Пока бессмертие не разлучит нас

      Хотя Логан исчез бесследно, в Архивах Избранную всё же ждала непредсказуемая встреча. Привыкшая к этому часу считать, что она прошла уже все пути и увидела уже всех странников, она была обречена на ошибку. У преддверия библиотеки девушка заметила золотистую фигуру, какую встречала раньше лишь однажды — в лесу за Уездом Нежити. Кристальный Голем цвета первого рассвета, поразительной редкости, вероятно, выбрался из Грота и теперь медленно плёлся по заросшему палисаднику. Он не казался агрессивным, но что-то в его походке показалось Кастинии неестественным. Прямо как тогда, в лесу, когда Голем оказался магической клеткой для неудачливой волшебницы.       Избранная обнажила меч и решительно бросилась на минерализированную оболочку. Первый удар пришелся в спину, и Чёрный меч недовольно отскочил от груды плотных, непробиваемых кристаллов. Голем обернулся и беззвучно замахнулся, но Нежить успела отпрыгнуть, когда тот уронил тяжёлую лапу, сотрясая усталую землю. Неповоротливо он начал подниматься, и тогда Кастиния ударила снова — прерывая его поворот и отсекая огрубелую золотую конечность. Вместо крови на пол посыпались звёзды драгоценного металла. Не дожидаясь очередного удара, Кастиния пронзила чудище сверкающим острием и вспорола тугой живот, обнажая внутренности существа. Поверженный, Голем рухнул наземь, а из разрубленного пуза показалось что-то светлое, серебристое и… пухлое.       — Си… Сигмайер? — неуверенно предположила девушка, робко разглядывая катаринский шлем, что повернулся к ней вырезом для глаз и теперь с любопытством смотрел в ответ.       — Ты знакома с моим отцом?! — послышался изнутри песочный женский голос.       Кастиния ахнула.       — Сиглинда?! — Избранная прикрыла рот ладонью, будто там не было маски, а затем, опешив, протянула руки навстречу пленнице Золотого Кристаллиска и помогла той подняться.       Перед Нежитью возник безупречно сияющий комплект катаринского обмундирования, не тронутый временем, битвой и кислотой. Снизу из-под пухлого панциря торчали худые женские ноги, обутые в миниатюрные воинские сапожки. В правой руке девушка держала короткий меч, а левую половину туловища защищал катаринский щит — точь-в-точь как у её отца.       Сиглинда выпрямилась и отряхнулась. В складках поддоспешника остались переливчатые, крохотные кристаллы чистого золота. Избранная хотела начать беседу, но град вопросов спутал её мысли, и потому она просто стояла напротив, раскрыв (спрятанный за маской) рот.       — Так что? — Сиглинда сняла шлем, коротко отдышалась и уткнула руки в бока. — Встречалась с моим отцом?       «Такая юная, а уже рыцарь, и такая деловая!» — подумала Кастиния, рассматривая молодую женщину напротив. Сиглинде на вид было не больше двадцати, а раз она была смертной, можно было строить предположения о возрасте довольно смело. Избранная смотрела на черноволосую смуглянку с любознательной улыбкой и пока не проронила ни слова. В отличие от Сигмайера, Лин позировала величественно и по-сказочному статно, как подобает рыцарям, если читать о них в книгах. Идеально прямая осанка, строгое направление кончика меча, отрешённый, но благовольственный взгляд. Если бы скульптор создавал статую катаринского рыцаря, Сиглинда стала бы превосходным прототипом. В этой подаче чувствовались гордость, страсть и преданность делу, но отсутствовали опыт и живость, которые делают каждого воина неповторимым, запоминающимся и убедительным. И всё же, это была капелька крови Сигмайера, осколочек его широкой души и Надежда с большой буквы. Одного взгляда было достаточно, чтобы сладкое чувство родственности прокатилось по телу бурным жаром.       — …Да… кхм, да, — опомнившись, наконец ответила Кастиния. «Семья!» — эхом повторялось в голове. У неё будет семья! Она широко улыбнулась.       — Спасибо за спасение, — Сиглинда коротко кивнула, выражая сдержанную благодарность. — Этот рыцарь из Катарины бла…       Кастиния громко расхохоталась, не позволив ей закончить.       — …И всё же ты на него так похожа!       Путница из Катарины склонила голову вбок, оценочно разглядывая встречную. Нежить откупорила пробку наполненной бутыли Эстуса и сделала глоток. Уставшая кожа разгладилась, а в глазах сверкнул огненный блеск.       — Тоже нежить, мхм, — без улыбки проронила Лин. — Кажется, в Лордране иначе и не справиться…       Кастиния хотела было предложить девушке тоже отпить исцеляющей эссенции, но спохватилась и спрятала бутылочку, а затем вернула взгляд на дочь её возлюбленного.       — Пожалуй, — она пожала плечами, а затем заботливо положила руку на плечо путнице. — Нужно поскорее доставить тебя в Храм Огня. Сигмайер будет очень рад встрече. Как ты вообще оказалась тут?       Сиглинда убрала меч в ножны и закрепила щит на спине, немного смягчив стойку.       — Отправилась искать отца. Попала в странную ловушку… Не помню, как это произошло, да и внутри не было так уж плохо, но я не могла шевелиться… Ещё раз, спасибо за помощь.       Избранная мягко кивнула.       — Что ж, поиски можно считать успешными. Я провожу.       Девушки двинулись вдоль запустелых холлов библиотеки и высоких сводов заброшенных Архивов. Прошли по солнечному городу, и всё это время Нежить увлечённо рассказывала то, что успела узнать о Лордране.       — Так ты и встретила отца? Пока бродила здесь?       — Да, это было… моё первое тёплое воспоминание.       Кастиния улыбалась, не скрывая своих нежных чувств. Она смотрела на дорогу, пока Лин продолжала изучать и оценивать её.       — И он… втянул тебя в какие-то неприятности?       Катание валунов, эпопея с Серебряными рыцарями, сломанное ребро, схватка с пожирателями в утробе Изалита… Всё это безнадёжно тускнело в сравнении с памятью о мирных посиделках, увлекающих разговорах и последней, самой сладкой ночи.       — Скажем так… Мы оба неплохо умеем как создавать их, так и преодолевать.       — Тебе он, похоже, не так хорошо знаком, — усмехнулась катаринская странница.       — Возможно, ты тоже не всё о нём знаешь, — улыбнулась Кастиния.       Они немного прошли молча.       — Так значит, ты решила пойти по стопам отца? Рыцарство, доблесть? — Нежить перевела тему на девушку, желая получше её узнать. Они приближались к вершине, где летучие создания провожали путников из Анор Лондо в окрестности Сена.       Сиглинда притормозила и покачала головой:       — Вообще моя мать тоже была рыцарем. Так что я скорее в неё, — эти слова прозвучали суховато, но, пожалуй, подумала Нежить, великой лояльности при такой долгой разлуке с отцом и не стоило ожидать. Девочка вела себя, как бы вела любая другая разделённая с отцом дочь.       — А зачем ты ищешь его? — вдруг спросила Избранная.       — Передать последнее послание от матери. Она… скончалась.       Кастиния с пониманием кивнула, мирная улыбка соскользнула с губ.       — Сожалею, — полушёпотом промолвила она.       — Не стоит, я уже не ребёнок. Я воин, у меня есть титул. Я здесь, чтобы исполнить волю матери. Затем я отправлюсь домой.       — Одна? — выдохнула Нежить. — А как же…       — Увидим, — твёрдо ответила Сиглинда, и больше они не разговаривали.              На мосту, откуда дорога сворачивала в Храм Огня, девушки разделились. Кастиния показала Лин безопасный путь и рассказала, где найти Сигмайера, а сама отправилась обратно в Изалит, за последней Великой душой. Она набралась сил и наконец чувствовала, ради чего в самом деле стоит бороться. Живая, дышащая, смертная душа человека только что шла по тропинке рука об руку с нежитью. Люди — поразительные существа, и их смертность делает их более чуткими, трепетными и любящими. Кастиния знала, что будет любить Сигмайера так сильно, как только сможет, но понимала, что родительская любовь, как и любовь детей к родителям — стихии, с которыми романтикам бороться нет смысла. Иногда ей придётся уступать. Но это будет сладкая боль, которая позволит её сердцу чувствовать себя живым до самого конца.       Конечно, Сигмайеру и Сиглинде предстояло многое обсудить, но Кастиния была уверена, что дорога свела их неслучайно, и путешествие их скоро станет совместным.