Протокол любви

      Утро принесло с собой безжалостную трезвость. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь шторы, казался насмешкой. Марина проснулась с тяжелой головой и чувством глубочайшего стыда. Что она натворила? Впустила его, плакалась ему в плечо, позволила эту мгновенную слабость. Они оба были уязвимы, уставши и пьяны от эмоций и алкоголя. И этот разговор, это прикосновение... Это была ошибка.       Олег, пришедший на смену, думал примерно так же. Встретив ее взгляд в коридоре, он увидел не вчерашнюю мягкость, а привычную сталь, а... сожаление. Мужчина кивнул ей коротко, почти по-деловому, и прошел мимо. Оба были согласны без слов, ночное откровение нужно было похоронить. Ради работы. Ради остатков самоуважения.       Идя по коридору, Марина увлечённо разглядывала результаты биопсии пациента, поступившего в нейрохирургию несколько дней назад, обычно ее не просили о помощи, ведь там и на благо общественности трудится всемогущий Юрий Михайлович Шейман, но в этот раз ему понадобилось мнение со стороны, а Марина была не против. Завернув за угол, она впечаталась во что-то твёрдое, а через секунду осознала, что это не «что-то», а сам Олег Михайлович, который вместо того, чтоб отстраниться, его руки скользнули на талию, притягивая ближе. – Брагин, ты сдурел? Отпусти меня. – Ай, конечно, конечно, не ушиблись, Марин Владимировна? – ехидно проговорил он, но руки не убрал. – Олег, я серьёзно. – Я тоже серьёзно, вот поцелуешь — отпущу. Его губы потянулись к ее, поцелуй был намного важнее «объятий», поэтому Олег ослабил хватку, и Марине удалось высвободиться. – Сволочь ты, Брагин, не смей больше приставать ко мне. – Да ты сама в мои объятия упала. – Это было случайно. – Так вот и я случайно, – произнеся это, Олег медленно развернулся и пошёл в противоположном направлении, оставляя Марину одну

***

      Спустя два дня, когда напряжение между ними достигло почти физической плотности, дверь кабинета открылась. И на пороге появился Антон, он выглядел спокойным, но собранным, как человек, принявший важное решение. – Можно? Она отложила папку и кивнула, жестом приглашая его войти. Закрыв дверь, он сел напротив, сложив руки на коленях. – Я пришел извиниться, – сказал он твердо. – За то, что говорил с тобой так резко. За то, что устроил сцену. Я был шокирован и... неправ. Марина смотрела на него, не удивленная его появлением. – Я тоже была не права, Антон. Во многом. – Я знаю, — мужчина улыбнулся, но в его улыбке была грусть. – Но я также понял кое-что. Я требовал от тебя ясности, в которой, кажется, не разобрался сам. Я хочу, чтобы ты была частью моей жизни. И если для этого мне нужно принять то, что в твоей жизни есть место чему-то... или кому-то... что я не до конца понимаю, то я готов попробовать. Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. – Я хочу, чтобы мы попробовали снова. Без упреков, без сцен. Давай просто начнем заново. Поедем в эти выходные в загород. Как и планировали. Просто отдохнем.       Его предложение было таким логичным, таким правильным. Шанс все исправить, вернуться в безопасную гавань, которую он олицетворял, шанс стереть ту ночь, тот разговор, то прикосновение.       Марина посмотрела на него — красивого, успешного, готового простить и дать еще один шанс. И почувствовала, как её изнутри разрывают на части два совершенно разных человека. Один – умный, прагматичный главврач, который знал, что это — единственное верное решение. Другой – женщина, которая все еще чувствовала на своей ладони тепло кожи другого мужчины, слышала его хриплый шепот: «Я устал притворяться», которая хотела быть счастливой. – Хорошо, Антон, – тихо сказала она, понимая, что очень скоро может пожалеть. – Давай попробуем. Он улыбнулся, и его лицо осветилось облегчением, и мужчина встал, обошел стол и, наклонившись, поцеловал ее в щеку. – Тогда до субботы. Я заеду за тобой в девять.        Мужчина вышел, оставив ее одну с ее решением, которое казалось правильным, но почему-то не приносило никакого покоя, а приносило лишь тягостное, давящее чувство, что она только что совершила еще одну, возможно, самую большую ошибку в своей жизни