Хищные котята

Прошла неделя. Какаши вернулся к своему привычному ритму: работа, паркур на заброшенных стройках, книги и уединение. Но что-то было не так. Его обычно безупречная концентрация давала сбои. Вместо того чтобы изучать чертежи нового общественного парка, он ловил себя на том, что барабанит пальцами по столу, бессознательно повторяя ритм из видео, где Леви играла на барабанах. Он никогда не был тем, кто верит в судьбу или "знаки". Он верил в статистику, логику и личный комфорт. И статистика подсказывала, что девушка вроде Леви — это воплощенный хаос, а хаос был антитезой его упорядоченному, хоть и ленивому, существованию. Значит, прямой угрозой для мирной жизни и спокойствия. Однако Вселенная, казалось, решила поставить над ним эксперимент. В субботу утром Гай, сияющий как прожектор, ворвался в его лофт без предупреждения. — Какаши! Мой вечный соперник! Твоя энергия угасает без должной подпитки! Сегодня у нас командная тренировка по паркуру в новом месте! Я нашел идеальную локацию! Этой "идеальной локацией" оказалась... крыша того самого торгового центра, где располагался лазертаг "Молот Тора". — Гай, это не тренировка, это вторжение на частную территорию, — сухо заметил Какаши, глядя на заставленную вентиляционными блоками и низкими парапетами крышу на фото. — Пустяки! Я все согласовал с администрацией! — возразил Гай. — Леви-чан! Какаши недовольно фыркнул. Ему не то чтобы хотелось снова видеть воплощение хаоса, из-за которого в последнее время и так сложно сосредоточится. Но заставить поставщика юности перенести или тем более отменить планы было бы так же эффективно, как бить бетонную стену кулаками в надежде разрушить ее. Когда вся группа пришла на крышу, девушка зашла с ними и закрыла дверь. — Ну конечно, — сказала она, подходя. — Кто же еще может так грациозно перелезать через запрещающие знаки, кроме нашего местного ниндзи-затворника? Гай, не уловив иронии, сиял еще ярче. — Леви-чан! Разрешите представить, мой лучший друг и гений архитектуры, Какаши! Какаши, это Леви, не только лучший инструктор, но и, как выяснилось, технический администратор всего комплекса! Она разрешила нам использовать крышу для оттачивания наших навыков! Какаши молча кивнул, чувствуя себя не в своей тарелке. Леви оценивающе осмотрела его спортивную форму. — Ладно, правила простые: ничего не сломать, не упасть и не пугать голубей. И да, — она указала пальцем прямо на Какаши, — за вами пригляжу лично. Чтобы без "случайных объятий" на краю парапета. Тренировка началась. Гай и его команда с энтузиазмом носились по препятствиям. Какаши же двигался с присущей ему ленивой грацией, его движения были выверенными и экономичными. Он не старался произвести впечатление; он просто двигался, как дышал. И все это время он чувствовал на себе пристальный взгляд Леви. Она не просто наблюдала. Она комментировала. — Эй, Хатаке! Тот прыжок можно было сделать на полсекунды быстрее, если бы ты сильнее оттолкнулся левой ногой! — Спасибо, капитану Очевидность, — пробурчал он в ответ, перепрыгивая через очередной вентиляционный блок. — Я серьезно! — она подошла ближе, когда он приземлился. — Я тут не только ключи ношу. Я инженер-механик. Я просчитываю траектории, силы трения и точки напряжения. Твоя техника эффективна, но... слишком осторожна. Боишься ошибиться? Его глаза сузились. Она касалась его профессиональной области — и физической, и ментальной. — Осторожность — это не страх. Это эффективность. Лишние движения — пустая трата энергии. — Лишние движения — это эмоции! А без эмоций любой спорт, да и жизнь вообще, превращается в роботизированную скуку, — парировала она, сверкая глазами. Они стояли друг напротив друга, разделенные не только метром бетонного покрытия, но и целой пропастью мировоззрений. Он — воплощение рациональности и контроля. Она — символ импульсивности и страсти. Внезапно раздался крик одного из учеников Гая. Парень поскользнулся на гравии, неудачно приземлился и схватился за лодыжку. Гай бросился к нему. — Дай посмотреть, — Леви была рядом раньше всех. Она аккуратно, но уверенно отодвинула Гая и осмотрела ногу. — Не перелом, похоже на растяжение. Нужен лед. Она быстро достала из рации телефон, отдала короткие распоряжения, и через пару минут другой сотрудник принес аптечку и лед. Леви действовала быстро, профессионально и без паники. Она наложила холодный компресс, объяснила, что делать дальше, и помогла организовать отправку парня в медпункт. Какаши наблюдал за ней молча. Он видел не взрывную и слегка надоедливую девушку, а собранного и компетентного специалиста. Это было... неожиданно. Его аналитический ум, против его воли, отметил этот факт. Когда суета улеглась и тренировка была свернута, Гай ушел помогать своему ученику, оставив Какаши одного собирать снаряжение. Леви вышла на крышу, держа две банки с холодным чаем. — Держи, — она протянула одну ему. — Для успокоения нервов. — У меня нервы в порядке, — он все же взял банку. — Ну, у меня нет, — она прислонилась к парапету рядом с ним. — Всегда неприятно, когда кто-то травмируется на твоей смене. Даже если это не твоя вина. Они молча смотрели на простирающийся внизу город. Дождь давно кончился, и солнце пробивалось сквозь облака, наконец-то показывая кусочки красивого закатного неба, которого не было уже пару недель. — Ты... хорошо справилась, — наконец произнес Какаши, и эти слова дались ему с трудом. — Спасибо, что заметил, — она улыбнулась, но на этот раз без привычной иронии. Улыбка была уставшей. — Инженерные знания пригодились не только для критики твоих прыжков. Анатомия — тоже наша наука. Он кивнул. В ее словах была глубина, которую он раньше не замечал за ее взрывной оболочкой. — Почему лазертаг? — неожиданно для себя спросил он. — С инженерным дипломом можно найти... более спокойную работу. Леви повернулась к нему, и в ее глазах снова заплясали огоньки. — А с твоим — более общительную. Но мы же не ищем легких путей, правда? — она отпила чаю. — Здесь весело. Здесь люди. Здесь музыка гремит так, что дрожат стены. А в офисе тихо и пахнет тоской. Я не для этого шесть лет училась. Она посмотрела на него, и ее взгляд стал серьезным. — А ты для чего стал архитектором? Чтобы проектировать коробки и прятаться в них ото всех? Этот вопрос застал его врасплох. Потому что у него не было на него красивого ответа. Он стал архитектором, потому что это было логично, престижно и позволяло работать в одиночку. Он не ответил. Просто отпил своего чая. Он был слишком сладким. — Мне пора, — сказал он, ставя недопитую банку на парапет. — Бежишь? — в ее голосе снова зазвенела знакомая насмешка. — Эффективно удаляюсь, — поправил он. Уходя, он обернулся. Леви все еще стояла на крыше, спиной к нему, глядя на закат. Силуэт ее на фоне оранжевого неба выглядел одновременно одиноким и бесконечно свободным. В тот вечер Какаши зашел в ее инстаграм еще раз. Он прокрутил до старого поста, где она выложила видео своей рок-группы. Он включил звук. Музыка была громкой, агрессивной и полной жизни. Совершенно не его жанр. Но он дослушал до конца. Они были двумя разными уравнениями с неизвестными. И решение пока не находилось. Более того, он даже не был уверен, хочет ли его искать. Его размышления прервало внезапное уведомление: Прямой эфир от @predatory_kittens_band. По всей видимости во время просмотра инстаграма Леви он случайным образом подписался и на аккаунт её группы. Какаши, слегка поморщившись, нажал на уведомление. Эфир шел из знакомого помещения — репетиционной базы. Камера была неустойчивой, ее явно держал кто-то на телефон. В кадре была Леви, но не та энергичная администратор или собранная девушка с крыши. Это была сосредоточенная, почти суровая музыкантша. Она что-то яростно доказывала, жестикулируя барабанной палочкой. — Нет, Джин, снова не то! — ее голос был приглушенным из-за музыки, но напряжение слышалось четко. — Здесь не нужно усложнять! Давай простой, ядреный рифф! Как в припеве! Ты его забиваешь своими фиоритурами! Камера повернулась, и в кадре появился тот, кого она называла Джин. Высокий парень с иссиня-черными волосами, собранными в короткий хвост, и с гитарой на плече. Он ухмыльнулся, и в его глазах читался вызов. — Леви, милая, это называется аранжировка, — парировал он с сладковатой язвительностью. — Если бы мы хотели играть три аккорда, мы бы стали кавер-бандой в пабе. Или ты хочешь скатиться до примитива? — Я хочу, чтобы песня «ехала»! — вспылила Леви. — А от твоих соло в середине куплета она буксует! В этот момент в кадре появился еще один молодой человек. Худощавый, в очках, с бас-гитарой на животе. Он положил руку на плечо Джина. — Джин, она в целом права, — сказал он спокойным, глубоким голосом. — Твой проигрыш гениален, но он для бриджа, а не для второго куплета. Сохрани его. — Затем он посмотрел в камеру. — Аяме, хватит снимать наш разбор полетов, иди уже к микрофону. Камера закачалась, и эфир резко оборвался. Какаши остался сидеть с телефоном в руках. Он был свидетелем не творческого процесса, а настоящей битвы амбиций. И ему, как ни странно, была понятна позиция Леви. Структура, ритм, основа — это то, на чем он строил свои здания. Джин же был тем архитектором, который готов пожертвовать устойчивостью ради декоративного элемента. Это раздражало. Спустя пару дней, листая ленту, он увидел новый пост от Леви. Фото: Групповое селфи «Хищных Котят». Леви сзади, обнимает за плечи солистку-вокалистку Аяме (рыжеволосая девушка с карими глазами). Справа — спокойный Юкито с бас-гитарой. Слева — Джин, с гитарой наперевес, смотрящий в камеру с вызывающей ухмылкой. Текст: “Да, мы иногда спорим. Иногда я готова запустить в Джина тарелкой, а Юкито — наш вечный миротворец. Но это потому, что нам не все равно. Песня — это наш общий ребенок, и мы хотим, чтобы он рос красивым и сильным. Вот такие мы #ХищныеКотята 🐈‍⬛🐅🐆 #РокБанда #Репетиция #ТворческиеМуки” Какаши не удержался и пролистал профиль банды. Джин, судя по его личному аккаунту, был виртуозом и об этом знал. Его посты были полны самолюбования и сложных гитарных пассовей. Юкито, напротив, выкладывал черно-белые фото городских пейзажей и глубокомысленные цитаты из книг. Яркий контраст. А Якито вела спокойный блог о своей жизни о ее приключениях и быту. Вечером того же дня Какаши по наводке Гая оказался в том самом клубе «Подвал», где играли «Котята». Гай утверждал, что это «прекрасный способ зарядиться энергией молодежи». Какаши пришел по одной причине: увидеть этот хаос вживую. Он занял столик в самом темном углу зала, заказал виски и приготовился наблюдать. Когда «Хищные Котята» вышли на сцену, энергия в зале изменилась. Леви на сцене была преображена. Не было и следа от администратора или инженера. Был только ритм, сосредоточенность и та самая гримаса кайфа, когда она уходила в музыку с головой. Играли они мощно, слаженно. Но Какаши, с его аналитическим умом, видел больше. Он видел, как Джин во время своего соло бросал на Леви осуждающий взгляд. Видел, как она в ответ лишь сильнее вдавливала педаль хай-хэта, словно говоря: «Я здесь задаю темп, дружок». Видел спокойный, как скала, взгляд Юкито на басу, который держал все это представление вместе. После концерта, когда зал начал пустеть, Какаши уже собирался уйти, как вдруг увидел знакомую группу людей у бара. Аято, Леви, Джин и Юкито. Джин что-то горячо и громко доказывал Леви, тыча пальцем в воздухе. Леви, с покрасневшим лицом, парировала. Было ясно, что спор с репетиции перетек в реальную жизнь. И тут случилось нечто. Джин, явно раздраженный, резко шагнул к Леви, положил руку ей на талию и попытался притянуть к себе, сказав что-то с ухмылкой. Жест был одновременно фамильярным и властным. Аято испуганно закрыла рот рукой, а Юкито осторожно положил руку на плечо Джина и что-то ему сказал. Леви отшатнулась так резко, что опрокинула стоявший на стуле рюкзак. — Руки убери, Джин! Я тебе не групиз! В ее голосе было не просто раздражение, а сталь. В этот момент ее взгляд метнулся по залу и наткнулся на Какаши. Их глаза встретились. В ее взгляде — удивление, досада и какая-то детская растерянность от того, что он видел эту сцену. Не думая, движимый импульсом, которого сам не понял, Какаши поднялся со своего стула и направился к ним. Он подошел к стойке, остановился в паре шагов от группы и, глядя прямо на Джина, произнес своим обычным, ленивым тоном: — Кажется, девушке это не нравится. Или у тебя проблемы со слухом, как и с чувством такта? Наступила тишина. Джин, ошарашенный, уставился на незнакомца в маске. Леви смотрела на Какаши с широко раскрытыми глазами. Юкито поднял бровь, наблюдая за развитием событий. — А ты кто такой? — прошипел Джин. — Прохожий, которому не нравится, когда кого-то насильно удерживают, — парировал Какаши. Его поза была расслабленной, но в глазах читалась готовность к действию. Леви, наконец, пришла в себя. — Всем спасибо, шоу окончено! — ее голос снова зазвенел, но теперь с явной ноткой усталости. — Джин, иди остынь. Какаши... спасибо. Но я сама справляюсь. Джин, бормоча что-то невнятное, с недовольным видом отошел. Юкито кивнул Какаши с едва заметным уважением и последовал за гитаристом. Акито все еще удивленно кивнула и отправилась вслед за друзьями. Леви и Какаши остались одни. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, скрестив руки на груди. — Заряжался энергией молодежи, — безразлично ответил он. — И втянулся в чужие разборки. — Случайность, — он пожал плечами. — У меня на это талант. Она не выдержала и фыркнула, напряжение немного спало. — Ладно... Спасибо, что вступился. Джин... он талантливый придурок. Иногда забывает о границах. — Тебе не нужно это терпеть. — Я и не терплю. Но это моя группа. Моя музыка. И иногда приходится мириться со сложными характерами ради общего дела. Она посмотрела на него, и в ее глазах читался сложный коктейль из эмоций: благодарность, досада, уязвимость и привычная ей упрямая сила. — Ты всегда ходишь на концерты незнакомых групп в одиночку? — спросила она, пытаясь вернуть легкий тон. — Только когда меня преследуют запретные приемы и взрывные характеры, — он повернулся, чтобы уйти. — Удачи с... котятами. Уходя, он понял, что увидел ее с новой, незнакомой стороны. Не просто взрывную девушку, а лидера, вынужденного балансировать между своей страстью и токсичным эго коллег. И этот конфликт был куда интереснее, чем он предполагал. И куда опаснее.