seoul story

Чёрные облака ночи укутали китайские кварталы. Каждый шорох, хруст, свист в этой ослепительной темноте отдаётся эхом. Спящие улицы наполняются ропотом—это Вэйви заполняют пустоту глухим рёвом автомобильных моторов, цоканьем каблуков, хлопками по спинам, кашлем и тлением подожжённых фитилей сигарет. Как стая уличных псов, что готовы разорвать жертву в клочья, банда летит по улицам кварталов, обследуя каждый уголок на предмет появления корейских разведчиков—патрули Дримов зачастили с вылазками на их территорию. Тем временем, до финальной стычки остаются считанные дни. Щелчок. Звон разбитого стекла. Отрывистый крик. Ещё один «шпион» попался в сети банды. —В штаб. Сычен, бледный, как лунный свет, машет рукой Куньхану* и Сяоджуну, которые скручивают руки жертвы за спиной. —Марк не полный идиот, чтобы отправлять на разведку приближённых,—Юкхэй выпускает клубы пара. —Они из Райз... —под нос пробормотал Сычен, в его лисьих глазах вспыхнул хищный блеск. Корейца грубо заталкивают в багажник. Машина исчезает в темноте, оставляя Юкхэя и Сычена наедине посередине пустынной улицы. Китайцы, не переглядываясь, сделали несколько шагов до перекрёстка и разошлись в противоположные стороны. Единственный освещающий дорогу фонарь замерцал. Сычен нахмурился. Свет пропадает, значит он должен положиться на свое животное чутье. Он идёт, кожей ощущая чужое присутствие. Но что именно следовало за ним? Оборачивается — пусто. В переулке мелькнула кошка, её чёрный пушистый хвост на мгновение отвлек внимание парня. Сердце ёкнуло — что-то не так. Резкий поворот. Вот оно! Белая коса. — Сука… Сычен рванул вперёд, сердце колотилось так, что кровь гудела в висках — теперь главное выйти на цель. Он отчётливо слышал быстрые шаги незнакомки, обернувшиеся в бег. Белая коса. Сычен летел, проклиная всё вокруг. Если он упустит её… Шаги стихли. Куда она могла деться? Он осмотрелся, сориентировался по местности. Дальше шёл тупик. Через трёхметровые голые стены невозможно перелезть, тем более так быстро. Он потерял след? —Чёрт, чёрт, чёрт!

***

Нин Ичжо знала эти улицы лучше, чем свои собственные мысли. Когда она услышала, что за Жизель погнались, её губы растянулись в хитрой ухмылке. «Дурачок» — прошептала она, наблюдая, как Сычен несётся по переулку, даже не подозревая, что его обведут вокруг пальца. Жизель давно свернула в подворотню, а Ичжо спрыгнула с ветки дерева и увела погоню за собой. Она знала каждый лаз, каждую дыру в заборе — через пять минут она уже пробиралась в свою квартиру через чёрный ход, отряхивая с рукавов рубашки пыль. Жизель пришла позже, запыхавшаяся, но довольная. — Ну и придурок! — расхохоталась Ичжо, падая на диван. Жизель прислонилась к стене, скрестив руки. — Бегал, как щенок за мячиком. Даже не понял, что ты — не я. Ичжо перекатывалась со смеху, её чёрные волосы рассыпались по плечам. — Представляешь? Война банд из-за меня началась! — она закинула ноги на стол. — Какой-то гандон в клубе «The 7th Sence» попытался изнасиловать, а Сяо приехал и челюсть ему разбил! Жизель фыркнула, чтобы сдуть упавшую на лицо белую прядь, её пальцы нервно постукивали по руке. — Теперь из-за этих крыс пробраться к тебе тяжелее, — пробормотала она. Ичжо склонила голову набок. — Занеси в свою копилку достижений: «убежала от дружка Юкхэя», второго человека в Вэйви между прочим! Жизель подняла бровь. — Ты его в этой теме хоть разглядела? Или нюхом повело? — Учуяла «Tom Ford Tobacco Vanille» — Нин повела плечом, — Я даже знаю, где он его купил – у Цзай Сюаня в «Dojaejung Perfume» в паре кварталов отсюда. Не просто так основная группировка здесь всё вылизывает. Думаю, это связанно с одним пареньком, новым консультантом…—девушка закатила глаза, –Ничего такой… Юкхэй над ним трясётся, больше чем над собственным мужем. — Почему? Ичжо пожала плечами. —Говорят, что это его брат, которого Сычен выкупил у семьи за сто вон и унижение перед любимым лидером. Одна гейская драма. Нормальные мужики остались в северных районах! Жизель загадочно улыбнулась. — Да нет, один латентный спит сладким сном на крыше гаража... Но вдруг её лицо стало серьёзным. — А что нового про Вэйви? — Про забив в «New Axis» ничего не знаю. — Так узнай! Я ради тебя жизнью рискую, когда пробираюсь в ваших катакомбах. — Поняла, — Ичжо виновато кивнула. Жизель наклонилась, поднимая сумку с пола. — И скажи своим, чтоб в клубе высматривали рыжеволосого парня среди Дримов. Если он действительно придёт... вам всем пизда.

***

Босые ноги медленно ступают по холодному кафелю, каждый шаг в узких коридорах бледных бесконечных стен отражается звуком. Смех. Скрип. Крик? Стены двигаются. Кажется, приближаются. Надо бежать быстрее, но ноги пугаются, как у ватной куклы. Во рту всё пересохло. Я должен найти воду и выбраться отсюда. Знакомое лицо. Это Марк? Может, подойти к нему… Шаг. Пустота. Где я? Задыхаюсь. Его рука душит меня. Чьё-то тело навалилось сверху, я чувствую тепло. Белые волосы обвили меня, как щупальца, а губы Жизель жгли кожу, оставляя не поцелуи, а синие пятна, как от удушья. Жизель. Она целует меня там. Я ничего не чувствую.

Лишь стыд.

Синие следы на коже исчезают. Мои глаза, кажется, открыты. Руки в чём-то склизком. Я нахожу силы оторвать их от пола – они в крови. Жизель отпрянула. Голоса смеются из пустоты. Закрываю ладонями лицо. Звук разбивает зеркала, я снова оказываюсь в этом коридоре, в этот же миг я уже на полу. Моё голое тело пинают.

Пинают. Пинают.

Сквозь упавшую на лицо рыжую копну волос я смотрю в зеркало, но в отражении кто-то другой. Я не узнаю этих черт.

Выстрел.

Да. Где-то там прогремел выстрел. Я поворачиваю голову – встаю на колени, смотрю прямо на поезд, несущийся у моих глаз. Ноги окрепли, я могу подняться. Белая вспышка на мгновение ослепляет. Я просматриваю этот момент в замедлении: перед моим лицом – камера, какой-то человек сфотографировал меня, высунувшись из окна вагона. Только я разглядел белый силуэт, как почуял запах молочной карамели. Тэён проснулся в холодном поту. Давно кошмары не мучали его. Слезая с крыши штаба, проходя мимо пустынных полей, усеянных гаражами, Тэён чувствовал запах из сна. Запах молочной карамели – сладкой, будто из детства.

***

Воздух в магазине «Dojaejung Perfume» был густым от смеси дорогих духов, но один аромат выделялся особенно — благородный, с легкой розовой нюансировкой. Даоинь, протирая пыль с полки, резко чихнул, едва не задев рукой небольшой белый флакон. — Будь здоров! — раздался мягкий голос за спиной. Цзай Сюань стоял в дверях, поправляя воротник своего бежевого пиджака от Prada. Его улыбка была тёплой, почти отцовской — с ним Даоинь всегда чувствовал себя спокойно, будто знал его всю жизнь. — Спасибо, — Даоинь потёр нос. — Этот аромат... будто гипнотизирует меня. — А, это новый пробник. Creed «Royal Oud»— Цзай Сюань аккуратно убрал флакон подальше, — Хоть и называется «уд», здесь есть кедр, роза, лимон, сандал. Идеальное сочетание. Он посмотрел на Даоиня с лёгким восхищением. — Твои родители не врали о том, что ты обладаешь острым обонянием. Даоинь замер. — Правда? — он нахмурился. — Для меня самого это открытие. У нас дома духов никогда не было… На секунду в глазах Цзай Сюаня мелькнуло что-то — тревога? Сожаление? Он резко отвернулся, будто поймав себя на ошибке. —Ну, возможно, просто генетика, — он махнул рукой. — Кстати, как спалось в этот раз? Опять ночные «прогулки» Вэйви мешали? Даоинь вздохнул, откладывая тряпку в сторону. — Да. Даже знать страшно, что там, внизу... Цзай Сюань налил ему чашку зелёного чая — дорогого, с лёгким цветочным ароматом. — Не хочу тебя обидеть, но ты же понимаешь, что это...ненормально? — его голос звучал тише, почти шёпотом. Даоинь обхватил чашку ладонями, чувствуя тепло. — Конечно. Хорошо, что не меня одного это напрягает. — Да, — Цзай Сюань сел напротив. — Но, увы, в нашем положении мало что можно изменить. Это дело Юкхэя. Молчание. Оба знали, о чём думает другой. — Знаешь, я сам когда-то выбрал имя Джэхён, — неожиданно сказал Цзай Сюань. — Лет пять назад. Жаль, что перестал его использовать. Даоинь поднял глаза. — Почему? Китаец усмехнулся, поправляя очки. — Это долгая история. Видишь ли, «Dojaejung Perfume» изначально был в центре Сеула... Но корейцы начали бойкотировать нас. Говорили, что «китайцы не разбираются в парфюмерии». Даже несмотря на то, что у нас всегда были оригиналы. Он вздохнул, глядя куда-то в прошлое. — Хоть при «переезде» магазин не понёс убытков, неприятный осадок всё же остался. Я отвык называть себя Джэхёном, и я как был, так и есть—Ань Цзай Сюань. Цзай Сюань вдруг встал, подошёл к кассе и достал оттуда небольшой чёрный фотоаппарат Fujifilm X-Pro3 — дорогой, с потёртостями на корпусе, явно любимый. — Ты же завтра едешь в центр Сеула с Юхэем, да? Не мог бы ты, если выпадет шанс, сделать несколько снимков города? Хочу посмотреть, как там всё изменилось. Даоинь взял камеру, ощущая её вес. — Вы думаете, Юкхэй позволит мне гулять одному? — Не знаю, но ведь никогда не поздно попробовать осуществить свою мечту… Рука Цзай Сюаня опустилась на плечо Даоиня. — О чём вы? —Я знаю о чём ты думаешь. Ты единственный знакомый мне человек, который проводит часы над корейскими прописями и записывает новые слова в тетрадь. У тебя есть возможность стать Доёном. Иногда для того, чтобы изменить свою жизнь, нужно пойти на риск. Подумай об этом. Выйдя из магазина, Даоинь поднял камеру, навёл объектив на улицу и нажал кнопку. Щелчок. На экране отобразился снимок: серые дома, грязный тротуар, спешащие люди. И на краю кадра — белая коса, мелькнувшая за углом. Белая коса. Доён уставился на фотографию, но когда он поднял глаза, улица была пуста. Только ветер шевелил мусор у его ног.