Хроники Изабеллы Бру

Солнце в тот день вставало медленно, будто само не спешило разрушить тонкую тишину, что поселилась между ними с прошлой ночи. Белла стояла у конюшни, поглаживая гриву своего коня, когда услышала шаги. Питер шёл к ней — в простой белой рубашке, с чуть растрёпанными волосами, без привычного плаща и регалий. Сегодня он был не королём Нарнии. Просто — Питером. — Готова? — его голос прозвучал мягко, чуть хрипло. — А куда мы направляемся? — спросила она, пряча улыбку. — Туда, где всё началось, — ответил он, глядя прямо в глаза. — Хочу показать тебе одно место. Они ехали долго — сначала по утоптанной тропе вдоль моря, потом — сквозь поля, где ветер касался их лиц, и аромат трав был густым, сладким. Весна в Нарнии пахла иначе: словно воздух помнил детство, веру, радость. И всё же в этих запахах было что-то тревожащее, слишком настоящее, слишком живое. — Здесь тише, чем у замка, — сказала Белла, всматриваясь в дальние холмы. — Как будто весь мир выдохнул. — Это место особенное, — отозвался Питер. — Здесь мы впервые увидели Аслана. И впервые поняли, что Нарния — не просто страна, а… дыхание самого времени. Они остановились у подножия холма. Трава здесь была высокая, тёплая, и солнце падало на них так, что каждый её волосок казался золотым. Питер спешился, помог спрыгнуть Белле. Его руки задержались на её талии чуть дольше, чем нужно. И Белла вдруг поняла — она чувствует его присутствие каждой клеткой, каждой секундой. — Здесь, — сказал он, глядя вдаль, — всё началось. Мы с братьями и сёстрами стояли у этих гор, когда впервые осознали, что Нарния — часть нас. И что когда-нибудь она отпустит нас обратно. Он усмехнулся, тихо, чуть грустно. — Только никто не сказал, как больно бывает отпускать. Белла подошла ближе, подняла взгляд. — Но ведь теперь ты не один. — Он повернулся к ней. — Нет. — Голос стал ниже. — Не один. Он не сказал «спасибо». Он просто посмотрел так, будто в её лице видел то, что давно искал — дом, покой, спасение. Между ними снова повисла тишина. Но теперь — теплая, наполненная. — Знаешь, — Белла опустила глаза, — когда я читала о Нарнии, я мечтала, что однажды встречу Питера Певенси. Он усмехнулся. — И каким ты его представляла? — Таким, как в книгах, — призналась она. — Отважным, храбрым, немного упрямым. Но… — она подняла взгляд, — настоящий оказался другим. — Хуже? — Лучше. Опаснее. Реальнее. Он молчал. И шагнул ближе. Её дыхание сбилось. — Опаснее? — повторил он, едва касаясь её щеки взглядом. — Да, — прошептала она. — Потому что теперь я не могу просто закрыть книгу. Он улыбнулся. — Тогда не закрывай. Он поцеловал её — медленно, осторожно, будто боялся нарушить само пространство между мирами. А вокруг всё затихло: ветер перестал шевелить траву, где-то вдалеке остановился ручей, и казалось, сама Нарния замерла, вслушиваясь. Когда солнце клонилось к горизонту, они сидели на траве. Белла склонила голову ему на плечо. Питер держал в руках перо — то самое, которое он носил с собой с тех пор, как нашёл его в библиотеке. — Думаю, это Сьюзан, — сказал он тихо. — Она всегда писала перьями. — Значит, она знала, что всё не просто так. — Возможно. Или просто верила дольше, чем мы. Они сидели, пока не стало темнеть. И впервые — не говорили ничего. Нарния дышала вокруг — тихо, ровно. Питер посмотрел на неё, и его сердце наполнилось странной уверенностью: Если это сон — пусть никогда не кончается.