Поиск родителей-потеряшек и выживание в мире магии.

      В старой комнатушке было сыро и жутко пахло плесенью. Последние лучи уходящего солнца почти не проникали в комнату через окно, наспех залепленное старыми выцветшими газетами. На грязных обоях то тут, то там цвела серо-зеленая плесень, которая, казалось, медленно двигалась. На обветшалом диванчике с торчащей наружу набивкой сидел мужчина, вокруг него валялись пакетики со подозрительным мерцающим порошком. Хмурый, казалось высеченный из камня, он поглощал в себя мутный напиток с резким запахом крепкого алкоголя. Его глаза были налиты кровью и наполненные невысказанной яростью.       Лола сидела, забившись в угол, и прикрывала голову руками. Впервые в жизни она ощущала себя такой маленькой и совершенно незначительной в этом огромном жутком мире, сжатом до предела одной комнаты. Все тело жутко болело и ныло, словно били её не только руками и ногами, но ещё и чем-то крупней и тяжелей. Она не понимала, что происходит, но вся эта обстановка казалась до боли знакомой, такой жуткой и одновременно родной, как будто она и раньше проводила в этом месте много времени. И этот диван, и плесень, и мужчина — всё напоминало ей о чём-то, но о чём, она понять не могла, точно воспоминания медленно поглощал тяжелый и густой туман.       Где-то за пределами комнаты протяжно скрипнула дверь, подул ледяной ветерок. Дверь с таким же невыносимым стоном вновь захлопнулась. Мужчина, покачиваясь, встал и нетвердой походкой направился в сторону коридора. Послышались приглушенные разговоры. Лола встала и осторожно засеменила к коридору вслед за мужчиной. Она не могла так просто это оставить, нужно было разобраться, что за чертовщина тут происходит. Послышались глухие удары, тихий женский плач. В абсолютной тишине дома эти звуки навевали страх, но Лола храбро продолжила свой маршрут, удивляясь тому, какой огромной была эта комната по сравнению с ней.       Наконец она вышла в коридор и ощутила, как чья-то тяжелая нога со всей силы ударила ее прямо в лицо. Лола остановилась в ступоре и, покачнувшись, упала на пол. Фокус взгляда поплыл, превращая всё в дикую карусель из теней, липкая горячая кровь растеклась по лицу, в ушах зазвенело и затрещало, но даже среди этой какофонии можно было услышать едва различимые женские рыдания.

***

      Лола подскочила на месте, тяжело дыша, испуганно оглядываясь по сторонам. Из её носа вправду струилась теплая тонкая струйка крови, а во рту стоял привкус железа, но ни мужчины, ни старой заляпанной комнатушки не было. Была лишь её родная комната, с мягкой кроватью, парой детских рисунков на стене, старым шкафом с кучей книг и мягкими игрушками. Она была дома, а это был лишь жуткий кошмар. Она всего лишь опять заснула за столом в окружении потрепанных книг, альбомов и карандашей с красками.       Девочка выдохнула и, взяв кружку со стола, с жадностью хлебнула почти половину содержимого стакана. На её лице вновь застыла гримаса отвращения и ужаса. Она отпила из стакана, в котором мыла кисти от краски.       Где-то в глубине комнаты копошилась морская свинка Вильгемина. Очаровательное создание с черной гладкой шерсткой и глазками-бусинками, которую ласково все домочадцы называли Миной, ибо это очаровательное животное имело свойство оставлять везде вонючие коричневые шарики, на которые можно было легко наступить. Вильгемина, несмотря на свой крошечный мозг, была достаточно умной и даже могла выполнять некоторые команды. Конечно, это было странно, но чего ещё вы хотели ожидать от мира, где люди спокойно летают на мётлах, а магия является чем-то совершенно обыденным и привычным.       Лола, взяв салфетки со стола, наспех вытерла кровь с лица и взглянула на часы. Одиннадцать утра. Достаточно рано для её пробуждения, но всё же она решила спуститься на кухню и озарить своей милостью простых смертных, хотя на самом деле страх услышать грозное материнское: «Долорес Янг, живо вставай и спускайся на кухню!» был намного сильнее, чем простое желание повыпендриваться перед семьёй.

***

      На кухне стояла привычная субботняя суматоха. Точнее, суетилась лишь мать, высокая черноволосая женщина со звучным именем Вальтория, которая всем видом показывала, что любой, кто ей помешает, будет отправлен в Азкабан, на съедение дементорам. Отец, как обычно, сидел за столом, нещадно куря трубку и листая газету, вытянув длинные ноги. Мать часто говорила, что выбрала его только из-за его длинных ног и грациозного имени Геральд. Лола порой задавалась вопросом, какие успокоительные травы он нюхал, чтобы добиться такого невозмутимого спокойствия. И наконец, Маргарет, пожилая и единственная служанка поместья Янг, со старческим умиротворением вытирала пыль с полок, что-то кряхтя себе под нос. Эта старушка, несмотря на свой преклонный возраст, была живее всех живых и в свое время успела понянчиться не только с Лолой, но и с Вальторией.       Долорес гордо предстала перед всей семьей с растрёпанными длинными черными волосами, которые торчали во все стороны, словно антенны, ловившие связь с космосом.       — Какое великодушие, миссис Янг! — Воскликнул отец, отложив газету. — Наша семья премного благодарна вам за столь раннее присутствие на нашем скромном завтраке!       Вальтория недовольно фыркнула, поставив перед дочерью тарелку овсянки. Готовила она, мягко говоря, не очень, поэтому овсянка больше напоминала грязь, перемешанную с песком и водой (на вкус она была еще хуже), хотя это было лучшее, что она могла предложить. Домочадцы даже радовались, когда у хозяйки поместья не было настроения, тогда можно было быть уверенным в том, что она не начнет экспериментировать с едой и лягушачьих лапок в тарелке ни у кого не окажется.       — А хлопья есть? — неуверенно и осторожно спросила Лола, стараясь не обидеть свою благочестивую матушку такой неслыханной дерзостью.       — Хлопьев нет. Если бы ты встала чуть раньше, то, возможно, смогла отбить у твоего прожорливого отца немного хлопьев, но, как видишь, сегодня тебе придется довольствоваться простой овсянкой, — буркнула Вальтория, сосредоточенно поправляя мужу галстук, который, уже почуяв надвигающийся гнев жены, поторопился на работу.       — Не ругайся, дорогая, не всем дан такой чудесный метаболизм, как у меня, — отец рассмеялся, чмокнув жену в щеку, и потрепал Лолу по голове, направился к выходу.       — Когда-нибудь я буду готовить тебе овсянку на завтрак, обед и ужин, — мать скрестила руки и с привычной нежностью улыбнулась отцу. Долго злиться она не умела и не могла.       Лола, улыбаясь, таращилась на них с нескрываемым восхищением. Несмотря на их вечные короткие словесные перепалки, они любили друг друга так, словно им всё еще было семнадцать. Вечно влюбленные друг в друга чистой и нежной любовью, с легкой примесью язвительности и бранных словечек. Лола мечтательно подперла рукой голову, представляя, как в будущем найдет такого же человека, которого будет любить до конца своих дней. Из летания в облаках её вытащил голос матери:       — Сегодня вечером к нам придут семейство Малфоев, так что советую тебе привести себя в порядок. Долорес поморщила носик, отодвинув тарелку с кашей, и обиженно уставилась в окно, разглядывая деревья, которые нежились в последних лучах уходящего летнего солнца.       — Я не хочу с ними ужинать. Их сынишка — это самое противное существо на свете! Он вечно жалуется и не хочет копаться со мной в саду!       — Ты уже достаточно взрослая для того, чтобы копаться в саду, — резонно заметила мать, — хотя могу согласиться с тобой, Драко ужасно избалован, но будь добра потерпеть, юная леди, хотя бы один вечер без твоих шуточек.       Лола раздраженно вздохнула, откинувшись на спинку стула. Конечно, без веселых розыгрышей, лишь чопорный ужин и вечные истерики Драко. Прекрасно!

***

      Долорес задумчиво ходила по особняку, рассматривая старые картины и водя пальцем по стене. Скука смертная. Во дворе поиграть нельзя, ведь она опять запачкается или принесет матери целое ведро жуков и червей. Рисовать тоже не хотелось, отец называл это творческим кризисом, хотя Лола считала, что кризис — это слишком взрослое слово для неё, она всего лишь ребенок и хотела бы оставаться им как можно дольше. Она действительно не понимала желания вырасти, быть взрослым — это скучно, нужно ходить на взрослую серьёзную работу, нельзя играть в игрушки и вместо морской свинки нужно содержать семью. Девочка вздохнула, широко открыв окно и уставившись на сад. Желтеющие листья на деревьях, легкая прохлада и уже теряющая свой насыщенный зеленый цвет трава. На душе было неспокойно и тоскливо, странная тревога поселилась в её сердце, и кошки, царапающие душу, никак не могли успокоиться. Она не говорила о своих кошмарах родителям, было бы глупо признаваться в этих странных, взявшихся из ниоткуда снах, они должны пройти со временем, по крайней мере, она надеялась на это.       Погруженная в мысли, она отвернулась от окна, немного прикусив палец от досады, пытаясь разобраться в том, что её гложет. Лола совершенно не заметила белоснежную сову, мягко приземлившуюся на подоконник и с интересом смотря на девочку. В своих коготках она держала письмо, плотно запечатанное красным восковым штампом. Лола обернулась и нахмурилась.       — Что? Сова? — Она подошла ближе, уставившись на птицу. — Ты что, глупая? Ты же сова и должна днем спать. Зачем ты прилетела сюда?       Ее взгляд медленно опустил на письмо и она без зазрения совести забрала его у птицы и довольно показала ей язык.       — Мы уже получили утреннюю почту, на раз ты настаиваешь, я заберу это письмо себе.       Сова ухнула и, мягко взмахнув крыльями, улетела. Долорес самодовольно улыбнулась и посмотрела на конверт, на секунду её глаза округлились, и она с громкими воплями понеслась на кухню, словно маленькое торнадо, снося все вазы на своем пути.       — Мама! Мама! Мне письмо пришло! Из Хогвартса! Представляешь?! — Она, вопя, кружилась вокруг матери, которая от яростных воплей дочери уронила тарелку в раковину.        Наконец Маргарет нежно схватила этот нескончаемый поток энергии за плечи. Она счастливо улыбалась, переводя взгляд с дочери на мать.       — Какое счастье, Лола! — проговорила она своим теплым старческим голосом. — Теперь ты будешь настоящей волшебницей! Будешь колдовать, летать на метле!       Глаза девочки светились от нескрываемого счастья, пока она наблюдала, как мать нетерпеливо разрывает конверт и читает содержимое письма. В ее глазах мелькали довольные огоньки, наконец приложив письмо к груди, она выдохнула:       — Долорес, ты даже представить не можешь как же я горжусь тобой.

***

      Лола сидела на стуле, недовольно скрестив руки на груди, корча рожицы в зеркало, пока Маргарет причесывала её растрёпанные волосы. Девочка широко выпучила голубые глазки и высунула язык, смотря на себя в отражении.       — Дитя мое, я понятия не имею, что нужно делать, чтобы всего за одну ночь твои волосы спутались до такой степени, — вздохнув, сказала старушка, откладывая расческу и приглаживая рукой её волосы, — и перестань наконец корчить такие рожицы в зеркало. Ты же всё-таки юная леди.       Показав язык зеркалу в последний раз, Лола спрыгнула со стула, кружась перед служанкой в своем темно-синем платье с белыми кружевами. Оно было безумно красивым, но до ужаса неудобным, мешающим каждому движению. В нем она действительно выглядела как маленькая леди, жаль, что элегантное платье мало меняло характер, иначе она бы ходила в этом чудном платьице днем и ночью, сохраняя манеры юной леди.       — Ах, Маргарет, быть юной леди очень утомительно! Я бы лучше пошла в сад и погуляла бы там!       — Глупый ребенок, — старушка засмеялась, — ты действительно очень похожа на свою мать. Ох, в детстве она действительно была маленьким монстром, которое нельзя было оставить ни на минуту без присмотра!       Лола с интересом уставилась на Маргарет, удивленная новой информацией о её обычно серьезной матери, что ж, это был хороший компромат на неё.       — Она вечно лазила по деревьям, пыталась искупаться в пруду, о, а как она яростно дралась с мальчишками! Любой боец позавидовал бы её ударам, — старушка ностальгически прикрыла глаза, беря в руки своё вязание. — Казалось, ничто не способно было лишить её энергии и заставить устать.       На первом этаже послышались голоса. Лола встрепенулась, поправляя платье. Она бы с удовольствием послушала еще историй из детства мамы, но нужно было идти и здороваться с ненавистным семейством Малфоев. Последний раз поправив платье и помахав Маргарет на прощанье, выбежала на лестницу. На пороге уже стояли Малфои. Чопорный Люциус с надменным взглядом под руку с Нарциссой. Между ними стоял самодовольный Драко с таким же надменным выражением лица, как и у его отца.       — Добрый вечер, дядя Люциус и тетя Нарцисса, — Лола мило улыбнулась им, нарочито игнорируя Драко.       — Лола, пойдите пока поиграйте с Драко в твоей комнате, — произнес отец, ведя семейство в гостиную.       — Конечно, папа! — Лола кивнула, строя из себя невинное создание.       Убедившись, что взрослые ушли, она с нескрываемым презрением уставилась на Малфоя, уперев руки в бока.       — Ты будешь сидеть снаружи комнаты! — заявила она и, повернувшись на пятках, пошла вверх по лестнице.       — Не очень-то и хотелось сидеть в комнате с морской свинкой, которая везде гадит! — отозвался мальчик, следуя за ней.       — Не трогай Вильгемину! Она умнее тебя в сто раз, даже несмотря на то, что её мозг размером с грецкий орех!       — Мне твоя вонючая морская свинка даром не сдалась! — гаркнул Малфой.       Лола даже покраснела от такой наглости. Как этот подлец посмел так отзываться в её доме о её любимой Вильгемине! Нарочито громко топая ногами, Долорес зашла в свою комнату и громко хлопнула дубовой дверью прямо перед носом такого наглого негодяя.       Долорес зашагала к клетке, в которой копошилась Вильгемина, и, взяв ее на руки, стала гладить гладкую шёрстку зверька. Свинка пусть и была туповата, но всё же любила свою молодую хозяйку, которая, казалось, единственная в этом доме не испытывала некого презрения к ней, так что она часто бегала за Лолой по пятам и копошилась вместе с ней в саду. Драко приоткрыл дверь, выглядя раздражённым и униженным таким бесцеремонным обращением.       — Ты глупая! Как и твоя морская свинка! И да, если ты вдруг не знала, то твои родители купили тебя у какой-то парочки волшебников-алкоголиков!       Лола развернулась, опустив морскую свинку, которая теперь суетливо бегала вокруг хозяйки, ощущая грядущую ссору.       — Раз так, то твои родители купили тебя на Косой аллее!       — Я не шучу, — Малфой скрестил руки на груди, — Я сам слышал, как твой отец говорил моему, что они купили тебя!       — Ты врешь! — Лола вспыхнула от гнева, — Наглая ложь и провокация!       — Нет, — уперто возразил он, — это правда. Поэтому ты так не похожа на родителей.       Лола поджала нижнюю губу и громко крикнула:       — Вильгемина, фас!       Морская свинка питавшая особую слабость к хозяйке резко возомнила себя сторожевым псом и опрометью бросилась на Малфоя, ловко перебирая своими маленькими лапками. Драко же не отличаясь особой симпатией к грызунам, да и в принципе боящийся всего, что бежит на него с такой скоростью, закричал и бросился прочь. Вильгемина опрометью понеслась за ним вслед, (стоит отдать должное мистеру Янгу, который часто гонял несчастное животное по всему дому) не отставая бежала за мальчиком, ловко прыгая по ступенькам. Лола с злорадствующим хохотом замыкала компанию бегунов, желая увидеть, как такое беспощадное существо, как Вильгемина разделается с Малфоем.              — Папа! Мама! — визжал Драко, залетая в гостиную. — Она натравила на меня своё дикое животное!       Все с удивлением уставились на морскую свинку, которая неторопливо, словно случайно, зашла в гостиную. Всё-таки со своей хозяйкой они были похожи и умели вовремя строить невинный вид. Долорес залетела в гостиную и, подхватив зверька, также приняла обреченный расстроенный вид.       — Это вышло случайно! — причитая, произнесла Лола. — Ах, Вильгельмина выбежала из клетки! Но Драко сам напросился на это! Зачем он говорил, что мои родители купили меня у волшебников-пьяниц!       В гостиной воцарилась тишина. Взрослые неловко переглянулись друг с другом. Молчание нарушила Нарцисса:       — Пожалуй, мы пойдем домой… Уже достаточно поздно. Драко, извинись за свои слова. — Покашляв, произнесла она, вставая с места.

***

      Долорес отбывала наказание в углу, все-таки натравливать свою морскую свинку на Малфоя не следовало, силы были явно не равны, и он бы проиграл. Но все-таки было что-то несправедливое в том, чтобы наказывать её за это, поэтому девочка без зазрения совести ковыряла обои ногтем, медленно отдирая их от стены. За несправедливость нужно мстить. Конечно, увидев кусок отодранных обоев, её опять накажут, но ничто не помешало бы ей с таким же успехом отковырять обои в другом углу. Она будет мстить, и месть её будет страшна, по крайней мере для родителей, которые так долго и тщательно клеили эти обои.       — Ты подумала над своим поведением? — Мать, скрестив руки, взглянула на дочь, затем её лицо исказилось от ужаса. — Долорес, что ты сделала с обоями?       — Несправедливость должна быть наказана! — Лола упрямо стояла спиной к женщине, уставившись в стену.       — О, Мерлин, дай мне сил! — Воскликнула мать, приложив руку к груди и подняв взгляд, с отчаянием вопрошая небеса, за что им послали такую упертую дочь.       — Почему Драко говорил, что вы купили меня? — Долорес резко обернулась к матери.       — Не бери в голову. Он скажет все что угодно, лишь бы задеть тебя, но пугать его морской свинкой, Лола, это уже варварство. Если бы у тебя была бы собака, то ты бы тоже натравила её на Драко?       — Да. Натравила бы. И вообще, почему вы ставите меня в угол, как маленькую девочку? Я уже достаточно взрослая, чтобы получить выговор, а не стоять, как маленький ребенок, в углу!       — Потому что твоя мать очень любит растягивать нравоучительные лекции на несколько часов, поэтому лучше тебе радоваться тому, что ты стоишь в углу, — отозвался отец из гостиной с веселым смешком.       — Я сойду с ума в этом сумасшедшем доме! — Женщина вздохнула, массируя пальцами виски. — Муж гоняет морскую свинку по дому, чтобы потом дочь могла натравить это несчастное создание на какого-то олуха! Пожалейте Вильгемину и меня!       — Вильгемина не просто морская свинка, она наша защитница, — резонно возразил отец. — Это боевое животное, милая, и причем достаточно опасное.       — Опасное? — Мать заглянула в гостиную. — И чем же она опасна, мой дорогой супруг? Тем, что оставляет дерьмо везде, где можно?       Лола, не терявшая время зря, ловко ускользнула из поля зрения матери и, забежав на лестницу, громко ответила:       — Она оставляет свои сюрпризы только на полу, а я раскладываю их везде, куда смогу дотянуться!

***

      Лола стояла возле матери на Косой Аллее, раздраженная и крайне уставшая. Лола купила только мантию, котел и учебники, но создавалось ощущение, что находились они тут вечность, нескончаемую и тягучую. А всё потому, что Вальтория сцепилась языками со своей старой знакомой и теперь рассказывала сплетни последних десяти лет, ибо по-другому объяснить столь долгий разговор Лола не могла. Постояв еще пару минут и послушав, кто за кого вышел замуж, девочка не выдержала и направилась за палочкой в лавку Олливандера.       В магазине было тесно и пахло старой древесиной и пылью. Повсюду стояли коробки с палочками. Лола осторожно протискивалась мимо узких полок, пытаясь найти владельца магазина и попросить его помощи. Как обычно говорят, вспомнишь солнышко, вот и лучик. Так называемый лучик появился неожиданно, практически столкнувшись с Долорес. Она вздрогнула, сделала неловкий шаг назад и… Коробки с грохотом посыпались на пол, палочки затрепетали в коробках, издавая тихий звон.       — Извините! — Воскликнула Лола, в спешке поднимая коробки, пытаясь разложить их по местам.       — Не стоит! Вы мисс Янг, я полагаю. Очень приятно познакомиться, — Олливандер дружелюбно заулыбался.       — Да, я Лола Янг, откуда вы знаете меня? — Лола удивленно уставилась на мужчину.       — Ох, я прекрасно помню вашу мать и вашего отца! Палочки вашего отца вечно ломались, а ваша мать, — он рассмеялся, — ох, как вы похожи, тоже споткнулась об одну из коробок и свалила половину прилавков.       Лола с подозрением на него уставилась, было странно слышать, что её отец, обычно спокойный, с достаточным трепетом относившийся к вещам, мог ломать палочки, а мама свалила половину прилавков.       — Неожиданно такое слышать о них, обычно они более осторожно относятся к вещам.       — Люди меняются, — Олливандер пожал плечами. — Что ж, позвольте помочь вам выбрать палочку.       Мужчина огляделся и взял одну из коробок, было удивительно видеть, как среди такого количества коробок и прилавков можно было так легко ориентироваться.       — Что насчет кизила и волоса вейлы? Попробуйте, мисс, взмахните палочкой.       Лола неуверенно оглядела палочку, конечно, она и раньше держала палочки, но после того, как она по случайности подожгла шторы, палочки ей больше не доверяли. Лола вздохнула и взмахнула палочкой. Легкая, почти невидимая струйка блестящей зеленой массы взмыла в воздух. Палочка вздрогнула, немного вздрогнула в руках, но спустя пару секунд успокоилась.              — И что это значит? — неуверенно спросила девочка, оглядывая палочку.       — Интересно... Палочка слабовата, но я боюсь, что если дать вам палочку мощнее, вы просто разрушите мою лавку. Уверен, эта палочка отлично будет помогать вам сдерживать вашу нескончаемую активность, а вы, в свою очередь, будете правильно направлять магию через палочку.       Лола кивнула, вновь оглядев палочку. Она выглядела удобной, правильно лежала в руке и была приятной на ощупь. Девочка закивала:       — Да, спасибо вам большое, думаю, я смогу найти общий язык с палочкой.

***

      Лола паковала чемоданы. Весь её громадный гардероб не помещался в три чемодана, поэтому ей пришлось прыгнуть на чемодан и придавить его сверху.       — Вот так… — Пыхтя, бубнит она, закрывая чемодан и устало выдыхая. Завтра предстоял трудный и долгий день.              Лола ворочалась на кровати в темноте. Ощущение паники начало неспешно нарастать. Медленно чувство гнетущей тревоги стиснуло её грудь, словно железные клещи. Сердце начинало колотиться так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и убежит куда-то далеко. Дыхание становилось поверхностным и прерывистым, будто из комнаты внезапно выкачали весь кислород. Паника накатывала с новой волной, и Лола не могла пошевелиться, словно была в каком-то кошмаре, в котором нужно было убегать от чудовища, но тело не слушалось. Мышцы были скованны, холодный липкий пот стекал по её лбу.       «Я умираю?»       Эта жуткая мысль пронеслась в её голове и была подхвачена и затянута в водоворот таких же странных и диких мыслей. Бешеный пульс глухо раздавался в ее ушах, мокрые ледяные пальцы почти до боли стиснули простыни. Лола пыталась дышать глубже, крепко зажмурив глаза.       Паника отступала, словно шторм, сменяющийся затишьем на море, дышать стало легче, мышцы постепенно расслаблялись. Лола судорожно выдохнула и, ощутив сильное давление в область головы, потеряла сознание.       Ночью её продолжали мучить непонятные кошмары, зыбкие, затягивающие куда-то в пустоту, лишавшие координации. Изредка перед глазами вспыхивал образ старой потрепанной комнатки с протертым диваном и мужчиной, который яростно избивал плачущую женщину, а та в свою очередь тянула руки к Долорес, она не кричала, лишь с застывшим от ужаса лицом и невнятно шепчущими губами пыталась достать до девочки.       Из кошмара её вывел громкая протяжная трель будильника. Лола устало подняла голову, испуганно озираясь по сторонам и пытаясь прийти в себя. Это было странно, обычно ничто не вызывало у неё такого панического ужаса, но этот мужчина и женщина действительно доводили её до немого безумия, она ощущала себя зверьком, которого загнали в угол, и он был в абсолютном непонимании всего происходящего. Она устало свесила ноги с кровати и провела руками по лицу, пытаясь согнать усталость, нужно было привести себя в порядок, дорога предстояла долгая.       Долорес, покачиваясь, встала с кровати и направилась в ванную комнату. Она с легким ужасом оглядела своё отражение в зеркале. Темные круги под глазами и потухший взгляд, искусанные до крови губы, несколько прыщей, вскочивших абсолютно некстати на лбу, подбородке и щеке. Волосы вновь торчали во все стороны со странными спутанными колтунами. От неё дурно пахло, и поэтому она включила ледяной душ и встала под него, клацая зубами и корчась от холода. Для неё это было единственным способом снять всё напряжение и хотя бы немного взбодриться. Она нехотя намылила своё тело жесткой мочалкой, смотря в небольшое окошко чуть выше её головы. На улице было пасмурно, тучи сгущались всё сильнее, и было видно, как макушки деревьев немного сгибаются под ветром. Тоска.       В дверь постучали.       — Лола, милочка, поторопись! — раздался голос отца за дверью. Долорес промычала что-то невнятное, зажмурив глаза и подставляясь под ледяную струю душа. Холодная вода впивалась в кожу, словно сотни маленьких иголочек. Лола вздохнула, выключая воду и дрожа от холода, вышла из ванны. В этом дне было что-то странное. Солнца не было, больше не хотелось улыбаться, смеяться или пакостить, единственное, чего жаждала её душа, так это упасть в теплую кровать, с головой замотаться пуховым одеялом и проспать до самого вечера.       С недовольным лицом Лола зашла на кухню и с молчанием уселась за стол, даже от маминой каши не тошнило, она машинально взяла ложку и стала есть, не обращая внимание на недоваренную субстанцию. Родители и служанка в недоумении уставились на ребенка. Они переглядывались между собой в безмолвном согласии, что с их ненаглядным чадом явно что-то не так.       — Лола, ты выглядишь… — Мать на секунду замолчала, сделала неловкий жест руками, пытаясь подобрать слово.       — Выглядишь так, словно ты всю ночь не спала, — мягко закончил отец, не дав жене договорить.       — Тебя что-то тревожит? — Маргарет озабоченно приложила руку ко лбу девочки. — У тебя что-то болит? Температура?       Лола отмахнулась рукой, продолжая безучастно жевать кашу, натянув улыбку, которая больше походила на оскал, произнесла:       — Всё хорошо… Просто немного нервничаю. Всё-таки это можно считать началом новой жизни.       Родители и старушка удивленно вздохнули. Впервые в жизни они слышали от Долорес что-то серьезное и умное, без шуток, без сарказма. Как по команде они повернулись спиной к девочке, устраивая небольшое семейное совещание.       — Нашу дочь подменили! — Едва слышно прошипела Валькария.       — Милая, что ты такое говоришь?! — Таким же шепотом возмутился отец, — Просто, она нервничает, перед поездкой.       — Но она никогда прежде не была такой серьезной и задумчивой! — Встряла в разговор Маргарет.       — Тогда это… переходный возраст? Наша девочка просто взрослеет? — Предположила мать.       — Невозможно, чтобы всего за одну ночь ребенок так... Изменился! — Старушка скрестила руки на груди. — Я предполагала, что она станет ещё более взрывной по характеру, но тут…       — Ах, поверьте, когда я был в её возрасте, я тоже не хотел ехать учиться! Зато после учебного года меня за уши было не вытянуть из Хогвартса! — Отец положил руки на плечи обеспокоенных дам. — Она найдет новых друзей, будут веселые приключения!       — Лучше скажи это Долорес, она явно не настроена так же положительно, как и ты, — Валькария нахмурила брови, поджав губы.       Пока взрослые выясняли отношения, Лола быстро доела кашу и забежала в свою комнату. Нужно было поторапливаться и желательно более позитивно настроиться на ближайшую поездку.       «Нельзя входить во взрослый мир с таким настроем», — думала она, причесывая волосы. — «Как год начнешь, так он и пройдет».       Лола выдохнула, натягивая немного потрепанные джинсы, белую майку и теплый свитер поверх. Уперев руки в боки, она покрасовалась перед зеркалом, напустив на себя важный вид.       — Да, меня зовут Лола Янг, но я предпочитаю «мисс Янг», — она надула губы, сделав презрительный взгляд. — Если захотите пообщаться со мной, то вам лучше приготовить резюме заранее. Я весьма требовательна.       Лола цокнула языком и, обернувшись, взглянула на Вильгемину, которая с немного туповатым взглядом уставилась на неё. Девочка улыбнулась, взяла её на руки и пригладила шёрстку.       — Ох, милая Вильгемина, совсем скоро нас ждет совсем новая жизнь, главное — набраться терпения и смотреть на всё с улыбкой.       Посадив зверька в клетку, Лола подхватила чемоданы в охапку и направилась вниз, где её уже ждали родители. Пока отец и мать тщетно пытались загрузить багаж в машину, Долорес решила добить их и вытащила клетку с морской свинкой.       — Лола, Мерлина ради, оставь несчастное животное дома! — воскликнула Маргарет, вышедшая провожать семейство.       — Нет, она поедет со мной. Вильгемина была со мной с семи лет, как я могу оставить её тут?       — Бедная свинка, у неё остановится сердце от любого громкого шума, а ты поедешь на вокзал!       — Пусть заберет этого маленького спиногрыза, — вступилась мать, — дома будет меньше шума, да и тем более я могу наложить заклятье на её клетку, и она будет сидеть в тишине.       Отец с громким хлопком закрыл багажник и вытерев с лица пот, вздохнул.       — Дамы, меньше спора, больше дела, мы и так достаточно опаздываем! Поторопитесь!       Долорес нежно обняла служанку и, выслушав её напутствия, закивала, с легкой тяжестью в груди садясь в машину и отъезжая от дома, в котором она знала каждый угол, каждую пылинку, и теперь ехала навстречу в неизвестность, в новый, совершенно незнакомый ей мир.

***

      Валькария нежно обняла дочь на прощанье, поправив ей волосы. Она плохо умела проявлять чувства в такие трогательные моменты, лишь с легким трепетом взглянула на неё. Отец держался более позитивно, словно он сам возвращался в Хогвартс.       — Геральд, если хочешь, можешь поехать вместо Лолы, — Валькария нахмурилась.       — О, родная, я поеду туда с превеликим удовольствием! — Геральд улыбнулся, затем обратился к Долорес более серьезным тоном: — Дочка, всё будет хорошо, не забывай иногда писать нам письма, ладно?       Лола уверенно кивает, покрепче прижав вещи. Сейчас она почему-то почувствовала себя особенно одинокой, среди этой шумной толпы, где она легко могла бы затеряться и совсем пропасть. Было так странно видеть снующие туда-сюда стайки ребят, которые успели подружиться между собой. Её былая уверенность куда-то пропала, теперь Долорес казалась такой маленькой и незначительной, словно она вновь оказалась в той комнате из своих ночных кошмаров.       Поезд издал гудок, помахав родителям напоследок, Лола с гнетущим чувством зашла в вагон поезда в поисках более свободного купе. Она шагала нерешительно, оглядываясь по сторонам, волоча за собой чемоданы. Почти все купе были заняты группами весело переговаривающихся ребят. И наконец, осторожно приоткрыв дверь, Лола обнаружила одиноко сидящую девочку, которая, потупив взгляд, нервно перебирала край футболки немного дрожащими пальцами.       — Ты тут одна? — нерешительно спросила Лола, застыв в проходе.       — Я? Ах да, я тут одна.       Долорес кивнула, заходя в купе и загоняя чемоданы под нижнюю полку. Она села напротив девочки, поставив рядом с собой клетку с мирно дремлющей морской свинкой. Между ними воцарилась неловкая тишина, каждый мысленно пытался подобрать слова, дабы завязать разговор, но ком в горле мешал это сделать. Наконец Лола произнесла:       — Я Лола.       — Приятно познакомиться. Я Лихуа, — девочка кивнула.       Лола с интересом оглядела девочку напротив неё: короткие прямые черные волосы, курносый нос и круглое личико с пухлыми губами и лисьими хитрыми глазками. Она выглядела мило, но безумно застенчиво, постоянно отводя взгляд куда-то в сторону, пальцы продолжали беспощадно теребить край футболки.       — Ты тоже не успела с кем-либо подружиться? — Лола продолжала в упор смотреть на неё, совершенно не подозревая, что её упертый взгляд с легкими огоньками веселья заставлял её нервничать ещё больше.              — Да. Я грязнокровка, поэтому тут меня не особо жалуют судя по всему.       — Грязнокровка? Почему ты так говоришь о себе? — Лола нахмурилась. Она знала, что обычно это слово считается оскорблением, и её родители строго наказывали ей всю свою жизнь: «Магия должна объединять людей, а не делить их на чистоту крови, ибо магия заключается в сердце, в знаниях и практике, но никак не в происхождении».       — Мои родители магглы и честно говоря, я не понимаю почему меня вообще пригласили в Хогвартс.       — И что? Мы же приехали учиться, а не хвастаться своими родителями. Тем более, я уверена, что те, кто называл тебя грязнокровкой, сам знает не больше тебя. Я буду помогать тебе, не переживай, — Лола улыбнулась, — чуть больше уверенности в себе, и к концу седьмого курса мы будем покорять мир.       Лихуа задумалась, затем более уверенно кивнула. Она немного приободрилась, больше не выглядя смущенной или напуганной. На секунду девочка уставилась на Лолу, затем неуверенно согласилась:       — Да, впереди еще много всего. Надеюсь, мы так и продолжим дружить, ты уже мне нравишься.       Щеки Лолы немного покраснели от такого внезапного комплимента, и она кивнула ей в ответ с легкой улыбкой. Их милую беседу прервала внезапно открывшая дверь девочка с пышными каштановыми волосами.       — Вы не видели жабу? — с порога спросила она, оглядывая купе. — Мальчик Невилл потерял свою жабу.       Лихуа и Лола переглянулись, в недопонимании уставившись друг на друга.       — Жабу? Вроде... её тут нет. Но если увидим, обязательно скажем тебе, — наконец ответила Лихуа.       Девочка, искавшая лягушку-потеряшку, только кивнула, закрыв за собой дверь, оставив новоиспеченных подруг озираться по сторонам в поисках лягушки, которая спустя пару минут выдала себя своим громким кваканьем. Они опустились на корточки, заглядывая под полку, где среди чемоданов сидела увесистая склизкая лягушка, которая поочередно закрывала то один глаз, то второй.       — Давай ты её возьмешь, — сказала Лихуа, взглянув на Долорес, — я жуть как боюсь лягушек.       — Я никогда не видела таких больших лягушек. Это видимо жаба! — Фыркнула Лола, неуверенно хватая лягушку, — попалась!       — Теперь нужно найти ту девочку или этого… Невилла? Вроде так его звали.       И они отправились на поиски владельца несчастной потерянной лягушки, заглядывая в каждое купе. За окном мелькал осенний лес, сменявшийся полями, реками и деревушками. Наконец, заглянув в купе, они обнаружили пухленького мальчика, вытирающего слезы рукавом своей рубашки. Он выглядел безумно прискорбно, словно случилось нечто непоправимое, и абсолютно не обращал внимания на окружающих.       — Невилл…? — осторожно позвала Лихуа, привлекая внимание мальчика.       Он поднял взгляд, его нижняя губа немного подрагивала, а лицо покраснело и опухло от продолжительных слез.       — Мы тут нашли лягушку, — Лола вытянула вперед руки, крепко держа это склизкое, дергающееся существо, — она твоя?       Невилл практически расцвел, его глаза широко раскрылись от удивления и счастья.       — Ох, это же Тревор! Он постоянно убегает от меня! Спасибо вам! Вы нашли его! — Он подхватил лягушку, прижав её к груди.       — Да, всегда пожалуйста, — Лихуа кивнула, осторожно выглядывая из-за спины Лолы, словно лягушка могла в любой момент прыгнуть и растерзать её лицо, — следи за ней впредь, она ведь может и не выбрать наше купе в качестве убежища.       Мальчик кивнул, шмыгая носом. Девочки, держась за руки, вернулись в купе. Они обсуждали новое знакомство, потерянную лягушку и грядущую, новую жизнь.