Книголюб. И еще один.

Сандалии стучали по каменному полу коридора, отзываясь гулким эхом под сводчатыми потолками. Монастырь встречал рассвет приглушенными звуками — далеким перезвоном колокольчиков, шелестом метел во дворе и тихим бормотанием на фоне. Воздух казался густым, золотистым от косых лучей восходящего солнца, пробивавшихся сквозь узкие окна. Он раздавался запахом тлеющего ладана из храма, утренней прохлады от горных вершин и терпким едким дополнением диких хризантем, что росли в монастырском саду. Стены коридора виделись шероховатыми, блеклыми от времени. Трещины — темными росчерками кисти — текли по серому камню. Шэнь Юань чувствовал, как ряса липнет к вспотевшей спине, пока он торопился к восточным воротам. В голове крутилась единственная мысль: >>Какого демона я попал в историю про демона?<< У восточных ворот — массивных деревянных створок, украшенных глубокой резьбой в виде извивающихся драконов среди кружащих облаков — толпились монахи в выцветших коричневых рясах. Их лица. Их лица не выражали? Пустые и лишь у некоторых, что были освещены косыми лучами восходящего солнца, имели подобие текучих черт любопытства и настороженности. Шэнь Юань протолкался вперед через театральный балаган и остановился. >>Вот этого демона....<< На каменных плитах лежал мужчина, который категорически не вписывался в концепцию >>хрупкой раненой лисицы<<. Под два метра роста, плечи, способные снести дверной проем, и сложение, больше подходящее военачальнику, чем изящному оборотню. Длинные черные волосы веером рассыпались по серым каменным плитам, контрастируя с восковой бледностью лица. Одежда — дорогая, шелковая, темно-красного цвета с узорами — была порвана в нескольких местах. На загорелых руках и высоких скулах виднелись свежие раны, словно он дрался с целой стаей диких собак. — Брат Юйфэн! — один из монахов обернулся к нему. Это был Чжисинь, всплыло в памяти, молодой послушник с круглым добродушным лицом и привычкой грызть кончик кисти во время переписывания сутр. — Хорошо, что пришел. Мастер велел тебе осмотреть найденыша. — Где его подобрали? — Шэнь Юань присел рядом с телом, стараясь выглядеть профессионально и не показывать узнавания. — Прямо здесь, у ворот, на рассвете, — ответил старший монах Дэчэн, хмурый мужчина средних лет с острыми чертами лица и шрамом от детской оспы на левой щеке. Его пальцы нервно перебирали четки. — Странное дело — никто не видел, откуда он взялся. А Чжичэн нес воду к колодцу еще в четвертый час, и тогда здесь никого не было. — А такого здоровяка сложно не заметить, — добавил другой послушник, с опаской поглядывая на лежащего. — И потом.... Чувствуете? Шэнь Юань чувствовал. Демоническая аура была слаба, подавлена истощением, но все же присутствовала — подобно дальней молнии, чей звук еще не слышался громом. Под черными волосами, у линии лба, едва виднелся тусклый чистокровный хуадянь. К счастью, с такой контрастностью, его трудно было отличить от родимого пятна или стертости кожи. Шэнь Юань мысленно фыркнул. Демоническая метка была тусклой, что значило об истощении сил владельца. Но даже в таком состоянии Тяньлан-Цзюнь выглядел аристократично — высокие скулы, прямой нос, изящно очерченные губы. — Помогите перенести его в лечебницу, — распорядился Шэнь Юань, вставая. — Брат Юйфэн, — старший безликий монах Дэчэн положил ему на плечо жилистую руку, — будь осторожен. Этот человек... я не могу сказать точно, но от него исходит что-то темное. >>Демоническая энергия.... Но это мы пока никому не скажем<< — Тем более нужно ему помочь, — твердо ответил Шэнь Юань. — Буддийское милосердие не выбирает. Втроем они с трудом дотащили тяжеленное тело в лечебницу. Тяньлан-Цзюнь весил как каменная статуя, а не кусок плоти, его бесчувственная масса превращала транспортировку в испытание. Пот выступил на лбу у Шэнь Юаня, пока они тащили демона через внутренний двор монастыря. Лечебница располагалась в стороне от основных построек — небольшое каменное здание с низкими сводами и узкими окнами-бойницами, через которые проникали лишь тонкие лучи света. Внутри был горьковатый дух сушеных трав, терпкий аромат целебных настоек на рисовом вине, сладковатый запах ладанного дыма и тот особый больничный дух чистоты и лекарств, который всегда вызывал у Шэнь Юаня легкую тошноту. Деревянные полки вдоль стен были уставлены глиняными горшочками с лекарствами и не только — от крошечных блюдец с небольшими минералами до больших кувшинов с настоями коры ивы. Связки сушеных трав свисали с потолочных балок: женьшень и ангелика, корень пиона и высушенные хризантемы. На отдельной полке лежали медицинские инструменты — бронзовые иглы, острые ножи, костяные скребки и шелковые нити для наложения швов. Уложив >>пациента<< на широкую деревянную кушетку, покрытую простой грубой циновкой из тростника, монахи с явным облегчением отступили к выходу. — Если что-то понадобится, зови, — буркнул Дэчэн, бросив последний настороженный взгляд на лежащего. — Обязательно, — кивнул Шэнь Юань. — И закройте за собой дверь. Мне нужна тишина для осмотра. Когда тяжелые деревянные створки закрылись, оставив их наедине, Шэнь Юань повернулся к >>пациенту<<. — Лан-гун, просыпайся. Ты можешь больше не притворяться. Тишина. Только мерное дыхание и далекие звуки монастырской жизни за стенами. — Серьезно? — Шэнь Юань потыкал демона в плечо. Мышцы под пальцами были мягкими, не сокращаясь от внезапных касаний. — Ты действительно без сознания? Никакой реакции. Тяньлан-Цзюнь лежал неподвижно, дыша ровно и глубоко. Кожа была горячее человеческой — характерная черта демонов южных земель, — но пульс на запястье прощупывался слабо и неровно. Царапины на руках и лице выглядели до боли правдоподобно, со свежими корочками и следами запекшейся крови. Черт. Похоже, перенос в чужую историю дался ему действительно тяжело. Шэнь Юань принялся обрабатывать раны. Теплая вода из глиняного кувшина окрашивалась розовым, пока он промывал царапины на загорелых руках. Когда же он обрабатывал рвущую насквозь рану вдоль плеча, предварительно разрезав ткань одежды, Тяньлан-Цзюнь тихо застонал. Длинные темные ресницы дрогнули. Глаза медленно открылись — те же искристые, насмешливые, но сейчас мутные от слабости и дезориентации. — Где мы? — голос был хриплым, с непривычным низкими тембром. — В монастыре. Поздравляю, официально ты теперь раненая лисица-оборотень, — Шэнь Юань окунул тряпку в воду, наблюдая, как демон медленно приходит в сознание. Тяньлан-Цзюнь с трудом сел, опираясь на локти. Его взгляд скользнул по собственному телу — широченным плечам, большим ладоням, длинным ногам — и остановился на отражении в металлическом тазу с водой. — Кажется, всякие дневники тоже не имеют большой точности в влиянии на Небесных демонов, — сухо заметил он, разглядывая свое.... явно свое лицо. — Да уж. Вы не совсем вписываетесь в образ хрупкой лисички, нуждающейся в защите от злого мира. — А вы не вписываетесь в образ сурового монаха, способного устоять перед мирскими соблазнами. Шэнь Юань покраснел. — При чем здесь соблазн?! — При том, что согласно дневнику, монах должен был влюбиться в раненую лисицу, — Тяньлан-Цзюнь усмехнулся, несмотря на явную слабость. В его глазах мелькнула знакомая искорка озорства. — Интересно, как ты собираешься отыгрывать эту сюжетную линию? — Я собираюсь сначала решить более насущную проблему, — отрезал Шэнь Юань, энергично отжимая тряпку. — Твоя демоническая аура чувствуется за версту. Любой серьезный культиватор поймет, что ты не человек. Менее серьезный будет догадываться.... — И что предлагаешь? — Понятия не имею! — Шэнь Юань нервно зашагал по небольшой лечебнице, полы рясы развевались за ним. — В оригинальной истории лиса была настоящей лисой! Милая-миловидная девушка, а не... — он махнул рукой в сторону демона, — ...не ходячая крепость времен династии Тан! Снаружи послышались приближающиеся шаги. Шэнь Юань замер. — Юйфэн-шисюн? — голос Чжисиня звучал обеспокоенно. — Как дела с раненым? — Пока спит! — откликнулся Шэнь Юань, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Но состояние стабильно. Раны промыты, кровотечение остановлено. — Мастер просил доложить ему, как только больной придет в сознание. Он хочет лично его.... расспросить. >>Расспросить<< — не самое подходящее слово, когда речь идет о демоне, скрывающем свою природу.... — Обязательно! Шаги медленно удалились. В монастыре появление подобного незнакомца не останется без внимания надолго. Тяньлан-Цзюнь приподнял бровь, а затем театрально припал внешней стороной ладони ко лбу, откидывая голову назад с видом трагического героя из оперы. — Ах! Лжешь священнослужителям. Как низко ты пал, шу-ю! — драматическая интонация прозвучала довольно убедительно для полумертвого человека. — Заткнись. Я пытаюсь спасти нас обоих от крайне неприятных последствий, — прошипел Шэнь Юань, одновременно проверяя, хорошо ли закрыта дверь. — Каких же? — В монастыре принято демонов либо изгонять, либо убивать. Никого здесь не интересует концепция добропорядочных сверхъестественных существ, — он начал расхаживать по комнате. — Они видят демоническую ауру — и сразу достают освященные мечи. Тяньлан-Цзюнь откинулся на жесткую подушку, набитую сушеной травой, глядя в низкий потолок лечебницы. О. Серебрилась паутина. — Ты мне поможешь, шу-ю. Шэнь Юань резко обернулся, посмотрев на него как на умалишенного. — Что? — Если человек с сильной духовной энергией будет постоянно находиться рядом, его аура будет способна притупить мою демоническую природу, — Тяньлан-Цзюнь произнес это совершенно спокойно. — Твоя вполне подойдет. — Постоянно — это как именно постоянно? — Физический контакт. Желательно с прикосновением к основным точкам концентрации духовной энергии — лоб, запястья, область сердца.... — Ты предлагаешь мне.... тебя лапать? В лечебных целях? — Я предлагаю тебе меня спасти. Но если ты предпочитаешь формулировать это именно так.... — Нет! То есть да! То есть.... — Шэнь Юань схватился за голову. — Черт возьми, это же полный бред! — У тебя есть идеи получше? — Нет, но.... — Тогда решено. — Тяньлан-Цзюнь снова откинулся на кушетку, выглядя удивительно довольным собой для человека в израненном теле и возможно уме, согласно последним открытиям диалога. — Кстати, для убедительности тебе стоит проводить со мной как можно больше времени. Согласно дневнику, монах навещал раненую лисицу ежедневно, ухаживал за ней, беседовал.... — И что я буду говорить другим монахам? — голос Шэнь Юаня прозвучал почти жалобно. — Что лечишь раненого. Проявляешь милосердие. Изучаешь.... — демон усмехнулся, — Что еще могут делать монахи? — Хорошо, — процедил он сквозь зубы, а затем для себя пробормотал, — это все исключительно в медицинских целях. И ничего больше. — Шу-ю, — Тяньлан-Цзюнь посмотрел на него с невинным выражением лица, которое совершенно не шло к его внушительной комплекции, — неужели ты думаешь, что я способен на низости? Ответное выражение лица Шэнь Юаня — смесь недоверия, возмущения и обреченности — вызвало у демона приступ смеха. Звук получился низким, раскатистым, несмотря на слабость. — Тебе придется за мной очень внимательно присматривать! Возможно у лисы и Тянлан-Цзюня действительно было что-то общее. Если такие же огни плясали в глазах возлюбленной из истории, то Шэнь Юань соболезнует предшественнику и зажигает за его многострадальную душу свечу в своем сердце.... — Хорошо, — Шэнь Юань опустился на деревянный табурет рядом с кушеткой. — Объясняй, что именно нужно делать с этой.... техникой маскировки. — Положи ладонь мне на лоб, — Тяньлан-Цзюнь закрыл глаза. — И постарайся направить свою духовную энергию наружу, как при медитации. Шэнь Юань осторожно коснулся широкого лба, стараясь не задеть хуадянь. Кожа была горячей и удивительно гладкой. — Теперь запястье, — тихо произнес демон. Пальцы Шэнь Юаня скользнули к запястью Тяньлан-Цзюня, нащупывая точку пульса. Под подушечками пальцев быстро билась кровь. — Ты притворялся, — возмутился Шэнь Юань. — Не совсем. Я действительно ослаб. Но не настолько, чтобы уподобится лисе. Демоническая аура, которая раньше ощущалась как давящая тяжесть, начала растворяться, сглаживаясь. Будто острые углы закрывали мягкой тканью. Дверь лечебницы скрипнула. Шэнь Юань дернулся, но не успел убрать руку — в проеме появился Дэчэн с подносом еды. Монах замер, уставившись на картину: Шэнь Юань сидит вплотную к кушетке, держа незнакомца за руку, а тот полулежит с закрытыми глазами и расслабленным лицом. — Брат Юйфэн.... что ты делаешь? — Проверяю пульс, — быстро сказал Шэнь Юань, не убирая ладонь с запястья Тяньлан-Цзюня. — У него жар, нужно следить за сердцебиением. — А рука на лбу? — Температуру измеряю. Дэчэн нахмурился, но придраться было не к чему. Поставив поднос на полку, он подошел ближе. — Ну и как больной? — Очнулся недавно, — Тяньлан-Цзюнь открыл глаза и слабо улыбнулся. — Благодаря заботливому лечению досточтимого лекаря. Голос звучал хрипло, а в глазах не было и намека на обычное озорство. Образ измученного путника получался весьма и весьма. — Как тебя зовут? — спросил Дэчэн. — Откуда ты? — Лин.... — Тяньлан-Цзюнь запнулся, с трудом вспоминая, — ....Линь Юэ. Из северных провинций. Ехал в столицу по торговым делам, но на меня напали разбойники.... — Северные провинции, — повторил Дэчэн недоверчиво. — Далеко же тебя занесло. А товары где? — Украли. Коня тоже. Едва живой добрался до ваших ворот. Шэнь Юань чувствовал, как демоническая аура почти полностью растворилась под его прикосновением. А Дэчэн больше не морщился и не ерзал, как раньше. — Что ж, — старший монах смягчился, — оставайся, поправляйся. Но мастер все равно захочет с тобой поговорить. — Конечно. Я буду рад выразить благодарность за спасение. Когда Дэчэн ушел, Шэнь Юань убрал руки и откинулся на табурете. — Линь Юэ? Серьезно? — А что? Имя из дневника. Не тебе же одному не своим зваться. Мы должны запутаться основательно и желательно еще больше. — И торговец из северных провинций? — Объяснит мою речь и манеры. Торговцы часто образованы, но не настолько, чтобы вызывать подозрения. Шэнь Юань покачал головой. Даже только сознательный, Тяньлан-Цзюнь умудрялся плести интриги. — Сколько это будет продолжаться? — спросил он. — Постоянные прикосновения, я имею в виду. — Пока я не восстановлю силы. Неделю, может две. Шэнь Юань мрачно посмотрел на демона, который теперь выглядел почти невинно. Почти. — Хорошо. Но только в лечебных целях. — Разумеется, — Тяньлан-Цзюнь прикрыл глаза и повернулся на бок, устраиваясь поудобнее на жесткой кушетке. — Будешь ночевать здесь? — спросил Шэнь Юань. — А где еще? Я же при смерти! — Тогда я тоже останусь. Для.... наблюдения. — Как трогательно. Шэнь Юань притащил вторую циновку и устроился на полу рядом с кушеткой. Через щели в деревянных ставнях проникал лунный свет, расчерчивая пол серебристыми полосами. — Шу-ю, — тихо позвал Тяньлан-Цзюнь. — Что? — Спасибо. — За что? Ответа не следовало. Шэнь Юань зарылся лицом в жесткую подушку, мысленно считая до десяти. Две недели. Всего две недели такого.... За окном ухнула сова, а где-то вдали прозвенел ночной колокол.