Оно такое неправильное.

Маша упала на пол, ее левая нога попала в мусорку, и Мария почувствовала острую боль. - Ай... Блять... Сука... - Ты там не сдохла!? - крикнул кто-то из еë "друзей". - Как видишь, нет! Помогите мне! - кричала Маша. - Сама упала - сама выбирайся! - донеслось в ответ. - Ну и лошара. - Эй! Помогите мне! Пожалуйста! - кричала Маша. Ответа не последовало, но можно услышать, как они уходят. - Мрази... - прошипела она и села. Маша почувствовала колющую боль в левой ступне, она вытащила еë из мусорки. Там был большой шприц с длинной иглой, что пробила подошву и стельку, прошла сквозь ступню и вышла сверху. - Блять. - выругалась Маша. - Доставать иглу нельзя... Надо позвонить папе. Маша достала телефон. Нет связи, да и заряда мало. "Надо выйти отсюда и доползти туда, откуда я смогу позвонить" - подумала Маша. Она стала ползти на четвереньках. Она не знала планировку здания, фонарика нет, телефон почти разряжен; Маша почувствовала страх, страх, что поселился глубоко в еë груди. Она включила режим энергосбережения на телефоне, и доползла до двери, открыв которую видит коридоры; если в эту комнату свет еще попадает через дыры в потолке и крыше, то коридоры были затянуты беспросветной тьмой. Маша сделала глубокий вдох и стала ползти на четвереньках, ориентируясь на ощупь. Маша услышала чьи-то шаги в темноте и увидела свет фонарика. - Эй! Чего тут шляешься!? Детям не место в заброшенном здании, тем более в таком! Ну, вставай. - заговорил мужской голос. - Не могу. - тихо ответила Маша. Дальше сон оборвался. Она уже успела забыть, как ее отвезли в больницу, помнила лишь суровый взгляд родителей. Пришло время проснуться.