call or don’t call

аньсинь тянул время, будто от этого зависела его жизнь. он вышел из аудитории последним, нарочно возясь с тетрадями и ручкой, хотя всё уже было убрано. преподаватель давно ушёл, студенты разошлись, но он всё ещё стоял у окна, глядя на серый университетский двор. снизу тянуло холодом. на улице сгущались сумерки, и где-то вдалеке уже включали фонари. он не мог заставить себя выйти. не после того звонка. «нам нужно поговорить. я жду тебя у университета.» — голос ли санвона звучал в голове отчётливо, безэмоционально, будто он назначал деловую встречу, а не собирался отчитывать студента за вандализм. — ну и зачем ты вообще подходишь к телефону, аньсинь, — пробормотал он себе под нос, натягивая шарф. — надо было просто умереть и не отвечать. он пошёл к гардеробу, нарочно медленно, будто каждая секунда давала шанс, что санвон уедет. пока искал свою куртку, сделал вид, что что-то потерял, хотя всё висело прямо перед ним. гону уже ждал у дверей, весёлый как всегда. — пошли вместе? — спросил он, закидывая рюкзак на плечо. — не, у меня дела, — ответил аньсинь, стараясь говорить спокойно. — какие ещё дела? — важные, — коротко бросил он и, чтобы не тянуть, добавил: — я потом расскажу. гону прищурился, как будто хотел что-то спросить, но передумал. — ты выглядишь, как будто идёшь на допрос. — почти угадал, — буркнул аньсинь. — всё нормально, иди уже. он подождал, пока друг уйдёт, и только потом медленно направился к выходу. воздух за дверью ударил в лицо холодом. на улице пахло снегом, выхлопами и кофе из киоска у ворот. люди проходили мимо с бумагами, кто-то громко смеялся, кто-то спешил на автобус, а у него внутри будто всё остановилось. он шёл медленно, как человек, идущий к своей судьбе, не зная, смеяться или бежать. в груди неприятно щемило. а если он подаст заявление? а если… но мысли оборвались, когда он увидел знакомую машину. стояла у обочины — та самая. та, что вчера ослепила его фарами. чёрная, блестящая, слишком дорогая, чтобы стоять рядом с университетской парковкой. на фоне серого снега она выглядела как кадр из фильма, ровная, чистая, без единой царапины, будто не существовало тех сломанных дворников. аньсинь замер. сердце ухнуло вниз. внутри машины кто-то сидел. он узнал его сразу. даже через стекло идеальная осанка, чуть повернутая голова, ладонь, поправляющая ремешок часов, спокойствие, будто он не ждал нарушителя покоя, а просто наблюдал за пейзажем. конечно. конечно, он даже злиться умеет с достоинством, — пронеслось в голове у аньсиня. он сглотнул. руки вспотели, пальцы подрагивали. ноги стали будто ватными, но он всё равно пошёл вперёд, чувствуя, как под подошвами хрустит тонкий лёд. каждый шаг приближал его к катастрофе. и когда он уже наконец преодолел этот адский пусть до машины, санвон вышел из него неожиданно, настолько спокойно и беззвучно, что аньсинь даже не сразу понял, что это происходит на самом деле. ещё мгновение назад в он видел лишь расплывчатый силуэт, а теперь живого человека, который закрыл за собой дверь, сунул руки в карманы и встал, будто всегда стоял именно здесь. двор университета вымер. лишь ветер перекатывал обрывки листовок по асфальту и где-то далеко хлопала дверь. санвон выглядел совсем не так, как в тот день, когда чуть не сбил его. никакого костюма, никакой безупречной белой рубашки. вместо этого свободная чёрная кожанка, под ней серая футболка, тёмные джинсы. но даже в этом было что-то угрожающе аккуратное. воротник лежал ровно, рукава чуть подвернуты, на запястье те же дорогие часы, которые аньсинь запомнил почему-то до последней царапины на застёжке. он закурил медленно, будто делал это не ради никотина, а ради тишины. зажигалка щёлкнула, огонёк отразился в его глазах. дым потянулся в сторону аньсиня. лёгкий, горьковатый, с тонким ароматом дорогого парфюма, от которого у аньсиня внезапно защипало в груди. конечно. даже запах у него как из рекламы, — раздражённо подумал он. санвон стоял, не двигаясь, и просто смотрел. не зло, не высокомерно. просто наблюдал, будто аньсинь был задачей, решение которой он уже почти понял. от этого взгляда хотелось свернуться в улитку, испариться, исчезнуть. аньсинь пытался смотреть хоть куда-нибудь, на небо, на обувь, на пустые окна факультета, но взгляд санвона будто чувствовался физически. тяжёлый, прямой, спокойный. воздух между ними был натянут, как струна. и вдруг — голос. низкий, уверенный, без единой эмоции: — ну что, как прошли пары? аньсинь моргнул. — …что? — спрашиваю, — санвон медленно выпустил дым, уголки губ дрогнули, — как день прошёл? в голове аньсиня пронеслось всё сразу: он издевается? это угроза? это начало допроса? он просто стоял, глядя на него, с лицом человека, который потерял все инструкции по жизни. санвон чуть приподнял бровь, затушил сигарету о крышку мусорки и тихо усмехнулся: — что, язык проглотил? в аньсине что-то щёлкнуло. он вдруг почувствовал, что не может больше терпеть это спокойствие. эту уверенность, этот холодный тон, как будто всё происходящее находилось под контролем санвона. он выдохнул сквозь зубы: — ты же здесь не для того, чтобы спрашивать, как мои дела. санвон ухмыльнулся чуть шире. коротко, беззвучно, как человек, которому наконец-то дали нужный ответ. он бросил взгляд на часы, потом снова на аньсиня, и, не меняя интонации, сказал твёрдо, почти мягко, но с тоном, в котором не оставалось места отказу: — садись в машину. и в этот момент аньсинь понял, что не важно, что он решит. всё уже решено за него. он сел в машину, и чувствовал себя будто он в чужом сне. воздух внутри был плотным, тёплым, и пах не освежителем, а им, этим знакомым ароматом, который смешивался с дымом и кожей, будто вся машина пропиталась санвоном. что-то древесное, холодное и приторно-спокойное, как человек, которому не нужно торопиться, потому что мир и так ждёт. дверь с тихим щелчком закрылась, и звук отозвался где-то в груди. санвон обошёл машину, сел за руль и, как будто всё происходящее обычный понедельник, открыл бардачок, что-то там перебирал, вытянул документы, потом телефон. пальцы быстро, точно, без суеты касались экрана, он явно кому-то писал. в это время аньсинь умирал. тихо, аккуратно, без свидетелей. внутри всё жужжало: зачем я сюда сел? он ведь реально может меня похоронить где-то и никто даже не спросит где я. в голове вспыхнула картинка. тёмный лес, вороны, он в той же куртке, только с табличкой «сломал дворники не тому человеку». и самое ужасное он почти хихикнул. от нервов. санвон положил телефон на панель, повернул ключ. двигатель загудел мягко, плавно, и аньсинь подпрыгнул на сиденье, будто это была не машина, а катапульта. на мгновение он перевёл взгляд вперёд — дворники. целиком. ровные, блестящие, будто только из магазина. он чуть не расхохотался. великолепно. даже мщение не удалось. у него даже месть чинят быстрее, чем я завтракаю. он сглотнул и выдавил, стараясь звучать спокойно, хотя голос всё равно дрожал: — куда мы едем? санвон, не отрывая взгляда от дороги, коротко посмотрел на него сбоку. — где ты живёшь? вопрос был сказан так буднично, что мозг аньсиня просто не успел найти правильную реакцию. — а тебе зачем? — спросил он, и в голосе дрогнула смесь паники и упрямства. санвон промолчал. просто вернул взгляд на дорогу, как будто вопрос был риторическим, а ответ не имел значения. тишина давила. звук мотора, лёгкое шуршание шин по асфальту, редкий стук указателя поворота, всё это раздражало сильнее, чем крик. аньсинь не выдержал. — ты хоть что-то можешь сказать? — выпалил он, — ты приехал сюда, смотришь, молчишь, дышишь этим своим дорогим воздухом и… ничего. ну, давай, вынеси приговор. хочешь убить, убивай. подашь в суд, подавай. просто… закончи это! санвон не ответил. только пальцы на руле чуть сильнее сжались, а взгляд остался всё таким же спокойным, будто он действительно обдумывал, как именно закончить это. аньсинь почувствовал, как внутри закипает злость. страх отступил уступая место отчаянию, абсурдному и почти комичному. и когда машина свернула на длинную улицу, он внезапно схватился за ручку двери, потянул и выпалил: — я сейчас выйду, если ты и дальше будешь молчать! звук тормозов был резким, как выстрел. тело аньсиня дёрнулось вперёд, ремень впился в грудь. всё стихло. санвон медленно повернул голову. его взгляд был холодным, прямым, будто он оценивал, где именно в этой сцене логика закончилась и начался цирк. и аньсинь вдруг понял — да, возможно, сейчас действительно будет приговор. — сперва ты пытаешься попасть под мою машину, — спокойно произнёс санвон, глуша двигатель, — а теперь хочешь выпрыгнуть из неё. аньсинь зло захлопнул дверь. — ты меня вынудил. санвон усмехнулся, скользнув взглядом по нему коротко, без раздражения, будто просто констатировал факт. — как ты вообще меня нашёл? — выдохнул аньсинь, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но внутри всё сжималось. — на парковке есть камеры, — просто ответил санвон. — и у меня хорошие связи. аньсинь закатил глаза, опустил голову, уткнувшись в колени. — прекрасно. и что теперь? подашь в суд? заявишь в полицию? или просто хотел лично убедиться, что я жив после твоих тормозов? о чём ты вообще хотел поговорить? — он бросил на него быстрый взгляд. — ради этого ты сюда приехал? санвон не ответил сразу. только тихо вздохнул, опираясь рукой о руль. тишина между ними тянулась, пока аньсиню не стало невыносимо. — ты поступил как ребёнок, — наконец сказал санвон. — ломать чужие дворники — — ребёнок? — аньсинь резко перебил, глаза сверкнули. — ты чуть меня не сбил! даже не извинился! просто сунул свою визитку, как будто я твой фанат, и уехал! он почувствовал, как слова льются сами, без контроля, горячие и дрожащие. — из-за тебя я провалил проект, ты понимаешь?! я не спал ночами, думал, как это исправить, нервничал, падал в обморок от стресса, потому что всё пошло к чёрту! — голос дрогнул, он выдохнул. — только сегодня у меня было хорошее настроение, я наконец выспался, и тут опять появляешься ты и всё снова насмарку! он говорил быстро, сбивчиво, будто пытаясь выговорить всё накопленное, пока не задохнулся. потом тишина. только равномерное тиканье поворотника и дыхание, от которого в груди стало тесно. санвон не двигался. не раздражался. не усмехался. просто смотрел вперёд и слушал. когда аньсинь наконец замолчал, тот спокойно спросил: — закончил? аньсинь моргнул. — что?… — я бы вызвал полицию, — медленно заговорил санвон, наконец повернувшись к нему. — если бы это был не ты. любой другой и вопрос был бы закрыт. но тогда я спешил. не хотел разбираться на месте, поэтому оставил визитку. ждал, что ты позвонишь. — и что? я должен был тебе поклониться за это? санвон чуть покачал головой. — дворники ничего не стоят. я уже их починил. просто не нужно было действовать сгоряча. можно было поговорить. аньсинь горько усмехнулся. — ты сам сказал: позвоните или не звоните. вот я и не позвонил. санвон на секунду прикрыл глаза, будто что-то обдумывая, потом выдохнул. — я тогда спешил, — тихо сказал он. — но всё равно должен был извиниться. аньсинь поднял на него глаза. — извини, — произнёс санвон. спокойно, без нажима. — и я прошу только одного, извинись в ответ. аньсинь долго молчал. слова санвона будто повисли между ними, вязкие, тяжёлые. он смотрел в окно, где редкие прохожие спешили по своим делам, и думал, почему он должен извиняться. ведь это была справедливая месть, разве нет? санвон едва не сбил его, даже не посмотрел в глаза. а теперь сидит, как будто всё под контролем, и ещё требует прощения. — нет, — выдохнул аньсинь. тихо, но отчётливо. санвон чуть повернул голову. — нет? — я не буду извиняться, — уже громче сказал аньсинь. санвон кивнул, коротко, будто чего-то такого и ожидал. — тогда поехали в полицию, — он повернул ключ, двигатель загудел. аньсинь резко дёрнулся вперёд. — подожди! санвон остановился, не глядя на него. тишина снова легла между ними, глухая и давящая. — почему я должен извиняться? — аньсинь наконец выдавил, стараясь не сорваться на крик. — ты же сам виноват. ты ехал как сумасшедший, даже не заметил меня, а теперь я должен что, извиняться за то, что злился? санвон вздохнул, облокотившись на руль. — потому что ты поступил как ребёнок. сломать дворники вместо того, чтобы поговорить это не решение. если ты просто скажешь извини, мы спокойно разойдёмся. без полиции, без проблем. — ты вообще слушаешь, что я говорю?! — аньсинь сжал кулаки. — ты чуть не сбил меня! у меня тогда сердце в пятки ушло, я думал всё, конец! а ты просто оставил визитку и уехал, как будто я не человек, а столб! санвон терпеливо слушал. потом, без эмоций, произнёс: — хорошо. тогда компенсируй ущерб. аньсинь моргнул. — какой ещё ущерб? — дворники. ремонт стоил шестьсот сорок тысяч. плюс диагностика и пару внутренних деталей заменили, потому что ты, кажется, выломал не только резину. — что? — аньсинь смотрел на него, не веря. санвон пожал плечами. — а чего ты ожидал? у машины всё взаимосвязано. в груди у аньсиня неприятно заныло. шестьсот сорок тысяч… у него таких денег не было. у него и половины не было. он и так жил на остатки с подработок, экономил на еде, чтобы хватило на оплату общежития и материалы по учёбе. гордость не позволяла молчать. — можно…по частям? — спросил он, стараясь не показать дрожь в голосе. санвон повернулся к нему, и на лице впервые появилось что-то вроде улыбки. — ты серьёзно? — да, — ответил аньсинь упрямо. пару секунд санвон просто смотрел на него, потом чуть усмехнулся, коротко, тихо. всё ещё глядя вперёд, он спросил: — где ты живёшь? аньсинь насторожился. — зачем тебе это? — отвезу, — спокойно ответил санвон, включая передачу. — а по дороге подумаю, что делать с твоими частями. аньсинь все-таки называет адрес. коротко, неуверенно будто это уже приговор. санвон кивает, берет телефон, что-то быстро набирает и через пару секунд уточняет: — это общежитие? — а где, по-твоему, я ещё могу жить? — бурчит аньсинь, пытаясь скрыть, как пересохло во рту. — я студент. санвон хмыкает, но ничего не отвечает. только лёгкое движение губ, почти насмешка и машина трогается с места. дорога тянется бесконечно. город за окном меркнет, огни становятся редкими, и чем тише вокруг, тем громче мысли в голове аньсиня. шестьсот сорок тысяч… даже если занять у всех подряд не хватит. взять кредит? кто мне его даст? я же даже нормального дохода не имею. всё внутри сжимается. тошнота подступает к горлу. он бросает украдкой взгляды на санвона. тот спокоен, сосредоточен, будто не он только что вынес приговор. и всё-таки аньсинь не выдерживает. — так что ты решил? — спрашивает он, и голос срывается на середине. — ну… насчёт оплаты. санвон не сразу отвечает. сначала просто хмыкает, будто услышал что-то забавное. — всему своё время. — всему своё… — аньсинь чуть не захлёбывается возмущением. — ты издеваешься? санвон не реагирует. только взгляд мелькает, холодный, усталый, но каким-то образом всё равно уверенный. и аньсинь замолкает. потому что вдруг понимает, спорить бесполезно. они едут молча. шум шин по асфальту, редкие фары встречных машин, и воздух, будто сгустился. и когда они, наконец, подъезжают к общежитию, аньсинь выдыхает с облегчением. — ну… и что ты решил? — спрашивает он, не глядя на него. санвон выключает зажигание, поворачивается к нему и спокойно говорит: — отвечай на звонки и сообщения. я скажу тебе в ближайшие дни. аньсинь моргает. — что? — сейчас уже поздно. тебе вставать на пары, мне на работу, — равнодушно добавляет санвон. — спокойной ночи, аньсинь. имя звучит так спокойно, будто они знакомы давно. аньсиню хочется вцепиться ему в плечо, встряхнуть, заставить говорить, хоть что-нибудь внятное. но вместо этого он просто долго смотрит на него, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение. он открывает дверь, резко, с таким звуком, будто выстрелил. холодный воздух ворвался в салон, трепнул воротник куртки, и аньсинь вдруг вспомнил ту ночь, как тогда тоже всё было скомкано, бессмысленно, но по-своему правильно. не сказав ни слова, он выходит и, не оглядываясь, хлопает дверью с такой силой, что стекла дрогнули. звук отразился от фасада общежития и затих. как будто поставил точку. санвон остался сидеть в машине, с сигаретой между пальцев и лёгкой ухмылкой, будто именно такого финала и ждал. а аньсинь уже поднимался по ступенькам, чувствуя, как злость расползается по груди, грея сильнее любого обогревателя.