Один из нас лжёт

От непривычного волнения пульсировало в висках, а рука сжимала раскладушку с каждой секундой всё сильнее. Если бы не попытки успокоиться, не факт, что такими темпами она бы дожила до вечера или даже обеда. Он понимал, что всё к этому шло, но когда в класс снова зашёл до безумия хмурый полицейский, стрельнув знакомый взгляд, что-то внутри ёкнуло. Они нашли тело. Люциус не имел привычки бояться ментов, ощущая их скорее надоедливым явлением, что улетучится – стоит им узнать его фамилию и отчество. Только вот сейчас он ощущал, как чужой проницательный взор проходил его насквозь, от чего он уже слышал гудок в ушах, как человек начнёт звонить его отцу. Словно все всё знают. А ещё эти глаза напоминали чужие, что въелись теперь ему в голову. Эбардо имел специфическую внешность, которая была до одури похожа на человека перед ним, начиная цветом глаз, заканчивая элементарными повадками. Мужчина в фуражке сидел слишком агрессивно для простого опроса учащихся, что особенно выделялось на фоне его синяков под глазами и в целом уставшим видом. — Люциус, верно? — спросил он, указывая на стул перед собой. Они были в небольшом кабинете, где обычно вели труды, но сейчас это место стало допросной комнатой. Парень кивнул, оказавшись перед полицейским, и сев нога на ногу: — Меня просто запомнить, полагаю, — решил он играть в привычную роль, скрывая волнение. — Я изучил пару твоих документов, — выдохнул мужчина, как бы соглашаясь с высказыванием. — Тяжело упустить такую личность, особенно в данном месте. — Попрошу не переходить на «ты», сэр. Вы при исполнении, так или иначе. — А ещё у меня убили единственного сына, который, со слов других, как раз в этот день вступил в конфликт с парочкой детишек, — выплюнул факт тот, подчеркивая, что ученики явно не молчали в данном кабинете ранее. — Мне всё равно на статус, пока все бумаги у меня на столе. — Вы меня обвиняете? — не мог не удивиться такому напору Люциус, ожидая обычных вопросов, а не тираду горевавшего отца. — Я хочу, чтобы здесь со мной были честны и рассказали: кто мог приложить к этому руку, — опёршись теперь локтями о парту, пристально продолжал наблюдать он. — Рано или поздно мы сами всё узнаем. Я уж точно. — Очень надеюсь, офицер. Это был, в самом деле, странный разговор. Это не тот ленивый опрос, который парень ожидал, потому в моменте опешил, видя, как человек не просто заинтересован в информации, выполняя работу, а наоборот, даже превышал местами свои обязанности. Его тревожило такое стремление найти хоть что-то, будто тот уже увидел в обычном ученике врага. К слову, по большей части незаслуженно. Люциус ответил на все вопросы, пересказав тот день, не скрывая своего раздражения в отношении к погибшему, так как врать – не было смысла. Все уже наверняка рассказали или ещё расскажут свои версии и отходить от правды он не хотел. Это было не сложно – включить максимальное высокомерие и просто вести себя как обычно. Он ничего не знает и просто терпит всех здесь. Выйдя из кабинета, он непривычно ощущал себя выжатым, а вопросительный взгляд рядом его только ещё больше разозлил. Кивнув, мол, всё в порядке, он обошёл Лололошку, идя дальше по коридору, желая уйти как можно дальше, поправив на плече лямку от сумки. Уроки его не интересовали, потому оставалось только упасть головой на парту, и подобно остальным, игнорировать надоедливый гул учителя. Потом материал наработает, ещё успеет. К чёрту всё это. Только вот парень, сидящий, как обычно, сзади был слишком нервным. Чужой наконечник стержня у ручки то и дело продолжал биться о листок, лишь иногда прерываясь, дабы написать что-то. Он как пришёл обратно, сменил лицо, улыбнувшись в ответ, но было сложно не заметить изменившийся настрой внутри того. Люциус до сих пор не мог привыкнуть до конца к обществу данного индивидуума, то и дело, поглядывая на него и цокая. Он знал, что будет совсем посмешищем для семьи, если те увидят его нового «спутника», потому не давал тому общаться и в целом находиться рядом, стоит им выйти из школы. Это была часть их уговора, что всё это – один большой секрет, который они собирались мешать с остальными в один большой и мутный коктейль. К слову, на вкус он был далеко не из приятных, отдавая вечным волнением и нотками паранойи. Это Люциус осознал, когда в первый раз проснулся, увидев ночной кошмар. Глупо было отрицать, что произошедшее как-то повлияло на него, а давящие вокруг обстоятельства только делали хуже. В школе он вынужден терпеть надоедливое окружение, включая главную проблему без тормоза, а дома приходилось мириться с вечным пренебрежением и ограничениями. Только стоя вечером перед сном на балконе, что выходил из его комнаты на заднюю часть территории их дома, он мог успокоиться и выдохнуть, глядя на луну, что так хорошо смотрелась отсюда в это время. Вернуться к бумаге и карандашу он не мог, всё ещё вспоминая потери. Ему нужен был лишь один номер, который, как назло, он не мог вспомнить, так как и не мог подумать, что ему оно понадобится. И алкоголь. И вот идя снова до кабинета, его попутчик вдруг останавливается, сворачивая в другую сторону с коротким: «Я отлить», — и Люциус остаётся стоять и ждать того. Зачем – тот и сам не знал, просто в момент привыкнув, что за ним всё время идёт хвостиком парень, говоря, что это для некой безопасности. Он лишь хмыкал на это, не сильно придавая словам о защите силы, только вот неожиданно оказался почти зажатым у стены. Его подпёрли, высокий паренёк стоял сбоку, а Абисса стояла прямо перед ним, хмурясь и явно имея что сказать. Люциус пытался отойти, но ему не дали это сделать, схватив за локоть. — Думаешь, нанял пса и теперь в безопасности? — она начала говорить, сузив глаза. — Ты в первый раз не поняла? — в ответ сжал зубы он, пытаясь отойти, но стена предательски упиралась в спину. — Да и также, мне плевать на вас и ваши тёрки. Собачьтесь где-нибудь в другом месте и без меня, раз так хочется играть в детективов. — А сам-то от главного подозреваемого не отходишь. — Нельзя? Он забронирован или как? Может мне ещё разрешение спросить, с кем иметь здесь дело? — выплюнул Люциус, закипая с каждым словом. — Стоило бы, если хочешь не иметь проблем. Не знаю, что тебе там наплели, но твой новый друг имеет много проблем, потому перестань с ним уже водиться. А лучше вообще вали из этой школы, больно выбиваешься, — отчеканила девушка, вздёрнув подбородком. — У меня на всех есть что-то, не думай, будто будешь исключением. Только он решил открыть рот, дабы возразить, как от него отступили, стоило Абиссе глянуть в сторону. Обернувшись, Люциус увидел подходящего парня, что с возмущением смотрел то на уходящих, то на него, теперь начавшего кричать угрозы тем в спину, опомнившись. — Что было? — Лололошка первым делом спросил, указывая большим пальцем в сторону. — Кое-кто захотел мило побеседовать, — качнул он головой, не принимая особо подобие угроз к сведению. Правда, момент с прижатием к стене ему не очень понравился. — Вышвырнуть бы эту мразь отсюда. Его уже выводила из себя эта недо-панкуха. — Не сможешь, мамаша не позволит. Уж проще тебе отсюда уехать, чем наоборот, — резонно подметил Ло, но эта задача была невыполнима и если один знал почему, то второй лишь мог догадываться. — Гадство. Вздохнув, парень накинул портфель на плечо, начиная шагать: — Ну и трусы. Ждали ведь пока я отойду. — Почему тебя боятся? С какой стати ты вообще имеешь хоть какую-то силу тут, раз так активно её предлагаешь? — решил, всё-таки, спросить новенький, ещё с самого начала видя опасения во взглядах остальных, стоило его спутнику начать выписывать угрозы или просто оказаться рядом. — А это имеет значение? Бью я неплохо, все это знают, вот и ссутся выйти один-на-один, — захихикал Лололошка, пожимая плечами. Это не казалось хорошим ответом. Какую силу не имей – против пятерых такой полудохлик точно не выстоит, как ты хорошо не пользуйся кулаками. Уж он-то знал, как тяжело драться без достаточного количества сил и выносливости, а тут ещё и на голодуху. Что-то было другое, но он был не уверен, что достанет всю правду из этого потайника. В теории, он мог бы спросить у других, но не хотел. Терпеть одного для него – было уже максимумом его возможностей, а ходить и попрошайничать информацию по своей воле он в жизни не станет. Иногда хотелось всё здесь усмирить, но с каждым днём он всё больше осознавал, что тут уже давно появились свои порядки, которые были немыми, но поддерживались. В целом, можно было сказать, что ученики были просто ленивыми мешками мяса, что приходили и уходили на уроки, но если присмотреться, то можно найти некие пересечения. К примеру, определённые небольшие компании, что кучковались на переменах или столовой. В основе он наблюдал за Абиссой, что обычно сидела теперь одна, по понятным причинам, но если что-то нужно, то мигом уже пристраивалась к чужому диалогу. Зачастую это было успешно. В этот раз они снова после уроков остались на «дополнительное занятие», на деле садясь у площадки, не найдя места лучше. Люциус наотрез отказывался теперь уходить далеко от территории школы, а Ло на это лишь слегка недовольно фыркал, но перестал настаивать, усевшись на бетонные ступеньки, что вели к несуществующем входу в школу. — Вот гады, скажи? Даже уроки не сократили из-за убитого, — пожаловался вслух Лололошка. — А должны? — Конечно! Траур, все дела. — Не знал, — лишь пожал плечами Люциус, замечая, как парень рядом дёрнулся. — Эй, это не наш дедуля? И вправду, к ним направлялся старик, ведя за собой младшеклассников. Дети кричали и разбегались, пока тот пытался хоть как-то их вернуть встрой, но всё было тщетно: малышня уже бежала в рассыпную, дабы быстрее оказаться на площадке. Пока Люциус фыркал на окружение, тем было плевать. Всё равно, что одна из качель поломана или тот факт, что с шин давно слезла старая краска, которая когда-то делала их хоть немного презентабельными. Всё ещё уродскими, но не суть. Дети создавали из мусора что-то, с чем можно повозиться и это его неожиданно увлекло, наблюдая. Ему было это непонятно, словно он попал на другую планету, глядя на непривычную реальность. Хотя местами ему и хотелось отвернуться, видя как кто-то то и дело полезет в нос или сотворит ещё другую гадость. Дети мерзкие. — Эй, учитель! — тем временем помахал Лололошка, словно им не нужно хоть немного скрытности. Несмотря на все мольбы, Бастиан подошёл, улыбаясь и иногда поглядывая на детей позади него: — Ох, дети, и вы тут. — Мы уже не дети, — тихо проворчал Люциус, но его всё же услышали. — Все вы ещё маленькие для меня, — хохотнул старик. — Это пока вы «взрослые», лет через двадцать наоборот запоёте. — На вас что, опять скинули группу? — Ло говорил, словно со старым другом, невзирая на то, что это учитель, кивая в сторону площадки. — У воспитательницы день рождения, меня попросили подменить. Ты знаешь, что я никогда не откажу в подобном, — старик говорил с мягкой улыбкой, также взглянув на детей позади. — Вы всегда были слишком хорошим учителем для этой школы. — Помню, ты также бегал по этой площадке. Ма-аленький такой, неуклюжий. Мне вечно приходилось доставать тебя из кустов, дабы увести обратно в класс. — Хорошие были дни. — Его губы сморщились, словно их натянули. — Слушайте, вы что-нибудь знаете по Эбардо? Старик, казалось, даже поменялся в лице, словно его окатили ледяной водой, от этого имени: — Ох, ну что я могу сказать? Бедный ребёнок, по которому мы будем скучать. — Лжёте. — Ло, — вдруг обратился он по сокращённому имени, что удивило, — я не хочу мутить и так мученую воду. Мы все знаем, из-за кого уволили Катрину Довиновну, но как учитель я не могу плясать на костях. — Но как человек, вы можете предположить причину? — продолжал докапываться настырный ученик. — Вы же что-то говорили сегодня его отцу. — Ничего особенного, коли хотите услышать. Все больше волновались за другого нашего коллегу. — Аргус, — даже не стал он спрашивать. — Не каждый день тебя обвиняют в убийстве, когда твою супругу уже посадили… Молчание оказалось резким и давящим, несмотря на детские крики на фоне. Лёгкий осенний ветерок обдувал лицо, срывая с деревьев листья и унося их кружить в танце по небу и приземлиться позже ученику под ноги. — Эх, закурить бы. Бастиан на это осуждающе стрельнул глазами, но после вернул некий уставший и почти понимающий взгляд: — Не вздумай, молодой юноша, особенно рядом с детьми! Ты знаешь, что я не могу позволить подобное. — Да-да, я и не думал начинать. Просто устал, — откинул он голову, пока на него заинтересованно глядели сразу двое. — У тебя же точно всё в порядке? Я до сей поры не отказываюсь от своих слов. Хорошо? — немного обеспокоенно прохрипел учитель. — Всё нормально, я жив-здоров, — выставил перед собой он руку, словно ограждаясь от любых вопросов на тему, которую могли понять только эти двое, заставляя Люциуса лишь глупо хлопать глазами и вникать в вещи без контекста. — Вот ты всегда так, а потом… — Это было всего один раз! — вдруг вспыхнул он, не дав вставить Бастиану и слова, указав вдаль. — А ещё у вас там шкет упал в истерике. Не сразу, но учитель заметил, в самом деле, плачущего уже какое-то время ребёнка, подпрыгнув с места, лишь буркнув: «Ох ты ж!». Старик убежал, так быстро как мог, дабы успокоить бедокура и разобраться в ситуации, пока всё не стало хуже и не запустило цепную реакцию из проблем. Люциус не сразу, но подал голос, отцепив свой взгляд от этого зрелища: — К чему всё это? — Не обращай внимания, — махнул парень рукой, словно ничего только что не было, теперь устремив взор себе в ноги. — У него просто слишком выраженный синдром спасателя, даже когда это ненужно. Забей, глупости старческого мозга. Люциус бы купился на такое только только лет в пять, но сейчас понимал, что человек перед ним темнит и продолжит это делать. Удивительно, как настолько разговорчивая персона вообще умудрялась почти ничего про себя не рассказывать. Ни про жизнь, работу или семью. Ничего. Обычно он думал, что пустые диалоги - больше его статуса прерогатива, где ты должен всегда держать язык за зубами, дабы не сказать лишнего, но здесь хотел бы поменяться данной способностью с этим придурком. «Он просто балабол, это не делает его лучше меня» — успокаивал он себя. — Впервые вижу, чтобы учителя так общались, — признался, думающий всё это время на этот счёт Люциус. Ему подобные разговоры даже в родном доме и не снились. — А это у нас Бастиан особенный. Ну, или мы у него, — пожал Лололошка плечами, возвращая более спокойный тон. — Мы с ним с началки. Раньше он преподавал учителем младшеков, но потом вышел на пенсию и почему-то взялся за тех, что постарше. Я думаю, что не хотел нас отпускать, только вот слишком мягок он для такого. Дети жестоки, а вырастая – только натачивают клыки и когти. — Ему бы вообще уйти из школы. Пенсия имеется, — резонно подметил парень, но, кажется, его слова не оценил собеседник. — С такой-то пенсией только хлеб с солью и доедать, — он покачал головой. — Приходится работать. — Ты вроде хотел насобирать информации по убийце? — Мне кажется, я догадываюсь, кто это может быть, но мне нужно больше доказательств, — Ло обернулся, источая теперь серьёзный настрой, как палочка ароматизатора запах химозной клубники. — Полиция уже работает над этим, зачем? — искренне до сих пор не мог понять Люциус, зачем весь этот сыр-бор. Лололошка встал со своего насиженного места, отряхивая и так не самые чистые джинсы, будто это поможет, и улыбнулся своей одной из лучезарных улыбок. — Ты серьёзно веришь, что они смогут? — он хмыкнул. — Будто они найдут и заподозрят ту, что громче всех плачет по убитому.