Дуэль Мисс Крауч

Воскресные утра в Хогвартсе имели особую атмосферу. Никто не спешил, зал был полон ленивых разговоров, кто-то дремал прямо за столом, кто-то уже тащил метлу во двор. Дженнифер появилась в зале ближе к полудню. Она опустилась на своё место рядом с Мэри и небрежным движением наложила себе еды. — А наша птичка уже улетела на свидание? — игриво протянула Мэри, облокотившись на ладонь. — Я бы сказала, упорхала, как бабочка, — с улыбкой подхватила Марлин, сидящая напротив. — Они так мило смотрятся вместе, — заметила Лили, чуть склонив голову набок. — Я видела, Римус ждал её с букетом белых астр. — Да, он готовился всю ночь, — позади них раздался голос Джеймса, который бесстыдно втиснулся между Марлин и Лили, будто так и было задумано. — А вот если бы у нас было свидание, я бы подарил тебе лилии. — Ты так оригинален, Поттер, — усмехнулась Лили, демонстративно отвернувшись от него и открыв книгу. — Если Джеймс Поттер рядом, то и... — протянула Дженнифер со скучающим видом, даже не поднимая глаз от своей тарелки. — То и Сириус Блэк к вашим услугам, миледи, — вкрадчиво произнёс знакомый голос. И точно: он уселся слева от Дженнифер, совершенно удобно, будто всегда сидел здесь. — О, Мерлин, позовите обратно цирк, — протянула Мэри. — Они потеряли двух клоунов. — Очень смешно, — одновременно произнесли Джеймс и Сириус, заставив за столом раздаться дружный смех. — Ты сегодня необычайно молчалива, Крауч, — начал Сириус после паузы, склонившись ближе. — Что-то случилось? Или просто решила дать нам шанс блеснуть без твоего остроумия? — Я просто не привыкла завтракать в компании собак, — невозмутимо парировала Дженнифер, отрезая кусочек тоста. — Ах вот оно как, — усмехнулся он, — тогда считай, что тебе повезло. Я сегодня исключительно вежливый пёс. Могу даже подать лапу. Он изобразил самый серьёзный поклон, чем вызвал новый взрыв хохота у Лили и Марлин. — Ты бы лучше не лапу предлагал, а извинения, — холодно заметила Дженнифер, хотя глаза её блеснули вызовом. На секунду Сириус будто бы опешил. Он откинулся назад, глядя на неё пристальнее, чем обычно. Но уже в следующую секунду на его лице появилась та самая фирменная усмешка, только мягче, без колкости. — Ладно, сдаюсь. — Он вскинул руки, словно признавая поражение. — Прости за вчерашнее. Я, может, и перегнул. Но знаешь... с тобой это так легко. Хочется довести до грани. — Не трудись, Блэк, — с деланным безразличием бросила Дженнифер, но уголки её губ дрогнули. — Ты всегда перегибаешь. — Ага, зато ты всегда стоишь насмерть, — хмыкнул он. — Даже если спорить не о чем. — Это потому что я права, — парировала она мгновенно. И тут они оба рассмеялись – сначала тихо, а потом уже не удержавшись. Смех был неожиданным, лёгким, без той прежней злости, которая обычно искрила между ними. — Знаешь, Блэк, — сказала Дженнифер, откинувшись назад и хитро прищурившись, — я всё равно не верю, что ты умеешь быть «вежливым». — А ты дай мне шанс это доказать, — с невинным видом произнёс он, подливая себе тыквенного сока. — Ха, вот уж нет, — она улыбнулась и снова взялась за тост. — Я слишком дорожу своим завтраком. Сириус рассмеялся и, облокотившись на стол, взглянул на неё уже иначе – чуть дольше, чем позволяла простая шутка. И Дженнифер уловила этот взгляд, хотя и сделала вид, что не заметила. Таким образом, привычные пикировки в воскресное утро неожиданно изменились.

***

Вечером, когда Большой зал гудел от разговоров и стука приборов, Дженнифер обсуждала с Доркас расписание тренировок команды. — Если завтра будет дождь, полёты отменим, — говорила она, накладывая себе картофель. — Тогда уж точно, — раздался знакомый голос напротив. Сириус сел прямо напротив, держа на руках тарелку с курицей. Обычно он садился к грифиндорцам кучкой, но сегодня будто специально оказался напротив неё. — Что, Блэк, решил прислушиваться к капитану команды соперников? — прищурилась Дженнифер. — Скорее проверить, как у вас всё устроено. Вдруг подмечу что-то, что поможет нам разгромить вас в следующем матче. — Мечтатель, — фыркнула она, но уголок её губ дрогнул. Разговор незаметно перешёл от квиддича к урокам: они спорили, у кого сложнее домашка по ЗОТИ, кто из преподавателей более предвзят. За столом Лили и Марлин переглянулись, заметив, что между Сириусом и Дженнифер больше нет привычных колких подколок – разговор шёл легко, и оба будто забывали про остальных.

***

В коридоре после занятия по Трансфигурации Дженнифер собирала свитки, когда Сириус вдруг оказался рядом. — Ты всё ещё делаешь пометки с такими каракулями, что их невозможно разобрать? — Это мой личный шифр, — спокойно ответила она, закатывая свиток. — Зато я сама прекрасно понимаю. Он шёл рядом с ней по коридору. Обычно их перепалки были короткими, но теперь разговор не прекращался. Сначала про свитки, потом о том, как Макгонагалл придирается к Джеймсу, потом – о слухах, что в замке снова завелась полтергейстская шалость. — Ты, наверное, из тех, кто радовался, когда всё вокруг летало и рушилось? — спросила Дженнифер. — Конечно, — ухмыльнулся Сириус. — А ты из тех, кто стоит в стороне и делает вид, что ей всё равно, хотя глаза горят. Она не ответила сразу – он оказался чертовски прав.

***

На тренировочном поле Дженнифер разминалась и готовилась к тренировке на земле, когда рядом оказался Сириус с Джеймсом. Те якобы пришли «случайно», но задержались дольше обычного. — Вижу, у вас форма получше, чем в прошлом году, — сказал Сириус, глядя на слизеринцев. — Но всё равно, конечно, мы вас разнесём. — Ага, — кивнула Дженнифер. — Если только ты не свалишься с метлы от собственного эго. Он засмеялся, но в его смехе не было злости – и она неожиданно рассмеялась вместе с ним. Марлин, стоявшая в стороне, шепнула Лили: — Ты заметила? Они уже не спорят, чтобы «уколоть». Они разговаривают. Лили лишь загадочно улыбнулась. И таких моментов стало появляться всё больше. Сначала они были случайными – пересеклись в коридоре, обменялись парой реплик, но внезапно разговор затянулся, и они шли до самой башни. А потом это вошло в привычку: Дженнифер и Сириус уже не искали повода уколоть друг друга, а наоборот – сами находили возможность остаться рядом. Они могли идти по коридору, смеясь над какими-то глупостями, обсуждая то стратегию в квиддиче, то слухи о том, что призрак монаха якобы видел Филча спящим на лестнице. Пару раз Дженнифер так заразительно смеялась над его историями, что даже строгая мадам Пинс, шикнув на них в библиотеке, не смогла скрыть еле заметную улыбку. Иногда они сидели рядом на уроках, и это уже никого не удивляло. Дженнифер делала вид, что раздражённо закатывает глаза, когда Сириус что-то шептал ей на ухо во время лекции, но при этом сама едва сдерживала смех. На зельях она пару раз спасала его, когда он почти перепутал ингредиенты, а на трансфигурации он подсовывал ей записки с нелепыми карикатурами, и ей приходилось прятать улыбку за тетрадью. В Большом зале тоже произошли перемены: они уже не садились строго каждый за свой стол, а всё чаще находили способ позавтракать или поужинать вместе. Сначала это выглядело как случайность, потом – как закономерность. Их друзья переглядывались, но никто не спешил задавать лишние вопросы. А когда Сириус подарил Дженнифер брошь – ту самую с надписью «Капитан» и змеей, которая обвивалась вокруг собаки, – она сначала очень долго смеялась: — Серьёзно, Блэк? Змея? Больше всего мне нравится в ней, что она душит тебя. Но потом, к изумлению всех, она с гордостью прикрепила её на мантию и носила на все уроки и даже на тренировки. На шутливые комментарии она отвечала: — Это не просто брошь. Это трофей. А Сириус, наблюдая за ней издалека, улыбался так, как будто знал, что «трофей» вовсе не о победах на поле. И чем больше проходило времени, тем заметнее становилось: в их разговорах уже не было привычного яда, но зато появилось что-то другое – легкость, доверие и то странное притяжение, которое ощущали не только они, но и весь замок вокруг.

***

10 декабря, 1975 года.

Дженнифер – 15, Сириус – 16.

До каникул оставалось меньше двух недель, и Дженнифер буквально светилась изнутри. Снежный Хогсмид, предрождественские украшения, покупки подарков для семьи и друзей – всё это наполняло её сердце особым, уютным счастьем. Даже её вечные перепалки с Сириусом сократились до одной в неделю – настоящий рекорд за последние пять лет. Жизнь прекрасна, — думала она, направляясь к классу заклинаний. Правда, кое-что всё же слегка омрачало настроение – статьи в Ежедневном пророке. Очередные нападения Пожирателей смерти. Гибель невинных. В воздухе витала тревога, но Дженнифер упрямо цеплялась за радость. — Ты выглядишь счастливой, — негромко заметила Маргарет, шагая рядом и придерживая стопку книг по нумерологии. — Может быть, это из-за новости о нашем новорожденном кузене? — с мягкой улыбкой добавила она. У второй сестры миссис Крауч родился первый сын. — И из-за него тоже, — кивнула Дженнифер, и глаза её засветились теплом. — Но вообще... я просто радуюсь жизни. Она же чудесна, Мэгги. Кузина прищурилась, и уголки её губ приподнялись. — По-моему, ты не просто счастлива. Ты – влюблена. Дженнифер резко остановилась и удивлённо уставилась на неё. — Что? С ума сошла? В кого? — Ответ знаешь только ты сама, — загадочно произнесла когтевранка и, легко попрощавшись, скрылась за поворотом к своей аудитории. Дженнифер ещё несколько секунд смотрела ей вслед, морща лоб. Влюблена? Что за чепуха... Она вошла в класс заклинаний, всё ещё перебирая слова Маргарет. На своё место села рассеянно, даже не заметив, как вокруг уже началась привычная возня перед уроком. Она очнулась только тогда, когда рядом кто-то с шумом плюхнулся на стул. — Надеюсь, ты не против, — пробурчал знакомый голос. Она подняла глаза – и увидела Сириуса Блэка. — Джеймс-предатель бросил меня, — с нарочито трагическим видом продолжил он. — Сел позади Лили. Питер и Римус уже заняли места вместе, вот я и... в общем. Конечно, он преувеличивал. Сириус Блэк мог сесть с любым и ему бы не отказали, но подсознательно он сел к своей новой подруге. И тут Дженнифер впервые за все годы, что знала его, заметила крошечные веснушки, разбросанные по его носу. Они были едва различимы, но именно это почему-то и зацепило её взгляд. — Мерлин... — сорвалось у неё с губ почти шёпотом. — Чего? — нахмурился Сириус. — Ну, если ты не хочешь, я могу уйти... — Ой, сиди уже, — быстро оборвала она его и уткнулась в учебник, чувствуя, как предательски теплеют щёки. Сириус недоумённо уставился на неё, но, пожав плечами, откинулся на спинку стула и лениво закинул руки за голову. — Как скажешь, Крауч, — с ухмылкой протянул он, но почему-то впервые за долгое время в его тоне не чувствовалось привычного яда. Флитвик начал урок, но Дженнифер так и не смогла сосредоточиться. Каждое слово профессора тонуло в шуме её собственных мыслей. Перед глазами стояли эти веснушки. И улыбка. И странное, новое ощущение, которое грозило нарушить весь привычный порядок её жизни. Даже когда урок закончился, Дженнифер всё ещё была не в состоянии прийти в себя. Мысли путались, сердце то и дело сбивалось с ритма, а щеки всё ещё слегка горели. Она шла по коридору рядом с Лили, которая вполголоса делилась своими тревогами: — Меня пугает его увлечение тёмной магией, Джен, — тихо говорила Эванс, задумчиво прикусывая губу. — Иногда он может сказать что-то... ну, неподобающее, особенно про маглорожденных. И я... я боюсь, что теряю его. Что он становится кем-то другим. Но Дженнифер почти не слышала. Каждое слово Лили тонуло в гулком эхо её мыслей: веснушки. Его глаза. Его усмешка без злости. — Ты меня вообще слушаешь? — Лили вдруг прищурилась, заметив её отсутствующий взгляд. — Джен, ты в порядке? Дженнифер вздрогнула, будто её вырвали из сна. — Что? — поспешно заморгала она. — А, да... просто голова разболелась. — Может, тебе лучше заглянуть к мадам Помфри? — обеспокоенно предложила Лили. — Ты с самого начала урока какая-то... рассеянная. Дженнифер с трудом выдавила улыбку. — Наверное, стоит. Спасибо. Увидимся позже. И ты расскажешь мне о Северусе до конца, ладно? — Конечно, — мягко кивнула Лили, чуть коснувшись её руки. — Только пообещай, что отдохнёшь. — Обещаю. Подруги разошлись в разные стороны. Лили – в сторону библиотеки, Дженнифер – к больничному крылу. Когда она оказалась там, то сбивчиво описывала симптомы мадам Помфри, которая с сомнением смотрела на её раскрасневшиеся щеки и затуманенный взгляд. — Ну, я... я заикаюсь, сердце стучит очень быстро прямо сейчас и я не могу думать ни о чём другом, кроме как... — она запнулась, словно сама поняла, что говорит лишнее. Мадам Помфри приподняла бровь. — Мисс Крауч, вы уверены, что пришли ко мне с проблемой именно по моей специальности? — скептически произнесла она. — Простите? — Дженни моргнула, сначала не уловив смысла. — Оу... ну, я не могу объяснить это иначе, разве что я чем-то больна. — Вы уверены? — настойчиво повторила женщина, чуть склонив голову. — Признаюсь, я не эксперт, но по-моему, вы влю... — Нет, замолчите! — неожиданно громко вскрикнула Крауч, прижав ладони к ушам. Мадам Помфри оторопела, её глаза округлились. — П-прошу прощения? — То есть... я не это имела в виду, — поспешно выдохнула Дженни, виновато опуская голову. — Мне жаль. Можете просто дать мне какое-нибудь зелье... и записку для профессора Слизнорта? Мадам Помфри несколько секунд молча разглядывала её, а затем сдержанно вздохнула и понимающе кивнула, явно решив не копаться в чувствах школьницы. Вернувшись в спальню, Дженнифер рухнула на кровать, уставившись в потолок. — Влюбилась? Что за чушь... — бормотала она себе под нос. Но отрицать очевидное было невозможно. Каждая мысль возвращалась к одному и тому же имени. Всё сходилось, и к ужасу Дженнифер, она поняла: она влюбилась в Сириуса Блэка. В того самого мальчишку, которого не могла терпеть с десяти лет. — Нет, нет... — прошептала она в пустоту. — Это что же, я себя пять лет обманывала?! Что ещё хуже, где-то в глубине души она понимала – эти чувства, скорее всего, не взаимны. Дженнифер всегда считала, что прятать и отрицать свои эмоции – удел глупцов. Но сейчас впервые в жизни она ясно понимала, почему люди это делают. — А такое вообще возможно? — вырвалось у неё вслух. — Возможно что? — раздался голос. Дженни вскрикнула и резко села, когда в комнату вошла Кассандра. — Мерлин! — ахнула она. — Ты что здесь делаешь, Забини? — Могу задать тебе тот же вопрос, — невозмутимо заметила та, доставая из тумбочки косметичку. — У меня болит голова, я отпросилась, — быстро ответила Дженни. — А мне жизненно необходимо было найти вот это, — спокойно сказала Кассандра, извлекая бальзам для губ. — Признайся, ты просто прогулять хочешь? — прищурилась Дженнифер. — Не смотри так, — фыркнула Забини. — Что мне делать на этой чертовой Истории Магии? Бинс, уверена, даже не заметил моего отсутствия. — Вряд ли, — хмыкнула Дженни. — Ладно, господин капитан, я пойду на урок, — протянула Кассандра, закатывая глаза. — Но сначала... Она без приглашения плюхнулась на кровать рядом. — Джен, не обманывай меня. У тебя явно не голова болит, — упрямо произнесла она, изучая подругу взглядом. Дженнифер помедлила, потом выдохнула: — Я запуталась. Я не понимаю, что чувствую. Это глупо, да? — И вовсе нет, — мягко качнула головой Кассандра. — Ты влюбилась? — Похоже на то, — призналась Дженнифер, кусая губу. Кассандра улыбнулась своей фирменной ослепительной улыбкой: — Что ж, ты обратилась к верному человеку. У меня в этой сфере опыт – будь уверена. — Да я в курсе, Кэсс, — усмехнулась Крауч. — Вся наша комната завалена цветами, сладостями и записками от твоих ухажёров. — Ну хоть какая-то польза от них, — фыркнула Забини, вытянув ноги на кровати и по-хозяйски откинувшись на подушки. — Я всегда говорю: если парень не умеет быть полезным, то пусть хотя бы дарит шоколад. Дженнифер не удержалась от смешка, но тут же снова нахмурилась и уткнулась в подушку. — Всё это не помогает, Кэсс. Я... я не знаю, что со мной происходит. Это ведь ненормально, правда? Я столько лет его ненавидела. Кассандра хитро улыбнулась и ткнула её локтем: — Ненавидела? Ты уверена? Может, просто слишком сильно любила свои споры? — Ты думаешь, я... ещё с детства?.. — Я думаю, что ненависть и страсть очень похожи, — пожала плечами Кассандра. — Ты сама же знаешь, ты не из тех, кто остаётся равнодушной. Тебе нужно либо обожать, либо ненавидеть. Всё, что между – скука. Дженнифер задумалась, и ей стало неприятно тепло от её слов. — Но... он же Сириус Блэк, — глухо пробормотала она. — Гриффиндорец, наглый, самодовольный, и вообще... — ...и вообще единственный, кто может вывести тебя из себя за пять секунд? — усмехнулась Кассандра. — Так-то это звучит довольно романтично. — Романтично?! — фыркнула Дженнифер, но щеки у неё снова загорелись. Кассандра отложила бальзам и серьёзно посмотрела на подругу. — Слушай, Джен. Влюбиться – это не болезнь. Тут мадам Помфри тебе точно не поможет. Это не про то, что можно вылечить зельем. Это про то, что ты наконец встретила кого-то, кто тебе не безразличен. И это страшно, потому что ты теряешь контроль. — Я ненавижу терять контроль, — глухо сказала Дженнифер. — А я знаю, — кивнула Забини. — Но, может, в этом и есть смысл? Ты вечно держишь всё в руках – свою команду, оценки, даже вечные глупости парней вокруг. А тут появился тот, кто заставляет тебя быть уязвимой. Не слабой, а настоящей. Дженнифер долго молчала, глядя в потолок. Слова Кассандры, такие простые и прямые, цепляли куда глубже, чем она ожидала. — Но что, если это только с моей стороны? — тихо спросила она. Кассандра пожала плечами и мягко улыбнулась: — Тогда ты хотя бы узнаешь правду. И перестанешь мучить себя вопросами. Но честно, Дженни... — она ухмыльнулась и покрутила прядь волос на пальце. — Я видела, как он на тебя смотрит. Уверена, у Блэка на лице написано гораздо больше, чем он сам хотел бы. — Думаешь? — Дженнифер чуть приподнялась на локтях, в глазах промелькнула надежда. — Думаю, — твёрдо сказала Забини. — А даже если нет... ты ведь капитан Слизерина, Дженни. Ты привыкла играть до конца, так? Эта фраза прозвучала как вызов, и Дженнифер не удержалась от улыбки. — Ты иногда слишком мудрая для своего возраста, Кэсс. — О да, — довольно протянула Забини, вставая с кровати и поправляя форму. — Это потому что я умная. И красивая. И... — она подмигнула, — абсолютно права. Она направилась к двери, но на пороге обернулась: — Подумай об этом, Дженни. Не как о проблеме. Как о шансe. Дверь за ней закрылась, а Дженнифер осталась лежать, чувствуя, как в груди смешались ужас, смятение и странное, непривычное тепло. — Отлично, сегодня вечером я признаюсь Сириусу Блэку в любви.

***

Большой зал гудел разговорами. Дженнифер сидела рядом с Кассандрой и лениво вертела ложку в чашке с супом, хотя обычно никогда не упускала возможности наесться вечером. Сегодня у неё в голове вертелось только одно: сказать или не сказать? Она собиралась наконец признаться Сириусу. Хоть намёком. Хоть полушуткой. Но сказать. — Ну, так ты скажешь ему? — прошептала Кассандра, наклоняясь ближе. — Может, — отмахнулась Дженнифер, хотя сердце уже стучало так, что отдавало в виски. — Я не знаю, Кэсс. И именно в этот момент громкий смех раздался со стола Гриффиндора. Дженни повернула голову – и увидела Сириуса, раскинувшегося на скамье, в окружении Мародёров. Он что-то оживлённо рассказывал, а потом – как нарочно – повысил голос так, чтобы его слышали не только на своём столе: — Ладно, парни, не завидуйте. Сегодня вечером у меня свидание! — ухмылка, довольный вид. — С кем на этот раз? — лениво спросил Римус, качая головой. — С Дианой из Когтеврана, — небрежно бросил Сириус. — Она сама пригласила меня, представляете? За столом раздались смешки, Джеймс хлопнул его по плечу, подбадривая. — Ну держись, Блэк, только не сломай ей сердце! Сириус фыркнул, но улыбка его осталась широкой и дерзкой. Дженнифер почувствовала, как будто из-под неё выдернули пол. Сердце, которое ещё минуту назад рвалось выскочить из груди, теперь будто рухнуло куда-то в живот. Она медленно опустила глаза в тарелку, делая вид, что увлечена едой. — Дженни?.. — осторожно позвала Кассандра. Она тоже всё слышала. — Мне жаль. — Всё в порядке, — отрезала Дженнифер, хотя голос предательски дрогнул. — Просто... аппетит пропал. И больше она не смотрела в сторону гриффиндорского стола. — Ты уверена? Мы можем поговорить, если ты хочешь, — Кассандра аккуратно взяла её за руку и мягко сжала. — Хорошо, что я не призналась, Кэсс, — прошептала Крауч, уставившись в свой суп. — Иначе я бы не вынесла этого позора. — Но Дженни, признавать свои чувства – это не позор, — осторожно возразила Забини. — Я видела, как он смотрит на тебя. И я видела, как ты смотришь на него. Не может быть, чтобы... — Наверное, тебе показалось, Кассандра! — сорвалась Дженнифер. Голос её прозвучал слишком громко, и несколько студентов обернулись на них. — Я ценю, что ты пыталась помочь. Правда. Но всё, что ты видела – было неправдой. Она резко оттолкнулась, подняла сумку с пола и поспешно вышла из-за стола. Слезы застилали глаза, горло сдавило так, будто она проглотила острый камень. Дженнифер почти бежала через Зал, упрямо не поднимая взгляда, чтобы никто не заметил блеск её глаз. — Дженни? — где-то сбоку от неё раздался удивлённый голос Лили. — Эй, Джен, ты куда? — подхватила Мэри. Рядом мелькнуло встревоженное лицо Маргарет, осторожно потянувшей её за локоть: — Дженнифер, что случилос... Но она вырвала руку и, не сказав ни слова, промчалась мимо. Горячие слёзы уже катились по щекам, и единственное, чего она хотела – добежать до спальни. Подруги переглянулись, но ни одна не посмела остановить её. В тот момент было ясно: Дженнифер Крауч, громкая, дерзкая, несгибаемая капитан слизеринцев – впервые выглядела так, будто вот-вот рассыплется на глазах. Дверь за ней захлопнулась с таким гулом, что все в Подземелье наверняка услышали – но Дженнифер было всё равно. Она влетела в свою спальню, сбросила сумку прямо у дверей и почти рухнула на кровать. Подушка смягчила удар, но не заглушила рыданий. Слёзы жгли кожу, ресницы липли, и она отчаянно вдавливала лицо в ткань, лишь бы никто не услышал. "Сильная. Ты же всегда сильная, Дженнифер. Ты не плачешь из-за мальчишек. Никогда..." Но внутри всё крошилось, как тонкое стекло. Она резко перевернулась на спину и уставилась в потолок, сжимая простыню в кулаках. В груди теснилось обида и ярость. — Вот дура... — прошептала она вслух, голос дрогнул. — Вот дура, что вообще поверила в эти его взгляды, улыбки... Перед глазами стояла сцена: как он наклонился через стол, как специально громко, с ухмылкой сказал про свидание. Будто хотел, чтобы все услышали. Чтобы она услышала. — Ну и пожалуйста! — Дженнифер рывком села на кровати, бросив подушку в угол. — Пусть идёт хоть с половиной Хогвартса! Это не моё дело. Никогда и не было. Она резко провела рукой по лицу, будто стирала вместе со слезами и всё, что чувствовала к нему. Но сердце, мерзавец, стучало в груди слишком быстро и слишком больно. "Забыть. Просто забыть. Вот и всё. Ты не девчонка из Гриффиндора, чтобы сидеть и мечтать о каком-то Блэке. Ты Крауч. Ты капитан. Ты Слизерин." Дженнифер встала, прошлась по комнате быстрыми шагами, словно движение могло вытолкнуть из неё всю эту боль. Подошла к зеркалу. На неё смотрело заплаканное лицо с красными глазами. — Хватит, — приказала она отражению. — Хватит, слышишь? Он того не стоит. Она глубоко вдохнула, расправила плечи, словно собиралась выйти на поле перед сотней зрителей. Но стоило закрыть глаза – и опять всплыло его лицо, как он смеётся, как слушает её, как будто она единственная, кто для него важен. — Чёрт... — прошептала Дженнифер, прижимая ладони к лицу. — Почему именно он?.. Секунда – и снова злость: — Никогда больше, слышишь? Никогда! Она почти клялась себе, что вычеркнет его из памяти. Пусть он смеётся, пусть обнимает других. Пусть даже женится завтра на первой встречной – это больше её не коснётся. Никогда больше.

***

«Наверное, я глупая. Слишком быстро забыла его слова – что лучше он пойдёт с Пэгги Томас, чем со мной. Слишком быстро забыла и снова поддалась: на его улыбки, на эти дурацкие шутки, на долгие разговоры, где он будто слушал только меня. А может, это и не было искренним? Может, он просто играл? Специально подбирался ближе, чтобы я потеряла хватку на поле, ослабила стратегию – и он воспользовался бы этим? Это было бы в его стиле. Сколько ещё раз я позволю себе верить людям? Я же не такая. Я никогда не была такой. Но стоит появиться Сириусу – и я превращаюсь в кого-то другого. Смешного, слабого, доверчивого. Что ж, может Кассандра и права. Он делает меня уязвимой. Он лишает меня контроля. Но больше я не позволю. Никогда». И она сдержала обещание. Первые дни были самыми трудными. Сириус, как ни в чём не бывало, по привычке садился рядом с ней на занятиях, швырял сумку рядом, бросал лукавое: — Ну что, Крауч, готова снова проиграть спор? Но стоило ему устроиться на скамью, Дженнифер молча собирала свои вещи, поднималась и пересаживалась к другому столу. Иногда – к подругам. Иногда – даже к Северусу, лишь бы подальше. Сначала он усмехался, думал, что это просто очередная игра. Но чем дольше она игнорировала, тем сильнее мрачнел. В библиотеке, когда он, как прежде, подтаскивал к ней стул, Дженнифер демонстративно закрывала книгу и уходила. На ужине – стоило ему сесть рядом, она вставала и пересаживалась на край стола, к слизеринцам, делая вид, что его просто не существует. Однажды на тренировке по квиддичу он специально задержался на поле, будто ждал её. Дженнифер даже не взглянула в его сторону – прошла мимо, с высоко поднятой головой, и смехом в компании своей команды. Неделя за неделей это превращалось в холодную войну. Она делала вид, что он прозрачный. А он, чем дальше, тем меньше мог скрыть раздражение – и интерес. И вся школа постепенно замечала перемену. Если раньше Дженнифер и Сириус то спорили до хрипоты, то смеялись над какой-нибудь колкостью, то внезапно оказывались слишком близко друг к другу, – то теперь Дженнифер Крауч словно стерла Блэка из своей жизни. — Они что, снова поссорились? — Неудивительно, это же Сириус и Дженнифер, у них это хобби. — Ага, только в этот раз всё серьёзно. Она даже не смотрит в его сторону. — Думаете, конец? — Ха! Я ставила два галлеона, что они в итоге будут встречаться! В гостиной Гриффиндора Мародёры сидели у камина: Джеймс крутил яблоко в воздухе, Римус делал вид, что читает, а Питер ел шоколадную жабу. — Слушай, — осторожно начал Питер, — а что ты сделал Крауч? Она же реально ведёт себя так, будто тебя не существует. Сириус растянул губы в беззаботной ухмылке, закинув ноги на стол: — Ничего. Абсолютно. Если Крауч решила изобразить ледяную королеву, пусть развлекается. — «Ничего»? — прищурился Римус. — Ты хочешь сказать, что девушка, с которой ты неделю назад хохотал над профессором Кеттлберном, три дня назад вдруг решила, что ты прозрачный, и для этого не было причины? — Именно, — бросил Сириус. — Слизеринские причуды. У них, знаешь ли, настроение меняется вместе с фазой луны. Джеймс рассмеялся: — Да брось, Бродяга, тебя это задело. Ты аж на зельях три раза садился рядом с ней, и три раза она вставала и уходила. Это выглядело... ну, не знаю... комично. — Она вечно всё принимает на свой счёт, — нахмурился Сириус. — Может, я пошутил жёстко. Или ей показалось. — А может, — сказал Римус тихо, — ты сам не заметил, что сделал ей больно. Сириус резко фыркнул: — Лунатик, ну ты как всегда. Я ничего такого не делал. Она просто... раздражающая. Думает, что если будет меня игнорировать, я потеряю сон и аппетит. — А разве не так? — хмыкнул Джеймс. Сириус метнул в него подушкой: — Очень смешно, Сохатый. Но все знали: ему было не до смеха. Они видели, как он искоса следит за слизеринским столом. Как в коридоре замедляет шаг, если впереди идёт Дженнифер. Как стискивает зубы, когда она проходит мимо, даже не повернув головы. — Честно, он бесится, — сказал Джеймс Римусу, когда Сириус, буркнув что-то, поднялся и вышел в спальню. — Конечно бесится, — кивнул тот. — Он привык, что она всегда отвечает. Смеётся, спорит, огрызается. А теперь – тишина. — Ну, — подытожил Питер, облизывая пальцы, — если кто и умеет сводить Блэка с ума, так это Крауч. — И это первая умная мысль из твоего рта, Хвост. — Джеймс хлопнул его по плечу. В замке теперь обсуждали не только то, что Дженнифер Крауч перестала разговаривать с Сириусом Блэком, но и то, что сам Блэк стал неожиданно раздражительным, вспыльчивым и каким-то... потерянным. А Дженнифер, гордо вскидывая голову, продолжала делать вид, что Сириуса никогда не было в её жизни.