Неправильные решения

      Горячий ветер обжигал лицо Кьяры, словно пытаясь выжать из неё последние капли терпения. Она устроилась на переднем сиденье, высунув руку в окно, надеясь, что это хоть немного поможет освежиться. Её волосы развевались, то и дело закрывая глаза и заставляя щуриться.       Ноа, сосредоточенно глядя на дорогу, вел машину и изредка бросал взгляды на подругу. Николас, расположившийся на заднем сиденье вместе с другими участниками группы, был в своей стихии. Он то и дело доставал камеру, фиксируя каждый момент их путешествия. Его интересовало всё: забавные гримасы Кьяры, когда она пыталась удержать причёску, неловкие жесты Ноа, пытающегося следить за дорогой, и даже их непринуждённые беседы, недовольное лицо Ника и безразличное выражение Джолли. Он хотел собрать всё это в короткий видеоролик для их YouTube-канала, чтобы поделиться с подписчиками самыми забавными и тёплыми моментами поездки.       Кьяра чувствовала себя немного неловко под прицелом камеры, поэтому старалась меньше попадаться в объектив. Она предпочитала оставаться в тени, наблюдая, как Николас снимает самые смешные моменты с группой. У нее была своя причина, о которой знал только Ноа. О будущем после тура они не говорили, как будто заключили негласный договор избегать этой темы. Каждый раз, когда разговор подбирался к опасной черте, кто-то из них ловко переводил его в другое русло. Кьяра, погружаясь в свои мысли, понимала: их миры слишком разные, чтобы найти точку соприкосновения.       В такие минуты её лицо становилось особенно выразительным, будто тень набегала на ясный день. Она пыталась представить, как будет жить дальше, когда их пути разойдутся, но воображение отказывалось рисовать картину будущего без него, но и ясного представления этого будущего тоже не было.       Ноа, казалось, жил моментом, не заглядывая далеко вперёд. Пребывая в приподнятом состоянии, источая жизнерадостность и непосредственность, которые не давали ему замечать перемены в настроении Кьяры. Когда же он всё-таки видел её задумчивость, то просто начинал говорить: о пустяках, о том, что видел по пути, о забавных случаях из жизни. Он сыпал шутками, рассказывал истории, но никогда не спрашивал, что прячется за этой внезапной грустью.       Возможно, он тоже чувствовал приближение неизбежного конца их истории, но предпочитал не думать об этом. Или просто верил, что настоящее настолько прекрасно, что не стоит омрачать его мыслями о будущем. А может, просто не хотел признавать, что их сказка не может длиться вечно.       В машине царила особая атмосфера — смесь азарта и расслабленности. Каждый из пятерых по-своему наслаждался путешествием: Ноа чувствовал спокойствие за рулём, Кьяра наслаждалась ощущением свободы от своих обязательств, Николас увлечённо записывал всё происходящее на камеру. Его глаза блестели от восторга, когда он ловил смешные моменты или запечатлевал непринуждённые беседы друзей. Ник оживлённо с кем-то переписывался в телефоне, Джолли, сидевший в третьем ряду на заднем сиденье, наблюдал за всем происходящим с лёгким равнодушием.       К удивлению Кьяры, участники группы приняли её с поразительной лёгкостью. Они мгновенно окружили Ки дружеским вниманием, словно знали уже целую вечность. Поначалу это растрогало девушку, но вскоре неприятная правда раскрылась перед ней во всей своей неприглядности.       Оказалось, что такая радужность проявлялась у музыкантов со всеми девушками, с которыми кто-либо из группы проводил больше одной ночи. За время их недолгих гастролей Ки запомнила имена последних трёх пассий, но лица предыдущих поклонниц из других городов уже слились в размытое пятно в её памяти.       Кьяра пыталась подсчитать общее количество девушек, связанных с группой, но сбилась на дюжине. Она не была ханжой и прекрасно понимала природу отношений между мужчиной и женщиной — наглядным примером служили её собственные братья. Близнецы регулярно знакомили семью с новыми девушками, да и Сандро не отличался постоянством. Только старшая сестра Валентина хранила свои отношения в тайне, никогда не приводила кавалеров домой, и никто в семье не знал, есть ли у неё кто-то.       В своих мечтах Ки рисовала иную картину будущего. Она верила, что они с Ноа найдут способ сохранить свою особенную связь, которая горела так ярко. Мысль о том, что она может стать очередной точкой на карте их гастролей, раствориться в череде похожих лиц, причиняла почти физическую боль. Она отчаянно хотела верить, что их история окажется особенной, не похожей на все остальные.       Кьяра отчаянно цеплялась за каждую мелочь, ища подтверждение своим надеждам. Она словно собирала доказательства в невидимый блокнот, где каждый положительный момент отмечала жирным плюсом.       В гастрольном автобусе они по-прежнему путешествовали впятером, несмотря на то, что несколько девушек настойчиво просились присоединиться к туру. Этот факт Кьяра отмечала как первый важный плюс. Но главное — реакция Ноа. Он всегда откладывал любые дела, стоило ей лишь заговорить с ним. Мог пренебречь собственным комфортом ради её удобства, и это особенно трогало девушку.       В её голове постоянно шёл подсчёт: один плюс за внимательный взгляд, второй — за то, как он запоминал её любимые песни, третий — за то, как бережно держал её руку во время концертов. Она складывала эти маленькие победы в мысленный столбик, надеясь, что их накопится достаточно, чтобы доказать серьёзность их отношений.       Их следующий пункт назначения оказался крупным городом, где группе предстояло провести серию концертов. Организаторы запланировали целых пять дней пребывания, что стало для всех участников как приятным, так и утомительным сюрпризом.       Дополнительные выступления в одном городе означали более расслабленный график репетиций и встреч с фанатами. У группы появилось немного больше свободного времени между выступлениями.       Для Ки эти дни стали особенно волнительными. Она надеялась, что затянувшееся пребывание позволит ей сблизиться с Ноа ещё больше, узнать его лучше, возможно, даже найти время для откровенного разговора о будущем. Но, несмотря на неплотное расписание, оставалось всё меньше возможностей для уединённых бесед, а в толпе поклонников становилось всё труднее уловить его взгляд или поймать момент для личной беседы.       Город встретил их ярким солнцем и восторженными фанатами, которые, казалось, готовы были стоять в очереди к концертной площадке сутками.       После оглушительного шоу они наконец-то оказались в тишине гостиничного номера. Ноа и Кьяра, едва переступив порог, без сил повалились на широкую кровать, словно из них разом выкачали всю энергию.       — Ох, мне нужно ещё провести стрим, — пробормотал Ноа, не открывая глаз, его голос звучал хрипло и устало.       — Ты хочешь сегодня это сделать? — спросила Кьяра, стараясь, чтобы её голос не выдал разочарования.       — М-м… даже не знаю, есть ли смысл сегодня, — протянул он, задумчиво потирая переносицу.       — Может, тебе стоит отдохнуть? Всё-таки ты только что отыграл концерт, — мягко произнесла она, нежно поглаживая его руку.       — Я устал только физически, но внутри столько энергии, что хватило бы отыграть ещё несколько концертов подряд, — ответил он, притягивая её к себе и обнимая за талию. — Но ты права, детка, нужно отдохнуть. Завтра свободный день. Всё это может подождать.       Кьяра прижалась к его груди, чувствуя, как медленно уходит напряжение. Её пальцы невольно скользнули по его плечу, впитывая тепло его тела. В этот момент весь мир перестал существовать — остались только они вдвоём, их дыхание и биение сердец. Она мысленно улыбнулась, добавляя ещё один пункт в свой негласный список. «Отложил работу ради отдыха со мной» — эта строчка казалась особенно значимой среди других записей.       Кьяра позволила себе помечтать. Может быть, их отношения действительно особенные? Может быть, среди всех девушек, встречавшихся на пути группы, она действительно стала той единственной, ради которой он готов менять свои планы? Эта мысль согревала её душу, даря надежду на будущее, которого она так желала.       Она закрыла глаза, наслаждаясь моментом близости. В эти мгновения все сомнения отступали, оставляя место только чувству защищённости и нежности.       Утро текло медленно и неторопливо, словно густой мёд. Они проснулись поздно, когда солнечные лучи уже вовсю заливали комнату золотистым светом.       Секс был неторопливым и чувственным, наполненным особой нежностью. Тела двигались медленно, каждое прикосновение было пропитано желанием. Истома, словно тёплая патока, разливалась внутри, делая движения плавными и тягучими.       После они лежали, обнявшись, наслаждаясь моментом покоя. Их дыхание постепенно выравнивалось, а сердца успокаивались после бурного прилива страсти. За окном шумел город, но здесь, в их маленьком мирке, царили тишина и умиротворение.       Только ближе к полудню они решили наконец-то позавтракать. Этот день обещал быть особенным — свободным от обязательств и планов, наполненных только ими двумя. Так думала Кьяра, она верила, что этот день станет ещё одним доказательством их особенных отношений, ещё одним пунктом в её мысленном списке. Но реальность оказалась иной.       Стоило им вернуться в номер после неспешного завтрака, как Ноа тут же достал ноутбук и погрузился в работу. Его пальцы быстро забегали по клавиатуре, глаза сосредоточенно скользили по экрану. Социальные сети, сообщения поклонников, рабочие вопросы — всё то, от чего он отказался вчера ради отдыха с ней, теперь поглотило его целиком.       Кьяра замерла, наблюдая за этой внезапной трансформацией. Её иллюзии начали таять, словно утренний туман под лучами солнца. Она чувствовала, как внутри растёт разочарование, смешанное с лёгкой обидой.       Она попыталась занять себя чем-то: листала журнал, смотрела в окно, но мысли постоянно возвращались к Ноа и его погруженности в работу. Этот контраст между утренней близостью и нынешним отстранением больно резанул по сердцу, заставляя её усомниться во всех тех «плюсах», которые она так старательно записывала в своём воображаемом списке.       Кьяра осторожно нарушила тишину, пытаясь привлечь внимание погружённого в работу Ноа:       — Эм… У тебя ещё много работы?       Ноа продолжал печатать, словно не слыша её. Его пальцы летали по клавиатуре с привычной скоростью.       — Ноа! — голос Кьяры стал увереннее, но реакция была той же.       — Что? — наконец откликнулся он, не отрывая взгляда от монитора.       — У тебя ещё много работы?       — Да, потом нужно провести стрим. Займись пока чем-нибудь, — его голос звучал отстранённо, почти раздражённо.       — Хорошо. Я пойду прогуляюсь, — тихо ответила она.       Она сделала шаг к выходу, но Ноа даже не поднял головы. Казалось, он полностью растворился в виртуальном мире своего ноутбука. Когда дверь номера закрылась за ней, он даже не шелохнулся.       Кьяра шла по коридору, ощущая, как реальность начинает давить на нее. Все те «плюсы», которые она так старательно записывала в своём воображаемом списке, теперь казались пустыми и бессмысленными. Она думала о вчерашнем дне, о том, как он откладывал работу ради неё, и теперь это казалось лишь ее собственной иллюзией.       Кьяра шла по городским улицам, не замечая ни ярких витрин, ни спешащих прохожих. Её мысли крутились вокруг одного — поведения Ноа. Она пыталась найти объяснение его холодности, оправдать его невнимательность.       «Может, я действительно слишком требовательна?» — размышляла она, останавливаясь у витрины магазина. Её отражение выглядело потерянным, в глазах читалась неуверенность.       «Он просто очень занят. Из-за меня он, наверное, отложил столько рабочих дел. Это нормально — у него своя карьера, свои обязательства», — убеждала она себя, но внутренний голос не умолкал.       В голове всплывали мысли о предстоящем сезоне гонок. «Когда начнётся мой сезон, я тоже не смогу уделять ему много внимания. Мы оба заняты, это часть нашей жизни», — пыталась она найти параллели, чтобы оправдать его поведение.       Кьяра присела на скамейку в небольшом сквере, наблюдая за мимо проходящими людьми. Она понимала, что пытается обмануть саму себя, но страх потерять Ноа был сильнее здравого смысла.       Каждый аргумент в защиту его поведения казался всё более хрупким, словно карточный домик, готовый рухнуть от малейшего дуновения ветра. Но она продолжала строить эти стены иллюзий, отчаянно цепляясь за надежду, что всё ещё может измениться. Кьяра вернулась в номер, надеясь, что за время её отсутствия что-то изменилось. Но картина, представшая перед ней, заставила недовольно поморщиться.       Ноа всё так же сидел за ноутбуком, но теперь на его голове красовались нелепые наушники с ушками, которые мигали разноцветными огнями. Он был полностью поглощён игрой, оживлённо общаясь с другими игроками. Его голос то и дело перемежался смешками и восклицаниями.       Девушка остановилась в дверях, молча наблюдая за этой картиной. Её возвращение осталось незамеченным — он даже не поднял головы, полностью погружённый в виртуальный мир.       Кьяра почувствовала, как внутри растёт горькая обида. Вместо того чтобы работать, он развлекался, общаясь с кем-то другим, в то время как она бродила по городу, пытаясь справиться с разочарованием. Самое обидное во всей этой ситуации было то, что за всё время её отсутствия Ноа даже не попытался связаться с ней. Ни звонка, ни сообщения, ни простого «как дела?».       Тихо прикрыв дверь, она направилась к своей стороне кровати, стараясь не издать ни звука. Кьяра сидела на краю кровати, механически перебирая пальцами край одеяла. В голове крутилась одна и та же мысль: «Неужели я перестала быть ему интересна?».       Кьяра, не раздеваясь полностью и не принимая душ, просто сбросила с себя одежду и укрылась лёгким одеялом. Она закрыла глаза, делая вид, что спит, но на самом деле внимательно прислушивалась к голосу Ноа.       Из динамиков доносились его возбуждённые возгласы:       — Чувак, да заходи же слева, мать твою! — громко воскликнул он, явно находясь в разгар напряжённого момента игры.       — Вот дерьмо! — снова раздался его голос, на этот раз с явным разочарованием.       После короткой паузы в комнате наступила тишина. Кьяра затаила дыхание, прислушиваясь к звукам.       — Что? Ну это большая бутылка, — произнёс Ноа, демонстрируя что-то в камеру.       Приоткрыв глаза, сквозь дверной проем, она увидела, как он поднёс бутылку с водой к экрану, чтобы сравнить размеры.       — Я не знаю, можно сравнить с джойстиком.       Ноа выставил джойстик перед камерой и обхватил его ладонью.       — Вот, посмотрите, — продолжал он, крутя джойстик и свою руку перед камерой. — Я, блин, Слайдермен, мой рост 6 футов и 3 дюйма…       Ноа был полностью поглощён стримом и общением с аудиторией. Кьяра лежала неподвижно, чувствуя, как внутри неё растёт раздражение. Было очевидно, что сейчас для него сейчас важнее развлекать незнакомцев в интернете, чем быть рядом с ней, даже если она просто притворилась спящей в нескольких метрах от него.       Усталость взяла своё, и Кьяра всё-таки погрузилась в неспокойный сон. Проснулась она от того, как прогнулся матрас под весом Ноа. Её тело мгновенно напряглось, но она продолжала притворяться спящей, затаив дыхание.       — Ки, детка, я знаю, что ты не спишь, — прошептал Ноа так тихо, что его голос едва пробился сквозь её притворный сон. Его дыхание было тёплым на её затылке.       — Ты двигаешься как слон, кто угодно проснётся от такого, — проворчала она, не открывая глаз, пытаясь скрыть свои истинные чувства за раздражением.       — Ты злишься на меня? — спросил он, уткнувшись носом в её волосы, вдыхая их аромат.       — Если я не смогу нормально выспаться, то завтра буду проклинать тебя, — буркнула Кьяра, всё ещё не глядя на него.       — Я не об этом спрашиваю, — настаивал Ноа.              — Не злюсь, — солгала она, резко отталкивая его руку, чтобы создать между ними дистанцию. — Просто ты такой горячий, что мне жарко, — снова солгала Кьяра, пытаясь скрыть свои истинные чувства за показным недовольством.       — Прости меня, — откинувшись на кровати, проговорил парень, — мне нужно было заняться сегодня этим дерьмом.       Его пальцы ловко намотали на себя белоснежный локон Кьяры, а затем одним стремительным движением он поднялся и навис над ней, разворачивая к себе лицом. Девушка открыла глаза, встречаясь с ним пристальным взглядом.       Ноа наклонился так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на своих губах. Его лицо было в миллиметре от неё, и Кьяра уже была готова сдаться, приоткрыв рот для поцелуя. Но в последний момент он изменил свои намерения. Вместо этого Ноа провёл кончиком носа по её щеке, вызывая волну мурашек.       — Мне нужно, чтобы ты сказала, что не сердишься на меня, — прошептал он, его голос был низким и хриплым.       — А если я не скажу? — упрямо ответила Ки, в её тоне звучала смесь обиды и вызова.       — Я не оставлю тебя в покое никогда, — ответил Ноа, и его губы скользнули вниз по её шее, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй на изгибе.       По телу Кьяры пробежала волна дрожи. Мурашки покрыли её кожу от этого нежного прикосновения. Она чувствовала, как внутри разгорается противоречие: обида боролась с желанием забыть обо всём и раствориться в его объятиях. Его близость, его прикосновения, его дыхание — всё это заставляло её сердце биться чаще.       — Пожалуйста, прости меня, Кьяра. Обещаю, такое больше не повторится, — его голос звучал искренне.       — Не повторится что? Ты больше не будешь вести многочасовые стримы или игнорировать меня? — спросила она приглушённо, в голосе Кьяры звучала горечь.       — Не так. Я буду вести стримы и сажать тебя к себе на колени, чтобы ты не скучала и не думала, что я тебя игнорирую, — с лёгкой усмешкой ответил Ноа, словно это могло всё исправить.       — Мне не нравятся оба варианта, — раздражённо проговорила Ки, делая слабую попытку вырваться из его объятий. Она чувствовала, как внутри закипает гнев.       Ноа только крепче сжал её, пресекая любые попытки к бегству. Его рука уверенно раздвинули её ноги, позволив Ноа расположиться между ними. Кьяра ощутила, как его тело прижимается к ней, и это вызвало волну возбуждения.       Он больше не произносил ни слова. Его губы продолжали оставлять едва ощутимые поцелуи, но теперь они спускались всё ниже по её телу. Одной рукой он нежно поглаживал живот Кьяры, а другой продолжал удерживать её в плену своих объятий.       Тёплый язык медленно скользил по гладкой коже, оставляя за собой влажную дорожку. Её тело реагировало на его прикосновения, отвечая на ласку, но разум продолжал сопротивляться. Она чувствовала, как напряжение постепенно покидает её мышцы, как желание начинает побеждать обиду, но где-то глубоко внутри она все еще цепляласль за нее.       Ноа продолжил опускаться все ниже, пока его лицо не оказалось прямо над ее лобком. Ткань нижнего белья уже намокла, выдавая ее возбуждение. Он провел языком по клитору, слегка прикусив тонкий шелк вместе с ним.       Кьяра выгнулась в пояснице, и из нее вырвался громкий, ничем не сдерживаемый стон.       Девушка отреагировала на действия Ноа, и это стало для него сигналом быть более решительным. В следующий раз он сильнее прикусил набухший бугорок. Ки схватила его за волосы и снова застонала. Ноа провел языком от клитора к намокшей ложбинке, кончиком надавливая сильнее и натягивая ткань.       — Ноа-а, — простонала Кьяра.       Парень осторожно отодвинул край нижнего белья и коснулся языком обнажённой кожи. Он погрузил язык в глубину её влагалища, ощущая ритмичные пульсации. Внутри всё горело от желания, и Ноа был готов удовлетворить это желание. Он проводил языком, делая широкие движения, и чередовал их с лёгкими укусами, пока не добился желаемого результата. Кьяра издала громкий стон и достигла оргазма.       Ноа тихо простонал, пытаясь освободиться от железной хватки Кьяры. Его голос звучал умоляюще, когда он, наконец, смог произнести:       — Ки, пожалуйста, отпусти… ты же все волосы мне повыдергиваешь.       Кьяра, осознав свою силу, тут же разжала пальцы.       — Прости-прости, я не хотела, — прошептала она, глядя на его взъерошенные волосы.       Ноа медленно поднялся, его каштановые пряди беспорядочно спадали на лоб, создавая хаос на голове. Он наклонился к Кьяре, и его губы изогнулись в улыбке, когда он заметил, как она пытается скрыть улыбку, глядя на его растрёпанный вид.              Девушка потянулась к его лицу, чтобы стереть следы смазки, но Ноа перехватил её руку и поднёс к своим губам, оставляя лёгкий поцелуй на её пальцах.       — Ну что, мир? — спросил он, заглядывая ей в глаза. — Я ведь уже простил тебя за твои… э-э… чрезмерные проявления чувств.       Кьяра не смогла сдержать смешок.       — Только если пообещаешь больше не доводить меня до такого состояния, — проговорила она, проводя рукой по его волосам, пытаясь пригладить непослушные вихры.       Ноа хитро прищурился.       — Такого я обещать не могу, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Мне нравится близость с тобой и какая ты на вкус.       Чёрные хлопья туши осыпались с ресниц Кьяры, оставляя следы на щеках. Ноа осторожно провёл пальцами по её лицу, стирая тёмные следы. Его прикосновение было таким нежным, что девушка замерла. В этом простом жесте было больше искренности, чем во всех его словах.