Конец сновидений

      — Я такая идиотка.       Сакура увязалась за Ино и Тен Тен, когда те пошли навестить Обито. Тен Тен консультировалась с ним по поводу её новой миссии — возродить Полицию Конохи (на этот раз, надеюсь, без кровопролития). Ино всё ещё была его главным следователем (хотя в последнее время не особо этим занималась), а Сакура технически оставалась его куратором (хотя и провалила эту роль с треском).       Так они все стали своего рода друзьями с этим старшим Учихой, особенно теперь, когда он и Саске получили разрешение жить в их родовом поместье на постоянной основе. Саске жил неподалёку, но редко искал чьё-либо общество, кроме Наруто и Хинаты.       Сегодня девушки притащили арбуз, первый в сезоне, и ели его на веранде Обито.       — Ты не идиотка, — цыкнул Обито.       Он слушал рассказ Сакуры (который Ино заставила её пересказать) с неподдельным вниманием, даже пока с энтузиазмом, граничащим с яростью, вгрызался в арбуз. Тен Тен и Ино (уже слышавшие эту историю) по очереди брызгали друг друга из шланга. Обито продолжил:       — Какаши идиот, с его дурацким оправданием. Что было дальше?       — Ничего. — Сакура уткнулась лицом в деревянные доски веранды, её голос звучал глухо.       — Я выполнила обещание и свалила. Не видела его с тех пор и не собираюсь до инаугурации. Может, и после.       — Придётся же с ним говорить, — Обито сплюнул семечко на траву.       — Он будет назначать тебе миссии.       — Может. А может, и нет.       — Это как?       Она повернулась, чтобы встретить его взгляд. Когда-то она могла бы бояться касаться Обито или смотреть ему в глаза, но даже если бы он снова что-то задумал, её тренировки по гендзюцу были не для галочки.       — Цунаде и Шизуне позвали меня на разговор. О моём будущем.       — Что за разговор? — Тон Сакуры, видимо, зацепил Ино, и она бросила шланг, обернувшись к веранде. Тен Тен тут же окатила её водой из ведра.       — Блин, холодрыга!       Сакура задумчиво теребила красный шарф на шее.       — Знаете, как Цунаде хочет вернуться к бродячей жизни, когда Какаши станет Хокаге? Она предложила мне поехать с ними. Похоже, она начала собирать от других Каге инфу о «глубоких сновидцах», людях вроде меня. — Она мельком глянула на Обито, и он ответил неловкой ухмылкой.       — Если поеду, я могла бы с ними связаться. Может, помочь им.       — И ты подписалась? — надавила Ино .       — Сказала, подумаю.       — По-моему, это круто, — сказала Тен Тен.       — Если бы мне предложили путешествовать с леди Цунаде, я бы вцепилась в этот шанс. — Она покосилась на Ино, снова схватившую шланг.       — После разговора с важными людьми в моей жизни, ясное дело!       — Мечтай, милая. — Ино прыгнула на Тен Тен, повалив её на землю и облив водой в лицо. Сакура смотрела на них с тоскливой нежностью.       Обито запульнул семечко ей в лоб, и она обернулась.       — Чего? Надеюсь это семечко не было у тебя во рту.       — Какаши, может, и загнул с твоим возрастом, — сказал он, — но я понимаю его страх.       — Страх?       Какаши её боялся?       — Не пойми превратно, он ведёт себя как осёл. Но даже если его чувства не совсем логичны, они всё равно настоящие. Ты права, ты оружие. И я не знаю, как ты, но если бы я стал тем, кто решает судьбу оружия, которое люблю, я бы, наверное, хотел спрятать его в коробку, чтобы оно всегда было в безопасности.       — Хм.       Сакура не была убеждена. Какаши — ветеран двух войн, совершенный шиноби. Он понимал риски их работы, и хотя долг перед товарищами для него был выше долга перед миссией, страх потери никогда прежде его не останавливал.       Улыбка Обито стала печальной.       — Горе… оно может слегка свести с ума. Чем сильнее ты любишь человека, тем хуже. Какаши думает, что защищает себя, не позволяя этому зайти дальше, но, к сожалению, так это не работает. Уж я-то знаю.       — Обито…       Он словно встряхнулся, выходя из задумчивости.       — В общем, я к тому, что мы можем принимать только свои собственные решения. Какаши сделал свой выбор, и теперь тебе нужно сделать свой, Медик-тян.       Сакура вздохнула.       — Я всё ещё могу чувствовать себя паршиво из-за его выбора?       — О, конечно. — Обито взял ещё кусок арбуза.       — Честно говоря, я был бы удивлён, если бы ты не чувствовала. Из всех видов любви в этом мире неразделённая любовь — одна из самых горьких.       

***

      Инаугурация нового Хокаге всегда была зрелищем. Никто не работал, если не был вынужден, и многие отмечали этот день как фестиваль. Теперь, с началом эры мира и процветания, в воздухе искрилось осязаемое возбуждение.       Единственным, кто не поддался этому настроению, был сам герой дня. Какаши мрачно смотрел, как старейшины деревни тянули свою песнь о долге или что-то в этом роде, ожидая конца, который, казалось, никогда не наступит.       Сказать клятву, надеть шляпу, пожать руку Цунаде, предстать перед толпой, спуститься с помоста, пожать ещё тысячу рук и затем… быть Хокаге, пока Наруто не вырастет или пока я не паду на службе деревне.       Легко.       Он уже был в мантии, которую теперь придётся носить каждый день. Она колола кожу, сковывала движения и явно не собиралась оставаться чистой. Её единственный плюс — она прятала его нервные руки в своих складках. Он теребил амулет Счастья, крутя его в пальцах, пока тонкая вышивка не начала казаться готовой распуститься, выпустив всю магию на волю.       Сакура съехала из своей квартиры. Он не знал, где она теперь, и не был ли он тому причиной. Он не видел её с той ночи, когда они чуть не… пили кофе. Часть его радовалась этому, потому что он не мог найти слов, чтобы заговорить с ней после того. Но это была ребяческая мысль, недостойная нового Хокаге. Он должен был смотреть проблемам в лицо, а не позволять им гнить, пока воображение не нарисует, что Сакура не просто ненавидит его, а хочет его смерти и уже плетёт заговор.       Настало время произнести слова, надеть шляпу и начать бесконечную череду рукопожатий. Впереди были друзья: Гай, Куринай, Генма и другие джонины, с которыми он прошёл академию и все мыслимые ужасы. Затем чунины, генины, даже Ирука с его оравой школьников — будущих шиноби. Они смотрели на него с чем-то вроде трепета. Он смотрел на них с чем-то вроде ужаса.       Толпа раздалась, пропуская знакомые лица, которых он ждал. Наруто, вечно копия своего отца (по которому Какаши сегодня тосковал сильнее обычного), Сай с неожиданно искренней улыбкой на бледном лице и, чуть позади… она.       Она не улыбалась, но не выглядела ни злой, ни сломленной, ни в каком-либо из тех параноидальных образов, что он рисовал. Её взгляд был полон сочувствия.       — Поздравляю, — тихо сказала она, взяв его руку.       — Пусть твоё правление будет коротким и без бурь.       Он ошибался, думая, что она могла бы его ненавидеть или быть сломлена его отказом. Она была, как всегда, Харуно Сакурой.       — Спасибо, — ответил он, и это было искренне.       — Шляпа тебе к лицу, — поддразнила она, коснувшись края полей. Её духи окутали его тонким ароматом.       — Скрывает седину.       Она рассмеялась — мягкий, приглушённый звук, быстро угасший в серьёзности.       — Короче, — начала она, — мне надо тебе кое-что рассказать.       — Ты всё ещё носишь его, — он указал на шарф. Алый шёлк выделялся на её бледной коже, словно открытая рана.       — Каждый день, — подтвердила она, невольно коснувшись шеи.       — Но слушай, я хотела сказать тебе лично, пока ты не увидел это в моём досье. Цунаде…       Её перебил очередной гость, какой-то родственник феодального лорда, явно уверенный, что его время ценнее, чем у какой-то девчонки. Миг — и Сакура исчезла, а толпа сдавила Какаши, не давая двинуться за ней.       

***

      Когда его наконец, наконец-то освободили от рукопожатий и целования младенцев, чтобы он мог приступить к управлению деревней, первым делом он открыл досье Сакуры. Там была недавняя фотография, вероятно, сделанная на следующий день после её повышения до джонина. Её глаза были красными от слёз.       Ниже — данные о её новом ранге и оценке навыков. Он пробежал глазами, пока не дошёл до статуса: вместо «активна» там стояло «длительная полевая миссия — исключить из ротации» с датой, назначенной на завтра. Подпись Цунаде не удивила — она была Хокаге ещё несколько часов назад. Но он мог придумать лишь одну причину, почему она назначила длительную миссию, начинающуюся уже после её отставки.       Она забирала Сакуру с собой.

***

      Какаши обещал поужинать с Обито и Саске в тот вечер, поскольку им не разрешили присутствовать на церемонии. Он сидел напротив Обито, с младшим из их компании во главе стола. Оба Учиха смотрели на шляпу и мантию с тем же уважением, которое он сам сейчас к ним испытывал.       — Ты выглядишь… — Обито замялся.       — Глупо, — подсказал Саске.       — Спасибо, я как раз метил в «глупо», когда одевался утром, — сказал он.       Его сердце не было настроено на визит к этим невыносимым Учихам.       Всё, чего он хотел, — найти Сакуру и уговорить её остаться.       — Ты слишком хмурый для первого дня на посту, — заметил Обито, подпирая подбородок рукой.       — Кто-то уже умер?       — Нет, — вздохнул Какаши.       Этот разговор он не мог даже начать с двумя людьми, которые больше всех ранили Сакуру, людьми, которых она точно не хотела бы посвящать в такие личные дела.       — Ты тоскуешь по Сакуре? — спросил Обито, и лишь сила воли удержала Какаши от явной реакции.       — Она уезжает только завтра, знаешь. Просто попроси её остаться. Можешь даже приказать, если хочешь.       — Не смей, — оборвал Саске, не дав Какаши ответить.       — Её очередь путешествовать по миру.       — Откуда вы оба об этом знаете? — вырвалось у него, и он больше не мог сдерживаться.       Оба мужчины посмотрели на него, как на идиота.       — Она нам рассказала.       — Правда? — Уезжающую часть или про поцелуй с Какаши? Он не решился спросить.       — Ага. Она часто к нам заходит, знаешь, — сказал Обито.       — К Обито чаще, чем ко мне, — добавил Саске, и в его голосе даже промелькнула обида.       — И она рассказала про предложение Цунаде уехать с ней, потом сказала, что согласилась, потом пришла попрощаться, а потом сказала, что ты эмоционально незрелый инфантил, который странно себя с ней ведёт, так что она отложила разговор с тобой до последнего момента. — Обито ухмыльнулся.       — Последнюю часть я, может, перефразировал.       — Но серьёзно, не заставляй её остаться. — Ледяной взгляд Саске был почти ностальгическим.       — Хватит того, что ты соблазнил свою ученицу…       — Я не…       — Но если заставишь её остаться, она будет ненавидеть тебя вечно. — Он помедлил.       — Она тебя простит и будет к тебе добра. Но часть её всегда будет тебя ненавидеть за это.       — …       — К тому же, ты будешь слишком занят реформированием деревни, чтобы переживать из-за одной девушки, которой, вероятно, лучше путешествовать со своим настоящим учителем, чем ждать тебя. Наруто согласен.       — Наруто тоже в курсе? — Как Какаши вообще ещё жив?       — Пожалей его немного, Саске, — сказал Обито с загадочной улыбкой.       — Какаши такой же, как мы; наши руки слишком грязные, чтобы касаться чего-то столь чистого, как наша Сакура.       — Не неси чушь, старик, — Саске перевёл своё презрение на Обито.       — То, что люди вроде Сакуры, Наруто и даже Хинаты-сан умеют улыбаться, не значит, что они не пережили плохого. — Его тёмные глаза затуманились каким-то непостижимым чувством.       — Это то, чего я раньше не понимал.       — Ты правда повзрослел, — вырвалось у Какаши, прежде чем он успел себя остановить. Прежний, вечно колючий Саске никогда бы не заступился за Сакуру и не признал бы своих ошибок. Этот новый, зрелый Саске давал надежду, что однажды Учихи смогут покинуть поместье и попытаться жить нормальной жизнью в деревне.       — Вся Команда Семь повзрослела. Кроме тебя, Глупый Какаши.       Прощай, зрелость…       

***

      Ворота А-н всё ещё тонули в темноте, свет зари с трудом пробивался сквозь густые деревья, давшие Конохе её имя. Патрульные наблюдали, как небольшая толпа собралась проводить бывшего Хокаге, её правую руку, её правую свинью и её духовную наследницу.       — Не дай Цунаде просадить все твои сбережения в азартных играх! — в тысячный раз предостерегла Ино. Как дочь владельца бизнеса, она всегда была осторожна с деньгами.       — И скажи парням из других стран, чтобы заглянули в Коноху! — Наруто, как всегда, был полон энергии, несмотря на горечь прощания.       — Мы же не воюем, им не нужен дипломатический повод, чтобы приехать.       — Они, наверное, заняты восстановлением своих деревень, как и мы, — напомнила Хината. Насколько знала Сакура, они с Наруто всё ещё не были парой, но было приятно видеть, как уверенно Хината теперь говорит.       — Пожалуй, правда, — согласился Наруто.       — Но, чёрт, я по всем скучаю. Прошёл почти год с тех пор, как всё закончилось.       Остальные кивнули, даже Сакура, для которой хронология войны всё ещё была запутанной.       — Трудно поверить, что она вообще закончилась.       Ни Орочимару, сеющего хаос, ни лунных людей, пытающихся захватить мир. Ни свадеб, ни детей — пока. Сейчас был просто Мир. И он был прекрасен.       Цунаде дала знак, что пора идти, и Сакура закинула рюкзак на плечо.       — Когда вернёшься, поедем в путешествие с Саске, — предложил Наруто.       — К тому времени он должен поправиться.       — Когда-нибудь, точно, — согласилась Сакура. Она могла вернуться в Коноху не скоро, но подозревала, что Учихам ещё дольше не разрешат покинуть деревню.       — Пока, Сакура!       Друзья махали и желали безопасного пути. Там были Наруто (с улыбкой шире некуда, старающийся не омрачать счастье Сакуры своей грустью), Сай (не скрывающий сложных эмоций при прощании — огромный прогресс для него), Команда Восемь (Хината с мягкой улыбкой, Киба, хлопающий Сакуру по спине с напутствием «дать миру жару!», Шино, машущий рукой с ползающими жуками, Куринай, качающая Акиру на бедре), Команда Десять (Шикамару, незаметно сунувший ещё одно письмо для Темари в рюкзак Сакуры, Чоджи, вручивший ей пакет чипсов и список «обязательных» иностранных блюд, Ино, притворяющаяся, что не молится/не угрожает богам за безопасное возвращение подруги), и Команда Гая (Ли, плачущий в объятиях Гая, Гай, тихо аплодирующий его юной страсти, Тен Тен, робко машущая рядом), а ещё несколько джонинов и гражданских друзей, которых она приобрела.       Лучи утреннего солнца только теперь достигали ворот, отбрасывая длинные тени на сцену. Они уходили точно по расписанию.       Сакура замерла.       — Хокаге-сама!       Голоса раздались из глубины (гораздо более многочисленной) толпы, пришедшей проводить её спутников. Люди расступились, и новый Хокаге, во всём великолепии своей мантии, приблизился к путешественникам.       — Поздно возвращать шляпу, Какаши, — предостерегла Цунаде.       — Я ухожу, и не планирую возвращаться в ближайшее время.       — Я не мог отпустить бывшего Хокаге без личного прощания, — сказал Какаши.       — Но я знаю, ты хотела уйти без лишнего шума, так что решил подождать до последнего момента. — Он пожал ей руку, глаза прищурились.       — Спасибо за службу. Надеюсь, я заставлю тебя гордиться.       — Не дай деревне сгореть при тебе, и, возможно, ты войдёшь в историю как один из лучших.       Его тёплый смех заставил Сакуру почувствовать слабость после долгого времени без этого звука. Он повернулся к Шизуне и Тонтон, пожав их руку и копытце.       — Счастливого пути вам обеим.       — Спасибо, Хокаге-сама, — сказала Шизуне, но Какаши покачал головой.       — Просто «Какаши» достаточно.       — Удачи с этим, — фыркнула Цунаде.       — Мне понадобились месяцы, чтобы люди начали смотреть мне в глаза.       Сакура знала, что будет дальше. Какаши повернулся к ней, и она заставила свою руку не дрожать, прежде чем вложила её в его. Всё, что было легко на инаугурации — касаться его, говорить с ним, притворяться, что всё в порядке, — вдруг стало невозможным, как сорвать Волка с небес.       — Счастливого пути, Сакура-чан. Пусть твоё путешествие будет долгим и полным событий. — Его глаза слегка прищурились.       — Но не слишком долгим и не слишком бурным.       Он назвал её Сакура-чан, что ранило, но не приказал остаться и, по-своему, попросил вернуться не слишком поздно.       — Спасибо. — Она не смогла выговорить ни его имя, ни его титул. — Прощайте.       Какаши отступил, присоединяясь к толпе провожающих, которые будут присматривать за её любимым домом в её отсутствие. А Сакура повернулась к восходящему солнцу, делая первые шаги по тропе навстречу ему.