграничной тупостью. «Вспомнишь говно — вот и оно», — пронеслось в голове у Андрея, когда Марина попыталась прошмыгнуть мимо него к выходу с растянутым «пока-а-а». — Стоять! — прокричал Андрей командным тоном и зацепил Касаткину за плечо, — ну что, поздравляю, дура! Последнее «дура» Андрей процедил гневно и четко. Злость из него так и хлестала. — Что ты сказал? — ошарашенно возмутилась Марина. Еще чуть-чуть — и привет мясистой щечке Кисляка от слишком ласковой и холодной ладони Касаткиной. Андрею же было на это наплевать: встретится — да и пусть! Это ей потом выгребать от заботливого Егорушки чего это она цапалась с Кислым. — Я сказал ду-ра, — громко и по слогам промолвил Андрей, — Ты какого хрена пошла к моему отцу, а? До безмозглой Касаткиной наконец дошло. Она хмыкнула. — Если Кисляк-младший не торопится, то я пошла к Кисляку-старшему… Андрей учуял издалека — издёвка. В словах присутствовала наглая издевка и безграничное желание зацепить за живое-больное. Боже, ну покувыркались пару раз, да, зачем же из этого драму-то строить?! — Я думал, у тебя мозгов мало, а там их вообще нет! — в сердцах крикнул Андрей. — Не ори на меня! — раздражённо припискнула Касаткина. Лата настигла парочку как раз таки на визге черлидерши «Не ори на меня!» и замерла у колонны, прижавшись к ней. Одно неверное движение в любую из сторон — и вот ее присутствие спалили и раскрыли. В людном коридоре Ледового было от силы человек пять, не больше, причем включая этих же троих, поэтому слышно было все прекрасно, а видно — уж и подавно. А диалог, тем временем, набирал должных ему оборотов. — Прости, что ж я на невесту-то ору! — прикрикнул Андрей, отчего Лата съёжилась, а затем нахмурилась. Невеста? Это что ж Лата такое уж пропустила-то?! Марина просто воспроизвела мысли Латы вслух: — Чего-о-о? Какая невеста?! — Чё, не знаешь? — с сарказмом в голосе произнес Кисляк, — пойдём расскажу. Андрей вывел неугомонную Марину как раз в сторону Латы, абсолютно не подозревая об этом: колонна оказалась защитным барьером между ними, сохраняя Макееву от неприятностей. Ей приходилось все время помалкивать, лишь изредка бросая нечеткие взгляды на бушующую парочку. Марина оказалась более строптивой, чем вообще желалось — вырывалась что есть мочи, да еще что-то бурчала себе под нос, привлекая внимание тех мало-мальских присутствующих, но Андрей не смел сдаваться, поэтому даже не реагировал на ее выходки: уж очень хотелось обрадовать будущую новобрачную. Вскоре он устал от ее действий. — Пойдём-пойдём, — наконец отпустил ее, чтобы та не выдёргивалась уже. Парень четко стал выделять слова, чтобы до ограниченной Марины таки дошло: — Мой отец решил нас поженить. — Как поженить? — не веря всему тому, что вообще Кислый несет, промолвила Марина. — Ну как-как?! — Андрей буквально вскипал от ее недалёкости, — молча и под музыку! Готовься к свадьбе, родная! — последняя фраза не обошлась без язвительности и открытого сарказма, да и сказана она была на повышенных тонах, что не сбежало от острого слуха Макеевой. — Подожди, какая свадьба, я ничего не понимаю! Ой, да было бы чем… — А тебе и ничем понимать! — гневно бросил он. Парень вскипал, поэтому его голос повысился, а напор стал более открытый: — как про ребёнка узнал, так прямо башню снесло! Сказал никаких абортов — только свадьба! Лата нахмурилась. Секундочку! Марина беременна?.. И… Она попёрлась к отцу Кисляка? Лате даже не нужно было видеться с ним или знать его характер, чтобы предугадать возможную реакцию прокурора города на заявление юной девицы о беременности; уже сам поступок Касаткиной говорил о полном безрассудстве, подгоняемым желанием либо прижать Андрея и вывести на желанную (а вдруг? Чёрт ту Марину знает!) свадьбу, аль на… желанную компенсацию за «моральный ущерб»? В любом случае — что-то из этого. Итак, что же выходит: Марина залетела (а что такое контрацепция они с Андрюшенькой знают?), а папочка Кислого желает их свести, чтоб не было видно прям так откровенно, что это свадьба по залету (как будто и без того непонятно). — Я не хочу за тебя замуж, — как-то отрешенно произнесла Марина, качая головой. Ее голос затих на этой фразе и Лата ее даже не расслышала, хотя все время их диалога держала ухо востро. Зато Андрей наверстал упущенное за своей будущей жёнушкой и прикрикнул настолько, что Лате показалось, будто он рассекретил ее и орал прямо над ее ухом: — А я прям сплю и вижу как ты мне борщ готовишь! Эта фраза уж явно сочилась неприкрытым сарказмом, коего было много в нынешнем диалоге, да и который, судя по скудоумию, не заметила — или не хотела заметить — Марина. У Кисляка на эту жизнь совсем другие планы, в которые Марина ну прям никаким боком! Но, как осознание, Андрей добавил, прекрасно понимая, что ему самому тоже не сбежать от этой участи: — Только уж поздняк метаться! Марина находилась в растерянности и была до одури опечалена — это увидела Лата, но не заметил Андрей — ему на то плевать с большой колокольни! Последующие реплики двух разгорячённых тел от злобы Лата уже не слышала и даже не пыталась прислушаться — ушла подальше, в сторону к тренерской, придерживаясь мер предосторожности, чтобы таки не попалиться, не желая выслушивать скандал в его полной ширине. Ей ещё стоило прийти в себя после услышанного. Из всего услышанного не трудно сделать умозаключение, что Кисляк-то попал, да ещё и смачно: то ли на деньги, то ли на женитьбу в юном возрасте — неизвестно даже, что хуже. Но отчаиваться ему было нечего: у него рядом и под боком черлидерша, которая в таком же восторге, как и он сам, поэтому скакать с пылающей задницей он будет точно не один. — Если мой батя чё и решил, то так оно и будет! — жёстко произнес Андрей и для Марины эти слова звучали словно приговор. До неё, наконец, дошло, в какую дыру она влипла и затянула Андрея. — Подожди, ну и что теперь делать-то?! — Ты деньги хотела? Вот и получишь на свадьбу, — Андрей возмущенно фыркнул и махнул рукой в ее сторону, мол, добилась же, чего хотела, — Пока. Марина жалобно простонала ему вслед: — Андрей… — Я буду хреновым мужем! — напоследок бросил Андрей.