На закате Самайна

      Вечерний лес был тих и спокоен, давая надежду на то, что сегодня ничего ужасного не сможет произойти. Мелодичные трели птиц оттеняли загадочную атмосферу старинных деревьев, укрывающих свои владения длинными и мощными ветвями. Всё говорило о том, что здесь путнику никто не мог навредить. Но впечатление это было до боли обманчивым.       Это знали все: даже путник, в данный момент тревожно ступающий по местам, в которые вход ему был запрещён. Его лошадь постоянно вскидывала голову, нервно всхрапывая и постепенно ускоряя шаг, и мужчина ласково гладил её по загривку, почти бесслышно нашёптывая слова утешения, которые, на самом деле, ему самому не помешало бы услышать.       Под копытами лошади хрустели иссохшиеся листья, покрывалом укутывающие с утра подмёрзшую землю, на которую ещё не успел упасть первый снег — последний шанс человека найти себе пропитание. Именно поэтому он вторгся на эти проклятые земли, хотя знал, сколько ходят про восточный лес предостережений и страшных легенд. Именно здесь умерло и пропало без вести огромное количество людей, которых мужчина знал даже лично, но у него совсем не оставалось выбора.       Если он сегодня не принесёт домой дичь, его семья — жена и дети — могли умереть от голода. В последние дни перед Самайном это стало критически важно, и теперь, оставшись один на один со своими сомнениями и страхами, охотник тем не менее внимательно осматривал тропинку перед собой, пытаясь взглядом охватить всю доступную территорию пугающего пристанища демонов.       С каждой проведённой здесь минутой лес становился всё тише и тише, а лошадь волновалась всё сильнее. Вскоре она перестала реагировать на слова мужчины, поэтому ему пришлось ненадолго остановиться возле небольшого, но бойкого ручья. Напоив лошадь, он ещё раз огляделся по сторонам, пытаясь отследить приближающуюся угрозу, и ничего не увидел. Лишь ветер скользил меж потемневших стволов, напоминая человеческий шёпот, пробирающий до костей.       Нет, медлить нельзя. И так от этого места не по себе, а ещё старая Галка не перестаёт нервничать… Оставаться здесь было равно смерти. И охотник не стал долго ждать, быстро взбираясь на спину лошади и пуская её в путь.       Абсолютная, можно сказать, мёртвая тишина стала въедаться ему под кожу, давя на все чувства разом, а та стайка птиц, что ещё недавно наполняла пространство хоть чем-то живым, будто тоже вымерла вместе с остальным потускневшим миром. Охотник знал, что так будет, и на последнем усилии не поддавался панике и заставлял свою лошадь двигаться — если он испугается, тогда пиши пропало.       Галка снова дёрнула гривой и тихо, хрипло заржала, пугаясь чего-то невидимого. Мужчина замер, чувствуя, как у него болезненно бьётся сердце об рёбра. Ветер стал ещё гуще, обволакивал своим шелестом всё вокруг, задевая последние пожелтевшие листья на деревьях, и шёпот, который мерещился столь слабо, начал походить на настоящие проклятья. В голове набатом звучала одна единственная мысль — бежать, спасаться! И охотник был готов поддаться этому неконтролируемому паническому зову, если бы его взгляд случайно не зацепился за промелькнувший на краю зрения объект.       Круто развернувшись, он пристально всмотрелся вдаль, прищурив глаза, и нашёл то, что ему было так необходимо. И тогда весь ужас, что ему до этого пришлось пережить, внезапно начал отступать, как и невозможные шумы, создающие пропитанную ужасом атмосферу. В метрах ста от него паслась косуля, прибежавшая на луг в поисках ещё не сгнившей травы, и охотник наконец почувствовал нечто другое, помимо страха — охотничий азарт.       Пришпорив лошадь, мужчина повёл её в нужном ему направлении, неслышно натягивая стрелу на лук. Оставалось пройти всего ничего, и тогда косуля будет у него на мушке. Пока ему не давали сделать выстрел голые чёрные кусты и до сих пор густой подлесок, хоть и состоящий в основном из мёртвых растений. Под мощными копытами лошади продолжала хрустеть трава, но охотник понадеялся на то, что они достаточно далеко, чтобы не спугнуть животное.       Ещё несколько шагов. Тетива была натянута до упора, стрела чуть подрагивала в руке. Косуля вскинула голову, но посмотрела в совершенно противоположную от человека сторону, что дало ему шанс на атаку. Чувствуя прилив адреналина, мужчина почти отпустил стрелу, но тут прозвучал ужасающий крик, резкий и истошный. От неожиданности тот резко дёрнулся и выстрелил совсем не туда, но его это уже не волновало — прямо на них выпрыгнула несчастная косуля, почти сбивая лошадь с ног.       Видимо, этот душераздирающий крик напугал и её, но охотник за долю секунды смог увидеть в её глазах не просто испуг, а первобытный ужас, будто ей удалось увидеть нечто такое, что простым смертным видеть запрещено. То самое, что видела Галка, заржавшая на косулю дрожащим воем, а затем взбрыкнувшая так сильно, что чуть не скинула с себя седока. К счастью охотник смог удержаться и дёрнуть за вожжи, пуская верную подругу прямиком за убегающей дичью.       До конца не было понятно, что гнало путника — желание догнать добычу, без которой ему не было пути домой, или неосознанный инстинкт, заставляющий как можно быстрее вырваться из сдавливающей своей удушливой аурой местности. Всё смешалось в его голове, став единым: страх, нужда, отстранённость от происходящего, будто он наблюдает со стороны за тем, как ранее тихий и спокойный лес начал его атаковать.       Яростный, полный боли и гнева крик повторился, превращая все звуки в одну нескончаемую какофонию, разрывающую ушные перепонки. Ветви деревьев словно пытались остановить охотника, цеплялись за его одежду голыми прутьями, подставляли корни под копыта лошади, и это казалось ужасным бредом и, быть может, всё это лишь мерещилось перепуганным до невозможности существам, но нет. Лес действительно ожил и всеми доступными способами не хотел отпускать своих жертв.       Косуля продолжала бежать, как ошпаренная, и Галка следовала за ней, дрожа от напряжения. Мужчина чувствовал своими оголёнными нервами, как деревенеют мышцы лошади под его ногами, и молился всем богам, чтобы она продержалась. Чтобы они смогли уйти. Плевать на косулю, тут бы самому живым остаться. Если он умрёт, у его семьи больше не будет шансов. Нужно спастись из чёртового леса, и тогда он найдёт другую дичь. Быстрее, быстрее.       Вздрагивая от каждого нового звука и прикосновения, сдирающего ему кожу на открытых участках тела, охотник ещё сильнее погнал кобылу, у которой уже пена шла изо рта. Плевать, даже если по итогу его Галка умрёт. Ему нужно выжить. Обязательно!       Ведь он знал, что в противном случае с ним будет. Про хозяев здешних мест он много чего слышал — небылиц столь ужасных и невероятных, от которых он с сомнением отмахивался, и в данный момент в которые начал неистово верить.       Совсем рядом задребезжал воздух, от которого земля содрогнулась и окатила незваных гостей комьями грязи. Лошадь встала на дыбы, в последний раз сдавленно заржав, а затем вдруг резко подкосилась. Мужчина не успел и глазом моргнуть, как оказался на земле, прокатившись кубарем по холодному сырому перегною. Нечто прошмыгнуло чёрным туманом мимо его замутнённого от боли зрения, обдавая волной гнилостного запаха и холода.       Прозвучал треск, будто кто-то разрывал кожу вместе с костями; в воздухе появился въедливый запах свежей крови. В нескольких метрах от упавшего тела пронзительно всхрапнула Галка, почти как человек, и этот последний вскрик пробудил в охотнике желание жить. Не замечая разбитую голову, он попытался встать, и когда ему это удалось, на негнущихся ногах заковылял неизвестно куда, лишь бы подальше отсюда.       Кровь полностью залила ему глаза, попала в рот. В голове стоял невообразимый шум, бьющий в висках подобно ударам молота. Кровь застыла в жилах, и охотник чуть не потерял равновесие, когда кто-то выдохнул ему в ухо ледяных дыханием:       — Твоё сердце я сожру первым.       Эти слова, похожие на проклятье демона, звучавшие явно нечеловеческим голосом, было последнее, что смог услышать охотник.       В невыносимой кутерьме всепоглощающего, звериного ужаса прозвучал последний аккорд, завершающая нота — гул такой силы, что выбивал воздух из лёгких, и водоворот холодного ветра, взмахнувший опалые листья в безумном танце. Немой крик мужчины застрял в его горле, когда нечто рассекло ему живот острыми когтями и окончательно лишило сил.       Охотник рухнул на землю без всяких признаков жизни, стеклянными глазами наблюдая, как из распоротого живота потоком льётся кровь и вываливаются кишки. Алые внутренности, пропитанные свежатиной и страхом. То, что было так нужно демонам.       Напавшая на него сущность присела рядом с трупом на колени, уткнулась лицом в рваную, зияющую рану. Вдохнула полной грудью, выдыхая чёрный пар из ноздрей. И принялась трапезничать.       При ближайшем рассмотрении это оказался молодой юноша японской наружности, так похожий на человека, но опознать в нём нечистую силу было не так уж сложно: длинные чёрные ногти на бледных пальцах, покрытых вздувшимися чёрными венами; тёмные глаза, отдающие красным сиянием; и острые зубы, впивающиеся в когда-то живую плоть. Этого вполне хватало, чтобы понять — то был демон-ёкай.       Недовольно поморщившись, ёкай выпустил из пальцев шею несчастного охотника и одним движением вскрыл ему грудную клетку, вырвав сердце без всяких сложностей. В руках оно чувствовалось ещё тёплым и манящим, его так и хотелось съесть, как он обещал, но он не мог этого сделать. Пока что.       За его спиной возник ещё один участник кровавого пиршества, придерживающий в руках ещё дрожащее сердце большего размера. Тоже с виду обыкновенный мужчина, но узкие глаза с вертикальными зрачками и руки, покрытые чешуёй, выдавали в нём хэби. Тот с явным неодобрением окинул своего спутника взглядом, вскинув бровь. Его светлое кимоно было без единого пятнышка крови, лишь руки скромно испачканы в алой субстанции в то время, когда всё лицо, руки и чёрная рубашка карасу-тенгу были перемазаны свежей кровью, смаковать которую ему безумно нравилось.       Не замечая укора в свою сторону, карасу протянул хэби сердце, не глядя на него, и ещё раз впился в кожу зубами. Оторвав кусочек, он мгновенно его прожевал и злобно прошипел:       — Гадость. Кровь совсем жидкая, да и сам тощий, как и его кляча.       Мужчина в кимоно никак не отреагировал, присаживаясь рядом.       — Ты знаешь, что у нас нет выбора. Пусть лучше так, чем никак, Рико.       Рико глухо зарычал, показывая окровавленные тёмные зубы, а затем выплюнул прогорклую кровь вместе с чужим ногтем.       — Знаю, брат. Дрянные нынче дни пошли, потому всякую гниль к нам сюда и тянет. — Он жестом предложил поесть и хэби, но тот отрицательно покачал головой, говоря, что сделает это потом. — Раньше я бы даже охотиться на него не стал, но сейчас… мы так низко пали…       — Успокойся, kurai, — осадил его брат. — Позже. Забирай его и пошли.       — А лошадь? — Рико кинул взгляд на тело лошади, лежащее за небольшим деревом.       Мужчина в кимоно грациозно поднялся, стараясь не запачкать засыхающей кровью свои одежды.       — Пусть лежит. На запах разложения сбегутся падальщики. Нам необходимо приманивать сюда дичь, чтобы за ними шли люди, даже во вред себе. В следующий раз мы пойдём охотиться только после Самайна.       Скорчив весьма агрессивную гримасу, Рико тем не менее старшему брату не перечил и встал за ним следом, закинув наполовину сглоданного охотника на плечо. Мда уж, попировать им снова не удастся, но хотя бы забьют временно животы. И пополнят свою демоническую энергию соками из добытых сердец.       Через секунду в небо вспорхнул огромных размеров иссиня-чёрный ворон, весь испачканный кровью, а за ним, по шелестящим листьям, проскользил молочного цвета змей, украшенный золотистыми крапинками, двигающийся столь быстро, что человеческим взглядом его было почти не отследить.       На месте преступления не осталось ничего, кроме небольших кусочков вырванного мяса, впитавшейся в землю крови и воздуха, пропитанного смрадом убийства и отвратительного демонического дыхания.

***

      Ночь всех неупокоенных мёртвых приближалась. В каждом тёмном уголке забытых комнат, спрятанных подальше от людских глаз, далеко в лесах и опасных чащах собиралась разная нечисть, чтобы отравиться на праздник Самайна в потусторонний мир, соблюдая неизменные традиции. Братья Морияма хоть и не отличались особой правильностью, но пренебрегать празднеством не решались, поэтому так же, как и другие демоны и ёкаи, готовились к переходу в мир мёртвых.       В их логове, — давно заброшенном замке когда-то уничтоженного ими мелкого наместника, — царила непривычная атмосфера оживления. Со старых, посыпанных пеплом и пылью предметов мебели то и дело слетал мелкий мусор и грязь из-за сильных потоков бушующего ветра, создаваемых огромным вороном — размером он не уступал двухметровому человеку. Устав от тренировки, Рико перевоплотился обратно в человека, желая сэкономить силы и энергию перед важным переходом.       Его брата рядом не было, но он его чувствовал: его искру, чёрную, тягучую ауру, скреплённую единой кровью. И видеть его собственными глазами, прекрасно ориентирующимися в темноте, было совсем необязательно. Он встряхнулся всем телом, огладил чёрную рубаху, резким шагом направился вверх по узкой лестнице, в которой не хватало несколько ступеней, и пристально окинул себя в потрескавшемся зеркале взглядом, довольствуясь своим отражением.       Зеркала никогда не показывали их человеческий вид либо облик оборотня. Нет. В недрах зеркал, отражающих истинную суть, они всегда были сгустками ужасной чёрной энергии, источающие демонический дым, в глубине которых неистово горели кроваво-красные глаза.       Ничего не поменялось. Хорошо. Он был готов к переходу. А в Ичиро даже не сомневался.       По сути они, ёкаи высшего порядка, не нуждались в постоянном пристанище. Но было в этом нечто таинственное и даже романтическое — два брата, некогда бывшие японские самураи, а отныне неупокоенные души, ставшие демонами, властвуют в собственном лесу, в личном замке, и никому не дают к себе подобраться. Уничтожают местное население, но осторожно, чтобы не вызвать паники и оставаться лишь слухами и страшными историями перед сном. И быть для всех проклятьем, пришедшим по их души из-за собственной алчности и отрицания всевышнего.       Но это были всего лишь ничтожные и глупые людские домыслы. На самом деле дела обстояли совсем иначе. Морияма были чудовищами, которые нуждались в людской крови и энергии. И по началу чувствовали себя более чем прекрасно.       Вскоре эти ничтожные, жалкие людишки начали понимать, с кем на самом деле столкнулись. И попытались извести тьму, поселившуюся в их лесу. На что они вообще надеялись, пытаясь пойти против самых древних ёкаев, что бродили сквозь пространство двух миров не один век?       У людей не было и шанса. Но это не мешало им продолжать бороться, подсылая к старому, почти разрушенному замку разных шаманов и монахов. Не зная до самого конца, обитает ли там хоть кто-то или это всё людская молва, не имеющая под собой силы.       Сегодня Рико было на это всё равно. Их с братом ожидало торжество тьмы и смерти, которое они с нетерпением ждали весь этого год, и никто не в силах им помешать. Пусть жалкие живые получат небольшую передышку, пока их не будет, и почувствуют себя в безопасности. Обманчивой, само собой, ведь через две недели демоны вернутся и продолжат охотиться на этих землях, не давая никому покоя.       Рико непроизвольно улыбнулся своей кривой улыбкой, обнажая острые зубы, вспоминая приятное ощущение стекающей крови по его коже. Он так хотел снова его ощутить и нормально поесть, довольствуясь чем-то вкусным, а не ничтожными объедками. Брат обещал ему скорый пир. Но когда? Он уже устал ждать и злился с каждым днём всё сильнее.       Младший брат не отличался статью и выдержкой старшего, оттого быстрее приходил в ярость и не мог себя толком сдерживать. Если бы не Ичиро, он давно бы свихнулся и обратился в аманосаку, но пока что тот мог его контролировать. Его змеиный взгляд и яд, хранившийся в железах во рту, держал Рико в узде.       Позади почувствовалось присутствие Ичиро, ещё недостаточно сильное, но он точно был рядом. Поправив свои взлохмаченные чёрные волосы, небрежно перекинув их себе на спину, Рико хотел было повернуться и пойти к брату навстречу, но тут его взгляд привлекло новое движение.       Вернувшись к зеркалу, ёкай незаметно подошёл к окну, едва задевая ногами холодный каменный пол. Спрятавшись в тени наступающего сумрака, он осмотрел окрестности острым орлиным взглядом, быстро находя нужное: чуть дальше, на тропе, которую не прикрывали мощными ветвями деревья, неспешно шёл человек. Монашеское одеяние, состоящее из кеса и коломо, в одной руке небольшая лампа, освещающая ему путь, а в другой — обычный деревянный посох.       — Эй, Ичиро, иди сюда. — Позвал брата Рико, на кусочки раскладывая незнакомца своим острым взглядом.       В обличии змеи Ичиро был тих и незаметен, в отличие от младшего брата. Спиралью спустившись по истрепавшейся колонне, с присущей лишь ему изящностью ступил босыми ногами по грязному полу, в мгновение оказавшись по правую руку от Рико.       Рико всё пытался высмотреть, кто это там пожаловал к ним незваным гостем, но ему не удавалось разглядеть лицо за скрывающей его плетённой касой.       — Смотри, кого снова подослали к нам местные.       На его белом лице привычно появился кровожадный оскал. Странный трепет охватил его демоническое тело. Зато Ичиро, лучше владеющий собой, не был столь весел.       — Почти не чувствую его ауру. Обычный шарлатан, притворяющийся монахом.       — Думаешь, это очередной вонючий старик?       — Скорее всего. Не важно. Нам всё равно уже пора в… — Ичиро осёкся, не договорив фразу.       Оба брата непроизвольно толкнулись вперёд, впиваясь взглядом в лицо человека. На секунду он приподнял голову, являя потемневшему небу и заброшенному замку своё лико молодого парня с огненно-рыжими волосами и ледяными, как растопленные ледники, голубыми глазами. После такого Морияма уже не могли уйти — Ичиро, вторя своему братцу, хищно улыбнулся уголками губ.       Да, они были демонами, а значит, людские пороки не были им чужды. Даже больше — они сами провоцировали безмозглых людишек на грязные поступки. И теперь их планы сиюминутно изменились, раз уж к ним в руки добровольно шёл такой ещё юный монах. Совсем не понимающий, что на самом деле поджидает его в коридорах давно покинутого замка.       Время ещё есть. Сегодня они вдоволь наиграются с ним, испьют досуха, а затем сожрут его плоть и поглотят душу. Отказываться от столь любезно предоставленного подарка в канун Самайна было попросту невозможно, да и вовсе глупо.       Не сговариваясь, братья обменялись взглядами, многозначительными и красноречивыми, и после растворились во тьме, ожидая своё новое развлечение.       В мрачных тенях рассыпающейся от старости крепости два ёкая жадно наблюдали за тем, как монах достиг входа и осторожно направил лампу перед собой, пытаясь осмотреть тусклые коридоры помещения, окутанные мглой. Дверей, которые могли быть закрыты, здесь не было, и ничего не мешало молодому служителю пройти внутрь мрачного здания, окутанного паутиной, пылью и затхлым запахом плесени.       Но монах будто не замечал гнетущей атмосферы когда-то процветающего замка и не обращал внимания на шум крыс, сбегающих из-под его ног. Неудивительно, на то он и был человеком веры — его глаза искали не обычных обитателей подобных мест, а тех самых, которых простой люд боялся встретить в своих самых ужасных кошмарах.       Впрочем, Ичиро же сказал, что этот монах всего лишь пустышка. Если бы Морияма захотели, он никогда в жизни не смог увидеть их ни в одном из обличий. Но братья хотели поразвлечься. Хотели не просто убить его за секунду, но и по-другому «полакомиться» молодым и ещё тёплым телом. Конечно, если бы он остыл навсегда, это не было бы для них проблемой, но тогда терялся весь азарт, наполняющий их пустые тела и тёмные души трепетом и вожделением.       Монахи, пусть даже такие слабые, были их страстью. Впервые к ним пришёл молодой юноша, и теперь они ни за что не отпустят его из своих цепких пальцев.       Монах сделал несколько шагов, отражающихся эхом от стен и потолка, затем увереннее пошёл вперёд, размахивая в разные стороны лампой. Бликующий свет свечи снова окатил его лицо мягким сиянием, заставляя братьев Морияма загореться пуще прежнего, пуская слюни. Молодая кровь, юная плоть и девственное тело, к которому не притронулся ни один человек на земле, сводили их с ума, разжигая голод такой силы, что сдержать его не получалось ни только у Рико, но и старшего Ичиро.       Не в силах больше выносить чудовищную пытку, Рико сквозь зубы просипел срывающимся голосом: «Я больше не могу, пойду к нему», оставляя Ичиро в одиночестве. Но ненадолго.       Свет лампы упал на небольшую комнату, служившую раньше спальней для прислуги. Это монах понял по разрушенной мебели, раскиданной по углам, и чудом уцелевшей перьевой перине, измазанной грязью. Внезапно молодой человек замер, будто почувствовал что-то непривычное в воздухе, и поставил лампу на пол, перехватив в освободившуюся руку свой посох. Здесь было так же тихо и пусто, как и в других комнатах, но по какой-то лишь ему понятной причине он не двигался с места.       Прошла минута, две. Монах продолжал стоять, водя посохом в воздухе и нашёптывая по памяти заунывные текста, заставляющие Рико широко зевнуть. Действо быстро наскучило ему: пришло время показать себя. Повиснув вверх ногами прямо перед лицом не замечающего его парня, он подождал, когда тот повернётся, и нарочито возбуждённым голосом шепнул ему на ухо, являя свой облик:       — Ну здравствуй, raito. Монах на удивление стойко отреагировал на появившиеся из ниоткуда чёрные глаза, в которых искрился огонь, и бледное красивое лицо, перевёрнутое вверх ногами. Не дрогнув ни единым мускулом, он настойчиво дочитал молитву и размашисто махнул посохом, пытаясь задеть ёкая навершием.       На такой идиотский выпад Рико только хрипло засмеялся, рассыпаясь по всей комнате гаркающим смехом ворона, и перевернулся, опускаясь на землю.       — Что это у вас, людей, за манеры? Умей уважение, мы не перед каждой жалкой букашкой показываем свой облик.       Вдруг резкий порыв ветра сорвал с монаха шляпу, обнажая рыжие волосы и твёрдый взгляд. Он невозмутимо проследил за Ичиро, шагнувшего из тьмы за его спину, и повернулся к более говорливому ёкаю.       — Я пришёл к вам не разговаривать, демонические отродья.       — Да ты что, — усмехнулся Рико, преграждая монаху проход. — Как неожиданно, не правда ли, брат мой?       Похожий на змею мужчина в светлом кимоно коротко кивнул, огибая напряжённого юношу и вставая рядом со своим братом.       Давно знакомый запах помог почувствовать себя увереннее, хотя казалось бы, в этом не было нужды — парень всего лишь человек, даже толком не обученный монах. Правда вёл себя слишком спокойно и даже дерзко, но они все по началу такие. И это заводило Рико всё сильнее и сильнее.       — Может всё же поговорим, монах? Не каждый же день ты удостаиваешься такой чести, увидеть ёкаев, подобных нам!       — Не каждый, — согласился монах, с громким хлопком ударяя посохом об пол. — Но говорить мне с вами не о чем.       Рико демонстративно цокнул, укоризненно покачав головой.       — А мне кажется, нам есть что с тобой обсудить, молодая кровь.       Братья Морияма синхронно растворились в воздухе, под покрывалом владений наступающей ночи приблизившись к монаху вплотную. Он точно не мог их видеть, но почему-то чётко поворачивал голову в их сторону — видимо, всё-таки какими-то знаниями он владел. Какая глупость, если он считал, что это сможет ему помочь или спасти от искушения. Для него было слишком поздно.       Рядом с лицом Ичиро пролетел посох, от которого он легко увернулся, и в другую секунду он уже прижимался грудью к спине монаха, сжав его шею покрытыми чешуёй пальцами.       — Уймись, святоша. — Заметив, что юноша продолжает беззвучно бубнить молитву себе под нос, хэби закатил глаза. — Здесь твой бог тебе не поможет.       — Не позволяй указывать себе… — чуть громче процитировал монах, сипло вздохнув в конце — Рико закрыл ему рот бледной ладонью, пока другой рукой спускался острыми когтями по щеке вниз, царапая кожу.       — Умоляй нас, монах. Мы будем твоими святыми. И твоими покровителями, но только на одну ночь.       Он сильнее впился когтями в гладкую кожу на шее парня, когда тот упрямо покрутил головой, отказываясь идти на сделку с демонами. Рико веселила его непокорность, возбуждала. И судя по тому, что Ичиро придвинулся к чужой шее поближе, и вдохнув запах парня, ядовито улыбнулся — брат тоже сходил с ума.       Что-то в этом молодом монахе заставляло демоническую сущность братьев разгораться адским пламенем, едва им контролируемым. И дело было далеко не в том, что он молод, отнюдь: этого было мало. Нет. Что же таил в себе этот глупый малец, рискнувший бросить вызов ужасным монстрам-оборотням?       — Ты ведь понимаешь, что отсюда тебе живым не выбраться, — Ичиро заметил свежую полосу, оставленную Рико на шее монаха, и не сдержавшись, провёл языком по выступившей на ране крови. Монах вздрогнул всем телом, но отдалиться от захвативших его ёкаев не попытался. — Несмотря на то, что наплели тебе деревенские. Что они сказали тебе?       — Вам знать это не положено. Я не боюсь оборотней, и вы мне не указ, — как можно спокойнее ответил монах, отводя взгляд. От Ичиро не скрылась эта незаметная деталь, и пока Рико спускался рукой по груди монаха вниз, резко схватил его за подбородок и дёрнул на себя, не давая вырваться. В его узких глазах с зелёным отливом властно сверкали вертикальные змеиные зрачки, гипнотизируя жертву. Он знал, что монах не сможет сопротивляться.       Юноша смотрел ему в глаза не моргая, и Ичиро был вполне доволен эффектом. Жертве уже не спастись из их крепких рук, не убежать. И они могли делать с ним всё, что только пожелают.       — Как зовут тебя, монах? — насмешливо поинтересовался Рико, облизнув свою верхнюю губу и клыки.       — Нил, — послушно поведал парень, выпуская из рук посох. Он с разрывным грохотом упал на пол, поднимая волну пыли, но ни один участник сего действия не обратил на это никакого внимания.       — Нил, значит, — фыркнул Рико, поворачивая на себя лицо Нила. — Что обещали тебе местные за наше убийство?       Без былой бравады и храбрости монах мгновенно ответил:       — Ничего.       На это Рико снова разразился каркающим смехом, обращаясь к брату:       — Ты слышал, Ичиро? — тот иронично фыркнул, вжимаясь в тёплую спину живого с новой силой. — Это просто находка. Святоша, которому ничего не надо за свои добрые дела. Как же ты ещё держишься на этой бренной земле, а не взлетел на небо, а, Нил?       — Настоящие служители за свои добрые деяния… — начал Нил, но в этот раз закончить ему не дал Ичиро, разорвавший ткань монашеского кимоно на спине, задевая кожу когтями. Не ожидавший подобного парень глухо охнул, сжав остатки одежды на плечах.       — Плевать нам на твои деяния, монах. Ты умрёшь так же, как и все эти идиоты до тебя.       — Но радуйся, тебе повезло, — Рико расплылся в такой отвратительной и злой ухмылке, что заставило сомневаться в том, что ему действительно «повезло». — Ты, в отличие от предыдущих дряхлых стариков, умрёшь не сразу. Как считаешь, сможешь удовлетворить двух демонов одновременно?       Вспыхнувший в голубых глазах Нила испуг подкинул дров в костёр, пылающий в уже диких глазах бесноватого Рико. Глупый малыш-монах вызывал в нём внутреннюю дрожь, такую, которую никто из ныне живущих давно в нём вызвать не мог. Развлекаться с ним, пугать, запутывать душу — вот что сейчас ему желалось больше всего на свете. А то, как Нил покрылся красными пятнами стыда, пытаясь задержать разорванное одеяние на своём беззащитном теле, скользящем по его острым когтям, побуждало действовать активнее.       — Эй, малыш, — прорычал ёкай, обхватывая щёку Нила ледяными пальцами. Когти мгновенно оставили две новых алых полосы, по которым Рико с особым удовольствием провёл языком, собирая безумно вкусную кровь. Юноша стоял смирно и даже не шелохнулся, — скажи, где твои офуда? Неужели ты настолько слабый, что у тебя даже оберегов нету?       Ответом было молчание, очевидное, но не менее приятное. Рико поднялся по его щеке вверх, придерживая того за плечи, и голосом, словно из самой преисподней, зашипел на ухо:       — Не боишься, что мы разорвём твою девственную задницу?       Нил тихо усмехнулся, почти незаметно, но демонический слух уловил даже такой неявный звук.       — А ты попробуй. — С дерзостью, внезапно появившейся в его движениях, Нил оттолкнул от себя наглого демона без всяких усилий.       Не ожидавший такого Рико отстранился, с заметным удивлением бросая взгляд на глаза парнишки. Страха не было. Теперь там был азарт. Желание. Вызов. Абсолютно другие эмоции, не те, которые в него закладывал Ичиро.       И это было поистине восхитительно!       Удивление быстро сменилось неприкрытым торжеством — Рико больше не хотел играть, тянуть время. И его сумасшедший взгляд, брошенный на Ичиро, говорил громче любых возможных слов.       — Ты видишь это, брат? Он нихрена нас не боится! Чёртова монашка всё-таки на что-то годится, раз на него твой гипноз не действует.       Ичиро неспешно отпустил плечи пленника, горделиво осматривая его невозмутимое лицо и в особенности сапфирового цвета глаза. Да, в них уже не было такого животного страха, который они вызывали у всех предыдущих бесполезных монахов. Может, он ошибся, когда просматривал его ауру? Секунда, и Ичиро убедился — нет. Всё было по-прежнему. Монах был в его полной и безоговорочной власти.       — Не в этом дело, — холодно ответил он, приподнимая Нила за подбородок и не прерывая зрительного контакта. — Просто молодая кровь решил установить новые правила игры. Он другой, Рико, и мы позволим ему водить.       Почти ласково улыбнувшись совершенно мёртвой улыбкой, Ичиро обхватил Нила за талию и прижал к своей груди.       — Хочешь поразвлечься?       Нил отзеркалил выражение чужого лица — в вызывающей позе ни капли прежнего испуга или монашеского спокойствия.       — А тебе есть что предложить мне, демон? — с игривой дерзостью проворковал монах, подыгрывая двум завладевшим им ёкаям, и бесстрашно прикоснулся подушечками пальцев к белым губам.       Старший демон ответил сразу, демонстративно облизнув тёплые, пылающие жизнью пальцы раздвоенным языком, так похожим на змеиный. Усмехнулся. И прикусил указательный клыком, с неподдельным удовольствием на лице всосав выступившую каплю крови.       — Само собой, Нил. Мы покажем тебе свою проклятую сторону, чтобы ты пожалел о том, что вообще явился в нашу обитель.       Слова Ичиро вызвали у Нила сдавленный вздох, переполненный одержимым возбуждением. Ему не было страшно. И хотелось большего.       На этот раз уже руки Рико обняли его со спины, а губы коснулись обнажённого плеча:       — Я хочу его, прямо сейчас. Хочу. Можно мне взять его, Ичиро?       Не успел Ичиро ответить, как Нил резко развернулся, с недовольным цоканьем сжав идеально красивое лицо Рико в руках.       — Я тут решаю, не вы.       И впился яростным поцелуем в его губы, не чувствуя никакого сопротивления от застывшего Мориямы. Ичиро громко присвистнул, с усмешкой разглядывая такую возбуждающую картину.       — Похоже, сегодня ты сам отдашься ему, братишка.       Демоническая сущность взыграла в Рико, пришедшего в себя, и он попытался перехватить инициативу, но Нил не дал ему ни шанса. С какой-то совершенно нечеловеческой силой он вжался в него губами, обозначая перед ними своё преимущество, не дающее право на сопротивление. Определяющее своё безоговорочное доминирование. Такого от хрупкого молодого прислужника карасу никак не ожидал, но сопротивляться попросту не мог. Подобное раболепие его выводило из себя, побуждало ругаться всеми дрянными словами, которые он знал на нескольких языках, и продолжать млеть от прикосновений чужого языка, ласкающего его ненасытно и властно.       Этого не должно было произойти! Чтобы он, настоящий бич этих земель, от удовольствия расплывался в руках простого смертного? И мало того — какой-то простой человечишко подчинял его себе, древнего и опасного оборотня-ёкая! Но Рико быстро стало всё равно — когда Нил надавил на него ещё сильнее, прикусил кончик языка и совсем как хищник, а не жертва, самодовольно хмыкнул в поцелуй — окончательно сдался.       Вдоволь насладившись лицом собственного брата, ушедшего с головой в небывалое наслаждение, Ичиро решил взять всё в свои руки, отлепляя Нила от Рико. Надо было дать тому передышку — казалось, ещё немного, и монах его разорвёт в приступе страсти, — и пока младший брат в совершенно неадекватном состоянии покачивался, а затем и вовсе рухнул на ту самую перину, надавил на плечи парнишки, заставляя вместе с ним присоединиться к одурманенному ёкаю.       — Хочешь, я помогу тебе? — голос истинного искусителя пробежал по плечам и шее монаха, восполняющего недостаток кислорода тяжёлым дыханием.       Нил сглотнул и коротко кивнул. Первым потянувшись в сторону Рико, он позволил Ичиро снять с себя порванное одеяние, а сам навис над демоном, поглядывающим на его лицо мутным взглядом. В Нила будто змей-искуситель вселился, что не давал ему осмыслить происходящее, и его руки сами потянулись к чужой рубашке, попытались расстегнуть на ней пуговицы, но получалось скверно. Заметив нетерпение в действиях Рико, едва не поскуливающего от желания, Ичиро снова вмешался, рывком разрывая чёртову рубашку на клочки.       — Смотри, как это делается, — шипяще протянул он, задевая губами покрасневшее ухо. Со знанием дела он спустился по телу Рико, царапая болезненно-белую кожу небольшими, но мощными когтями. На ней, в отличие от живого существа, появлялись лишь чёрные полосы, в которых стояла ядрёно-чёрная кровь — и рана быстро затягивалась, не оставляя следа. В этом и было различие духов от людей — им нужна была чужая кровь, чтобы выживать, и разбавлять свою, проклятую и ядовитую.       Движения Ичиро были чётко выверены, без лишних действий, как будто он не впервые раздевает своего младшего. И кто знает, быть может, так и было? Демоны не отличались праведностью и чистотой помыслов. Пока он стягивал с Рико штаны, Нил не бездействовал и, откинувшись спиной на широкую грудь ёкая, потянулся к его кимоно, чтобы распустить ткань традиционного наряда. Его губы оказались на напряжённой, светлой шее, оставляя после себя парочку поцелуев и глубоких следов от зубов.       Хэби кротко рыкнул, прижимая к себе человека с ещё большим желанием. Было почти не больно, но то, что смертный отважился сам прикоснуться к нему, а ещё и смог оставить на нём свои знаки собственности, оставляли непривычное, обжигающее чувство где-то внутри бездушной груди.       Это был не просто монах. И оттого будет намного слаще поглотить его заживо.       Смахнув с алых губ Нила каплю слюны, Ичиро ощутимо схватил его за волосы.       — Посмотри на моего брата, монах. Неужели ты не хочешь помочь ему?       — Я сам решу, демоническое отродье, — грубо одёрнул его Нил, переводя огненный взгляд на Рико, полностью обнажённого. — И овладею им и без твоих указаний.       — Какой самостоятельный. — Покачал головой Ичиро, с усмешкой на устах. Но перечить наглому человеку не стал, мягко направляя его движения, но не ограничивая. Пусть делает всё что хочет, а он на это с превеликим удовольствием посмотрит.       Нил уже не слушал язвительные речи старшего демона — всё его внимание было обращено на Рико, прикусывающего нижнюю губу. Его клыки то появлялись, то пропадали за пухлыми губами, намертво приковывая к себе взгляд юноши. Хоть Рико и был околдован дерзостью Нила, он всё равно оставался демоном, который знал, как искушать несчастных и обездоленных девственников. И плевать, что думал о нём сам монах — он сможет подомнуть его под себя, даже находясь в нижней позиции.       Так он думал, пока Нил снова не поцеловал его. Уже во второй раз он почувствовал странный прилив энергии, впитал его, задрожал и потерялся в ощущениях. Напрочь забывая о своих предыдущих мыслях, Рико опять пришлось подчиниться желаниям Нила, позволить ему сжимать своими хоть и сильными, но абсолютно человеческими руками шею, сдавливать её, впиваться ногтями в кожу. Он не сможет навредить ему, но вот заставить содрогаться от приятного удушья — вполне.       Ичиро же, чувствующий взбудораженную энергию своего брата, заставляющую вскипать и его тьму внутри, надавил на спину Нила и схватил его за руку, частично освобождая сжатую шею младшего. Рико сдавленно вдохнул воздуха, выдыхая через нос чёрный дым, и через секунду утробно зарычал, сжимая клыками губу: это Ичиро опустил руку Нила пониже, прямо между ног своего брата, чтобы показать, что нужно делать дальше. Нил был обманчиво послушным. И повторял за демоном все его движения, старательно изучая тело ёкая изнутри длинными пальцами.       Рико не сдержался, выпуская эхом отражённый от стен скрипучий стон, когда к пальцам Нила присоединились ещё и Ичиро. Теперь они вдвоём растягивали его узкий проход, и четыре пальца резко и одномоментно казались перебором. Но демону нравилась боль, которую он испытывал, и давление, что поглощало его демоническое нутро. Он впитывал жар от тела Нила, ледяной холод брата, и выгибался на перине, пытаясь руками ухватить монаха за шею.       И вскоре ему это удалось. Его когти тут же проткнули нежную кожу в нескольких местах, пуская струйки крови. Но Нил будто ничего не почувствовал, продолжая буравить соблазнительное тело ёкая тяжёлым взглядом, словно пытаясь добраться до его истлевшего сердца и вырвать его с потрохами. И Ичиро, видя это, лишь смеялся про себя, слизывая любезно предоставленную кровь с взмокшей шеи — знал ведь, что под этим взглядом не крылось никакой реальной угрозы.       — Ну что, святоша, скажи — тебе нравится быть грешником? Давай проверим, встал ли у тебя на проклятого духа.       Нил попытался отмахнуться от обнаглевшего соблазнителя, но было поздно. Проворные пальцы хэби обхватили его возбуждённую плоть, по собственнически прошлись по всей длине и задержались на головке, с надавливанием размазав выступивший предэякулят.       Удовлетворённый смешок ёкая прошёлся по оголённым нервам снежным комом; щёки Нила расцвели пунцовым сиянием.       — Вижу, что ты его хочешь. Так не медли.       Рико провёл по своим губам окроплёнными свежей кровью когтями, эротично облизал их сверху вниз, прожигая монаха глазами, в которых струились первородная похоть и грех.       Нил нахмурился и поддался вперёд. Демоны не повелевали им, но он и сам того хотел: их желания попросту совпали. Направленный чужой рукой член упёрся в разработанное и влажное кольцо мышц, где до этого были их пальцы, и резко толкнулся вперёд, с усилием пробираясь между сдавливающих стенок. Рико зашипел и обхватил шею парня, потянув на себя, ближе, чтобы их губы могли соприкасаться, и чтобы он мог поглощать энергию не только из места их соединения, но и дыхания; Ичиро не отставал, полностью укладываясь на покрытую капельками пота горячую спину.       Старший демон до помутнения в голове хотел обладать монахом. Взять его, так же, как он сейчас брал его брата, и дойти до точки концентрации энергии, как он всегда и делал. Желая этого как никогда остро, Ичиро всё же остановил себя, пуская руки блуждать по телу юноши. Нет, так не пойдёт. Этот людской выродок был другим, и он чувствовал, что с ним так нельзя. Нужно по другому впитать его духовную силу и разделить её с Рико — так и удовольствия будет больше, и эффект значительнее.       Значит, придётся сделать кое-что такое, что они никогда не делали, но почему бы и нет?       Этот Нил был достоин их первого «настоящего» раза.       От мыслей, окативших его адский огнём, по спине Ичиро побежали мурашки, а кожа стала ещё бледнее. Нил начал двигаться под ним, задевая бёдрами чужой пах, и демон в ответ потёрся об его ягодицы, двигаясь синхронно его толчкам. То, как монах вздрагивал, выгибал спину и урывками выдыхал каждый раз, когда Ичиро прикусывал его за загривок, — зрелище, которое невозможно было описать словами. И ничем другим ни на земле, ни в царстве мёртвых.       Податливый, горячий, вкусный. И пропитанный энергией. Сначала они от всей души поимеют его, а после вырвут сердце и полакомятся молодой кровью. У Ичиро непроизвольно потекли слюни, которые он поспешно вытер тыльной стороной ладони.       Внезапно голос подал Рико, со всей силы сжимающий рыжие волосы между пальцев:       — Да, да, святоша, да! Давай, вот так, о да-а-а! Сделай это быстрее, быстрее! — младший кричал это таким развратным голосом, какой старший у него никогда не слышал. Похоже юное тело монаха сводило Рико с ума. Впрочем, как и его самого.       — Какой мой братишка ненасытный, — ядовито ухмыльнулся Ичиро, что-то нашёптывая Нилу на ухо. Судя по всему, идея понравилась человеку, и он резво схватил разомлевшего Рико за плечи.       Не успел тот среагировать, как Нил поменял позу, и теперь карасу восседал на нём сверху, утопая в голубых ледниках его чертовски притягательных глаз.       — Что это за… — иронично начал Рико, не успевая закончить фразу — почувствовав за собой сильную ауру Ичиро, затем физически ощутив его руки на талии, а между ног новое касание, поспешно замолчал и пригнулся ниже к влажному телу Нила, позволяя Ичиро присоединиться к их сумасшедшему совокуплению. Догадаться было несложно, что брат задумал, и они такого ещё не делали, но Рико не сомневался — старший знает, что нужно делать.       Уперевшись руками в твёрдую грудь Нила, Рико вытянулся как по струнке, позволяя Ичиро вторгнуться в его тело вместе с пульсирующим, влажным от смазки достоинством монаха. Это было безумно больно, но для демона эта боль была и благом, и счастьем — он быстро это переживёт и сможет подстроиться под два члена одновременно, заполняющие его нутро под завязку. Да так, что дышать становилось трудно. С каждым сантиметром, пока Ичиро входил в него, едва не разрывая тонкую кожу, Рико просто рвано дышал, продолжая сжимать волосы Нила в кулаке, но стоило дойти до предела, как он неудержимо вскрикнул, обхватывая живот руками.       — Я вас чувствую… вот тут, — Рико почти с нежностью провёл рукой по месту, где отчётливо проявился небольшой бугорок. Нил, на лице которого, покрытое потом и кровью, появилась пошлая широкая улыбка, демонстративно толкнулся в демона поглубже и схватил его за шею. Ичиро даже не удосужился ответить, подстраиваясь под темп партнёра и двигаясь вместе с ним.       Холодный ветер, напоминание о приближении празднества мёртвых, прошёлся лёгким касанием между плотно прижатыми друг к другу телами, задевая почти прогоревшую свечу в лампе. Огонь игриво задрожал, окатывая фигуру Рико мягким свечением, по-особенному играя на светлой коже. На стене отражался силуэт, полный блаженства — Рико изгибался, метался как обезумевший, не зная, куда ему себя деть, и после каждого нового проникновения стонал, прерываясь лишь на отборную ругань. Ичиро с Нилом не давали ему ни секунды передышки, бесконечно дотрагиваясь до приятных точек, стимулировали их, пронзая демона всё глубже и глубже.       Рико выл, рычал, задыхался. И смотрел на Нила голодным взглядом, как мясник, прикидывая, где в туше будет больше всего мяса. Брат держал его за талию, а монах за горло, они двигались в нём синхронно и быстро — и этого было достаточно для того, чтобы всепоглощающая тьма затопила его полностью.       — Быстрее, Нил, быстрее, — слегка приподнявшись, на выдохе простонал Рико, начиная двигать рукой по собственному члену. Другая его рука скользила по груди Нила, когти оставляли глубокие борозды, но не более. Что было для переполненного энергией ёкая непривычно и даже странно.       Сейчас он был почти на грани, и в такие моменты, когда его жертва готова была кончить, находилась в самой пиковой точке перед взрывом потока энергии — они убивали её, чтобы насладиться наполненной гормонами кровью — тогда она становилась ещё слаще. Но не в этот раз. Рико совершенно не хотелось убивать этого несчастного монаха, он нуждался в большем. Ещё больше наслаждения. Боли. Духовной энергии, которая напрямую шла от человека, и которой братья могли сразу обменяться друг с другом, находясь в самом прямом контакте.       Ещё. Ещё. Ещё! Духовной силы становилось очень много, неправдоподобно много, и будь ёкаи в своём обычном состоянии, они бы это поняли, но сейчас их переполняла жадность и похоть, льющиеся через край, и они не замечали ничего вокруг, кроме этой энергии. Одурманенный Рико затрясся всем телом, насаживаясь на оба члена с особым усердием, и почувствовал, как внутри него дрожит Ичиро. Брат тоже это чувствует. Торжество тьмы, силу, возбуждение. Оно скоро накроет их обоих, и тогда…       Тогда…       Нил слегка прикрыл глаза, наблюдая за лицом младшего Мориямы, на котором застыла маска безумного перевозбуждения. По его подбородку текли слюни, а губы что-то нечленораздельно шептали, срываясь в крик. Да, давай, демон, ещё немного. Скули, как грязная шавка, моли о большем своим гнилым ртом, задыхайся от мерзкого удовольствия каждый раз, когда твою узкую дырку едва не разрывают на части… Наслаждайся этим, пока твоё мёртвое тело может себе это позволить.       Монах оскалился, сжимая пальцы на шее до покалываний в костяшках, но Рико не обратил на это внимания. После очередного толчка из его тёмных глаз побежала чёрная кровь, покрывая собой фарфоровую кожу, и от этой картины у любого смертного кровь застыла бы в жилах, до чего она была ужасна и пугающа.       У смертного. Да.       Пыльное помещение пронзил крик, полный удовольствия и боли, что доселе ещё не видывали эти стены. Он разрывал перепонки, проникал в душу и сигнализировал о том, что демон пропитался чужой энергией — закатив глаза, в которых стояла густая чёрная субстанция, Рико весь сжался, на выдохе позволяя оргазму охватить всё его грязное тело. По всплеску, прошедшему рябью сквозь плотный воздух позади, он ощущал, как Ичиро впитывает в себя волну чистой энергии, следом изливаясь во внутрь, и громоподобно рычит, пуская по шее младшего мурашки от запретного наслаждения.       И только монах был спокоен. Неправильно спокоен. Сквозь окровавленные глаза было сложно сфокусировать зрение, и поэтому Рико не успел заметить уже не по-человечески изогнутую улыбку, внезапно появившиеся звериные когти. И то, что руки Нила давно были не в его поле зрения.       Резкий вскачок, едва уловимый взмах рукой — и место, где до этого был Нил, мгновенно опустело. Его когти напоролись на беззащитную шею Рико, разрывая её в клочья. Раздался отвратительный, хлюпающий звук порванной кожи, а Рико, ничего не понимающий, свалился назад, пытаясь заткнуть фонтаном брызжущую жижу.       Попытался обратиться в ворона, желая залечить смертельную рану — не получилось. На его лице застыло немое выражение ужаса, в глазах, теряющих былой блеск, бился живой страх — какая ирония. Проклятый дух впервые был напуган до такой степени, что был не способен прийти в себя и лишь беспомощно пускал булькающие пузыри, задыхаясь в собственной чёрной крови.       Ичиро сообразил быстрее его и первым попробовал обратиться, но и у него, понятно дело, это не получилось. Силы словно покинули его, несмотря на то, какое безумное количество энергии они впитали от монаха. А монах ли это был? Хэби прижал ладони к обезображенному горлу брата, попытался нарастить новую кожу. И всё это время не отводил вертикальных зрачков, горевших огнём ненависти, от странного существа, вальяжно направляющегося к ним.       Это был далеко не монах, а нечто другое — опасное, неопознанное, непредсказуемое. И то, что они явно недооценили.       — Ну что, ore, напились моей крови? Поглотили желанную энергию? — засмеялся самозванец, скидывая с когтей отвратительную субстанцию. — Видно совсем хреново с едой у вас было. Жадные, глупые. Даже не заметили, как моя кровь овладела вашими телами.       Вокруг головы поддельного монаха проявилось слабое свечение, обрамляющее его волосы неким подобием львиной гривы, позади промелькнул змеиный хвост, а рот исказился в волчьем оскале. Не поддаваясь последним волнам паники, пробивающим внутренние стены былого спокойствия, Ичиро мог лишь смотреть на то, как с каждым шагом его смерть становилась всё ближе, покуда в его руках издавал последние вздохи Рико.       Брат дёрнулся, заливая рот и шею кровью, выгнулся в предсмертной конвульсии. И рассыпался в прах, оставляя на коленях Ичиро лишь почерневший пепел и грязь.       Больше ничего не оставалось ни в этом мире, ни в потустороннем. Для вида Ичиро ещё раз попытался перевоплотиться, с каким-то торжественным хладнокровием отмечая, что тело его перестало слушаться, и в итоге сдался, с равнодушным смирением разглядывая тварь перед собой.       — Я знаю, кто ты. — Бывший монах громко зарычал в ответ. — Химера. Вот почему я почти не чувствовал твою ауру, принимая за человека. Забавно. Но…       — Хочешь спросить, как я оказался здесь, если нас всех давно истребили люди? — усмехнулся химера, нарочито ребячески присаживаясь на корточки рядом с ёкаем. — На самом деле это большая тайна, падаль, но я расскажу тебе, раз всё равно скоро прикончу. Да, когда-то мы почти все полегли в борьбе против людей, но когда нас осталось лишь двое, мы заключили с ними союз. Они дали попробовать нам своей плоти и крови, позволили выжить, взамен нарекая убийцами всякой нечисти по типу тебя и твоего мёртвого братца. Именно поэтому нам удаётся столько веков скрываться в личинах обычных людей.       Ичиро безразлично кивнул, прикрывая глаза.       — Ясно. Хорошая легенда. Теперь я понял, почему не почувствовал в тебе ни капли демонической энергии. — Его глаза резко раскрылись, пронзая предателя последним взглядом презрения. — Ты недостоин быть оборотнем, жалкий выродок, облизывающий зад человеческим…       Уставший слушать мерзкую речь Нил грубо толкнул ёкая в грудь, врываясь когтями в грудную клетку. Пусть ничтожная пыль под его лапами болтает что хочет, а он под конец унизит его ещё больше — сделает то, что они творили со своими несчастными жертвами. Сжав пальцы на еле подвижном сердце, он одним рывком вырвал его из опустевшей груди.       Ичиро, теряющий сознание, тускнеющими глазами наблюдал за тем, как химера сдавил его чёрное сердце и разорвал на куски, разбрызгивая ошмётки демонической плоти в разные стороны. Ёкай упал плечом на пол, хрипло вдохнул пропитанный дымом и гарью воздух. И так же, как и Рико, разлетелся пеплом по мраморной поверхности, на мгновение окидывая оборотня вонючим серым облаком.       Нил брезгливо сделал шаг назад, давая праху осесть грязью возле его ног. Замечательно, дело сделано. И это оказалось проще, чем он думал изначально. Видимо, деревенские совсем не догадывались, насколько слабые духи осели в их лесу, и переоценили подобную падаль. Что ж, ему же и лучше, что так легко получилось отделаться.       Вскинув голову, химера принюхался, пытаясь различить в пропитанном тьмой воздухе запах ириса и мяты. Слабая нотка свежести коснулась его нюха, и он, удовлетворенно улыбнувшись, развернулся в сторону выхода. Жаль, что он уже больше человек, чем дух, поэтому хода в потусторонний мир ему не было, так же, как и его партнёру. Ничего, они дождутся окончания Самайна и через две недели возобновят свою тайную охоту.       Скоро они воссоединятся с Эндрю и смогут спокойно побыть одни. И тогда он будет готов похвастаться ему своими подвигами — не зря целый год уничтожал проклятых духов, помогая людям не покладая рук!