Пока горит звезда IV: Битва крови.

«Некоторые знания слишком опасны, чтобы их держало даже сердце отца…» ————— Темные, почти живые коридоры штаба «Красный Факел» тянулись бесконечной паутиной камня и металла. Света почти не было — только тонкие красные линии, вырезанные на углах стен, словно кровавые вены, и яркое мерцание лавы в колоннах, отражавшееся в черном, как смоль, полу. Воздух был густым, влажным, пах гарью и металлом, и каждый шаг отскакивал эхом, будто коридоры шептали друг другу о чужаке. Черно-жёлтый плащ скользил по полу, каждый его изгиб шуршал на темном камне. Каштановые волосы, чуть растрепанные от быстрых шагов, двигались, словно живые, отражая едва заметный свет лавы. Он шёл уверенно, точно знал каждый поворот и каждый звук в этом лабиринте. Орунис. Белая маска с фиолетовыми глазами и улыбкой, висевшая на бедрах, слегка покачивалась на ремне черных джинс. Лицо его скрывала неестественная тень — как будто сама тьма прилипла к коже, стелилась по чертам и поглощала всё, кроме рта, иссечённого шрамом, и карих глаз, которые светились в полумраке, будто предупреждая о надвигающейся буре. Каждый шаг отдавался эхо в темноте, будто коридоры сами следили за ним. Лава в колоннах бросала короткие отблески на его плащ, на лезвие ножа, спрятанного в ножнах, на блестящие пуговицы ремня. И было ощущение, что он не просто идёт по коридору — он шёл по самому сердцу тьмы, а тьма — по нему. И вдруг в глубине коридора мелькнула тень. Он замер на мгновение, глаза сузились, но улыбка на маске не дрогнула. Ни один звук не вырвался из его губ — лишь лёгкий шорох плаща и тихое потрескивание лавы. Темнота сгущалась вокруг, и казалось, что сама тьма готовится впустить его в свои объятия… или поглотить того, кто осмелится приблизиться. За спиной Оруниса, едва заметно в мерцающем свете лавы, из-за угла появился Мимик. Его белое лицо с черными глазами и полуулыбкой казалось одновременно невинным и зловещим. Темно-коричневые волосы спадали на плечи, слегка шурша, когда он скрестил руки и взглянул на Оруниса с непоколебимой строгостью. — Ну что ж, Орунис… расскажешь, что за спектакль ты затеял? — начал миф, голос ровный, но ледяной. — Зачем ты создал Мифа себе равного? Зачем копия агента Берга? Для чего всё это? Орунис медленно повернулся, и на его губах расползлась едва заметная, холодная ухмылка. Тень, плотно облегающая лицо, скрывала всё, кроме рта со шрамом и сияющих карих глаз. — Ты задаёшь слишком много вопросов, Мимик… — произнёс он тихо, почти шепотом, но в каждом слове звучал упрёк. — Некоторые вещи слишком велики для того, чтобы их понимать… особенно для тех, кто только учится ходить в темноте. — Ходить в темноте? — переспросил Мим, нахмурившись. — А может, ты сам не видишь света вокруг? Зачем ты создаёшь копии, зачем играешь с жизнями, если не можешь ответить на самый простой вопрос? — Я вижу больше, чем твои ограниченные глаза, — Орунис шагнул ближе, тень вокруг него будто сгущалась, плотнее обвивая всё пространство. Мимик пожал плечами, пытаясь сохранять хладнокровие, но в глазах мелькнуло сомнение. — Странно слышать это от того, кто сам на поводке, — срывающимся голосом вырвалось у него. Эти слова как искра задели Оруниса. Его взгляд мгновенно стал колючим, а улыбка исчезла. Взмах руки — и из воздуха вырвалась черная лента, мгновенно обвившая шею Мимика и повалившая его на колени. Орунис не остановился. Лента сжималась, но он продолжал говорить, медленно приближаясь к Мимику. Его голос стал холодным и роковым, каждое слово звенело, словно удар молота: — Ты думаешь, что знаешь правила игры? Ты понятия не имеешь, кто управляет чем. Я знаю будущее всей мультивселенной. Я знаю каждую жизнь, каждую смерть, каждый выбор. Тот, кто владеет моей душой, не имеет никакого отношения к тому, кого я создал, и какой игру я веду прямо сейчас. Мимик приподнял взгляд, ошарашенный и одновременно напуганный. Сердце стучало быстрее — перед ним не стоял просто глава. Перед ним стоял тот, кто видел, понимал и владел всеми нитями. — Я… — начал миф, но слова застряли в горле. — Молчишь? — усмехнулся Орунис. — Прекрасно. Пусть страх учит тебя понимать… Горящие колонны лавы отражались в глазах Мимика и Оруниса, когда напряжение достигло предела. Но вдруг тишину прорезал крик, раздавшийся с другого конца коридора: — Отец! Фигура, мчавшаяся навстречу, была почти призрачной. Беловолосый миф, с бледной кожей и разрезанными губами в виде улыбки, летел между колоннами, а его алые глаза блестели страхом и отчаянием. Сначала он смотрел на Оруниса, а затем на Мимика, словно пытаясь понять, кто виноват в этом хаосе. Лукас подошел к ним, быстро усевшись рядом с Мимиком, и одним движением убрал черную ленту, сжимающую шею Мимика. Лента распалась в воздухе, и Мимик, сдавленно выдохнув, опустил взгляд, всё ещё потрясённый словами Оруниса. Орунис сделал шаг назад. Лицо его было холодным, безмятежным, словно он наблюдал сцену через толщу камня и тьмы, а не через собственное сердце. Его карие глаза отражали лишь контроль и решимость. — Что произошло? — с отчаянием спросил Лукас, взгляд его метался между отцом и Мимиком. Орунис тихо качнул головой, словно отрешённо, без эмоций: — Мимик просто перешёл черту. А так… всё хорошо. Он развернулся, и темнота поглотила его фигуру, оставив за собой лишь отблески лавы и лёгкий шёпот тьмы, будто коридор сам вздохнул после его ухода. Но едва он скрылся из виду, голос его раздался снова, властный и бескомпромиссный, пронзая каменные стены: — Отправьте культистов за оруженосцем. Его время вышло. И на этих словах коридоры «Красного Факела» погрузились в ещё более глубокую тьму, оставив Мимига и Лукаса сидеть посреди разлитого красного света, с ощущением, что игра ещё продолжается…