Хроники Изабеллы Бру

Питер стоял у окна, едва дыша. Тёплый свет свечей ещё не успел рассеяться, а аромат Беллы всё ещё висел в воздухе — мягкий, винный, густой и едва заметно сладковатый. Он вдохнул его снова, тихо, почти невольно. Сердце его сжалось. Ему казалось, что этот запах будет преследовать его ещё долго, словно напоминание о том, что она здесь, рядом, и что она — не просто гостья, а нечто гораздо большее. Внизу слышались шаги. Белла, всё ещё слегка растерянная после вчерашнего вечера, шла по каменному полу замка, перебирая каблуки в белых батильонах. Она осторожно, будто боясь упасть, приближалась к лестнице. Эдмунд появился первым. — Доброе утро, — сказал он, улыбаясь, и протянул ей руку. — Давай, я тебя проведу, чтобы не ушиблась. Белла с улыбкой приняла его поддержку. Их шаги были лёгкими, разговор непринуждённым. Она чувствовала с ним удивительное доверие — юмор, искренность, открытость. Люси встретила их в столовой. Её лицо светилось, глаза блестели от смеха: — Откуда же ты такая прекрасная появилась? — проговорила она, не скрывая удивления. Белла слегка приподняла уголки губ и ответила шёпотом, почти шутя: — Из волшебного шкафа. Люси рассмеялась звонко, лёгко. — Было бы очень волшебно, но увы, так не бывает, — сказала она и махнула рукой, словно отмахиваясь от мысли, которая была слишком хороша, чтобы быть правдой. Питер стоял рядом, молча, наблюдая. Внутри него что-то сжалось. Шутка Беллы, её улыбка, сияние глаз — всё это одновременно смешивало и расплавляло его мысли. Он почувствовал, что она умеет быть одновременно игривой и загадочной, и это тянуло его ближе, чем он сам мог признаться. — Итак, завтрак почти готов, — продолжила Люси, не замечая напряжения. — Надо попробовать, пока Эд не съел всё сам. За столом разговоры текли легко. Эдмунд шутил, слегка подкалывая Беллу, она отвечала с лёгкой насмешкой, и они смеялись вместе. Питер сидел напротив, каждый её жест, взгляд, движение вызывали в нём тихое восхищение и напряжение. Он ловил каждый её взгляд, каждую улыбку, каждое прикосновение к волосам или кольцам на тонких пальцах. Он снова вспомнил вчерашний вечер.. — Белла, — тихо начал он, когда столовая опустела, и только свечи горели мягким светом, — ты… невероятно пахнешь. Белла замерла. Её сердце подпрыгнуло, и она почувствовала, как лицо покрывается румянцем. В лёгком тёплом воздухе свечей, уединении столовой и шуме прибоя за окнами эти слова прозвучали как музыка, которая застряла между дыханием и тишиной. — Спасибо… — едва слышно прошептала она. Её взгляд встретился с его глазами, и на мгновение время остановилось. Белла стояла у большого окна, из-за которого виднелись башни и море. Всё было так мирно, что казалось — сама земля здесь умеет дышать. После завтрака Люси пригласила её прогуляться по саду. Они шли среди старых деревьев, где тень ложилась мягко, словно воспоминание. — Ты, наверное, хочешь понять, где оказалась, — сказала Люси, чуть прищурясь от солнца. — Наверное, да, — Белла улыбнулась, поправляя светлую прядь волос Люси. — Здесь всё... по-другому. Спокойно, как будто время замедлилось. Люси чуть усмехнулась. — После войны с тельмаринами Нарния долго приходила в себя. Люди и звери вернулись в свои дома. Мы долго восстанавливали города, мосты, поля... Теперь здесь мир. Настоящий, тихий мир. — А вы? — Белла осторожно посмотрела на неё. — Чем вы живёте теперь? — Мы просто живём, — мягко ответила Люси. — Питер руководит советом, Эдмунд отвечает за охрану границ. А я… стараюсь помогать тем, кто потерял себя в войне. — Она улыбнулась чуть печально. — Иногда мне кажется, что мы все немного потеряли себя. Белла кивнула. — Иногда так бывает, даже если ты не был на войне. Люси посмотрела на неё долгим взглядом, будто что-то поняла, но не сказала вслух. Днём они с Эдмундом отправились к морю. Песок был горячим, ветер развевал волосы, а солнце, отражаясь в волнах, делало воду похожей на жидкое стекло. — Знаешь, — сказал Эдмунд, шагая рядом, — я иногда думаю, что море в Нарнии другое. Оно... слушает тебя. — Оно живое, — добавила Люси. — Иногда даже отвечает, если спросить о чём-то по-настоящему важном. Белла улыбнулась. — Может, я попробую? Эд поддел ракушку носком сапога. — Осторожно. Оно может услышать больше, чем ты хочешь сказать. Они засмеялись, и вдруг Люси махнула рукой: — Смотрите! Там! На скале, чуть поодаль, стоял фавн. Его кудрявые волосы блестели на солнце, а глаза сияли добротой. — Мистер Тумнус! — позвала Люси, и Белла ахнула. — Мистер Тумнус? — её голос дрогнул. — Это… тот самый? — Самый настоящий, — кивнул Эдмунд. — Пойдём, познакомим тебя. Фавн поклонился, вежливо прижимая руку к груди. — Рад видеть новых друзей. Заходите, у меня свежий чай и сардины — Люси их терпеть не может, но всё равно всегда пьёт со мной. Они рассмеялись и вошли в маленький дом. Тепло, книги, флейта на стене, и запах чая с мятой. Белла села рядом с Тумнусом, всматриваясь в каждую мелочь — всё было так, как она представляла, когда читала книги. — Мистер Тумнус, — тихо сказала она, — а вы бы не спели Нарнийскую колыбель? Люси удивлённо повернулась к ней. — Откуда ты знаешь о колыбели? Белла замерла на мгновение. — Увидела флейту, — сказала она, чуть смутившись. — Подумала… если кто и знает колыбель, то только тот, кто умеет играть так. Тумнус улыбнулся. — Хорошее объяснение, — сказал он. — Что ж, тогда слушайте. Он поднял флейту, и мягкая, древняя мелодия наполнила комнату. Она была похожа на дыхание леса, на шорох ветра, на слова, которые никто уже не помнит. Белла закрыла глаза. Ей показалось, что время снова остановилось. Когда солнце склонилось к горизонту, они вернулись в замок. Люси и Эд ушли спать, а Белла, не находя себе места, заглянула в небольшую комнату с книгами. Свет от свечи скользил по полкам, где стояли старые, потрёпанные тома. Она села в кресло, раскрыла одну из книг — и на мгновение забыла, где находится. Шорох шагов за спиной заставил её вздрогнуть. Чьи-то тёплые руки мягко коснулись её плеч. — Прости, — тихо сказал голос Питера. — Не хотел напугать. Белла обернулась. Он стоял совсем близко — спокойный, высокий, в простой рубашке, с тем взглядом, от которого хотелось спрятаться и смотреть одновременно. — Я... просто читаю, — произнесла она, чувствуя, как слова тают. Питер усмехнулся уголком губ. — Здесь редко кто читает. Это моя библиотека. — Тогда... я нарушила твои границы? — Возможно, — ответил он, подходя ближе. — Но, думаю, я не против. Молчание повисло между ними. Только потрескивание свечи и их дыхание. — Любишь книги? — спросил он, наклоняясь чуть ближе. — Они... как память. — Белла провела пальцем по старой странице. — Иногда единственное, что удерживает нас от забвения. — А ты чего боишься забыть? — спросил он тихо. Белла подняла взгляд, и в её глазах отразилось пламя свечи. — Себя, — сказала она. Он кивнул, как будто понял. Потом посмотрел на её волосы, на открытые ключицы, на мягкий свет на коже. Его голос стал ниже: — Уже поздно. Позволь, я провожу тебя. Они вышли в коридор. Каменные стены отражали эхо шагов. Когда они остановились у её двери, Питер задержался на секунду, потом взял её руку. — Доброй ночи, Изабелла, — сказал он и, чуть наклонившись, поцеловал её ладонь. Касание было тёплым, но в нём было что-то глубже, чем простое прощание. Белла стояла неподвижно, когда он ушёл. Её сердце билось быстро, будто боялось забыть этот миг. Она прислонилась к двери, закрыла глаза и тихо прошептала: — Доброй ночи, Питер.