Big fan

«Единственный раз, когда я так широко раздвинул ноги, чтобы кого-то поблагодарить… это было после Со Чанбина)))». Феликс фыркает и делает скриншот поста в твиттере, пересылая его Хенджину. -Феликс- «Ты реально не понял, что написал в бабле или ты так кормишь шипперов?» Хенджин живущий с Чанбином не бесил никогда. Чанбин живущий с Хенджином все еще немного ранил. То гнилое, что осталось после его неудавшейся влюбленности — или что это вообще было — все еще скребло изнутри, когда Феликс видел их вместе. И это была не ревность. Феликс искренне удивлялся тому, что ревности, настоящей, какая была в том же Джисоне по отношению к Минхо, в нем не было. Он не хотел навредить тем, кому Чанбин дарил свое внимание. Хотелось просто и самому его получить, не смотря на то, что за ним, по-сути, не стояло ничего, кроме, ну, буквально — внимания. Уведомление всплывает вверху экрана.

-Киви-бой-

«)))))))))))

А ты как думаешь?))))»

Мрак. Феликс предпочел бы об этом вообще не думать. -Феликс- «Гадость»

-Киви-бой-

«Не завидуй!»

Хенджин пишет это в шутку, ему бы и в голову не пришло, что Феликс завидует. Но он завидует. В голове всплывает образ заплаканного Чанбина, который предлагал «все переиграть»: договориться с Сынмином и поменяться общагами. Вернуть все обратно. Феликс раздраженно фыркает, поднимаясь с кровати. Что там возвращать, когда ничего не было? Что переигрывать, когда все, что между ними было — два поцелуя? Никто ничего не менял, поэтому Феликс выходит на их общую с Сынмином кухню и радуется, что встал раньше младшего: вчера он оставил в раковине немытую посуду, за что заслужил бы как минимум раздраженный вздох. Феликс моет тарелку, пока задний карман вибрирует не переставая, как чертов вибратор. — Да кому, блять?!.. — Злится Феликс, быстро вытирая руки, чтобы наконец ответить. -Киви-бой- «Ты его знаешь?????» *вложение* «Он вообще что ли?» *вложение* «Скажи, что ты его знаешь, потому что это СТРЕМНО» *вложение* «Ладно, он секси, но… БЛЯТЬ ФЕЛИКС ПРОСТО ПОСМОТРИ ЕГО РЕПОСТЫ В ТИК ТОКЕ» *вложение* «УАЛОААОЦУЖЩО» *вложение* *вложение* «Ладно, он правда… хехе! Хорош» Феликс раздраженно выдыхает, листая вложения, которые прислал ему Хенджин. Скриншот из поста в твиттере, в котором было написано: «Японский боец ММА Миура Кота снова доказал, что является одним из самых главных поклонников Феликса. Во время рубрики «Вопрос-ответ» на вопрос «Stray Kids или BTS» он ответил фотографией Феликса и его сольной песней Unfair» Скриншот сторис с его фотографией на троне, прикрепленный к посту, выглядел… обычно? Его фанбаза, без сомнения просто огромная, это нормально, что кто-то называет его сольник своей любимой песней или что-то около того. Как будто бы это вообще должно было взволновать Феликса. Почему тогда у Хенджина сорвало крышу? В голове вдруг отозвалось это «снова доказал». Снова? В следующем вложении, присланном Хенджином — коллаж из скринов сторис в инсте какого-то парня, и в каждом скриншоте была жирно подчеркнута красным песня, прикрепленная к посту. Каждый раз это были сольники Феликса. Самого парня на этих скринах видно особо не было, видимо, важен сам факт наличия музыки, а не показать в лучшем свете фаната. Он вздыхает, не планируя открывать следующие скрины: отчасти, чтобы подразнить Хенджина равнодушием, отчасти — чтобы не зацикливаться на очередном фанате, который, скорее всего, просто пиарится на имени Феликса. -Феликс- «Нет, не знаю, похер вообще» Телефон снова возмущенно вибрирует. -Киви-бой- «Ты ВСЕ посмотрел? Тебе ок?» Феликс уже запускает игровую приставку, поэтому отвечает голосовым: «Кристаллически похуй» и погружается в игру. В конце концов, если это что-то действительно важное, это само найдет его в соцсетях, алгоритмы ведь так и работают, правда? «Хронологию хенибини» они же ему подсунули, будь неладны… *** Они с Чанбином синергировались в странный дуэт бывших-без-прошлого и существовали так уже долгие месяцы. Феликс трогал Чанбина, смотрел на него, не скрывая ни одной эмоции, и смеялся с их взаимодействий с Хенджином, несмотря на то, что они царапали его глубоко внутри. Чанбин общался с ним как раньше, словно откатился на машине времени в прошлое, до того, как они целовались, до того, как он рыдал на плече Феликса и говорил, что запутался. 3RACHA дописала то… что она там писала, и Чанбин больше не пропадал на студии с парнями, приходя домой поздно. Хенджин был счастлив. Феликс же… «Ты — чудовище? Кто тебя так обидел?» — Чан смеялся на концерте, когда они обсуждали сольники, и все весело подхватывали, пока Феликс украдкой смотрел на реакцию Чанбина, на лице которого — приклеенная улыбка, а глаза — серьезные. Чанбин, прочитав текст, нахмурился и как-то странно наморщил нос. Строчку со словами «Ты — единственная женщина, которую я любил» он перепевал столько раз, что в голове слова смешались в кашу, потерявшую смысл. Чанбину каждый раз не нравилось, как он ее исполняет. — Про маму поешь? — вдруг ехидно тогда спросил Чанбин и посмотрел на него. Так, как не имел права смотреть. — Не думаю, что это твое дело, хён. Феликс смеялся до слез, вернувшись домой после записи, хотя не находил ничего смешного в том, что Чанбину вдруг стало интересно, про кого он там поет. Им уже давно следовало бы отпустить друг друга. *** Чанбин совсем недовольный, что очень нетипично для него, когда рядом сидит веселый Хенджин. Веселый Хенджин — залог хорошего настроения хёна, но, видимо, не сегодня. Он буравит взглядом исподлобья, и, если бы Феликс не знал, что Чанбин не любит решать что-либо кулаками, он бы напрягся. Они снимают контент и, каждый раз, когда в руках Феликса оказывается телефон, Чанбин оказывается рядом, вполне открыто заглядывая в экран. — Тебе время подсказать? Поведение старшего откровенно раздражает. Его внимания Феликс хочет всегда, но не такого. Сейчас оно ощущается, как обнимающая за плечи туча, как кошка, больно зацепившая кожу когтем, как когда больно ударился мизинцем об тумбочку. Ноет. Феликс предпочитает открытые раны. Зашить, перевязать, ждать, когда заживут. От внимания Чанбина остаются шрамы, гноятся швы и очень чешется где-то внутри, куда просто не достать, чтобы почесать. — Нет, — качает головой старший, отодвигаясь, — просто у нас съемки, а ты все время в телефоне. Раздраженно оглядев парней, Феликс видит у каждого телефон, кроме Чана, который сейчас говорит что-то на камеру. Он переводит взгляд на Чанбина и приподнимает брови. Он даже не собирается отвечать. Чанбин поджимает губы и отходит на пару шагов, пожав плечами. Тот, судя по всему, также не желает вербализировать свои претензии. Рядом оказывается Хенджин, нетерпеливо скачет вокруг Феликса, стараясь быть бесшумным. Он показывает пальцем на свой телефон, желая что-то показать, и закрывает себе рот рукой, но… он буквально прыгает своими каблуками по полу и это шумно. Режиссер останавливает съемку и смотрит на них недовольно, кивая на дверь. В коридоре они оказываются втроем, хотя, казалось бы, зачем здесь Чанбин? — Кота! — Шепчет на всякий случай Хенджин, срываясь на панический свист. Феликс хмурится: — Ты хочешь кота и просто перепутал ударения? — Хенджин от нетерпения начинает пританцовывать. Он забавный, но бесит одновременно. Как и вся жизнь Феликса в последнее время. Феликс вздыхает и смиряется. — Ладно, что у тебя там? Если тупой мем про то, как мы с Сынмином не умеем готовить, я тебя… Хенджин быстро протягивает Феликсу разблокированный телефон. На экране громкий заголовок: «Японский боец ММА Кота Миура, видимо, фанат Stray Kids и Феликса. Он использовал песню Stray Kids «S-Class» и сольный трэк Феликса «Unfair» на выход для своего недавнего боя.» — И? — это уже даже не забавно. С каких пор Хенджин следит за какими-то борцами и заставляет это делать Феликса? — Посмотри видео ниже! — Хенджин крутит на руках кольца в нетерпении, смотрит очень игриво и подхихикивает. Чанбин складывает руки на груди, напрягает мышцы, раздуваясь, как рыба-фугу. Феликс медленно переводит на него взгляд и разгадывает его, как простую загадку из настольных игр для пьяных компаний. Чанбин красуется. Он поворачивает лицо лучшим к Феликсу ракурсом, весь подбирается и выпрямляет спину. Даже мышцы на его ногах напряжены: натянули ставшие вдруг тесноватыми брюки на бедрах. Он фыркает и смотрит немного свысока. Феликс нажимает на «плей» и видит даже не выход бойца на арену, а эдит с ним. Первое, что он замечает — этот Кота реально красивый. Сложно не заметить его телосложение, потому что оно буквально… ахуенное? Он мышечный, но подтянутый, не слишком сухой, но и не жирный. Феликс любит такие тела, а еще больше любит их трогать, но… в целом, какая разница? Видео с нарезкой боя ему не особо интересно: бойцы кружатся, то ли выматывая друг друга, то ли просто не решаясь приблизиться, Феликс не особо много в этом понимает. В тхэквондо — да, но ММА… можно ли там откусить, например, ухо? Он посмеивается своим мыслям, рассеянно наблюдая за сменяющимся видеорядом. Пока Коту не бьют в голову. Хук справа он пропускает несильный, и Феликс слегка морщится, но следом идет удар в голову коленом и контрольный, когда парень уже лежит на спине. — Так можно вообще? — негромко вскрикивает Феликс, обнаружив для себя, что заусенец указательного пальца находит свое место между передними зубами. Отгрызая его, он мотает видео немного назад и несколько раз смотрит, как голова бойца отлетает от встречи с коленом. Досадливо цокает и досматривает видео до конца. Кота в нокауте во всех смыслах: взгляд мутный, его почти на руках вытаскивают с ринга, он стыдливо вытирает щеку от слезы, тоскливо смотрит на зал, заполненный зрителями. Феликсу почти фантомно больно за него. Как будто в качестве издевки, в конце видео — вставка, как Кота обворожительно усмехается. Сексуально. Рот Феликса сам находит новые заусенцы, когда он отматывает, несколько раз пересмотрев то, как его, разбитого, выносят с ринга. И несколько раз — его горячую усмешку. Контраст такой сильный, что немного обжигает, но, в действительности обжигает резкий шлепок от Чанбина по его руке, которая уже порядком обслюнявлена, пока избавлялась от заусениц. В потемневшем экране он видит взгляд старшего и, да, телефон темный. То есть, буквально, экран погас. Но взгляд Чанбина в нем — чернее некуда, и это видно без всякого телефона. Хенджин забирает у него мобильник и игриво спрашивает: — Ну? — Жалко парня, — говорит Феликс серьезно. Он не фанат крови и боев, если они не на экране его компьютера, поэтому ему и вправду просто жалко парня. Возможно, травма даже серьезнее, чем кажется, и это вообще его последний бой. — Ща, — торопливо шепчет Хенджин и ищет что-то в телефоне, быстро перебирая пальцами. Чанбин забирает у него мобильник и недовольно ворчит: — Может, хватит уже? Фанат, как фанат. Не нужно раздувать из этого… Хенджин не успевает возмутиться — Чанбин убирает его телефон в задний карман джинс, а из-за двери съемочной площадки выглядывает девушка из стаффа, позвав на площадку. Съемки проходят смазано, перед глазами у Феликса — красивый блондин, который несколько раз в слоумо получает коленом в голову, и он часто неосознанно морщится, чем бесит режиссера. Потому что он, вообще-то, солнышко их группы. И морщиться без указаний ему нельзя. Спасает Хан, который активно вовлекает его в свое настроение: обращает на себя его внимание, шутит, издает разные звуки и щипает за бока. Рядом с веселым Ханом думать о чьих-то битых лицах сложно, поэтому переключиться все-таки удается. Феликсу. Чанбин все еще мрачный, даже комплименты Хенджину на камеру говорит как-то преувеличенно бодро и даже немного агрессивно. Сынмин пытается над ним подшутить, но тот его жестко обрывает, давая понять — сейчас его лучше не злить. В конце съемок Хенджин показывает пальцем на свой телефон и шепчет Феликсу, чтобы тот дома посмотрел то, что он прислал. Глаза закатываются сами по себе, потому что Феликсу более чем очевидно — прислал он какую-то очередную ерунду. И возможно, снова с этим бойцом. Дался ему этот Кота… — Развели тут, — ворчит Чанбин, когда они выходят из павильона, — драться бы научился, потом на ринг лез. Феликса его слова возмущают: он участвовал в турнирах по тхэквондо, и знает, что победа это не всегда «умение драться» в полной мере. Это и удача, и собственное физическое и психологическое состояние в день боя, и подготовка, и что угодно. Мастерство — это основа, на которую нанизываются миллионы обстоятельств. Тем более, противник всегда может быть просто лучше тебя, каким бы ахуенным ты не был. — Ты не прав, — говорит он раздраженно, — парень в хорошей форме, просто ему не повезло. Может, и вправду он был недостаточно подготовлен, но не думаю, что его выпустили бы на ринг, не умей он драться, — Феликс говорит с ядом, как будто бы защищает самого бойца, но, в действительности, он просто ищет справедливости. Старший громко фыркает и смотрит на него в упор долгие секунды, прежде чем резко отвернуться. В машине они с Сынмином играют в сетевуху на телефонах, и младший спрашивает: — Будешь ему как-то отвечать? Феликс задумывается над странным вопросом и проигрывает почти сразу. Разочарованно рычит: — Опять отвлекаешь специально? Сынмин хихикает: — И да, и нет. Мне реально интересно. — Ни малейшего понятия, о чем ты. У него никогда не было объяснения тому, почему Сынмин рядом с ним самый нормальный. Они шутили друг над другом и ерничали, бывало ругались и устраивали дни пассивной агрессии, общаясь так, будто сейчас убьют друг друга. Но Сынмин всегда был с ним простой и открытый и никогда не обижал его по-настоящему, как того же Чанбина. Феликсу иногда даже казалось, что Сынмин знал обо всем, что он чувствовал к старшему и, таким образом, мстил за него. Приятно было так думать, во всяком случае. Сынмин протягивает ему свой телефон с открытым на нем тик-током. Перед глазами профиль Кота Миуры, и Феликсу хочется так сильно закатить глаза, что мышцы где-то в глубине черепной коробки начинают болеть от одного намерения. Он, тем не менее, делает быструю оценку: больше миллиона подписчиков, сотни и сотни тысяч просмотров на видео. А он достаточно популярный. Как будто бы пиариться на Феликсе в его случае — либо блажь, либо глупость, либо идиотское решение его менеджеров. Ему не дают посмотреть на тик-токи, которые выкладывал Кота: палец Сынмина сразу свайпает на репосты, которые он делал. Гравитация еще никогда не действовала на челюсть Феликса так сильно. На него смотрят нарезанные на разных языках эдиты. «The fan. His idol.» «The fighter. The model» «El boxeador y su premio» «Kotalix is real?» На брови вот гравитация действовать отказалась совсем: занята челюстью, поэтому они взлетают высоко под челку. Окей, Феликс знает об эдитах. Феликс видел эдиты. Феликс хихикал с Хенджином над эдитами с хенликсами и досадливо шипел над эдитами с Чанбином. Он смеялся в голос над эдитами с Чаном и присылал Сынмину эдиты с ним, подписывая: «Мы!». Кринжевал с эдитов с Чонином и Минхо. В целом ему это нравилось, все это фанатское творчество. Он понимал, как за пару упоминаний люди сложили у себя в голове двух красивых парней — вероятно, сразу горизонтально — и никому не мешало то, что они даже не знакомы. Но тот факт, что Кота Миура репостил эти эдиты, в открытую, не стесняясь их сексуального подтекста, было уже… перебор. — Зачем он?.. — бормочет Феликс, замечая, он репостнул даже анонс какого-то автора фанфиков про них. Сынмин пожимает плечами: — Ну зато ты его заметил. — Я его не заметил, — недовольно шипит Феликс, — вы мне его в лицо сами суете уже какой день! Младший небрежно зевает, отмахиваясь: — Сейчас это просто везде, ты бы не смог не заметить. Сынмин прав, особенно учитывая любовь Феликса к тик-току и твиттеру… Он тянется за своим собственным телефоном и видит несколько скриншотов от Хенджина: кто-то расследовал, на скольких постах Миура поставил ему лайк. На дохуя-как-много-каких постах красуется красное сердечко от пользователя Кота Миура, и Феликс ошеломленно всматривается, пытаясь прикинуть, сколько он вообще отлистал фотографий, прежде чем остановил поток пиксельных сердец. Кота Миура отлистал дохуя-как-много его фотографий. В шторке уведомления появляется сообщение от Чанбина:

-Бинни-кач-хён-

«Поужинаем сегодня?»

Феликс не хочет ужинать с Чанбином. Если тот придет с Хенджином, то ужин превратится в «давно ты не чувствовал себя третьим колесом», а если они будут ужинать вдвоем… Они уже больше года не ужинали вдвоем… -Феликс- «Да» *** Ресторан непривычно дорогой, с отдельной кабинкой и Чанбин, он… Вырядился. Он сидит в каком-то ужасно модном образе, который подбирали ему для фотосессии и разрешили оставить себе. Сидит слишком близко, пахнет невероятно вкусно своим парфюмом с легким хвойным ароматом и смотрит. Смотрит внимательно, словно за какой-то зверюшкой, что немного раздражает в целом, но в частности Феликсу давно не доставалось столько внимания. Ни с кем не разделенного, сконцентрированного, чистого внимания. Они непривычно не говорят ни о чем, что не касается еды и ее заказа. Разговор не идет легко, и в воздухе витают какие-то невысказанные чувства. Почему-то со стороны Чанбина. Потому что у Феликса из чувств остались лишь одно желание: касаться и вбирать с лица Чанбина улыбку. Потому что большего ему не позволено. Не позволено, причем, строго им самим, Феликсом, чтобы не усугублять свои старые раны, не расковыривать их ржавым консервным ножом. — Ты хорошо отрабатываешь свой сольник, — вдруг говорит Чанбин, наливая ему вина, — действительно классно смотришься на сцене. Круто. Феликс не хочет принимать эти комплименты: они плоские, общие и не совсем правдивы. Смотрится он хорошо благодаря шмоткам Луи, поет неплохо, но все еще сильно помогает себе плюсом. Круто смотрится на сцене Хан, а Феликс… ну хорошо он смотрится, но до крутости еще пару фестивалей нужно отработать. А спина уже отрабатывать в полную силу не дает. Он угукает, не особо желая об этом говорить. Чанбин, как будто невзначай бросает: — Так и что, правда вдохновился «Красавицей и Чудовищем»? Очередное «угу» звучит уже неестественно и сдавленно. И Чанбин это замечает. — Значит, что-то из жизни… — говорит он, откинув голову на спинку дивана. Официантка приносит заказ и, пока она раскладывает все на столе, Феликс смотрит на шрам на Чанбиновом подбородке и мысленно хихикает. Потому что «из жизни» там не просто «что-то». Из жизни там вообще все. — Кто-то из стаффа? — небрежность покидает голос Чанбина, как будто ему горло сдавили удавкой. — Что — кто-то из стаффа? Феликс не понимает назначение разговора, но хорошо читает язык тела старшего и он откровенно странный. Ему некомфортно, немного боязно. Он чувствует себя неуверенно и уязвимо. Но почему он так чувствует себя рядом с любимой пастой из дорогого ресторана — не понятно. — Блять, Ёнбок! — Чанбин наклоняется к нему еще ближе, и из его рта можно почувствовать запах белого вина, — влюбился ты в кого-то из стаффа? Что за «единственная женщина» в песне, если песня «из жизни»? Феликса пронзает понимание практически одновременно с тем, как от груди расходится что-то радостное, теплое и сладкое. Чанбин его ревнует. Он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос, тело начинает дрожать, а ладони — потеть. Чанбин даже Хенджина не ревнует, считая себя выше этого. А за женщину в песне зацепился. Он закусывает губу и смотрит Чанбину прямо в глаза, выискивая среди его радужки то, что вдруг лечит его старые раны. — Я же не мог написать в песне про мужчину, не думаешь? Чанбин резко выдыхает и вцепляется в его бедро. Откровенно говоря — больно. Ревность Чанбина можно пощупать: она обнимает Феликса горячими руками, нежно-нежно целует в старые гноящиеся раны с уродливыми рубцами. Ревность Чанбина падает к его ногам и о чем-то умоляет. И ее так хочется пнуть. Ей хочется рассмеяться в лицо, а после — ударить по нему же. Ее хочется растоптать, плюнуть на нее и смотреть, как она в слезах остается одна, смотря вслед. — Кто-то из стаффа? — Повторяет Чанбин свой вопрос в почти рычащей манере. О, Феликсу не дали того, чего хотел он. С чего бы ему теперь давать то, что хочет Чанбин? Феликс медленно накручивает пасту на вилку и отправляет ее в рот, пристально смотря Чанбину прямо в глаза. Негромко стонет от наслаждения и, проглотив, улыбается. — У меня завышенное самомнение, — пожимает он плечами, — я хочу только лучшее. Кого-то поинтереснее стаффа, не в обиду им. — У тебя не завышенное самомнение, — почти шипит Чанбин, сжимая его бедро так сильно, что кажется, на нем останутся синяки. В их кабинке снова появляется официантка, и старший убирает руку с его бедра. — Кто знает, — негромко говорит Феликс, пожав плечами, — кто знает. Он терпеливый и всегда хочет большего. Поэтому он залезает в переписку с Хенджином, где уже появился новый скриншот. На нем — фотография Феликса с показа Томи Хилфигер. Он подставляет лицо солнцу и улыбается. Комментарий Коты Миуры выглядит, как настоящее сумасшествие. «Ревную, потому что солнце поцеловало тебя первым» Возмущенное фырканье от них двоих раздается в тишине кабинки. Чанбин заглядывает в его телефон и зло выплевывает: — Он совсем ахуел? Он тебя подставляет, сейчас раздуют это… — Хм, по-моему, это мило, — Феликс оценивает покрасневшее от злости лицо рядом и даже не скрывает, что довольно щурится, — он меня тааак хочет… Это не мило. Феликс умирает от кринжа и хочет помыться, потому что внезапный шип с незнакомым парнем — пусть и очень сексуальным — это действительно неприятно. Уж лучше привычные эдиты с хенликсами… Но удовольствие от такого, ревнивого, Чанбина рядом покалывает в кончиках пальцев. — Ну лайкни его комментарий и посмотри, как тебя выебут менеджеры, — буркнул он, утыкаясь в свою пасту. -Феликс- «А где ты это взял, кстати? Твой скрин?» Хенджин отвечает мгновенно.

-Киви-бой-

«Не, из тви»

Феликс смеется. -Феликс- «кхкхкххккх А пришли весь пост» Хенджин отправляет скриншот поста, где под картинкой подписано, что это AU, комментарий не настоящий, и автор пишет новый фанфик по котликсам. — Что смеешься, он тебе еще и хуй свой скинуть умудрился? — Чанбин язвит по-детски, дует щеки, набитые пастой, а вино в нем исчезает быстрее, чем следует. — Ничего, — Феликс блокирует телефон, откладывая его на край стола, и поднимает бокал, призывая с ним чокнуться. Чанбин стукает бокалом чуть сильнее, чем следует, и Феликс на мгновение даже думает, что один из них разобьется. О, Феликс надеется, что так и будет. *** Поздно вечером Феликс садится поиграть, но вдруг обнаруживает себя в тик-токе Коты. Он видел только его усмешку перед боем и отвратительное состояние позже, но какой он вообще в жизни? Глобально Феликсу глубоко похуй, какой в жизни очередной пиарящийся за его счет парень. Но пальцы сами листают видео, а глаза внимательно изучают. И, о, черт! Он и вправду хорош. Он выглядит одновременно крутым и самодовольным, но также — милым и обаятельным. Умело играет с камерой, знает свои лучшие ракурсы. И о том, что он хорош, Кота осведомлен слишком сильно. — Это вообще ничего не значит, — фыркает Феликс, доходя до очередного поста, который является анонсом видео Коты на ютьюбе. «Для всех фанов, кто переживал за меня, я выпустил видео, где рассказываю о своем состоянии после боя. Спасибо, что поддерживаете меня, я вынесу уроки из этого проигрыша и буду стараться еще лучше.» Феликса уже давно не удивить красивыми лицами. Нет, он любит их, но удивляться чьей-то красоте давно перестал. В конце концов, он семь лет живет бок о бок с Хенджином и Минхо-хёном, которые буквально самые красивые люди, которых он когда либо видел. Он смотрит видео Коты с автопереводом на английский. Смысл часто ускользает, и иногда появляются совсем левые слова, но основной посыл считывается довольно точно. — Я сожалею о проигрыше, — негромко и сипло говорит с экрана Кота, — мой соперник — очень сильный боец, я горжусь, что вышел на ринг с человеком такой высокой подготовки. С красными ссадинами на лице и небрежной прической, он выглядит потерянным и действительно сожалеющим, если бы не его слова о том, что сейчас у него кружится голова, и он частично не помнит бой из-за сильных ударов. — Я потерял сознание сразу в раздевалке, — говорит Кота, — мне не обязательно было сражаться до такой степени, но я всегда руководствуюсь фразой «борись и побеждай». В этот раз победить мне не удалось, но я хотя бы горд собой, что выстоял это до конца. Феликс морщится: перед глазами в слоумо удар коленом в голову бойца. — Я прошел обследование, было подозрение на кровоизлияние в мозг или что-то вроде этого… — он неловко улыбается с экрана компьютера и рассеянно проводит рукой по волосам. — Ничего не подтвердилось, все хорошо, я скоро приду в норму. Он досматривает видео и откидывается на спинку стула, покачиваясь взад-вперед. Дерьмо. Теперь он сочувствует этому придурку. Феликс примиряется с собой и вбивает в ютьюб «Кота Миура ММА бой». Их не так много на самом деле, да и парень младше самого Феликса на два года. Но… всего четыре боя за два года? Это нормально? Как же хреново, что Феликс ничего не понимает в ММА, лучше бы Кота занимался тхэквондо. Он смотрит какой-то невыносимо долгий и выматывающий бой. Джокер — соперник Коты, невысокий таец с постоянной улыбкой на лице. Возможно, ему заклинило нерв или что-то в этом роде, но эта гримаса выглядит жутковато и ужасно неправильно, когда Кота бьет его по голове. И еще неправильнее для Феликса вдруг выглядит то, что бьют самого Коту. Он выключает видео тогда, когда Кота начинает комментировать бой, раздраженный, что он не выиграл. Внутри — смесь жалости и злости. На Коту — потому что такой неудачник посмел к нему публично подкатывать. На себя — потому что он считает, что несколько поражений это повод судить человека, как неудачника. Так высокомерно, как будто бы сам Феликс все время только и делал, что выигрывал… Видимо, у него и вправду завышенное самомнение. На часах почти одиннадцать вечера, но он точно знает: в их группе есть тот, к кому можно прийти со всем этим за конструктивным мнением со стороны. -Феликс- «Хён, чем занят?»

-Котохён-

«Разлагаюсь на диване.

Предложения?»

-Феликс- «Я приду?»

-Котохён-

*стикер*

Котик на стикере показывает большой палец вверх и Феликс начинает одеваться. *** Дома у минсонов совсем нет еды, кроме условно-полезной, и Минхо осуждающе косится на чипсы, которые Феликс принес с собой. — Я на диете, — говорит он, — зачем ты мне это притащил? Феликс пытается молча засунуть их обратно в рюкзак, но Лино выхватывает, открывая. — Блять, мои любимые, — выдыхает он, зарываясь носом в пачку, — ладно, я съем совсем немного, но ты проследи за мной. Он слизывает с чипсины приправу, немного постанывая от удовольствия. — Давай еще раз, — говорит он лениво, заваривая через пару минут на кухне какой-то ужасно вонючий мочегонный чай, — ты пришел посмотреть со мной бои какого-то пиздюка мурмяу, который даже не в топе бойцов? Нахера? Феликс смеется: — Кота Миура, а не мурмяу. Не притворяйся, что не знаешь. Встречный взгляд старшего заставляет его удивленно приоткрыть рот. — Это же тот, который везде говорит, что любит мои песни, я его любимый артист и все такое. Минхо часто моргает с непроницаемым лицом и через несколько секунд тянет: — Ааа, твоя фанючка, — он заливает пакетики кипятком, — Хани с Хенджином что-то говорили про этого мурмяу, но я не слушал, — он салютует двумя пальцами, — чужая любовь. Неинтересно. — Трет подбородок, — хотя… его имя мне нравится, котячье. — Да какая любовь! — Фыркает Феликс громко, забирая свою кружку и недоверчиво слушает аромат, — гадость, как ты это пьешь?.. да какая любовь! Мне на него наплевать. Старший смотрит на него более чем пакостно, когда кивает в сторону телевизора, на котором на паузе стоит первый бой Коты, найденный на ютьюбе. — Хочешь скулы на камере — и не такое выпьешь, — Минхо равнодушно пожимает плечами. Он садится рядом с Феликсом на диван и ворует из пакета еще немного чипсов. — Ты же понимаешь, что я занимаюсь боксом, как любитель? А тут смешанные единоборства. Я не то что… — он поджимает губы, — глубоко шарю за это. Там разные правила и все такое. Феликс уверяет его, что недостаток знаний в ММА с лихвой компенсирует его наблюдательность и логическое мышление. Минхо довольно щурится от комплимента, напустив на себя равнодушный вид. Он критикует Коту. Сильно. Практически унижает, перечисляя все его минусы, как бойца. Феликс уже готов начать защищать его и внимательно всматривается в те редкие моменты, когда Кота хорош. — Ну вот же! — Кричит он, вытянув руку в сторону экрана. — Смотри, как уклонился, а тут вообще отлично в партере работает. Минхо пренебрежительно бросает: — Ага, а потом посыпался от пары ударов в челюсть и пропустил лоукик. Перед глазами у Феликса почему-то: избитый Кота, которого выносят с ринга. Перед глазами: трогательный, оправдывающийся за проигрыш. Перед глазами: его короткий тик-ток, где на красивом улыбчивом лице свежие отеки и кровавые ссадины, не заклеенные даже пластырем. Им, айдолам, даже сраную щетину в толкерах блюрят в мыло, а у Коты на видео были чистые поры и рассеченная скула в HD-качестве. Они смотрят все четыре боя, и Минхо резюмирует, совершенно неожиданно для Феликса: — Хороший боец. У его челюсти с гравитацией какая-то особая любовь, потому что старший шутливо тыкает пальцем в открытый рот Феликса. — В смысле — хороший? — он отплевывается, уставившись на Минхо. Тот закидывает руки за голову. — Ну, — тянет он в своей мягкой и ленивой манере, — это же спорт. Ошибки — это нормально, если у тебя есть силы и желание вставать и бороться дальше. У него как будто бы есть. Фактура хорошая, двигается неплохо. Я думаю, он сам знает, где его слабые места, еще молодой, все с опытом придет. Он просто как будто бы с бокса начинал, у него тут база хорошая, даже мне видно. Наверное, недавно в смешанных единоборствах. Феликс кивает: — Я читал какие-то такие комменты в переводе с тайского, где он с Джокером махался. Минхо поворачивает голову в его сторону и громко хмыкает. — Заткнись, — смеется Феликс. *** Очередное сообщение от Хенджина открывается с тяжелым вздохом. Кота репостнул сторис от своего стаффа. На ней — скриншот того фейкового коммента и подпись, в которой стафф просит осторожнее относиться к такой информации и не распространять непроверенные скриншоты из интернета. «Кота все еще большой фанат Феликса, но, пожалуйста, будьте осторожны с такими фейками, как этот» Все еще большой фанат. -Феликс- «Окей? Мне насрать, почему тебе нет?»

-Пунджин-

«Это романтично, не так ли?»

-Феликс- «Фейки или его реакция?»

-Пунджин-

«Он ТОЧНО подкатывает, делая репосты

эдитов с вами, но не хочет быть для тебя

кринжем, поэтому реагирует на такие фейки»

-Феликс- «Репосты эдитов, где нас шипперят — буквально и есть кринж»

-Пунджин-

«А как ему вообще познакомиться с айдолом?»

«Не помню, чтобы у тебя были указаны контакты»

«Писать в ДЖУП письма? кккккккк»

-Феликс- «Он просто пиарится.» «Кто вообще влюбляется в айдола?»

-Пунджин-

«Буквально… все?»

Феликс заходит в инстаграм Коты. Действительно репост есть, выложено пару сторис — и даже не под его сольники, вау — и последняя из них это пост о том, что собаке Коты уже год. Белая небольшая собачка, похожая на варежку, на фотографиях бежит с Котой по улице, греется в его толстовке и лижет ему лицо. Боец счастливо держит ее на руках, обнимая и играя с ней. Внутри Феликса разливается предательское тепло, когда он закрывает ладонями лицо и высоко тянет: — Дерьмо! Почему он такой милый? — Кто милый? Чанбин, вошедший в студию звукозаписи, настороженно разглядывает его. Взгляд падает на телефон и он морщит нос. — Ты про пса? Феликс уже не знает, про пса он или нет, но позлить хочется слишком сильно. Врать Чанбину непросто, но недоговаривать он научился мастерски. Поэтому он просто улыбается и заходит в будку записи. — Включишь гайд? — просит он, не смотря на старшего. Он поправляет себе высоту микрофона и кладет текст на подставку. За столько лет он научился чувствовать Чанбина и, даже через стекло, он ощущает, как от его гнева у него встают волоски на руках. Он чувствует странное извращенное возбуждение, когда перед глазами появляется Чанбин, плачущий полгода назад на диване в их с Сынмином квартире. Нынешний Чанбин плакать не собирается, он явно взбешен — грохочет рюкзаком, шумно стучит по клавишам и слишком громко включает гайд, игнорируя просьбы Феликса сделать потише. Чем больше ему нравится ситуация, тем Феликсу страшнее, что он не сможет отпустить Чанбина из своей жизни. Он как будто бы нашел тот самый ключ, который может открыть дверь туда, куда он всегда мечтал попасть, и от нетерпения у него сжимаются кулаки и хочется по-мальчишески подпрыгивать. Они быстро записывают часть Феликса, и старший оставляет студию пришедшему на смену Чану. — Выпьем кофе? — предлагает он. Он уже пришел с кофе в студию. Феликс кофе не пьет, и Чанбин знает это лучше остальных. Ясно одно: дело не в кофе. Жутко интересно посмотреть, что будет дальше, поэтому он идет. Чанбин покупает какую-то совершенно рандомную газировку в автомате и тащит Феликса в маленькую комнату отдыха, закрывая их на замок. Маленький диван реально маленький — они притираются друг к другу бедрами. Феликс наблюдает за кадыком Чанбина, который движется вверх-вниз, пока он выпивает за раз целую бутылку своего напитка, прежде чем спросить. — Что будешь делать? Его голос, со странным надрывом, бередит старые раны Феликса. Он молчит, чтобы посмотреть, что Чанбин скажет дальше. Тот поворачивает к нему корпус и нежно поправляет его прядь волос, заправляя ее за ухо. Черные волосы Феликса теперь слишком короткие и заправляться не желают, поэтому старшему приходится сделать это движение несколько раз, прежде чем просто погладить его по щеке. Его пальцы сухие и теплые, не слишком отличаются по температуре от самого Феликса. Он прикладывает невероятную силу, чтобы не наклонить голову, прильнув к его ладони, и просто титаническим усилием Феликс удерживает свои собственные руки, чтобы не полезть трогать его самому. — Ты с ним знаком? — Чанбин говорит так непривычно тихо для себя, что Феликс не с первого раза улавливает вопрос. — Почему ты так на нем зациклился? Рука Чанбина скользит с его щеки на шею и поглаживает его кадык большим пальцем. Движения ласковые, от них больно где-то внутри и хорошо снаружи. Почему они просто не могут отпустить друг друга? Старший слегка массирует ему плечо, проходясь сильными пальцами по триггерным точкам, и разрывает их контакт, садясь прямо. — Это опасно, — немного зло говорит он, — он просто хочет раскрутиться на твоем имени. Он может тобой… как-то воспользоваться, а проблемы будут у нас всех, ты же знаешь. Феликс знает, что Чанбин не это имеет в виду, но выводить его на эмоции в последнее время — одно из любимых его развлечений. — О, так ты переживаешь за группу, — говорит он, складывая руки на груди и смотрит на старшего исподлобья, — думаешь, я идиот какой-то… Чанбин вспыхивает мгновенно: — Не думаю! Я просто переживаю за тебя, — он отворачивается и Феликс слышит, — он мне не нравится. Он встает, смотрит на Чанбина свысока и, прежде чем выйти, немного кокетливо бросает: — А мне он нравится. Он знает, чего хочет. *** На прямой эфир Феликса подключается Кота и сразу отправляет сообщение. «🖤💛» Феликс видел такие подписи под их шипом, он связал это с их цветом волос, потому что у самого сейчас черные волосы, а у Коты — светло-русые, а на старых видео — вообще обесцвеченный блонд. Он сдерживается от снисходительной улыбки, когда это видит. Вдруг что-то заставляет его подыграть: он кивает и делает пару ударов в воздухе, словно боксирует. И снова небрежно кусает курочку. Придумал себе звезду? Давай, разочаруйся, наблюдая, как этот возвышенный айдол с подписью model в эдитах вгрызается зубами в хрустящую панировку. От Коты, напротив, в чате появляется новое сообщение. «Big respect ✨💛» Он читает его вслух, делая вид, что читает совершенно случайный комментарий. — Спасибо. В этот недоразговор подключается официальный аккаунт MTV: «Ребята, мы вас видим! 🖤💛» После эфира твиттер взрывается постами с хэштегом «котликсы». А в личку Феликса приходит сообщение от Чанбина.

-Бинни-кач-хён-

«Не заигрывайся»

Феликс испытывает странную смесь злости и игривости, когда отвечает. -Феликс- «I like it» *** Он любит выступать на концертах. Обожает это ощущение, когда внимание тысяч людей устремляется к ним, наполняя бешеной энергией. Он напитывается этим, и под конец концерта его разъебывает настолько, что, просматривая свои видео и фотографии с энкоров, где он обливается водой, рычит и беснуется, он порой искренне удивляется. Потому что не совсем помнит, как это делал. Феликс помнит некоторых людей, которые сидят в ВИП-местах, потому что это его фансайты, но в целом — не вглядывается в лица, предпочитая дарить всего себя сразу всем, чем концентрироваться на ком-то конкретном. Раньше он так делал, но менеджеры ругали его за то, что люди легко впадают в крайнюю степень делулу, и теперь он аккуратен во взаимодействии с фанатами. В отличие от Хенджина, которого, кстати, за повышенный градус делулу не ругали никогда. Тот будто сжирает лица фанатов, вглядывается в них, наблюдает, запоминает каждую черточку. Феликс однажды действительно ахуел, когда Хенджин, листая твиттер после концерта, вдруг с сожалением протянул: — Я помню ее. Она стояла на танцполе за ВИПами и ей не удалось меня потрогать, потому что ее толкнули. Концерт в Японии проходит как обычно: тише, чем в других странах, лица людей закрыты телефонами, на которые их снимают. Минсоны снова устроили какое-то безобразие на их переходе между сольниками, на этот раз чуть не поцеловавшись. Стафф отрабатывает фансервис сполна, обрядив их в парные наряды и надев на них парные кольца, теперь уже совсем с очевидной гравировкой «my love forever». Минхо ржал на всю гардеробную, пока Джисон ворчал, что это уже слишком, хотя именно он и предложил стилистам «навалить фансервиса». Сынмин крутится вокруг Чанбина, вынуждая его применять силу, и Феликс замечает ревность в глазах Хенджина. Ему и самому непонятно, почему Сынмину так нужно, чтобы Чанбин заламывал ему руки, хватал его за шею и запястья. Хотя Феликс, вот, от такого бы не отказался. Хенджин подходит к Феликсу и игриво делает волну телом, подмигивая своему фансайту. Они хихикают, он бьет Хенджина по заднице, вызывая визги тех, кто их шипперит, и вдруг чувствует у своего уха горячее дыхание. — Он здесь. Феликс смотрит по сторонам, поздно понимая, что это абсолютно бесполезно: вокруг толпы фанатов, в глаза бьет свет, периодически мешающий сфокусироваться, а через пару строчек его партия. Они поют, играя на камеру, после чего Хенджин снова прижимается к нему: — Кота Миура, — он почти кричит ему в ухо, потому что громкость на сцене запредельная, — он тут! Сидит в ВИП-ке со стороны правого сектора. Фанатки визжат, и теперь уже Хенджин хлопает Феликса по заднице, вызывая еще одну порцию реакций. — Позер! — Кричит ему Феликс, когда тот уходит посмотреть на фанатов в другую сторону сцены. До него вдруг доходит задумка Хенджина, и Феликс смеется, чуть не пропустив свою партию. На левом секторе сцены уже слишком много мемберов. Они всегда должны отслеживать друг друга и рассредотачиваться на песнях без хореографии, чтобы фанаты с одной стороны не завидовали тем, что находятся с другой. Сейчас Феликс просто обязан пойти в сторону правого сектора. Что ж, да, там сидит мурмяу, то есть, Кота, но ведь Феликс не привык рассматривать лица, тем более сейчас, когда знает, что туда смотреть не нужно, он не будет это делать. Он подглядывает в суфлер, когда поет на японском — он у него ни к черту, на самом деле — и прямо у уголка экрана он вдруг видит его. Кота стоит действительно близко, в первом ряду, до боли прижатый фанатками сзади. Феликс привык к тому, что многие фанаты смотрят на него с восхищением, с выражением абсолютного счастья на лице. Некоторые мужчины-геи, которые его стенят, смотрят на него с желанием, от которого хочется помыться. Потому что он все еще секси, а вот они — не всегда. Но Кота смотрит на него тепло и с уважением, а когда замечает взгляд Феликса на себе — быстро кивает, почти кланяется, насколько это возможно, и улыбается так, как на фотографиях со своей собакой. Абсолютно стопроцентный золотистый ретривер. Абсолютно его тип. Что еще хуже: Кота не смотрит только на него, он действительно наслаждается музыкой и концертом, показывает Хану большие пальцы, отправляет сердечки Чану и подпевает на партиях Чанбина. Боже, он действительно выучил рэп-партии Чанбина? Сумасшедший. Феликс ждал, что навязчивый боец будет смотреть на него грязно, липко, с желанием. Он должен был быть горячим, оторванным от реальности, живущем в своем делулу-мире. Но в двух метрах от сцены стоит какая-то хуманизация солнечного обаяния. Хенджин говорит что-то и Чанбину, после чего тот все время тусуется на правой части сцены, успешно обаяв кого-то, кто стоял рядом с Котой. Он красуется, напрягая бицепсы и, если не знать контекст, это даже не выглядит смешно. Но Феликс знает. Ему на энкоре совсем срывает крышу, это не европейский концерт, но он снимает с себя футболку, бегает по сцене полуголый, обливаясь водой, и рычит в микрофон так сильно, что срывает голос. После финального фото закулисами, они наспех приводят себя в порядок, чтобы встретиться с теми фанатами, кто выиграл личную встречу в лотерею. Их всего тридцать человек, и на каждого дается не больше шести минут. Он оставляет автографы, немного болтает тем, что у него осталось от голоса, стараясь больше слушать и поменьше говорить, и все идет хорошо, пока перед ним не появляется сам Кота. Другие участники заняты своими фанатами, они на достаточном расстоянии, чтобы не мешаться, но все еще быть рядом. Ближе всего к нему стоит Хенджин, который, поймав взгляд Феликса, вдруг весело подмигивает. Кота кланяется экстремально низко даже для фаната, и становится неловко. Феликс делает поклон в ответ, не так глубоко, но глубже, чем другим. Он ловит себя на мысли, что это достаточно двусмысленно, уже после того, как этот жест сделан, и хочется ударить себя по лбу. — Что я могу подписать? — хрипит Феликс по-английски и откашливается. Кота смотрит на него, как на что-то любимое. Еду, погоду, цвет, вкус, звук, марку машины, песню, температуру воды в ванной. Феликс теряется в теплоте этого взгляда, все еще чувствуя странный диссонанс между образом бойца, который он себе придумал, и этим реальным Котой. Тот протягивает ему блокнот и смущенно трет шею, глядя Феликсу под ноги: — Простите, — говорит он смущенно, — за то, что репостил эдиты с нами, это уже слишком… — он вдруг вскинул голову и очаровательно рассмеялся, — но и удалить я теперь их не могу, я же не трус! Феликс ловит себя на том, что завороженно смеется в ответ: — Да, на труса вы не похожи, — кивает он, удобнее перехватив ручку, — что… что вы хотите, чтобы я написал? Что-то особенное? Кота продолжает так же тепло улыбаться и говорит шепотом: — Ваш контакт? Нет, у гравитации определенно какие-то счеты с его челюстью, потому что во рту становится так сухо, что он закашливается. — Простите, — Кота машет руками, — я слишком наглый. Чанбин идет к ним из противоположного конца помещения и встает к Феликсу так близко, что он чувствует, как блестки от костюма старшего царапают руку. — Время прошло, — говорит Чанбин строго, но вежливо, смотря на Коту, — нам пора. Чанбин ниже его, но он довлеет, это чувствуется в воздухе, и Кота вдруг распахивает глаза шире, разочарованно выдохнув: — Ох, — он переводит взгляд с Чанбина на Феликса и поникает, — я, кажется, понял… В любой другой ситуации ядовитая ревность лечила Феликса, но сейчас он видит, как от нее увядает солнечный и теплый парень напротив, и злится. Потому что им и вправду давно пора отпустить друг друга. Он отталкивает старшего бедром: — Иди, я почти закончил, — он старается вложить в голос больше недовольства, но на первом же слове он срывается на какой-то пищащий свист и досадливо морщится, — я сорвал голос, — неловко улыбается он Коте и пишет в блокноте пожелание удачи в боях, ставит подпись и добавляет маркером ник одного из своих аккаунтов, которые ему не обидно будет заблокировать, в случае, если это станет необходимо. Он возвращает бойцу блокнот, и их руки на миг соприкасаются. Для Феликса это абсолютно ничего не значит — нескольких фанатов он сегодня потрогал за руки, и это не вызвало в нем ничего, кроме приятной тактильности. Но Кота перед ним вдруг улыбается так широко и смущенно, что эту улыбку просто не получается проигнорировать. Чанбин рядом кашляет, менеджер хлопает в ладоши, привлекая внимание, и просит фанатов удалиться. Боец снова глубоко кланяется, мягко говорит «до встречи» и уходит, совершенно сраженный в бою со своими чувствами к Феликсу. — Тс, — недовольно цокает Чанбин, — выпендрежник. ***

-Кота Миура-

«Вы действительно оставили мне свой контакт,

или я пишу в какую-то психиатрическую клинику,

потому что вы посчитали меня сумасшедшим?)»

-Феликс- «Это я»

-Кота Миура-

«Мне сложно поверить»

-Феликс- «Я дал свой контакт и еще должен что-то доказывать?»

-Кота Миура-

«Нет, конечно нет!

Простите, если я вас оскорбил»

-Феликс- «Переживу» Феликс ставит смайлики, которые любит использовать в разговоре, и тут же стирает их, чтобы не показаться чересчур дружелюбным. Сдерживается, чтобы не отправить стикер. Он действительно дал свой контакт из вредности, чтобы доказать себе, что Чанбин не имеет право его ревновать? Какая восхитительная глупость… Феликс хочет дать понять Коте, что его чувства — не то, что нужно развивать в себе, это то, что нужно в себе убить, пока его одержимость Феликсом не выросла слишком сильно. К сожалению, единственный выход, который он видит в данной ситуации — крайняя степень жестокости после необходимого сближения. Нужно сделать ему больно, чтобы уничтожить интерес к себе. Тот факт, что сделавший ему больно Чанбин, живет у него под сердцем уже долгие годы, почему-то совсем не смущает. Это Феликс бракованный, а Кота выглядит вполне нормальным. Умные собачки от боли будут бежать.

-Кота Миура-

«Я могу надеяться на личную встречу?»

-Феликс- «Надежда — хорошее чувство» Они снимают новый зимний код, хотя в городе уже давно нет снега. Горнолыжный курорт в Японии вполне справляется с созданием атмосферы: здесь есть снег и все украшено к восточному Новому Году. — О! Боже! Мой! — Хенджин рядом кричит практически в ухо, и Феликс морщится. — Ты что, дал ему свой контакт? Он показывает пальцем в экран и забавно прикрывает рот ладошкой. Феликс закатывает глаза и смеется: — Брось, просто опасных поклонников нужно держать поближе, чтобы они не наделали глупостей. — Я не думаю, что он опасный, — хмурится Хенджин, — насчет «держать поближе», я уже прочел про вас несколько фанфиков… — Заткнииись, — Феликс затыкает уши и зажмуривается, — даже не смей… Чанбин поглядывает на него, хмурясь, и начинает смотреть еще более недовольно, когда Хенджин говорит ему что-то на ухо, показывая пальцем на Феликса. Возможно, после этого он улыбается своей заставке на телефоне слишком показушно, а Чанбин не раскусывает его хитрость. И бесится так сильно, что Сынмин хнычет вслух от того, как больно он схватил его за запястье. У Феликса поджимаются пальцы на ногах, несмотря на ботинки, когда он ловит на себе взгляд Чанбина. Темный, собственнический и злой. Вот бы он и Феликса схватил так. *** Менеджер разрешает им встретиться на ужине, при условии, что Кота приедет в соседний отель горнолыжного курорта, встреча пройдет поздно вечером в арендованном ресторане, а рядом будет охранник. Бойца в обязательном порядке обыщут. И еще куча условий, которые Феликс просто отправил файлом Коте в мессенджер.

-Кота Миура-

«Встреча под NDA?»

«Все так серьезно О_О»

-Феликс- «Я не могу рисковать.» «Если вдруг у тебя появится рилс со мной…» «Следующий нокаут получишь от меня» Он переходит на «ты» потому что в вежливом обращении угрозы выглядят нелепо. Проходит пару минут, прежде чем от Коты приходит сообщение.

-Кота Миура-

«Блять»

«Это горячо»

Кота ждет его, переминаясь с ноги на ногу у стола в ресторане. Он одет, как в своем влоге в Лас-Вегасе: в черную футболку с блестками и джинсы. На шее красуется цепочка с камнями и подвеска в виде ловца снов. Волосы явно вымыты, но не уложены, а на левом ухе поблескивает сережка. Феликс в своем джинсовом костюме с белой майкой под ним, и это выглядит так, будто они оделись в парные луки. Боец пытается отодвинуть ему стул, на что получает недоуменное фырканье. Феликс садится туда, куда предполагал сесть Кота, оставляя его нелепо стоять со стулом в руках. Они заказывают какие-то сумасшедше дорогие блюда, и Феликс замечает в парне перемену. Тот факт, что Феликс практически устроил им свидание, заставило Коту думать, что тот в нем заинтересован. Какая очаровательная наивность. Кота сидит не просто довольный: вид у него нахальный, и даже немного снисходительный. Он сексуально усмехается, но Феликса это только раздражает. Новый, не скрывающий раздражения Феликс, нравится самому себе намного больше. — Все-таки, мне удалось тебя покорить, — говорит Кота, переходя на ты. Он поигрывает бровями и разливает из чайника какой-то дорогой японский чай. — О, ты так думаешь? — Феликс не кокетничает. Он злится, впиваясь побелевшими пальцами в кружку. — Я, все-таки, боец, — Кота пожимает плечами, снисходительно улыбаясь. Так, сука, снисходительно, что Феликсу уже даже приятно вспоминать кадры, на которых его выносят побитого с ринга. За нахальной улыбкой есть и еще что-то, что-то нежное, что было тогда после концерта, но Кота упрямо ведет себя как факбой, и это выводит из себя так сильно, что Феликс говорит ниже, чем обычно. — Ты хреновый боец, Кота. Тот поднимает на него взгляд, полный замешательства. — Ты слишком вспыльчивый и не умеешь принимать удары, — говорит Феликс, отправляя в рот креветку в сливочном соусе. Кота не перебивает его, с каждым словом ухмылка с его лица сползает, уступая уязвленному выражению, — ты пропускаешь удар, и сразу сыпешься: злишься, начинаешь делать кучу лишних движений и проигрываешь, — он отпивает чай и добавляет, — у тебя под боями куча комментариев, что тебе пора переквалифицироваться в модель. Может, стоит? — он наклоняется вперед, уперев руки по обе стороны стола. — Потому что я хоть и модель, но предпочитаю быть сверху. Он не знает, как он предпочитает. Он занимался случайным сексом, чтобы забыть о Чанбине и переключиться, но это никогда не помогало. Он был и сверху, и снизу, и даже с девушками, но все это настолько ничего для него не значило, что он помнил только тот сам факт того, что он потрахался. И никаких чувств в процессе. Кота, побледневший, некоторое время не смотрит в глаза. Феликс ест, чувствуя себя тем, кто пнул бездомную кошку. Противное послевкусие своей жестокости оставляет в нем раны. Какой же он, блять, живучий. — Ауч, — говорит вдруг Кота, улыбнувшись. Улыбка, как раньше, как на фото с его собакой — светлая и теплая, по-мальчишески веселая. Обнимательная какая-то улыбка. Феликсу становится хуже. — Внешность обманчива, — говорит он равнодушно. За те годы, пока он айдол, он сыграет что угодно, вне зависимости от того, что у него на душе. Кота встает из-за стола и поправляет и так идеально сидящую футболку. — Ты не зря заработал свои медали, — говорит он тихо, но с плохо скрываемым восхищением, — я многое понял. Феликс хмурится. — Что же? Кота кланяется под девяносто градусов и поднимает голову, глядя на него из-под челки. — Мне нужно много работать, — он поднимается и бодрым шагом идет до выхода. Феликс провожает его взглядом, в полном недоумении от такой реакции. — И еще кое-что! — Восклицает Кота у двери, хитро подмигнув, — у меня есть шанс! *** Они с Чанбином в сауне, и Феликсу, пожалуй, впервые по-настоящему неловко. Старший задерживает на нем взгляд, хотя раньше всегда отстранялся первый. — Я слышал, — говорит он, вытирая пот со лба, — что ты встретился с этим… Миурой вчера. Феликс хмыкает, жадно наблюдая за реакцией. — Да, — говорит он и поднимается, чтобы пойти в душевую. Чанбин резко хватает его за запястье, опуская обратно на деревянную скамейку рядом с собой, и буравит его взглядом. — И? — на шумном выдохе. — И нам нужно помыться, — Феликс в панике внутри, наверняка это видно по его вздымающейся груди, за которой мечется сердце. Он выкручивает свою руку из захвата и идет в душевую. Прохладная вода на контрасте с разгоряченной кожей обжигает, приводя в чувство. Она действительно не такая холодная, как кажется. Они в сауне рано утром, небольшой отель практически выкуплен их командой, которая разъехалась на выходной. Чан с Йеной уехали покупать новые шмотки, Хенджин с Сынмином поехали на источники. Чем занимаются сейчас Лино с Ханом, он даже представлять не хотел. Он сушит волосы феном перед зеркалом и видит подошедшего сзади Чанбина. Тот выглядит пугающе тихим. Фен откладывается в сторону. Старший прижимается своей голой грудью к его спине, и обжигает шею вопросом. — И как все прошло? Их зрительный контакт не прерывается. Чанбин выглядит чертовски хищным, когда вдруг медленно целует Феликса в плечо. Ощущение нереальности происходящего ведет. Чанбин сзади него, голый и прижимающийся, потонувший в своей ревности, дает такой заряд возбуждения, что Феликс откидывает голову назад, положив ее на широкое плечо. — Он милый, — говорит он, стараясь сохранять рассудок. Чанбин не помогает и целует его в шею, аккуратно посасывает кожу. Оставлять засосы либо не входило в его планы, либо он не был их фанатом. Ноги подкашиваются, когда Чанбин целует его за ухом. — И? — рычит он, переворачивая Феликса лицом к себе. Он подхватывает его, усаживает на столешницу, встает между его разведенных ног и хватает за шею, приближая его лицо к себе. Злость в его голосе передается Феликсу, внизу живота тянет. — Он меня хочет, — с улыбкой говорит он и вдруг чувствует на своих губах губы Чанбина. Он целуется, как в самый первый раз: больно кусается, сминает его руками, вжимается до боли в ребрах. Феликсу не хочется останавливаться, когда руки шарят по его спине, находя в итоге свое место на талии, прижимают к себе. Когда они подаются бедрами навстречу друг другу, почувствовав, что у обоих стоит. Когда губы захватывают сосок, а после идут выше и выше, до его губ, в попытке сожрать. Он не хочет останавливаться, когда Чанбин его наконец хочет. Часть его, та, что любит Чанбина больной любовью, та часть, что хочет разрушить его так же, как он разрушил его, просит продолжить. Но он останавливается. Потому что разрушать Хенджина Феликс никогда не хотел. Потому что смотреть в глаза Хенджину после того, что он сделает, он не сможет. Он с силой отталкивает от себя старшего, приглаживает волосы, чтобы было, куда деть руки, и выплевывает: — Я его отшил и унизил. Чтобы не было больше соблазна ко мне лезть. Феликс понимает, что проиграл: в лице старшего столько довольства, сколько не было давно, а огонь в глазах уступает спокойному мерцанию. — О, — произносит он сбитым дыханием и отходит к шкафчикам. Он поворачивается спиной, быстро натягивает трусы и добавляет, — это хорошо. Ты очень правильно сделал. Чанбин быстро одевается: ему неловко за то, что только что произошло. Неловко и Феликсу, но он просто продолжает сидеть и следит за ним. Тот выходит, почти весело пообещав поужинать вечером полным составом, когда все вернутся в отель. Оставшись в пустой раздевалке, Феликс рычит в голос и бьет кулаком по столешнице, больно ударив палец. *** «Кота Миура в очередной раз назвал своим любимым артистом Феликса из группы Stray Kids.» Месяц проходит отвратительно. Его реальные монстры каждую свободную минуту утягивают его в виртуальный мир, он регулярно забывает поесть и выглядит, мягко говоря, как дерьмо. Выглядеть, как дерьмо, Феликс давно научился внутрь, потому что фанаты все еще восхищаются его лицом. На которое сам Феликс с трудом смотрит в зеркало. «Кота Миура выложил в инстаграм сторис со своей тренировкой под песню Unfair.» Реабилитация спины проходит отвратительно — регулярные выступления с активной хореографией замедляют лечение, но не танцевать он не может. Вижуал, мать его… Впереди фанмитинг в Японии, тренировки становятся все интенсивнее, расписание — плотнее. Чанбин дальше. В прямом смысле. После того поцелуя в раздевалке Феликс ненавидит себя каждый раз, когда смотрит на Хенджина. Тот обнимает Чанбина за плечи, прижимается к нему и хохочет, кажется, просто от того, что тот дышит. «Кота Миура выступит на ринге против…» Интернет в лице Хенджина показывает ему все новости о бойце нон-стопом. Тот оказался последователен в своих желаниях.

-Кота Миура-

«Не думаю, что ты следишь за «плохим бойцом»,

но я выступаю в Японии в следующем месяце»

«Я договорюсь, чтобы тебе дали закрытую

ВИП-ку с непрозрачными стеклами.»

«Придешь на бой?»

— Чертовы ретриверы, — выдыхает Феликс слишком громко. Они все сидят в ресторане, рядом Минхо заглядывает в его экран — никакой приватности, блять — и ухмыляется. — О, мурмяу снова объявился. — Кто? — Чанбин хмурится, напрягаясь. — Кота! — Хенджин произносит это имя с ажитированным придыханием и ловит на себе строгий взгляд старшего. — Что? Они хорошо бы смотрелись вместе! — Не сомневаюсь, — бурчит Чанбин, уткнувшись в тарелку. Телефон вибрирует снова, и уже три пары глаз читают их переписку.

-Кота Миура-

«Я подпишу любое NDA»

«Сходишь со мной поужинать,

если я выиграю?»

— Ууу, — Минхо делает волну руками и довольно улыбается, — свидааанка у мурмяурачи? -Феликс- «Если выиграешь» — Вау, Феликс такой жесткий, — Минхо листает их переписку, вчитываясь, и с уважением смотрит на него, — горячо! — Тебе же не интересна чужая любовь! — Феликс хихикает. Проникновение в его телефон его не слишком беспокоило, тем более ничего критичного там не было. — Ну ты же не чужой, — Минхо обнимает Феликса за плечи. Чанбин резко поднимается из-за стола и идет в туалет, шумно топая. *** В Сеуле почему-то снова выпал снег. Конец февраля, но тонкий слой пушистой белоснежности ровно покрывает асфальт. Феликс сидит на скамейке во внутреннем дворе дома, в тупом желании, чтобы начался настоящий снегопад и его засыпало. И желательно, чтобы не откапывали. — Замерзнешь, — Чанбин выдергивает его из блаженной попытки слиться с природой, садясь рядом на достаточном расстоянии. Феликс не открывает глаза, наслаждаясь тем, как снежинки тают на его горячих веках. — Ты тоже это чувствуешь? — спрашивает он. — Холод? — уточняет Чанбин. И попадает в точку. — То, что мы держим друг друга, — Феликс говорит, будто сам с собой: открыто и честно. Потому что заебанность от пряток превосходит страх перед тем, чтобы это обсудить. Старший рядом глубоко вздыхает: — Я… — У тебя есть Хенджин, — Феликс облизывает мокрые от снега губы, — ты не счастлив с ним? — Счастлив. Старые раны ноют и чешутся. Они пронзительно громко молчат, Феликсу кажется, что он сейчас оглохнет. — Ты… другое, — тихо говорит Чанбин, — я не знаю, почему я такой, но ты мне нужен рядом. — Заведи себе собаку, — огрызается Феликс зло, и одергивает руку, которую старший пытается взять в свою. — Ты тоже меня держишь. Ты рядом со мной такой, что… это непросто. Чанбин, судя по звукам, встает и уходит. Глаза Феликса открываются и цепляются за следы, оставленные им, которые быстро заметает снегом. Феликс надеется, что и раны когда-нибудь затянутся. *** Вся группа знает о том, что он пойдет на матч Коты. Минхо вызывается пойти с ним, на всякий случай, но Феликсу это не нужно. — Все в порядке, — отмахивается он, — Кота не опасный. — Он буквально боец смешанных единоборств, — бубнит Чанбин, проходя мимо, — он опасный. Феликс шепчет в микрофон в звукозаписывающей будке: — Не опаснее тебя, — и просит включить гайд. Никто не обратил на это внимание, Йена понял фразу по-своему: — О да, банки хёна побольше, чем у Коты! И только Чанбин на миг взглянул на него потухшими глазами. Он очень много трогал его: проходя мимо, притирался, брал за руку, когда они шли вместе, садился рядом, активно фансервисничал на съемках и концертах. Феликс замечал его голод и болезненную нужду по чему-то, чего у них никогда не будет, но он решил больше не заниматься обслуживанием страданий Чанбина. Своими сыт по горло. *** Менеджер смотрит укоризненно, но выполняет все, для того чтобы провести Феликса на бой незамеченным. Феликс наблюдает за рингом и смеется в голос, когда Кота выходит под их песню God’s menu, под часть с поваром мишлен в его исполнении. — Позер, — улыбается он, когда Кота, проходясь вокруг перед боем, красуется, поигрывает мышцами и позирует для фото. Бой неожиданно короткий: за пять минут происходит слишком много, и Феликс осознает, насколько переживал, когда вдруг впервые вдыхает полной грудью. Кота изменился, стал увереннее и спокойнее в бою. Не сыпался, когда пропускал удары, не совершал больше так много лишних движений и ставил хорошие блоки. В комментариях к этому бою его точно не назовут «футбольным мячом», как тогда, когда он получил коленом в голову. Противник побитый, но не слишком, и Феликс не совсем уверен в правилах: оба еще стояли на ногах и были весьма бодры, но победа однозначно присуждалась Коте. Когда ему передали микрофон, он весело восклицает: — Это победа для тебя! — И смотрит в сторону ВИП-ки, самодовольно подмигнув. — Чертовы ретриверы… — шепчет Феликс, посмеиваясь, и менеджер недоуменно спрашивает, чем ему не угодили собаки. «Победа для тебя» это так до тошноты универсально, но при этом так умно, что он невольно уважает Коту за находчивость. Не каждый останется таким смышленым, когда ему буквально надавали по голове. Кота скидывает адрес ресторана и это совсем близко к спортивной арене, в отеле. Феликс недолго ждет его, заказывает еду, и тычет пальцем в самое дорогое вино в меню. Боец входит в зал вымытый, одетый донельзя просто — в джинсы и свитер. И, то ли это дань моде, то ли свитер действительно, ну, старенький. На его лице разбита губа и рассечена скула. А еще на его лице — все обожание мира, какое Феликс только мог видеть на лицах. Кота словно собрал всех его фанатов в себе, добавил восхищение Джисона от Минхо, мягкое обожание Минхо от Джисона и, конечно… …немного восторженности ретривера. — Я победил, — он старается быть самодовольным, но счастье плещется в нем, брызгает на всю округу, как если бы кто-то рядом откусил апельсин. Феликс почему-то смущен. Вниманием и этой почти вульгарной солнечностью. — Я тебе не нужен, — вздыхает он, — я злой, недовольный и сломанный. Он предпринимает последний шанс остановить происходящую глупость, но Кота отвечает сразу же. — А я тебе нужен! — Говорит он весело, — я добрый, довольный и люблю чинить. — Он заговорщицки подмигивает и понижает голос, — я дома сам всю электрику заменил. Чанбин вообще никогда ничего по дому не делал. Сравнение появляется и исчезает, и Феликс вдруг замечает, что почти не больно. Края его ран даже не чешутся. Он вообще чувствует их слабо, будто довольная до дебильности улыбка напротив как-то лечит его. Феликс ковыряется в салате, когда спрашивает: — И почему ты решил, что у тебя есть шанс? Кота подбирается и загибает пальцы: — Ты раскритиковал мою технику боя, но, чтобы это сделать, тебе надо было сначала посмотреть все мои бои. Ты читал даже комментарии под ними. Ты захотел меня оттолкнуть, но так бы никогда не сделал тот, кому наплевать. — Он подпирает голову рукой, ойкает, потому что задевает рассеченную скулу, и меняет щеку. — Если бы тебе действительно было наплевать, ты бы просто проигнорировал. Феликс трет переносицу и смеется: — Но ты победил. Кота облизывает губы, вдруг становясь серьезным, и смотрит на Феликса в упор. Его глаза немного прищуриваются, и от него начинает исходить что-то, от чего становится жарче. — Я не хочу… торопиться, — говорит он, и Феликс видит, что он хочет, — но с нашими графиками… — Кота сглатывает и отводит взгляд, понижая голос, — поднимешься со мной в номер? — Посмотрим, — хитро отвечает Феликс. Кота хнычет и смеется: — Отлично, держи меня в стрессе весь ужин, мало мне было. Феликс рассматривает его рассеченные губы и салютует бокалом: — Может, стресс — это мой фетиш? Кота проводит языком по своим зубам и приподнимает брови. Они разговаривают обо всем на свете, и Феликсу действительно интересны его ответы. Кота интересуется модой, играми и любит петь в караоке, что в другой ситуации Феликс посчитал бы обычным фанючеством. Ведь так несложно узнать, что нравится айдолу, чтобы подстроиться. Но Кота не подстраивается: спорит с ним, не соглашаясь, и они дискутируют, обсуждая каждый вопрос с разных точек зрения. Они делятся впечатлениями о разных странах, и оба — со стороны знаменитостей, у которых мало времени посетить нормально все места. Хотя, конечно, Феликс намного популярнее, и свободные прогулки по тому же Токио ему недоступны, но Америку и Европу они обсуждают взахлеб — там они для всех всего лишь очередные азиаты. — Ты — очень нетипичный японец, — смеется Феликс, — мало того, что не боишься выражать свое мнение, так еще и споришь со мной! Кота пару раз ударяет воздух кулаками: — Потому что я боец, — бодро говорит он и спрашивает почти таким же тоном, — ты пойдешь со мной в номер? Феликс немного раздраженно вздыхает: — Да, я уже понял, чего ты хочешь… Кота смотрит ему в глаза и говорит серьезно: — Феликс, я знаю, чего я хочу и добиваюсь этого. И да, я хочу тебя. Но! — Он поднимает указательный палец вверх и смущенно улыбается, склонив голову на бок, — у меня немного кружится голова после боя, и я бы хотел прилечь. Но мне очень интересно, понравилось ли тебе в Лондоне, поэтому я зову тебя с собой. — Чертов ретривер, — Феликс спрятал лицо в ладонях и рассмеялся, — да, хорошо. Пойдем. *** Они идут в номер, и у Феликса в кармане звонит телефон. Кота отдает ему вторую ключ-карту от номера, чтобы тот мог зайти, и уходит, чтобы не мешать. — Ёнбок, — зовет его Чанбин в телефоне, — пожалуйста, давай… давай что-то с этим делать. Только не нужно… — он сдавленно выдыхает, — уже поздно, возвращайся в отель. Не оставайся там, с этим… Миурой. — Чтобы что? — произносит Феликс тихо. Внутри все сжимается, он морщится. Почему он звонит именно сейчас? Он чувствует, что ли? — Чтобы… не знаю, было больше нас? — Старший на том конце явно не знает, чего хочет. — Больше, чем сейчас, нас уже не будет, Чанбин, — Феликс смеется про себя, чувствуя, что драматичность их разговора напоминает плохой низкобюджетный фильм. — Отпусти меня, — говорит он, прикладывая ключ-карту к двери, — я тебя уже отпустил. Он правда чувствует это, когда бросает трубку и включает режим полета. Чувствует это, когда дверь за ним закрывается с громким щелчком. Когда перед ним на кровати сидит Кота в одних каких-то нелепых ярких спортивных шортах, в которые он успел переодеться, и показывает ему фотографию своей собаки. — Это моя малышка Энджи! — Восклицает он, протягивая телефон, — правда красивая? Феликс чувствует, как перед глазами все плывет, но кивает: — Замечательная. — Эй, что такое? — Кота тянет Феликса на себя за руку и роняет его на кровать, утягивая в объятия. Эти объятия не душат и не причиняют боль, от них Феликс не горит, ему не хочется сбежать, и лечебное действие на его душевные раны происходит почти мгновенно. Он быстро успокаивается и вытирает щеки кулаками. — Дааа, а Чанбин на концерте говорил, что ты плачешь по два часа, — смеется Кота, и Феликс вдруг замирает в осознании того, что это с Чанбином он плакал по два часа. Его вообще когда-либо успокаивали руки Чанбина? Или приносили только боль, к которой он привык? Губы Чанбина не давали Феликсу ничего из того, что он хотел, и вдруг ему стало необходимо проверить кое-что… — Иди сюда, — требует Феликс властно. — Твой голос — это пиздец, — произносит Кота восхищенно, прежде чем прильнуть к его губам. Феликс теряется, растворяясь в ощущениях, когда они целуются нежно и неторопливо. Как ему могло показаться, что ревность Чанбина может его излечить? Язык Коты двигается все развязнее, исследуя его рот. Феликс хочет забрать все лечение у этого хиллера, наседает на него, забираясь сверху и вдруг отстраняется, чтобы посмотреть. Кота под ним — растрепанный и поплывший, запускает руки под его футболку. — Какой ты красивый, — шепчет он в почти боготворящем Феликса восторге. Он срывает с себя футболку, чтобы руки скользили без препятствий, и снова рассматривает его. Кота — нежный до омерзения, трогательный до сблева, идеальный в своей сильной уязвимости. И все так правильно, как никогда не было. Он ведет и Кота слушается и слушает. Не подавляет его, не останавливает и не хочет сделать все по-своему. Кота стонет, когда Феликс целует его грудь, больно впиваясь в грудные мышцы зубами, подается бедрами, когда Феликс обхватывает его член рукой, послушно раздвигает ноги, раскрываясь перед ним, сняв шорты. Феликс не привык владеть чем-то или кем-то в таком, сексуальном смысле. Не привык, что ему могут довериться и разрешить вести. Не привык, что рядом с кем-то может быть так хорошо. Они смеются, когда Кота предлагает трахаться на боку. — Ты сейчас спину лечишь, а я после боя с крепатурой, — торопливо объясняет Кота, целуя плоский живот Феликса. — Откуда ты… — вопрос тонет во вздохе. — Я на твой бабл подписан, ты писал, что даже бабки лучше тебя двигаются на реабилитации. Феликс хихикает, но тут же принимается шипеть, когда Кота спускается ниже, обхватив губами головку члена. Он посасывает ее, порхает вокруг языком, толкается в уретру, пока Феликс растягивает его в позе 69. — Ты реально приготовился, — удивленно шепчет Феликс, когда два пальца свободно проходят в кольцо раскрывающихся для него мышц. — Награда сегодня особенно ценная, — выдыхает Кота, когда он входит в него. Он не может перестать изумляться этому спокойному доверию и непоколебимой уверенности в нем самом. Кота отдается ему совсем не как сумасшедший фанат. Они сейчас на равных: уязвимый боец и сильная модель, но кто из них кто разобрать невозможно. Феликс чувствует себя самым сильным рядом с разнеженным ласками Котой. Он упругий, мягкий и горячий, и трогать его — одно удовольствие. Не омраченное тем, что придется его с кем-то делить. Не померкшее от сомнений в собственной нужности. Не горчащее во рту. Кота шепчет его имя, подмахивая, и мелко дрожит, когда Феликс проходится по простате. Они трахаются долго, замедляясь на пике, начиная по новой. Отчасти, просто потому что Феликс боится того, что будет после секса. — Я не могу больше, — хныкает Кота хрипло, — дай мне кончить, пожалуйста. Феликс просто не может не дать ему то, что он хочет. Он ускоряется сам и помогает Коте рукой, стараясь двигаться в едином темпе и задевать простату при каждом движении. Они кончают почти одновременно, и Феликс не хочет из него выходить, ждет, когда член опадет и сам выскользнет. Он прижимает парня к себе, целует его мокрую спину и гладит почти массажными движениями его по мускулистым рукам. — Никогда не был снизу, — выдыхает устало Кота, — блять, но с тобой буду хоть постоянно. Он вдруг напрягается всем телом и поворачивается лицом к Феликсу, нервно облизывая уголок разбитой губы. — У нас же… это не все? Это не первый и последний раз, типа звезда трахнула фанючку или что-то такое? — спрашивает он быстро. Феликс оставляет на его губах целомудренный поцелуй, и проводит пальцем по его здоровой скуле. Это забавно, что Кота боялся того же, чего боялся и он сам. — В какой-то степени, — улыбается он, — теперь я твоя фанючка. Они смеются, Феликс счастливо, Кота — нервно. — И все же?.. — Тебе не нужно быть все время снизу, — Феликс крепко схватил его за бицепс, — с этими мышцами ты сможешь трахнуть меня на весу? Я никогда не пробовал. — Как, блять, тебе угодно! Кота заваливает его на кровать и беспорядочно целует Феликса в лицо: в губы, щеки, лоб и подбородок. Он слабо отбивается и хихикает: — Ох уж эти золотистые ретриверы! 🖤💛 Наутро он едет на такси обратно в свой отель, подставляя лицо теплому весеннему солнцу. Оказалось, чтобы отпустить, нужно было просто не держать.