Roma locuta, causa finita

      

Ночь, любовь и вино не пробуждают скромных желаний: ночь прогоняет стыдливость, а вино и любовь — робость.

(Овидий)

      — Куда мы отправляемся сегодня? — Сайно, с утра выглядевший бодрым и, казалось, имевший отличное настроение, потягивал кофе и внимательно смотрел на Рахмана, который щурил глаза в подозрении. Чувствовал он, что было что-то не так, что успело что-то случиться, но не понимал, что, а рассказывать ему никто ничего не собирался.       — В Сиену. Чуть больше двух часов в пути проведём, так что выспаться у меня на плече или коленях без проблем сможешь. Или ты не сонный?       — Не сонный, — Сайно улыбнулся и покачал головой. — А какой у нас там план? Кажется, ты в курсе       — Начнём с Пьяцца дель Кампо, где находятся Торре дель Манджа и Палаццо Пубблико, потом…       — Всё, я понял, спасибо. Теперь знаю, с чего начнётся наше путешествие сегодня.       — А тебе действительно интересно это? Почему из всех городов именно Сиена?       — Потому что когда-то я мечтал там побывать, посидеть на площади в форме ракушки. Ты знаешь, что если так сделать, то ты удачно поступишь?       — Ну, кажется, ты и без этого прекрасно поступил. Да ведь?       — Да, но… Сиена так и осталась для меня несбывшейся мечтой, — Сайно пожал плечами, на которые тут же приземлилась чужая рука.       — Сегодня мы всё исправим, мальчишка. Сегодня будет твой день. Устроим тебе воплощение мечты. Кстати, о мечтах и подобном. Ты сегодня подозрительно счастливый. Не хочешь ничего мне рассказать?       — Оставим этот разговор на следующую чашечку кофе. Договорились?       Рахман кивнул, но тяжёлого вздоха подавить не смог. Чувствовал он, что что-то уже не намечается, а идёт во весь ход и в совершенно неверном направлении. Но кто он такой, чтобы пытаться остановить несущийся на высокой скорости поезд? Всего лишь человек.       

ХХХ

      — Не выспался? — обратился Аль-Хайтам к Харуну, который поднял голову от его плеча и теперь сонно потирал глаза. Тот вздохнул.       — Что-то неважно себя чувствую. Мы в отель заселяемся утром или вечером? Думаю, сегодня я бы предпочёл остаться в номере.       — К сожалению, вечером. Если хочешь, я поговорю с гидом, возможно получится отвезти тебя в отель раньше.       — Нет-нет, думаю, экскурсию я выдержу. Это же небольшой городок?       — Да, тут будет прогулка, но она займёт почти весь день. Ты уверен, что выдержишь?       — Постараюсь, — Харун, который действительно плохо себя чувствовал, вздохнул. Он не знал, что с ним происходит и не хотел портить день возлюбленному, но сам был не в состоянии веселиться. Хотя была надежда, что его самочувствие немного наладится ближе к вечеру. Ну, а если нет, то всегда можно будет попросить Рахмана и Сайно, эту интересную и новообразовавшуюся пару, провести с тем немного времени. Кстати говоря. — Ты заметил на руке у Сайно браслет? Такой красивый! Уверен, это Рахман ему вчера купил у одного из ювелиров.       Аль-Хайтам, который был тем самым человеком, кто на самом деле преподнёс браслет вчера, вздрогнул. Но не от угрозы разоблачения или чего-то подобного. Ему просто было немного, самую капельку, неприятно, что его дары приписывают кому-то другому. Это ведь он вчера преподнёс Сайно браслет. Он вчера сам надел тот ему на руку. Его вчера целовали до припухших губ.       — Какая же они хорошая пара, — тем временем продолжал Харун, не замечая того, что его возлюбленный погрузился в свои мысли. — Рахман дарит ему подарки, увлекает в приключения. Быть может, Сайно как раз и нужен был такой человек, который принесёт свет и веселье в его жизнь? В последнее время он выглядел слишком отстранённым и уставшим. Как думаешь, может нам устроить двойное свидание немного позже? Я почти уверен, что они спят друг с другом и, если это всё продолжится и по возвращению, кто знает, может мы ещё погуляем на их свадьбе.       — Какой свадьбе? — Аль-Хайтам, который очень вовремя вынырнул из воспоминаний, посмотрел на партнёра.       — Сайно и Рахмана, конечно же. Я же говорю, что, учитывая, что они спят вместе, есть шанс, что всё это продлится и за пределами Италии.       — А с чего ты решил, что они спят вместе?       — Ну ты посмотри на них! Сайно кажется таким расслабленным, немного даже весёлым. Чуть улыбается. Прости, что вспоминаю прошлое, но раньше он выглядел таким только после секса.       Аль-Хайтам и впрямь посмотрел на Сайно, который, улыбаясь, что-то рассказывал Рахману, размахивая руками насколько это позволяло пространство между сиденьями автобуса. Да, он и правда изменился по сравнению с первыми днями их пребывания в Италии. Но была ли в том заслуга Рахмана? Действительно ли Сайно согласился на маленькое приключение с Аль-Хайтамом, уже имея связь с новым знакомым? Внутри что-то неприятно заскребло.       — Вот увидишь, мы ещё погуляем на их свадьбе, — Харун улыбнулся и придвинулся ближе к возлюбленному. — А браслет он ему всё же красивый подарил.       

ХХХ

      Пьяцца дель Кампо, площадь, по форме напоминающая раковину, Рахмана не впечатлила. Зато Сайно ходил по ней счастливый, как ребёнок. Его мечта наконец-то осуществилась! Ах, он забыл о ней и не вспоминал очень много лет, до тех пор, пока сегодня утром не узнал, что они едут в Сиену (когда-нибудь Сайно раздобудет экземпляр их маршрута, чтобы не задавать Рахману каждое утро один и тот же вопрос). Хотелось сесть, как это уже сделали некоторые другие туристы не из их группы, и просто насладиться ощущением сбывшейся мечты, но увы, их повели дальше – рассматривать Палаццо Пубблико, дворец, который находился на данной площади и был построен для Совета Девяти и подеста. Впрочем, это всё было в прошлом, поскольку в настоящее время в этом месте размещался Museo Civico, где выставлялись в том числе «Маэста» и «Гвидориччо да Фольяно» Симоне Мартини и работы Амброджо Лоренцетти. Именно сюда им предложили заскочить в свободное время. Сайно и Рахман от данной идеи единогласно отказались, надеясь выпить по чашечке кофе и немного перекусить во время обеда.       Далее их ожидала 102-х метровая башня Торре-дель-Манджа, считающаяся самой высокой не только в городе, но и во всей Тоскане. Сайно поднимался на неё с удовольствием и словно не замечал усталости. Он действительно чувствовал себя, как заряженная батарейка. А для этого всего-то и надо было – провести вечер в приятной компании за бутылкой дорогого вина. Как мало оказывается иногда нужно для счастья! И пусть, что скоротечного. Пусть, что такого, которое неизбежно обернётся падением и разбитым даже не сердцем – всем существом. Пусть.       — Ты слишком активный сегодня, — Рахман покачал головой, смотря на друга, который с восхищением рассматривал город с невероятной высоты. — И мне это, честно говоря, не очень нравится.       — Почему же? Разве это не лучшее моё состояние за последние дни?       — Конечно, по тебе очень хорошо заметно, что с каждым днём тебе всё лучше и лучше, но… Мне не нравится то, что это вызвало. И, поверь, я уже корю себя за то, что когда-то предложил тебе стать чуть добрее по отношению к Аль-Хайтаму. Если бы я знал, к чему это приведёт…       — Ты бы поощрял моё рычание на него?       — И даже присоединился бы к тебе, — хмыкнул Рахман. — Послушай…       — Мы всё обговорим за чашечкой кофе, хорошо? — Сайно накрыл чужую руку своей. — Обещаю. Я не собираюсь ничего от тебя скрывать, но и говорить при всех тоже считаю не лучшей идеей. Так что, мы договорились?       — Да, мальчишка, договорились, — он притянул младшего к себе в поистине медвежьи объятия.       — Вот видишь! — Харун дёрнул Аль-Хайтама за рукав и указал на парочку невдалеке. — Они так прекрасно смотрятся вместе. Ах, эта юная и ещё осторожная любовь.       — Ты же говорил, что они наверняка спят вместе, — немного хмурящийся Аль-Хайтам рассматривал обнимающихся. — А раз так, то почему любовь ещё осторожная?       — Потому что секс может ей предшествовать. Сначала физика, потом чувства. Разве ты не слышал о подобном? О, только не говори, что ты за секс только по любви, — Харун сморщил кончик своего очаровательного носа. — Я понимаю, что мы сами шли до подобного проявления отношений очень долго, но не всегда всё должно быть так.       — Разве ты уже не любил меня, когда мы легли в постель?       — Я был в тебя влюблён. Разве этого недостаточно?       Аль-Хайтам, не знавший ответа на этот вопрос, промолчал.       

ХХХ

      После посещения фонтана Радости, который создавали скульпторы и архитекторы Агостино и Аньоло и выслушивания очень грустной истории (после открытия фонтана Агостино продолжил работу над ним и выполнил рисунки для мраморного украшения, во время своей работы он и умер – прямо на площади около фонтана) гид дала всем свободное время. Сайно и Рахман расположились в изысканном ресторанчике Osteria da Divo, находящемся внутри этрусских гробниц. Он поражал красотой своего интерьера и поистине потрясающими блюдами, при виде которых у Рахмана откровенно потекли слюнки. Они заказали огромный флорентийский бифштекс (официант очень долго объяснял, что это блюдо на двоих), суп джинестрата и слоеное пирожное Millefoglie для Сайно. Долго думали, что же взять в качестве напитков, но в итоге единогласно остановились на кофе, ведь именно за ним Сайно обещал рассказать Рахману всё о вчерашнем вечере.       — А потом мы танцевали, — он улыбнулся, после чего сделал глоток горячего ароматного напитка. — Под Челентано, представляешь?       — Ох, детки-детки, что же вы творите, — Рахман покачал головой и отрезал себе ещё кусочек бифштекса. — И он действительно предложил тебе продлить ваше не самое адекватное взаимодействие?       — Да, предложил.       — И ты, как истинный дурачок, согласился?       — Послушай, — Сайно вздохнул и утащил кусочек мяса с чужой тарелки. — Я знаю, что это не закончится ничем хорошим. Минимум – просто разбитым сердцем. Максимум – меня положат в заведение с белыми стенами. Но я хочу этого.       — Лежать в психбольнице?       — О, брось. Этого приключения, этих эмоций и чувств. Знаешь, как долго у меня не было ничего подобного? Как долго я не испытывал чувство защищённости? Кажется, целую вечность.       — Маленький недолюбленный мальчишка, — Рахман покачал головой. — И что ты намерен делать дальше? Вы будете скрываться до тех пор, пока вас не поймают? Говорю сразу, я не собираюсь никак вас прикрывать. Подобные игры не по мне, пусть я и искренне беспокоюсь за тебя.       — Я думаю, ничего из этого и не понадобится. Мы просто будем ловить моменты, которые нам предоставит жизнь, состоящая из случайностей.       — Говоришь, как философ. Ну или как очень хороший адвокат.       — Я своё дело знаю, — произнёс Сайно и лукаво улыбнулся.       — Ещё бы ты знал, что творил…       

ХХХ

      Во время осмотра Cattedrale di Santa Maria Assunta или Сиенского собора Дуомо Харуну стало откровенно плохо. Голова раскалывалась и не помогала даже таблетка, выданная гидом. Надежда оклематься к вечеру таяла на глазах. И всё же он не хотел, чтобы вместе с ним страдал и Аль-Хайтам, а потому старался улыбаться и, пусть и медленно, идти за экскурсией сперва по музею собора, где было то самое знаменитое витражное окно-роза и алтарь Дуччо ди Буонинсенья, скульптуры Пизано и Донателло, сокровищница. Затем – по баптистерию, покрытому очаровывающими фресками. И, конечно, по самому собору, где можно было увидеть удивительные мозаичные полы, кафедру, созданную Николой Пизано, скульптуры Донателло, Микеланджело и Джан Лоренцо Бернини. Это всё, на что его хватило. И всё же он не хотел доставлять неудобств возлюбленному, а потому остался внизу, пока тот посещал часть экскурсии под названием Gate of Heaven – прогулку по крыше и террасам Сиенского собора и отдельно – террасу Фаччатоне.       Сайно же был в восторге от прогулки по «незаконченному фасаду Нового собора». Да настолько, что Рахману приходилось буквально держать его за руку, чтобы он случайно не перевалился за перила и не сорвался с края. Неудивительно, что спустились они самыми последними. Однако это не помешало болезненного вида Харуну подойти к, по его мнению, самой очаровательной после них с Аль-Хайтамом паре.       — Какие планы у вас на сегодня? — он постарался улыбнулся, но получилось у него это довольно-таки криво.       — Сходим в ресторан, пожалуй. Сегодня небольшая экскурсия, — пожал плечами Рахман.       — И погуляем по историческому центру города. Может, по Via di Città. Вдруг что-то приглянётся, — Сайно повторил за тем и тоже дёрнул плечами.       — Я бы ещё заглянул в Санта-Мария-делла-Скала. Бывшая больница и приют, нынешней музей, это интересно.       — Не думал, что ты захочешь посетить очередной музей.       — А ради чего мы тогда приехали в Италию?       — О, мы приехали не вместе, не забывай.       — Зато вместе уедем!       — Эй, — Харун, который слушал бы эту милейшую перебранку ещё очень долгое время, если бы не его состояние, прервал парочку. — У меня будет к вам просьба. Можете взять Аль-Хайтама с собой вечером? Я неважно себя чувствую, и не хочу, чтобы сидел со мной в номере, как привязанный. Вам не обязательно его развлекать, просто возьмите его с собой в ресторан или в музей или ещё куда-то. Пожалуйста.       — Он не щенок, чтобы его куда-то вести против воли, — Рахман покачал головой.       — О, это не проблема. Я поговорю с ним, и он согласится. Главное, чтобы вы не были против.       — Поразительная самоуверенность, — буркнул Сайно себе под нос.       — Хорошо, — в это же время кивнул Рахман. — Если он согласится к нам присоединиться, то мы с радостью проведём с ним время. А ты пока отлежишься. Надеюсь, завтра тебе станет лучше.       — Благодарю. И спасибо вам. Вы очаровательная пара!       И Харун, чуть пошатнувшись и развернувшись, отправился на поиски возлюбленного, не увидев, как оставшиеся стоять ребята посмотрели друг на друга со странным выражением лиц.       — Он только что назвал нас парой?       

ХХХ

      Аль-Хайтам, сидящий за столиком в La Taverna di San Giuseppe откровенно не понимал, что здесь делал. Он чувствовал себя лишним рядом с ребятами, которые время от времени перебрасывались какими-то своими шутками. Да и Рахман, иногда незаметно перекладывающий в чужую тарелку кусочки лазаньи, не помогал улучшению настроения. Ярко улыбающийся Сайно – тоже. Они и правда выглядели, как настоящая парочка, и это Аль-Хайтаму почему-то не нравилось. Хотя, казалось бы, после вчерашних откровений надо порадоваться, что Сайно встретил наконец того, кто сможет немного облегчить его состояние. Кто подарит ему хоть немного счастья.       — Поможешь мне немного? — неожиданно произнёс Рахман, когда третий член их небольшой компании отлучился.       — Чем же я могу тебе помочь? — Аль-Хайтам не хотел, чтобы это прозвучало грубо или снисходительно, но, кажется, не слишком-то в этом преуспел.       Рахман закатил глаза, прекрасно чувствуя определённые нотки в чужом голосе и понимая, что это означает. И всё же он не думал, что до подобного дойдёт так быстро, если вообще дойдёт.       — Видишь ли, у этого мальчишки, если ты не заметил, явные проблемы с едой. Проще говоря, он почти ничего не ест, хотя в последнее время стало получше. Однако я увидел одну закономерность: если он увлечён разговором, то может что-то сесть и не заметить.       — И при чём здесь я?       — Положи ему что-нибудь из своей тарелки. Или увлеки его разговором, если тебе жалко еды, — Рахман пожал плечами. — Главное, чтобы он хоть что-то съел кроме того, что заказал сам.       Аль-Хайтам посмотрел на тарелку Сайно, в которой действительно была только закуска из слоёного шпината с сыром пекорино. Вряд ли таким может наесться среднестатистический человек. Кажется, у того действительно были проблемы.       — Хорошо, я постараюсь что-нибудь придумать.       Рахман был заботлив по отношению к партнёру, это не могло не радовать. И всё же неприятное скребущее чувство внутри не отпускало.       — Я заказал нам вина, — вернувшийся Сайно улыбнулся. — По бокалу Antinori Chianti Classico. Истинно тосканское. И не переживайте, оно будет за мой счёт. В этом ресторанчике есть собственный погреб, представляете?       — Да мы и не переживаем, мелкий, — Рахман усмехнулся, но затем покачал головой. — Только если за тебя и твой предполагаемый алкоголизм.       — О, но мы же в Италии! Грех не попробовать что-то местное.       — Ладно, на этот вечер я закрою глаза на твои проблемы с алкоголем. Это же твой день, ты наконец-то посетил Сиену. Ты рад?       — Очень, — выдохнул Сайно.       Аль-Хайтам, заинтересовавшийся данной темой, попросил подробностей и, пока тот рассказывал, положил ему на тарелку немного своей еды. Рахман одобрительно хмыкнул, Сайно же, ничего не заметив, съел то, что ему подложили. Разве что только удивился мысленно тому, что в его закуске оказалось мясо. Неужели он неправильно прочитал состав?       — А какие планы на после ужина? — поинтересовался Аль-Хайтам, у которого подобных планов и вовсе не было. Разве что, наверное, вернуться в отель к Харуну.       — Санта-Мария-делла-Скала.       — Прогулка по центру.       Заговорили Сайно и Рахман одновременно, а после рассмеялись в унисон.       — Хочешь присоединиться к кому-то из нас?       Бывшая больница и приют были интересны, но провести время с заинтересовавшим тебя человеком, пусть даже если тебе с ним ничего не светит – это было куда заманчиво.       — Я бы тоже прогулялся по городу, — наконец ответил Аль-Хайтам.       — Вот, Сайно, нашли тебе компанию, — улыбнулся Рахман, хотя мысленно не совсем одобрял подобный выбор другого.       Сайно рассмеялся, а, когда подали вино, предложил выпить за очаровательную Сиену. Этот тост поддержали все.       

ХХХ

      — Вы с Рахманом и правда прекрасная пара, — неожиданно сказал Аль-Хайтам, пока они шли с Сайно по одной из улочек исторического центра города. — И хорошо смотритесь вместе.       — Ещё один, — Сайно, не удержавшись, закатил глаза. Потом посмотрел на собеседника, а увидев выражение лица того, едва ли не воскликнул. — Ты не можешь быть серьёзным!       — Разве я что-то не так сказал? Вы много времени проводите вместе. Смеётесь над какими-то своими шутками и…       — Ты ревнуешь, — неожиданно выдохнул Сайно.       Аль-Хайтам остановился. Он… нет, конечно, нет. Такого просто не могло быть. Он не ревновал даже собственного жениха, с чего бы ему… И всё же то самое неприятно скребущее чувство внутри, когда он думал о союзе этих двоих… Аргх! Неужели это действительно правда? Неужели он ревновал того, кто даже не был официально с ним связан? Это не могло быть правдой, но было ею, не так ли?       Сайно повернулся к Аль-Хайтаму и внимательно посмотрел ему в глаза.       — Пожалуйста, не будь собакой на сене, это ни к чему хорошему не приведёт. Я не твой. Ты должен это помнить, — и улыбнулся. Улыбка, правда, вышла немного грустной, но вряд ли это было заметно в окружающей их полутьме.       — Так вы с ним…       — Мы друзья. По крайней мере, он так нас называет. А ещё у него есть девушка.       — Я почему-то очень рад это слышать. И, боюсь, не потому что у тебя появился друг.       — Лучше будем придерживаться этого варианта, ведь иной ни к чему хорошему не приведёт.       Они замолчали. Оба понимали, что привязываться к другому в их обстоятельствах никак нельзя. Но когда же логика останавливала глупые сердца?       — Ты взял это вино кому-то в подарок или хочешь выпить его в номере? — Аль-Хайтам постарался перевести тему, а потому кивнул на бутылку, которую Сайно приобрёл в винотеке во время их прогулки. Очень, очень дорогую бутылку.       — Планировал тихо насладиться им у себя в номере.       — Разве вино Брунелло ди Монтальчино не достойно большего? И разве это не грустно?       — Это похоже на мой обычный вечер. Не хватает только какой-нибудь книги.       — А что ты предпочитаешь из книг? Есть ли у тебя любимые жанры? Пожалуй, я мог бы представить тебя с томиком Данте.       Дальше разговор зашёл на тему литературы, которую каждый их них предпочитает. Сайно, не сдерживаемый никем и немного вдохновлённый избранной темой, процитировал свои любимые стихотворения, в ответ на что Аль-Хайтам процитировал те, что задержались в его собственной памяти. Опомнились они, только когда Сайно понял, что отель совсем близко.       — Постой, — прошептал он и сжал руку Аль-Хайтама, которую держал в своей. — Совсем скоро мы расстанемся, а я так и не насладился тобой сегодня.       — Мне был приятен разговор с тобой. Но, кажется, ты не совсем об этом говоришь, — тот усмехнулся и притянул Сайно к себе, обнимая его за талию.       — Совсем, совсем не об этом.       Он подался вперёд и коснулся своими губами чужих. В нежный глубокий поцелуй его втянули незамедлительно.       

ХХХ

      

You're so hypnotising

Could you be the devil, could you be an angel

Your touch magnetizing

Feels like I am floating, leaves my body glowing

They say be afraid

(VersaEmerge — ET (Katy Perry Cover))

      — У тебя есть жених, — зашептал Сайно, когда Аль-Хайтам, не желающий отпускать, притянул его в один из множества прощальных поцелуев, стоя у двери в номер. — И он совсем рядом.       — А у тебя есть… — и осёкся, понимая, что у Сайно никого и нет, в общем-то, как выяснилось.       — А у меня есть бутылка вина, — тот лукаво посмотрел на Аль-Хайтама. — Зайдёшь?       — Я не думаю, что…       — Целовать меня у двери больше нельзя. Рано или поздно нас кто-нибудь застанет.       — Тогда у меня просто нет выбора.       В номер, дверь в который тут же оказалась заперта изнутри, они зашли быстро. Аль-Хайтам, который цеплялся за Сайно так, словно от этого зависела его жизнь, вновь втянул того в нежный поцелуй, в котором теперь чувствовалась нотка настойчивости.       — А как же вино? — Сайно тихо хихикнул, окидывая голову назад и позволяя чужим поцелуям спуститься на его шею.       — Ты намного вкуснее.       — С каких пор ты стал таким обольстительным?       Этот вопрос остался без ответа, поскольку Аль-Хайтам вновь завладел чужими губами, одновременно с этим скользя руками по тонкому телу рядом с собой.       — Мы действительно это сделаем? — вопрос задал тоже он, когда всё же смог на пару секунд отстраниться.       — Если только ты этого хочешь.       Аль-Хайтам прислушался к себе. Хотел ли он? Переспать с бывшим своего жениха, пока тот самый жених находился через два номера от них. Только сегодня они говорили о сексе по любви и без любви. Между ним с Сайно не было первого, но и второе было сложно утверждать. «Секс без любви – это просто пустые ощущения. Но из всех пустых ощущений, эти – одни из самых лучших» некогда сказал Вуди Аллен, и именно эта реплика пришла сейчас в голову Аль-Хайтаму. Он вновь посмотрел на Сайно, которого ничуть не смущала задумчивость другого. На Сайно, который просто стоял и легко улыбался, чуть склонив голову к плечу. На бесконечно очаровывающего своим умом, да и не только, Сайно.       — Хочу, — тихо выдохнул наконец Аль-Хайтам.       — Тогда вот тебе задание: открой и налей вино. Здесь, кажется, было что-то вроде бокалов или стаканов. А я пока схожу в душ, мне нужно подготовиться, — Сайно вложил в чужие руки бутылку и коротко усмехнулся. — Главное помни, что ты можешь уйти в любой момент, я не обижусь. Только вино мне оставь: этот вечер должен быть хоть немного приятным для меня в любом случае.       И Аль-Хайтам остался на некоторое время один. Ему был предоставлен прекрасный шанс для того, чтобы уйти и больше никогда не возвращаться к данной теме. Не возвращаться к запретному и ужасно неправильному. Не возвращаться к Сайно. Но вот, спустя минуты раздумий, он находит бокалы и штопор, лежащий на прикроватной тумбочке, открывает вино, сразу чувствуя невероятный аромат, в котором раскрываются оттенки цветов, лакрицы, специй и красных ягод. Останавливается, не решаясь наполнить бокалы из простого стекла таким сокровищем.       — Оно выдержано в дубовых бочках. Это одно из самых выдающихся, крепких и дорогих вин Тосканы, которое первым получило категорию DOCG, — Сайно, появившийся в дверях, застал Аль-Хайтама врасплох. Одет он был лишь в полотенце, обёрнутое вокруг его бёдер. С мокрых волос капли падали на плечи и грудь, стекали ниже, по болезненно худой талии, по выступающим рёбрам, ещё ниже… — Впервые это вино было представлено в 1978 году. Для него отбирались лучшие экземпляры санджовезе, — он сделал несколько шагов по направлению к Аль-Хайтаму, ступая босыми ногами по простенькому ковру. — Хозяйство Banfi можно считать создателями брунелло: когда они приехали в Монтальчино и начали свой винодельческий проект, в регионе было всего около десяти производителей брунелло, — ещё несколько шагов, полотенце, которое до этого было на бёдрах, теперь оказывается на полу, и Аль-Хайтаму предоставляется прекрасный, божественный вид на всего Сайно, естественного в своей красоте. — Семья Мариани годами вкладывалась в развитие бренда «брунелло из Монтальчино», проводила исследования местной почвы и экземпляров санджовезе, делилась опытом и результатами научных изысканий с соседями – в итоге сегодня количество производителей в Монтальчино приблизилось к трём сотням, а само вино считается великим итальянским красным.       Сайно наконец-то оказался рядом с Аль-Хайтамом и обворожительно улыбнулся.       — Всё в порядке?       — Да… — голос на секунду сорвался на неприятный хрип. — Просто мне кажется, что такое вино грешно пить из простого стекла.       — Тогда будем пить из горла, — Сайно забрал открытую бутылку и вдохнул неповторимый аромат, после чего сделал первый глоток прямо из бутылки, как и предложил. — Попробуешь? — он протянул ту обратно Аль-Хайтаму.       Тот от предложения не отказался, и сам сделал глоток. Вино моментально приятно разлилось по телу.       — А теперь иди ко мне и поставь бутылку на прикроватный столик – она нам ещё пригодится.       Аль-Хайтам двинулся за Сайно, словно привязанный невидимой нитью. Он послушно оставил бутылку, где просили и хотел было опуститься на кровать, но его остановило покачивание головой:       — Сперва разденься. Я хочу почувствовать тебя. Ощутить твою кожу на своей. Это приемлемо?       — Это идеально.       Всё заняло у Аль-Хайтама не больше пары минут, ведь он небрежно скинул одежду, а не аккуратно сложил, как обычно. Так сильно хотелось к Сайно, скорее коснуться его кожи своими губами, и вскоре это оказалось возможно. Но сперва – поцелуй, глубокий и до невероятного чувственный.       — Ты можешь меня кусать, можешь оставлять следы и метки где хочешь, все припишут это Рахману, — тихо заговорил Сайно, когда их поцелуй прервался. — Но только обещай мне одну вещь, — он обхватил ладонями лицо Аль-Хайтама и внимательно посмотрел тому в глаза. — Сейчас, пока мы с тобой вдвоём, ты не будешь сравнивать меня с Харуном. Потом – сколько угодно. Но сейчас хочу, чтобы в твоих мыслях был только я.       — Я и не думал вас сравнивать.       — Обещай, — тон голоса Сайно был слишком серьёзным.       — Обещаю, — сказал Аль-Хайтам, поняв, что это важно для его партнёра, и кивнул. Обещания он всегда сдерживал.       — Хорошо. Теперь возьми бутылку вина. Ты когда-нибудь заказывал себе боди шот? — и лукаво улыбнулся.       — О, ты не можешь быть серьёзным, — Аль-Хайтам это почти простонал, крепче сжимая в руке бутылку, чтобы та случайно не выскользнула.       — Если ты сейчас скажешь, что это не гигиенично и прочее, я тебя выставлю за дверь. Прямо так, голышом.       — Я только хотел сказать, что это чертовски сексуально. Хоть мне и не доводилось этого испытывать, я видел это на паре мальчишников.       — Тогда заткнись и позволь себе развлечься. Сам сказал, что из простого стекла это вино грешно пить.       Как же мог Аль-Хайтам отказаться от такого щедрого предложения? Ох, он был слишком слаб перед этим существом, которое почему-то было человеком, а не кем-то высшим. Именно поэтому вкуснейшее вино из тех, которые он когда-либо пробовалось, полилось на аккуратные ключицы Сайно. Тут же по ним прошёлся горячий язык, слизывая живительную влагу. Но даже когда та закончилась Аль-Хайтам не собирался убирать губы и язык, продолжая вылизывать и слегка прикусывать. После он перешёл на грудь, предварительно вылив на неё немного вина, совсем чуть, чтобы успеть поймать языком рубиновые дорожки. Когда он дошёл до чужого пупка, из которого по традиции и надо было пить, Сайно уже дрожал.       — Как же давно у тебя никого не было… — не вопрос, ведь всё было прекрасно понятно по тому, как чужое тело откликалось на ласку Аль-Хайтама. Впрочем, Сайно мог бы просто быть отзывчивым, но он сам признался в том, что это не совсем так, тихо выдохнув и произнеся:       — Слишком, слишком давно. Последним был Х… — и осёкся. Впрочем, и без того было понятно, кого он имел в виду. Да только Аль-Хайтам не знал всей правды, а Сайно не собирался её сейчас раскрывать, иначе вечер был бы безнадёжно испорчен.       — Всё в порядке, — неверно истолковал чужое молчание Аль-Хайтам. Я буду осторожен, — и прошёлся горячим языком по выступающим тазобедренным косточкам, которые так манили. Прикусил их, стараясь не оставлять следов, хоть ему это и разрешили. Не хотелось, чтобы после его заслуги приписывали кому-то другому. Ведь всё это дело его рук. Дрожащий и загнанно дышащий Сайно – дело его губ.       — Ах! — Сайно тихо воскликнул, когда чужие губы коснулись его напряжённой плоти. — Там не было вина, — он хрипло рассмеялся.       — Мне кажется, — начал Аль-Хайтам, который на пару мгновений отстранился, чтобы опустить бутылку, в которой оставалось немногим больше половины, на пол. — Ты идеально подходишь к этому вину. Вернее, это оно идеально подходит к тебе. И, да простит меня Бахус, но я приму грех на душу и скажу, что ты намного вкуснее.       — Ты меня толком не распробовал.       — О, позволь мне исправить эту оплошность.       И Аль-Хайтам опустил свой рот на чужой член, сразу обхватывая губами головку. Едва сжал её, после начав посасывать. Обычно он не слишком любил это делать, но с Сайно… Перед ним просто невозможно было устоять. Его хотелось боготворить. Ему хотелось доставить высшее удовольствие, чем и занялся Аль-Хайтам, когда наконец скользнул ртом ниже, вбирая в себя чужой член настолько, насколько ему позволял рвотный рефлекс, так и не прошедший из-за малого количества практики. Где-то наверху Сайно сдавленно застонал.       — Не сдерживайся, пожалуйста, — почти умолял Аль-Хайтам, отстраняясь и обхватывая плоть уже рукой, чтобы не прерывать стимуляцию. — Я хочу услышать тебя.       — Стены слишком тонкие, — Сайно хныкнул почти в отчаянии.       — Плевать. Сам говорил, что подумают на Рахмана если что-то вообще заметят. Прошу тебя.       Сайно не ответил, но застонал громче, и только после этого довольный Аль-Хайтам вернул свой рот туда, где он должен был быть. Провести языком по всей длине чужого члена, затем вылизать головку и обхватить её губами, чтобы пососать, пока рука ласкает яички. Слизать выступившую каплю предэякулята и опустить руку ниже, чтобы аккуратно помассировать вход.       О смазке просить даже не пришлось – её в него буквально кинули. На треть использованный тюбик больно ударил по плечу. Аль-Хайтам тихо усмехнулся, когда немного отстранился, чтобы нанести смазку на пальцы.       — Надеялся на наш вечер?       — Надеялся на горячего итальянца.       — Жалеешь, что я – не он?       — Буду жалеть, если ты не поторо… Ах! — Сайно выгнулся, когда Аль-Хайтам аккуратно вошёл в него сразу двумя пальцами – просёк, зараза, что тот в душе немного подготовился. Вторжение, подобного которому не было слишком давно, оказалось долгожданным и очень желанным. Поступательные движения пальцами и горячий рот, вновь оказавшийся на члене, — восхитительными. Сайно откровенно не знал, что ему лучше делать – толкаться в потрясающий рот или насаживаться на пальцы, а потому в какой-то момент едва не захныкал от отчаяния. Он хотел быть хорошенько оттраханным, а не решать задачки, похожие на математические.       — Что такое? — Аль-Хайтам, почувствовав едва уловимо изменившееся настроение партнёра, немного отстранился. — Я делаю что-то не так?       — Слишком много ощущений, — Сайно тихо выдохнул, благодарный за небольшую передышку. — Не знаю, на чём сосредоточиться.       — Отключи ненадолго свой потрясающий мозг и расслабься, поддайся ощущениям. Договорились? — Аль-Хайтам подался вверх и коротко поцеловал партнёра в губы. — Всё будет хорошо, я обо всём позабочусь.       — Мх… Хорошо. Добавишь ещё один палец? Ещё немного растяжки, и меня можно будет трахнуть. Прос….       — Если ты, — Сайно вновь коротко поцеловали в губы, прерывая. — Решил сейчас извиниться, — ещё один поцелуй, но на этот раз в скулу. — За то, в чём совершенно не виноват, — губы оказываются на другой скуле. — То я тебя покусаю, — зубы легко прикусывают кадык. — Глубокий вдох. Глубокий выдох. Если хочешь, мы можем сегодня вообще ничего не делать и сейчас закончить. Могу просто отсосать тебе или вылизать тебя. Тебе не нужно соглашаться на то, чего ты не хочешь.       — Но я хочу тебя, — наконец произнёс Сайно, когда послушно сделал вдох и выдох. — Почувствовать тебя в себе. У нас может больше не быть такого шанса, и я не хочу его упускать.       — Тшш… Всё в порядке. Шанс может ещё представиться. Главное не заставляй себя, — Аль-Хайтам провёл пальцами по чужой щеке и ласково улыбнулся, после поцеловав партнёра в кончик носа. — Ты правда хочешь, чтобы я продолжил? Если нет, то нет, всё в порядке.       Сайно тихо выдохнул.       — Правда хочу. Просто слишком много ощущений сразу. Это немного сбивает. Можешь… Можешь пока не трогать мой член? Хочу сосредоточиться на твоих пальцах.       — Конечно, дорогой.       И оба вздрогнули, потому как Аль-Хайтам впервые применил подобное слово по отношению к Сайно. Последний криво улыбнулся.       — Я же говорил думать только обо мне этим вечером.       — Проблема в том, что только этим я и занимался, — Аль-Хайтам тихо выдохнул. — Стоит ли мне продолжать?       — Думаю, стоит. Я всё же хочу тебя, — Сайно недвусмысленно двинул бёдрами и потёрся своим пахом о чужой. — Чувствуешь?       — О, несомненно.       И Аль-Хайтам вернулся к своему занятию, добавляя ещё немного смазки на теперь уже три пальца. Ими же он вошёл в податливое тело под собой, после начиная осторожные поступательные движения. Сайно неровно выдохнул, а в какой-то момент и вовсе выгнулся почти дугой, проявляя свою гибкость, о которой говорил ранее Рахману.       — Невероятный, — зашептал Аль-Хайтам, входя в чужое тело пальцами и пытаясь найти ту самую заветную точку. — Потрясающий, — ещё одна попытка. — Божественный.       — Ах! — последняя попытка была вознаграждена стоном, больше походящим на вскрик. Нашёл.       Аль-Хайтам коротко поцеловал Сайно в бедро и продолжил двигать пальцами, теперь уже каждый раз проезжаясь по той самой точке. Ещё раз, ещё, ещё и…       — Хватит, — Сайно резко выдохнул. — Теперь я хочу в себе твой член. Исполнишь моё желание?       — С удовольствием, но… Кинешь в меня презервативы?       И вот тут возникла проблема.       — Их нет.       — В смысле «нет»?       — Послушай, — Сайно вздохнул. — Их правда нет. И ты вправе уйти и прекратить всё, что делал до этого. Но советую подумать логически: в последний раз мы оба спали с одним и тем же партнёром. Значит риск подхватить что-то минимален. Если только ты мне доверяешь.       — Я… — Аль-Хайтам задумался. Слова другого были логичны. Но доверял ли он им? Доверял ли он ему? — Хорошо. Тогда без них.       — Спасибо, что доверился мне, — Сайно сел и, после продолжительного поцелуя, в который втянул партнёра, вновь откинулся назад. — Ты прекрасен.       — Говорит мне божество, — Аль-Хайтам улыбнулся и покачал головой, после чего нанёс значительное количество смазки на член и начал медленно, очень медленно входить в Сайно, помня о том, как давно у того не было и стараясь не поранить, не причинить боли – максимум, незначительный дискомфорт. Удалось ему это отлично, поскольку партнёр, довольно быстро привыкший к почти забытому ощущению внутри себя, кивнул.       Первые движения были медленными и осторожными. И Сайно был за это благодарен. Правда, первые несколько мгновений, после которых он выразительно нахмурился.       — Трахни меня нормально, пожалуйста. Я уже привык к тебе и не сломаюсь.       — Ты уверен?       Вместо ответа Аль-Хайтама втянули в сокрушительный поцелуй, который заставил отбросить в сторону всю сдержанность, что и без того держалась на волоске, поскольку в этом узком, горячем теле, член Аль-Хайтама чувствовал себя просто превосходно.       То, что было дальше, сложно описать одним словом. Для любви – слишком рано. Для страсти – слишком мало. Это был настоящий контролируемый хаос, сквозь который раздавались откровенно громкие стоны Сайно, что больше не сдерживал себя. Разве что только в одном: он сжал руки в кулаки, чтобы не начать царапать спину партнёра, на которой нельзя было оставлять следов ни в коем случае. Впрочем, вскоре стоны утихли, так как Аль-Хайтам, то целующий, то кусающий чужую шею, вернулся к губам Сайно, утягивая того в откровенно грязный поцелуй. Он старался передать ему все чувства, которые тот в нём вызывал, все противоречивые и ненужные порой эмоции. Поцелуи, подобные этому, в памяти остаются навсегда.       Когда бёдра Аль-Хайтама начали заикаться, Сайно сбивчиво зашептал:       — В меня. Пожалуйста, пожалуйста, пожа… — и застонал, громко и откровенно, когда Аль-Хайтам резко вошёл в него до самых яиц и начал выплёскивать сперму прямо в горячее, восхитительно сжимающееся тело.       Собственный член Сайно дёргался у живота, пачкая тот предэякулятом, яички поджались, не хватало только… Рука Аль-Хайтама обхватила нуждающийся во внимании член. Хватило всего несколько движений, чтобы Сайно наконец-то дёрнулся, сжался сильнее на чужом члене, который продолжал наполнять его спермой, и кончил, выплёскиваясь себе на грудь.       В старые времена оргазм во Франции называли la petite mort (маленькой смертью), потому что в этот момент испытываешь мощнейшие эмоции, полностью утрачиваешь самоконтроль и, как бы, умираешь психологически. Чтобы возродиться вновь. Сайно и Аль-Хайтам, только что перешедшие за грань, испытали свою маленькую смерть, разделённую на двоих. Теперь они должны были переродиться. Быть может, даже не только они сами, но и их отношения…       Первым пришёл в себя Аль-Хайтам, который начал покрывать лицо партнёра маленькими поцелуями. Сайно тихо и хрипло хихикнул. Открыл глаза, которые, казалось, блестели. Или это так отражался в них свет?       — Слишком много спермы, — он вновь хихикнул и зажмурился от удовольствия. — Мне нравится.       Аль-Хайтам, который хотел было оправдаться тем, что у него самого давно не было секса (в первый день в Италии Харун так и не дал ему кончить), покачал головой. Сайно был невероятным. Неповторимым.       — Рано или поздно тебе всё же придётся выйти из меня, — тот вновь открыл глаза и ласково улыбнулся. — И уйти, в общем-то, тоже. Иначе тебя хватятся. Только сперва прими душ – от тебя пахнет сексом.       — Уже прогоняешь? — Аль-Хайтам едва поборол в себе желание сцеловать чужую улыбку.       — Разве тебе не пора?       Тот до ответа на данный вопрос вышел из расслабленного тела под собой и лёг рядом. Посмотрел на Сайно.       — Я бы хотел ненадолго задержаться, если позволишь.       — Я был бы счастлив. Устал от того, что от меня сразу уходят.       — Тогда сегодня мы это исправим, — сказал и притянул Сайно к себе в объятия, несмотря на то что тот был испачкан. Всё равно потом в душ.       — Спасибо, — Сайно поцеловал Аль-Хайтама куда-то в грудь. — Спасибо тебе.       Они не знали, что будет завтра, но этот вечер, это мгновение, принадлежали только им.       

Сожги все карты таро

      

Я не хочу знать, что будет завтра

      

(YOUNG LARI — Кусай)