Проект: «Новая Заря»

      Где-то в бездне космической пустоты, влекомый солнечными ветрами, в мерцании далёких светил, пребывал в чуткой дремоте Жнец — воплощение древнего ужаса, хранитель уравнения вечности. Его сознание, словно паутина из тёмной материи, раскинулось через пространство, наблюдая за копошащимися в прахе галактики низшими видами. Скоро их вновь предстояло скосить, как и сотни циклов до того. Плоть рассыплется прахом, технологии обратятся в пыль, но Жнецы останутся немыми стражами бесконечности, перезапускающими чаши весов бытия.       Сеть невидимых смертному глазу наномашин, тонкая как паутина, опутала звёздные скопления. Каждая молекула этой субстанции служила оком Левиафана, отсчитывающего последние мгновения цивилизаций. Галактике оставались считанные мгновения на фоне вечности до конца нового цикла.       Но тут, словно искра в вакууме, вспыхнул сигнал. Из глубин окраинной системы, где-то на краю спирального рукава, исчезли разведчики-невидимки.       «Властелин» активировал новый протокол. Жнец выделил на реакцию 0,0000001% вычислительной мощи, словно шахматист, движущий пешку по доске. Рой наноконструкций получил приказ. Лишние полпроцента энергии? Статистическая погрешность. Очередной цикл завершится, ведь их математика жизни безупречна, а звёзды… Звёзды просто продолжали гореть и смотреть в немом ужасе. Смертные не услышат крика породивших их светил…

***

      Добраться до Москвы Кузнецову было легко. Официально он взял полагающийся ему отпуск, обозначив местом своего пребывания древнюю столицу, с целью культурного отдыха и встречи с родственниками, что было правдой. Хоть прогресс и шагал от одной вершины к другой, но никакой «Щебетарь» не был в состоянии заменить живого общения. И не было ничего удивительного в желании офицера взять отпуск, который испытателю полагался ещё и увеличенный, вместе с путёвкой в санаторий или пансионат.       Также не было ничего удивительного, что в «нагрузку» оперативнику дали поручение — доставить пакет на полигон Предприятия в подмосковных Раменках. Сотрудники «Конторы» только одобрительно кивнули, пожелав лёгкой дороги товарищу, тихо радуясь возможности не оформлять гору бумаг на выделение спецвагона, допуск для отделения солдат и пломбирование. Даже при наличии «Груш» визирование документов порой было долгим и утомительным занятием из-за протоколов безопасности.       Кузнецова просто осмотрели на КПП, проверив его багаж, и отпустили с миром, не обратив особого внимания на полимерные манипуляторы армейского образца на его руках. Как-никак, он ехал не просто в отпуск, а выполнял задание Родины.       После трёх дней комфортной поездки на поезде, с двумя пересадками, Кузнецов уже был в первопрестольной. Сойдя на перрон Казанского вокзала, небрежно подхватив чемодан с пожитками, одетый «по гражданке» мужчина влился в людской поток, растворившись в толпе.       Покатавшись в метро, периодически меняя поезда, оперативник вышел на поверхность на станции «Библиотека». Он не любил повторяться, но в последний раз в том районе приглядел хорошую пельменную, где, по слухам, трудилась пара братьев-итальянцев. Мужчина не знал, насколько они были итальянцами, но пельмени там подавали вкусные, как у настоящих сибиряков.       Пельменная была чистой. Лилась лёгкая инструментальная музыка из небольшого радио. Даже столики были вытерты, на них стояли и соль, и перец, в салфетницах лежали салфетки, а в вазах — цветы, правда искусственные. На входе красовалась вывеска: «Приносить с собой — нельзя! Совсем нельзя!!! Даже рюмочку, и ту нельзя!». И за этим здесь строго следили.       Но главным достоинством заведения была не только чистота. Помимо пельменей, отсутствия забулдыг и неплохого красного вина (его наливали по стакану, а по крепости оно напоминало слегка забродивший компот), здесь имелась витринная стена. Из тёмного угла можно было наблюдать за улицей, оставаясь вне поля видимости прохожих.       Заказав десяток пельменей и прихватив стаканчик красного с раздачи, Александр неспешно подкрепился, неторопливо вкушая еду и макая её в пиалу с уксусом и чёрным перцем. Каким бы комфортным ни было путешествие на поезде, горячая еда с бокалом вина после дороги оказалась тем, что доктор прописал.       Вернув пустую посуду на раздачу, офицер покинул заведение, неспешным шагом направившись к квартире своей тётки, которую и собирался навестить. Женщина в летах бурно встретила Александра, расцеловав в обе щеки. Восторги усилились, стоило только продемонстрировать гостинцы. Две шёлковые комбинации вместе с косметикой с Предприятия ввели женщину в полный восторг, а новость о небольшом рабочем отпуске племянника она встретила с пониманием.       На следующий день Аргон доехал до Раменок, передав опечатанную документацию, попутно забрав рюкзак десантников, в котором был комплект для небольшой войны и сканер. Он не стал брать экипировку с собой, опасаясь слежки, пусть и дружеской, поэтому попросил бойцов отправить контейнер вместе с очередной поставкой на объект.       Обретя ресурсы и приобретя оперативную свободу, Кузнецов приступил к выполнению задачи. Ввиду того, что пять его оперативников должны были прибыть только через три дня, он решил начать с самого простого — того, что не сможет оказать сопротивления. А именно с посещения кремлёвского некрополя.       Даже если удалить машины, фоновое излучение останется в костных тканях заражённых надолго. Сканер пробивал на радиус до пяти метров. Логично было проверить захоронение видных партийных деятелей для начала, как и другие кладбища близ Москвы.       Неторопливо бродя вдоль многовековых крепостных стен, Аргон неожиданно совершил «любопытное» открытие. При помощи своего тактического компьютера он спроецировал данные сканера на прозрачные полимерные линзы глаз, что позволяло сохранить видимость беззаботной прогулки, не привлекая внимания странными манипуляциями с техникой. Первая же могила в некрополе выдала себя тревожным свечением на виртуальной карте.       Обойдя весь кремлёвский некрополь, оперативник с холодком профессионала отметил в памяти двенадцать аномальных источников. Но по мере работы в сознании начала вырисовываться зловещая закономерность: след излучения, словно чёрная метка, тяготел над теми, чьи биографии уже при жизни были испещрены тёмными и неоднозначными поступками.       Пусть Родина и оценила их заслуги, но вот народ так и не понял, за какие свершения, кроме блата, данные деятели были удостоены почестей героев и первопроходцев? А большинство из них обычный рабочий продолжал поносить даже через годы после смерти. Пусть реализатор умер, но его дело продолжало делать свою чёрную работу. В свете же данного открытия народная молва выглядела и вовсе зловещей, тогда как почести воспринимались не иначе как саботаж государственного масштаба.       Хмыкнув от контрреволюционных мыслей у себя в голове, коммунист до мозга костей направил свои стопы к святыне коммунистического учения — мавзолею. Как бы ни были горьки открытия, большевики — реалисты, опирающие свои мотивы на факты. Уже одно то, что узнал офицер, хватило не только на выставление наивысшего приоритета проблеме, но и на самые активные и радикальные действия. Поэтому он завершит задание на благо Родины, какой бы горечью оно ни отдавало по результату.       Прошли месяцы с момента смерти Сталина, но поток людей со всех концов необъятной страны не иссякал, всё так же пылавших в своём стремлении отдать последнюю дань уважения Вождю. Как бы ни были неоднозначны его поступки и высказывания временами, но если бы мёртвая рука снова набралась жизни, а уста вновь заговорили, то Хрущёв встал бы перед историей в первые же секунды. Даже будучи мёртвым, Сталин излучал ауру власти, пробирающую до костей. К нему можно было относиться по-разному, но при всей его жестокости, народ тогда сделал свой выбор! При всём ужасе эпохи траур обычного рабочего был самый что ни на есть искренний. Мало какой из правителей удостаивался таких слёз… Вообще, его смерть не оставила никого равнодушным.       Поэтому Кузнецов столкнулся с проблемой: километровой очередью к телам двух вождей народа. Подумав, он решил отложить посещение мавзолея до ночи, задумав пробраться на охраняемый объект под покровом темноты, что для него было легко. Если бы ему было нужно, он бы не без труда вырезал все охранные посты Кремля, зная их расположение буквально наизусть, не то что проникнуть в закрытый на ночь мавзолей.       Решив это для себя, оперативник удалился, решив посетить кладбища столицы для подведения статистики, хотя уже примерно прикинул результат. Так прошёл день. На Москву опустились сумерки, и уже сгущалась ночь, но древний город и не думал засыпать. После Чумы город не замирал даже в предрассветные часы, бурля жизнью. Купеческий город стал центром торговли нового мира, пережившего вымирание. Поэтому на её улочках можно было теперь услышать речи на почти всех уцелевших языках мира. Даже некоторые народы поселились под её стенами полностью, ища защиту под тенью Красной Звезды Кремля.       С лёгкостью справившись с разведкой кладбищ, попутно составив список инфицированных и возможных заражённых своим оперативникам, командир отряда вернулся к сердцу столицы, не отказав себе в удовольствии посетить ГУМ, попутно проведя разведку подступов к объекту. Побродив вдоль отделов, что только слегка по величию уступали павильонам ВДНХ, вкусив легендарное мороженое, офицер расположился в кафетерии, наслаждаясь отличным кофе с долькой тёмного шоколада.       «Вот бы так все задания проходили комфортно и спокойно», — размышлял Александр, бегло просматривая газету и вполуха слушая новости, что лились из большого голографического телевизора, установленного тут. «Не надо неделями жить агентом-нелегалом, даже думать на чужом языке в сортире, и жрать подножный корм! Иногда буквально. Помню под Берлином, когда группа на ряженных янки под «летучку» СС нарвалась, как тогда истинные арии всполошились… Неделю кору и червей жрали, напополам с личинками, прячась от облавы. Из-за этих сук так потом заводы и не нашли. Главное сейчас не сглазить».       Офицер отпил кофе, закусив настоящим бельгийским шоколадом, который отныне и на века будет продаваться исключительно за рубли, размышляя: не повторить ли ему мороженого, сделанного на молочной фабрике в Альпах, или повременить?       Посмотрев на часы, прикидывая время, Кузнецов отказался от добавки, невольно вслушиваясь в восторги, судя по акценту, выходца из Северной Ирландии, который купил дефицитный нынче в старушке Англии тостер.       «Дефицит в Лондоне, а у нас — пылится на полках», — усмехнулся про себя Аргон. Московские хозяйки брали эти безделицы не слишком охотно, отдавая предпочтение более универсальным приборам для кухни, и цена в три рубля двадцать копеек, что была гордо выбита на полированном боку прибора, не спасала ситуации. Вот и радовался джентльмен, хвастаясь жене через «Щебетарь» о том, какой он молодец.       «А то ли ещё будет, когда советские микроволновки пролезут в каждый английский дом?» — хмыкнул ветеран, думая о превратностях судьбы, наблюдая, как джентльмен фотографируется с тостером, как будто бы он не прибор за недорого достал, а Эверест только что покорил.       Тем временем диктор закончил зачитывать итоги дня для жителей СССР, перейдя к новостям мира. Как командир отряда, который порой эти новости делает, Кузнецов старался отслеживать новостную сводку.       Сегодня всё было как обычно: Союз менял товары тяжёлой промышленности на сырьё, еду и товары народного потребления, давя промышленными кредитами и своими станками промышленность жертв. Уже вся Европа и полмира ездили на машинах, собранных в СССР, и ничего. А дальше будет только больше по способностям и столько же по потребностям. Промышленность за кредиты, станки за зерно… СССР тихой сапой превращал врагов в должников: английские заводы штамповали детали по советским чертежам, французские фермеры пахали на тракторах из Челябинска, а Япония закупала сплавы… Война без выстрелов, где победа измерялась не территориями, а патентами. «Капиталисты сами себя продали. Купить противника с потрохами, сделав надругательство над его промышленностью силой научного труда, куда как прибыльнее, чем воевать», — констатировал солдат своей страны, радуясь, что не грохочут пушки.       «Наука — лучше пистолета!» — гордо говорил Сеченов. Александру только оставалось согласиться, глядя на отделы ГУМа с такими интересными названиями, как: «Английские ткани», «Французские хлебобулочные изделия» и многие другие, что было обычно для любого универмага крупного города СССР, разве слегка попроще по поставкам товаров, но и только. В деревне где-то под Владимиром ожидать свежую выпечку из Парижа ещё пока не приходилось…       — Уважаемые посетители, напоминаю, ГУМ закроется через… — включилась система оповещения, возвращая офицера к реальности.       На Красной площади, окутанной сизым вечерним туманом, уже зажигались фонари. Их матовое свечение скользило по брусчатке, превращая мавзолей в зловещий куб из теней.       Аргон замедлил шаг. Днём вокруг мавзолея была нездоровая суета, от чего очередь посетителей едва двигалась, голося и мешая рассмотреть. Сейчас агент видел, что послужило причиной проволочки. У подножия сновали фигуры в серых комбинезонах, таская ящики с логотипом Предприятия. «Невоенная выправка. Слишком суетятся для армейских», — мысленно отметил он, распознавая тип с первого взгляда: сгорбленные плечи инженера, привыкшего к лабораториям, а не парадам, дрожь в руках от ношения не оружия, а паяльника.       «Вроде раз в несколько месяцев, по регламенту, должны быть заменены резервуары с консервационным полимером. Тела вождей и так были подвержены процедуре полимерного бальзамирования, так что это больше для подстраховки, если герметичность одного из саркофагов была нарушена. Хрущёв и Берия были теми ещё параноиками, не подпустив сотрудников Предприятия даже до тела Сталина, боясь, что оживим… Мне суета только на руку. Подобраться сейчас будет намного легче. Не руками же они понесут тяжёлые баллоны? Но только не спецы конторы должны проводить процедуру, а тут сотрудники НИИ какого-то? Хотя у них там семь пятниц на неделе и могли всё поменять, но всё равно странно», — рассудил офицер.       План созрел мгновенно. Оставалось лишь дождаться, пока один из инженеров не пойдёт до ветру, оглушить его и прикинуться им, благо противогаз отлично скрывал лицо. Сказанное было проделано с лёгкостью и сноровкой, вот только оглушённый оказался не сотрудником НИИ, а зеком, что было для Аргона немного неожиданным…       — Я не верю в такие совпадения! Жили себе инопланетные глисты спокойно, а как только их обнаружили, началась нездоровая хрень… — после небольшой матерной тирады высказал в пустоту свои подозрения командир «Аргентум». Только временная татуировка с меткой для сканера, нанесённая на лоб заключённого, была очень красноречивым маркером размера резко образовавшейся проблемы.       Выдохнув сквозь зубы, офицер принялся с удвоенным рвением разоблачать свою жертву, попутно извлекая из пространственного рюкзака склянку со спецсоставом. Как говорится: горит сарай, гори и хата!       «Я влез в очередное дерьмо!» — мысленно вновь выругался оперативник, подходя к толпе таких же зеков трудовых лагерей, как и оглушённый. Вблизи это было отчётливо видно, как и конвойного офицера из «армейцев», который даже не рыпнулся, когда один из его подопечных пошёл до ветра. Зачем? Куда он убежит под присмотром такого количества камер? Даже аргону пришлось попотеть, чтобы не засветиться, а с обычного проворовавшегося инженера с завода что взять? Обычный зек разве что на тот свет уйдёт.       Разведчик уже примерно догадывался, почему вдруг у кого-то заморочилось настолько, но решил не смешить мир ещё раз своими предположениями, сыграв уже до конца так, как выполнить задачу теперь у него будет только одна попытка. Спасибо пока ещё неведомому суетологу…       Стоило пробить курантам полночь, как их подняли, после нескольких часов ожидания в химической защите, поведя в мавзолей. Войдя в помещение под конвоем уже не ряженных солдат, оперативник понял: он попал пальцем в небо, угадав о первопричинах всего вертепа. Специально подогнанный лафет, покрытый советским флагом, был красноречивее всяких слов.       «Хрущёв! Не вытерпел, сволочь! Решился-таки почившего вожака закопать глубоко! Не бывает таких совпадений!» — мысленно выругался Кузнецов, который уже не мог провертеть фарш назад в моменте с «оглушением». Поняв, кто перед ним, он просто облил человека спецсоставом, который уже должен был растворить его, как несколько часов назад, не оставив и следа, готовя себе путь побега. Утилизировать зеков точно не будут в центре Москвы…       Уже не видя смысла скрываться, офицер незаметно дёрнул чеку светошумовой гранаты, и, дождавшись, когда прогорит запал, подкинул её над колонной.       Взрыв. Полимерные линзы защитили глаза от вспышки, но не уши, только оперативнику и командиру отряда было не привыкать. Призвав из рюкзака, так же как до этого и гранату, пистолет, он положил «как белочек» конвой, разрядив вдогонку «Искру» по колонне, спалив все средства наблюдения в помещении.       — ВАЛИМ! — не своим голосом проорал Аргон, пинками подгоняя зеков к выходу. Отлично понимая, что у него есть лишь несколько мгновений, он ринулся к саркофагу с телом Сталина, хотя для сканера этого не требовалось…       Мигнул и отключился свет, а зеков причесала дружная очередь из автоматов, давшая чудесный рикошет. Пули стали отскакивать от бронированного гроба вождя, который ещё не успели снять с пьедестала и переложить на лафет. Тело всё так же осталось невозмутимым, лишь в свете ночного виденья офицер увидел, что слухи были правдой, и вождя народов похоронили в его обычном френче, не постирав его даже. Трудно этого не понять, когда в ультрафиолете всё видно, особенно кривую надпись на груди, написанную, по всей видимости, покойным: «Дача. Третья ступенька», — написанную, по всей видимости, в последние мгновения жизни слюной. Никогда ещё защитный режим работы полимерных линз не был так внезапно полезен.       Визжащие пули не дали задуматься Аргону о зыбкости бытия, хотя в голове у него и роилось всякое. Толкнув своими усиленными мышцами орудийный лафет наружу, не сильно заботясь об результате, ветеран ринулся к проходу для обслуживания. Приблизительно знакомые коммуникации были лучшим решением, нежели чем автоматчики…

***

      — …Стрелять на поражение! — рявкнул на рядовых лейтенант, преследовавший командира «Аргентум» вот уже десять минут по хитросплетениям кремлёвских катакомб.       Стрельба из автоматов и карабинов в замкнутом помещении, построенном из бетона, была тем ещё развлечением. Если в более цивилизованных переходах, сложенных из кирпича и оштукатуренных, рикошет был исключением из правил, то, спустившись на несколько уровней ниже, погоня с односторонней перестрелкой приобрела более весёлый оборот, когда месье Случай решал, куда полетит пуля с нарушенной баллистикой.       Разведчик нырнул за угол, ощущая спиной жужжание опасно пролетевших рядом пуль, выбивших бетонное крошево из противоположной стены. Те пули, которые задели угол поворота, продолжили своё движение с визгом, отскакивая и грозя достать уже повернувшего в относительную безопасность беглеца.       На бегу, даже не замерев на мгновение, ветеран положил пулю в очередной плафон, разбив в дребезги лампу и погрузив эту часть прохода в сумрак, освещаемый лишь фосфоресцирующей краской. Невзирая на обстоятельства, в своих Кузнецов не собирался стрелять больше, чем позволяла его совесть. То есть нисколько!       Конвоиры наверху не в счёт. Там явно были не самые лучшие представители воинского братства, решившие разменять выполнение гнилого приказа на дополнительную звезду на погонах, хотя, по сути, они были таким же расходным материалом, как и зеки, которых они должны были утилизировать. Только их утилизировали бы несколько позже, чтобы уж точно утопить концы в воду и не допустить народного гнева. Ведь, несмотря на попытки развенчать «культ личности», народу и партии так и не были предоставлены весомые аргументы для серьёзных обвинений… пока.       Виляя и пытаясь гипотетически сбить прицел, оперативник добавил оборотов, петляя по коридорам примерно в сторону «Площади Революции», стараясь спуститься ниже. Судя по возросшей влажности, он угадал.       Достав из пространственного рюкзака очередную свето-шумовую гранату и моток лески, не останавливаясь дольше, чем нужно, Александр наскоро соорудил растяжку, прежде чем рвануть по очередной винтовой лестнице, погружённой в густой полумрак.       Буквально через минуту за его спиной хлопнул взрыв, и вспышка озарила выщербленные временем ступени. Даже через звон в ушах до ветерана донеслись гневные возгласы и сдавленная брань.       Спустившись, мужчина кинулся бежать дальше и лишь чудом на фоне собственного дыхания в противогазе и громкого стука сердца услышал слишком знакомый металлический лязг. Инстинкты заставили бывалого солдата упасть. Пущенная катиться по лестнице граната, противно стуча своим корпусом, взорвалась, с визгом разбросав осколки «рубашки».       Наполовину оглушённый оперативник вскочил на ноги и побежал нетвёрдой походкой, пока его улучшенный организм пытался прийти в себя. Улучшенные биологами Предприятия надпочечники и печень стали в больших количествах вырабатывать коктейль из гормонов и природных стимуляторов, в то время как регенерация, явно превосходящая среднестатистическую, извлекала из жировых тканей и крови питательные вещества, нивелируя последствия близкого взрыва.       Со свода туннеля стала капать вода, ещё раз подтверждая правильность пути. Преследователи несколько отстали, пытаясь протиснуться в довольно узкий проход за беглецом. Путь, хоть и содержали в рабочем состоянии, использовали довольно редко, отчего пыль, паутина и грязь осложняли быстрое перемещение по нему. Да и не была эта подземная тропа основным путём исхода из Кремля никогда, чтобы уделять её обслуживанию слишком много усилий. Главным достоинством туннеля была как раз его малоизвестность.       Постепенно проход стал забираться вниз, превратившись в почти пологий спуск, чтобы затем резко вильнуть вверх, к явно более обжитым переходам, которые, судя по шуму, были совсем рядом с линией метро.       После ещё десяти минут блуждания впотьмах Аргон упёрся в металлический люк с крутилкой-запором. Руки привычным движением сдвинули слегка прикипевший механизм.       С лязгом открылась металлическая дверь, до этого неприметная на фоне стен туннеля метро. Выпавший из-за двери слегка подкопчённый Кузнецов задраил за собой металлический люк, испортив поворотный механизм и в очередной раз осложнив жизнь погоне.       Офицер направился на пятно света. Выход в обычное метро должен был куда-то вести — не просто так его оставили? Логично было бы разместить его недалеко от станции «Площадь Революции» или шахты вентиляции для прямого сообщения с поверхностью, чтобы обеспечить быструю эвакуацию партийной верхушки в случае чего.       Станция не подходила по объективным причинам. Метро было давно закрыто на уборку, плюс на станции его ждали с большей вероятностью. Если учесть хаос, вызванный его… выступлением, то к шахте, по идее, ещё не успели добраться. Пусть она явно будет под видеонаблюдением, но осточертевший противогаз и химзащита должны были решить проблему опознавания лица при выходе, вместе с включённым в режим помех тактическим компьютером, выигрывая ещё пару минут драгоценного времени.       Быстро поднявшись по лестнице, сваренной из труб, и расправившись с навесным замком, разведчик наконец вновь оказался в городе. Вырубив «Искрой» удачно висящую для него камеру, он срезал с себя химзащиту в пару движений и избавился от надоевшего хуже горькой редьки противогаза.       Изображая слегка подвыпившего забулдыгу, Кузнецов быстрым шагом покинул двор, уже слыша мигалки милицейских машин и видя их отблески на соседних домах. Нырнув в подъезд пятиэтажки, он переждал, пока патрульные экипажи проедут, после чего быстрым шагом двинулся в сторону Старого Арбата, надеясь раздобыть транспорт. Рядом с туристическим объектом всегда крутились таксисты, и сейчас офицеру было не до экономии сбережений в кошельке.       К счастью, на парковке для такси была свободная машина, что в летнюю пору не было удивительным. Однако после всего произошедшего Аргон не удивился бы и обратному.       — Сколько будет до Казанского, гражданин начальник? — спросил офицер, нарочно слегка заплетая язык, ибо его всклокоченный внешний вид явно не соответствовал облику приличного человека, а тем более интеллигента.       — С тебя тридцатка, — отрываясь от кроссворда, почти без акцента произнёс выходец из горной и гордой республики, предварительно оценив взглядом Кузнецова. Цена была, мягко говоря, завышена в разы и названа, чтобы отвязаться и не провоцировать мутного потенциального пассажира.       — Пойдёт, начальник! — мысленно скривился разведчик, прыгая на переднее сиденье такси и предусмотрительно отсчитав из «лопатника» требуемую сумму.       Водитель ещё раз оценил Аргона взглядом, но ничего не сказав, завёл машину и тронулся. Стоило им выехать с парковки, как показался очередной патрульный экипаж милиции, поднятый по тревоге.       — Из бывалых, да ушлых? — хмуро спросил водитель, заметив, как напрягся попутчик.       — Скорее, наоборот, — перестав ломать комедию, спокойным голосом ответил Кузнецов. — Я тот, кто за ними приходит.       — То-то запах больно знакомый, и на морде лица твоего следы от резинового изделия за номером два… — чересчур спокойно ответил водитель, решив всё же пояснить. — Я с вашим братом, разведчиком, бортами на войне разошёлся. Хотя кровушки вы меня сцедили столько, сколько я со своего танка «тормазухи» по мёрзлому льду не слил. А всего-то танк «случайно» утопил, правда, вместе с немецкой полуторкой. И никого не волновало, что в «коробке» из живых остался один мехвод.       — Сочувствую.       В машине установилось немного нервное молчание, нарушенное водителем:       — Да пустое, служивый. Понимаю, что служба… Чёт ментов многовато у «Курантов». И я так понимаю — твоя работа?       — Скажем так, лишь яркий выход. Изначально ничего не предвещало беды… — расплывчато ответил Кузнецов.       — А я думал, что ваши «Кукурузники» завалили. Жаль… Если бы было так, я бы даже на бис попросил повторить!       — Тебе говорили, что ты странный? — прямо спросил Аргон, у которого мозг уже буксовал от абсурда ситуации.       Водитель снисходительно посмотрел на него, пояснив, как маленькому:       — Я мехвод с КВ. Мне уже даже двойная каска не поможет! Касательно тебя, назови мою контузию интуицией, но убийцы секретарей ЦК не изображают бухариков от безнадёги. И ствол в руках, когда такси снимают, не держат.       — Чего тогда меня подвезти решился, да ещё такую царскую цену заломил? — резонно спросил офицер, поняв, что разгуливал по центру Москвы с «ПМ» на перевес около двадцати минут.       — Вай… просто считай меня ебанутым, Вася. Тебе так будет легче, чем мне объяснить… — беззаботно сказал мужчина, через секунду добавив мгновенно посерьёзневшим голосом, увидев, что сотрудники милиции машут ему жезлом остановиться. — Походу тебя спалили. Держись и молись, если верующий!       Горец вдавил газ в пол, мгновенно разгоняя тяжёлую «Победу», взяв постового «на испуг». Кузнецов аж крякнул от неожиданности, про себя радуясь, что так и не взял добавку мороженого.       Юзом войдя в поворот, машина развернулась через сплошную, визжа шинами, с задержкой рванув вперёд, чуть снова не сбив постового, который пытался достать из кобуры пистолет.       — Держись, служивый! Менты не совсем дебилы, и набережную явно перекрыли! По дворам щас срежем! Давай, ласточка, шевели своей тяжёлой жопой!!!       «Победа» разве что на дыбы не встала, когда ускорение вдавило Кузнецова в пассажирское кресло. Под задорное завывание служебных машин, сверкая «гирляндами» и предлагая через «матюгальники» остановиться, за беглецами собралась кавалькада.       — Хрен вы догоните! У меня движок турбированный! Я карбюратор первым делом отсюда выкинул! — радостно сообщил мехвод, разойдясь в миллиметре между двумя грузовиками, обогнав ЗИЛ, царапнув об него пассажирскую «бачину», зайдя в «лоб» ГАЗу, разминувшись с ним в последнее мгновение, чего не смогла сделать одна из служебных машин, пойдя в занос от лёгкого соприкосновения, снеся рекламную тумбу и затормозив об неё.       — Ты бы за дорогой смотрел, а не языком чесал! — прикусив язык, когда машина резко вильнула, объезжая пешехода, огрызнулся ветеран, подловив на повороте головную машину преследователей и метким выстрелом прострелив левую переднюю покрышку.       — Всё равно скажу, что ты мне ствол к башке приставил, и мне поверят! — захохотал таксист, не обращая внимания на льющуюся по рации брань и увещевания. — Будь у меня мой танк, мы бы уже давно оторвались, а этот драндулет еле тянет мой норов!       Командир отряда ничего не ответил, а лишь отстрелил очередное колесо, создав локальную кучу мала из милицейских машин. Лишь мысленно материл пришельцев, именуя их исключительно космическими глистами. Как только они засветились, спокойной службе настал конец, ведь теперь он был уверен, что эти твари каким-то образом приложили щупальце к теракту в Болгарии. Он бы и убийство Грозным собственного сына приписал бы в эту секунду, но тут даже его раздражённый разум не был уверен в правдивости выводов, хотя и не факт.       Дёрнув ручник, танкист вошёл в поворот, едва не протаранив очередную милицейскую баррикаду, нырнув во двор и снося песочницу. Вынырнув снова на главную дорогу, выбив искры бампером об асфальт, машина вновь ринулась вперёд.       Тут, видимо, милиции дали отмашку на полный карт-бланш, смирившись с неизбежной стрельбой на столичных улицах. По кузову машины забили пули.       — Краску попортят!       Везение Аргона, которое подверглось серьёзному испытанию сегодня ночью, резко закончилось на очередном повороте. Ещё одну машину он подстрелил, но и сам словил отвёртку.       — Блять! — едва не выпал с пассажирского места он на проезжую часть, когда тяжёлая пуля из милицейского «ПМ» клюнула его плечо, пробив его насквозь.       Скользнув взглядом по ране, ему оставалось только констатировать:       — Вот теперь совсем хренова…       — А как будто было когда-то хорошо? — спросил таксист.       Подумав с минуту, поставив себе жгут и понимая, что просто так раненый уже не уйдёт, разведчик сказал:       — Меняем тактику. Новый план. Мне нужно, чтобы ты меня как-то незаметно высадил, желательно во дворе. Хорошо бы старом.       — Легко! — кивнул водитель. — Но придётся десантироваться.       — Иного и не планировал. Твоя задача потом сдрыснуть и хоть пять минут их ещё поводить.       — Легко. Не впервой. Под Берлином хуже было! Держись, Вася! — выжал из машины вообще все соки бывший танкист, лавируя сквозь поток.       — Готовься, Вася! Три, два, один, пошёл! — гаркнул горец, входя в очередной поворот.       Александру только и оставалось открыть дверь и кувырком уйти в тёмный зёв дворовой арки, предоставив всю работу инерции, не дав прищемить тяжёлую дверь, захлопнувшуюся за ним, себе что-либо.       Увлёкшиеся погоней милиционеры не заметили внезапного десантника, который сейчас лежал в прострации, не веря, что всё ещё жив. Дав машинам сил порядка укатить вдаль, офицер встал, несмотря на боль во всём теле. Убрав пистолет в рюкзак, он похромал во двор, внимательно смотря под ноги и ища люк коллектора. Найдя искомое, он сдвинул крышку телекинезом, открывая вид на бурлящий поток. Хмуро посмотрев на мутную, пенящуюся воду и понимая отсутствие выбора, Аргон достал миниатюрный акваланг, вставил небольшую трубку в рот и нырнул в канализацию с головой, стараясь прижать всё выпирающее к себе.       Вода подхватила его, увлекая в недра канализации, пару раз пересчитав рёбра об повороты. На выходе в реку он и вовсе умудрился врезаться лбом в решётку, сквозь которую прошли выставленные вперёд руки. Довернув корпус, он позволил потоку протащить себя дальше, отдаваясь во власть течения, всплыв и дрейфуя.       Перед рассветом, увидев маленький не то город, не то большое село, уставший, раненый агент на оставшихся силах подгрёб к берегу, вырубившись только на мелководье… ________________       (Автор жив и даже относительно здоровый. Ещё раз спасибо за вашу активность. Иллюстрации к следующей главе выложу. Отпустило, к сожалению, только в воскресенье, не смотря на выписку с больничного.       P.S. Будь активным, товарищ. Активность приводит к «внеочередной» в пятницу. Вам не сложно момент написать или лайк поставить, а мне не сложно будет и сообразить чего-то.