Хроники Изабеллы Бру

Белла стояла у окна своей комнаты и смотрела, как солнце медленно поднимается над холмами. Оно было ярче, чем обычно, и его свет ложился на всё живое с каким-то особым теплом. Но с каждым днём она чувствовала себя слабее. Иногда, проходя по саду, она останавливалась и, не осознавая, касалась рукой ветвей — и те тут же покрывались свежими листьями. Люси замечала это, но не говорила. Эдмунд делал вид, что не видит. А Питер — молчал. Он только крепче сжимал кулаки, когда ветер приносил запах жасмина и её волос. В тот день трое — Белла, Питер и Эд — пошли на восточный холм. Люси осталась в замке: у кентавров родился детёныш, и она обещала помочь. Солнце стояло высоко, трава была по колено, а над морем парили чайки. Эд шёл впереди, ведя коня Беллы. Питер — позади, словно тень. — Здесь всегда тише, — сказала Белла, глядя на горизонт. — Словно Нарния делает вдох. Эд улыбнулся. — Может, она просто ждёт чего-то. Или кого-то. Питер бросил на него короткий взгляд. — Ты хочешь сказать — её? — в его голосе мелькнула тень ревности. — Я ничего не хочу сказать, — Эд пожал плечами. — Но с того дня, как она пришла, всё вокруг изменилось. Белла опустила глаза, не зная, как ответить. Тишина натянулась между ними, и лишь ветер шуршал в траве. Когда они достигли вершины холма, воздух будто остановился. Белла сделала шаг вперёд — и вдруг всё вокруг замерло. Трава перестала колыхаться, птицы — петь. Даже море стало гладким, как стекло. И тогда появился Аслан. Он шёл по склону, и земля под его лапами светилась. Белла невольно сделала шаг назад, а Питер — вперёд. Эд, казалось, перестал дышать. Аслан посмотрел на каждого по очереди. Его взгляд был глубок, как память, и мягок, как прощание. — Время пришло, — сказал он. Голос его звучал не громко, но каждая клетка слышала. — Весна не бывает вечной, дети мои. Он подошёл ближе к Белле. — Ты пришла не по моей воле, Изабелла Бру. Но по зову сердца той, кто когда-то забыла меня. Белла опустила голову. — Сьюзан… — Да, — ответил Аслан. — Она забыла, но её любовь не умерла. Перед самой смертью она позвала тебя — и перо, хранившее силу Нарнии, откликнулось. Питер сделал шаг вперёд. — Зачем? Зачем всё это? Аслан посмотрел на него с добротой, в которой слышалось и сожаление. — Потому что ни один из вас не мог вернуться сам. Вы были связаны с этим миром тем, чего не могли отпустить. Нарния отпускает лишь тех, кто помнит, кто они есть. Он повернулся к Белле: — А ты, дитя из иного мира, принесла сюда дыхание жизни. Нарния ожила, но и твоя сила не бесконечна. Белла побледнела. — То есть… я должна уйти? — Не одна, — ответил Аслан. — Из Нарнии уйдут трое. Четверо пришли когда-то, и лишь трое должны покинуть её, чтобы восстановился порядок. Тот, кто останется, сохранит память. Эд опустил голову. Он понял всё раньше, чем кто-либо. Питер резко поднял взгляд: — Нет. Эдмунд не останется. Если кто и должен… Аслан мягко прервал его: — Это не выбор крови, Питер. Это выбор сердца. Он посмотрел на Эда, и в его взгляде была бесконечная нежность. — Ты уже сделал его, мальчик. Ещё до того, как услышал мои слова. Эд встретил взгляд Беллы. Она шагнула к нему, но он только покачал головой. — Не надо, — прошептал он. — Всё правильно. Когда Аслан исчез, ветер снова пошёл по траве. Белла стояла между ними, не в силах произнести ни слова. Питер отвернулся, будто боялся, что если посмотрит на брата — всё сорвётся. — Значит, всё решено? — спросила она наконец. — Без нас? Эд улыбнулся. — Разве не в этом смысл Нарнии? Всё решается не тогда, когда мы готовы, а когда нужно. Он повернулся к Питеру: — Ты ведь её не отпустишь, да? Питер молчал. Потом выдохнул: — Никогда. Эд кивнул. — Тогда всё правильно. Они спустились с холма молча. Солнце клонилось к закату, воздух был густой и золотой. Белла шла между ними — и впервые почувствовала, как трудно дышать. Она не знала, что боль бывает такой тихой. Позже, в замке, она долго не могла уснуть. Сквозь полуприкрытые веки она видела, как Питер сидит у окна, не отрываясь глядя в ночь. А чуть дальше, в саду, стоял Эд, освещённый луной. Он смотрел на восток. Ветер тронул его волосы, и в тот миг Белла поняла: он уже прощается. Нарния дышала вечерним светом. Сад наполнялся мягкими тенями, и яблони сбрасывали на траву первые белые лепестки — как будто снег в весеннем воздухе. Белла сидела под одной из них, босиком, прижимая колени к груди. Она ждала, сама не зная кого. Тишина звенела. Только море вдали гудело своим вечным голосом. Из-за поворота тропы вышел Эдмунд. Без плаща, в рубашке, с которой ветер сдувал складки. В руках — что-то маленькое, блестящее в лучах заката. — Я знал, что ты здесь, — тихо сказал он, подходя ближе. Белла улыбнулась, но глаза остались серьёзными. — А я знала, что ты придёшь. Он присел рядом, сел прямо на траву. Несколько мгновений они просто молчали, слушая, как ветер шуршит в ветвях. Белла осторожно спросила: — Ты ведь уже всё решил, да? Эд взглянул на неё. Его глаза были чистыми и светлыми, но в их глубине — усталость, не похожая на земную. — Решения приходят сами, — ответил он. — Мы просто перестаём от них прятаться. Он протянул ей ладонь. На ней лежало тонкое кольцо из серебра, гладкое и чуть тёплое, будто оно хранило дыхание живого. — Что это? — спросила Белла шёпотом. — Для памяти, — сказал он. — Не для обещаний, не для клятв. Просто чтобы ты знала — я был. — Эд… — Нет, — перебил он мягко. — Не говори ничего. Он улыбнулся, и в этой улыбке было всё — и горечь, и прощение, и что-то похожее на вечный покой. — Ты принесла в Нарнию весну. А я… я просто хочу, чтобы она осталась здесь хоть чуть дольше. Белла чувствовала, как в горле поднимается ком. — Я не хочу, чтобы ты… — — Я знаю, — он тихо коснулся её щеки. — Но кто-то должен остаться, Белла. Чтобы помнить. Чтобы держать двери закрытыми, пока вы живёте дальше. Он опустил руку и добавил с лёгкой усмешкой: — Питер бы сказал, что я всегда любил всё портить в последний момент. Белла всхлипнула, усмехнувшись сквозь слёзы. — А ты — что сказал бы? Эд посмотрел в небо, где над морем зажигались первые звёзды. — Что тепло как с тобой, Изабелла Бру, мне не было сто лет. Она не выдержала — бросилась к нему, обняла крепко, будто хотела удержать его здесь силой. Он обнял в ответ, тихо гладя её по волосам. И это было не про любовь мужчины к женщине — это было про то, что человек способен любить просто так, не требуя ничего. Когда она отстранилась, Эд улыбнулся снова, как тот мальчик, что когда-то смеялся у камина в Кэр-Паравеле. — Ты останешься в моей памяти столько, сколько этого будет нужно. Он взял её ладонь, вложил кольцо и прошептал: — Прощай. Он встал, шагнул назад — и ветер поднял вокруг него лёгкий вихрь лепестков. На мгновение казалось, что сам воздух сияет. А потом всё стихло. И от него остался только запах яблоневых цветов. Белла упала на колени, прижимая к груди кольцо. — Нет, нет, нет… — шептала она. — Верни его… Но сад молчал. Только яблони тихо шелестели. И где-то вдали, за холмами, глухо прокатился рык — глубокий и спокойный, как дыхание Аслана. Позже, когда Питер нашёл её в саду, она сидела всё там же, бледная, с пустым взглядом. Он опустился рядом, не спрашивая. Просто взял её за руку. Они долго молчали. Наконец Белла прошептала: — Он сказал, что тепло как со мной ему не было сто лет. Питер сжал её пальцы крепче. — Тогда ему больше и не нужно. Он оставил тебе самое тёплое. Белла опустила голову ему на плечо. И в тот миг Нарния стала особенно тихой — как будто сама затаила дыхание, провожая своего короля.