Pathological shock

      Молния видел Мигеля. Немного потрепанного, но с таким ясным взглядом, словно он и не попадал в две аварии, одну за другой. Казалось, его ничто не могло свалить с ног. И такая стойкость вызывала уважение. Впрочем, не так давно на его глаза так же попался Шнель, который выглядел решительным. Даже оказавшись в эпицентре масштабной аварии на мосту Фортуна, никто из гонщиков не сказал, что намерен выйти из гран-при.       – Смелый поступок, конечно. – усмехнулся испанец. Его замечание звучало словно сарказм. И это вернуло Молнию в реальный мир из раздумий. – Заявить, что ты останешься единственным, кто продолжит принимать Аллинол. Твое доверие похвально, но рисковать ради этого жизнью?       – Ты думаешь Аллионол и правда опасен?       – У меня есть лишь факты, Райо. Рип погиб и ему уже все равно что его убило. – Мигель закинул руки за голову, немигающим взором уставившись куда-то в толпу. — Но если тебе нужны идеи для твоего расследования... Я слышал как Джон и Петро говорили об этом. Джефф чист с самого начала гонок.       МакКуин цепляется за это слово, «расследование». Похоже Мигель все же больше любит слушать, и поэтому говорит мало, но чаще всего по делу. А Джефф точно растрепал испанцу и британцу, что Молния что-то там выведывает. Впрочем, судя по лицу Камино, ему все равно на это и он воспринимает это больше как шутку. Но вот что интересно.       – Тогда почему он такой перевозбужденный?       – А то ты не знаешь Джеффа.       Молния только усмехнулся. Ну да, точно. Джефф всегда был таким, словно выпил несколько чашек кофе разом.       – Но ведь... Это нарушение правил.       – Джефф не знает, что он чист. Поэтому я никому не рассказал. Я знаю как тренера переживают за своих подопечных. Я понимаю поступок Джона. Ты и я единственные кто знает об этом.       – Спасибо, что доверил мне эту информацию. Однако... Я не понимаю почему действительно Аллионол может быть опасен? Независимая экспертиза ведь подтвердила, что он безопасен.       – Возможно, они просто не знали что искать. Поэтому, проведя классическую экспертизу, и вовсе не заметили ничего странного.       – Точно... Ты гений, Мигель. – севшим голосом процедил парень, записывая мысленно это в своей голове.       Мигель на это только пожал плечами, не ответив. Ему казалось это вполне очевидным, но видать в этой блондинистой голове было уже слишком мало места. А мозги излишне кипели над загадкой.       Молния прошелся взглядом по гонщику вновь, пряча руки в карманах своего бомбера. Он заметил, как напрягается челюсть друга, когда он делает неосторожные движения.       – А ты сам-то как? Выглядишь потрепано. – пытаясь проявить что-то наподобие заботы спрашивает он.       – Пф, я против быков выступал, пара столкновений меня не остановит. – Мигель позволяет себе криво улыбнуться, и словно пытается что-то рассмотреть, щурится, но тут же переводит взгляд на удивленного товарища по треку.       – Не знал, что ты был тореадором. – искреннее удивление отражается на лице блондина.       – Там Петро меня и подобрал. – он гордо приподнимает уголки губ на секунду взглянув на товарища.       Он отвел взгляд в сторону от толпы, когда заметил несущуюся на всех парах женскую фигуру, сделал шаг назад. Молния услышал отчетливый, громкий испанский диалект, который не смог бы перевести, даже если бы действительно упорно изучал иностранный язык. А уж на своем уровне, он не мог понять почти ничего кроме «chocho», который однажды услышал у Рамона. И то вероятно тому, кого он так назвал стоило не малых сил вырвать такое слово у вечно спокойного любителя аэрографии.       Девушка хрупкого телосложения вцепилась в плечи гонщика, словно готовая вышибить из него дух. Мигель на это только усмехнулся, кривя губы от боли. Их разговор Молния наблюдал как фильм. Испанцы и правда такие... Эмоциональные. Холодный вид Мигеля правда разрушал этот миф.       – Знакомься, Райо. — окликает его испанец, не забывая перейти на английский и снова смотрит на девушку теплым взглядом. – Паула.       – Твоя девушка?       – Жена. – кратко исправляет Камино, обнимая девушку за талию, и увернулся от еще одного удара кулаком. – Желаю и тебе однажды найти тот цветок, который будет радовать тебя каждый день.       – Есть уже. Дома ждет, когда я вернусь. — Молния вспомнил о Салли и что-то в его голове замкнуло. И правда. Она ждала когда он вернется, писала каждый день, узнавала как он, всегда была рядом. А он тут рискует жизнью, пытаясь выяснить по какой причине погиб один из участников Гран-при. Однако, он считал это практически личным делом. Ведь она была права, на месте Рипа мог и вовсе оказаться он сам.       Его взгляд невольно снова упал на парочку. Мигель смотрел на Паулу так, словно она была драгоценностью. И сжимал в руках так же трепетно. В ответ она только крепче стискивала пальцы на шее возлюбленного, словно собиралась прирасти к нему и стать одной массой.       Так же обнимала его Салли, когда он приехал спустя долгие месяцы гонок. Спустя то ужасное время, что он провел как в кошмарном сне, пока его тело вело машину уже на автомате.       – Что ж, Райо. Увидимся в Лондоне. – кратко махнул Мигель и увел жену под руку.       На самом деле он помог ему с кое-какой мыслью. А что если действительно независимая экспертиза просто не знала что искать. Молния сжал пузырек в кармане куртки меж пальцев. Ему надо было что-то предпринять. Увидиться с Холли, чтобы она разобралась с этим дерьмом.       Однако она успевает его опередить. На телефон приходит сообщение с незаписаного номера. И оно гласит четко и кратко. Время и место встречи. Молния криво усмехается. Он чувствует себя участником запрещенной группировки, потому что о его встречах не знает совершенно никто. В детстве у него были желания стать секретным агентом, после того как он насмотрелся фильмов. Но любовь к кумирам автоспорта сыграла свою ставку, оставляя навеянное боевиками наваждение где-то в прошлом.       Он стоит один в темном переулке, кинув команде что-то в духе: «Я на пробежку. Освободить голову». Что ж, хоть об одном он не врал. Он действительно добрался сюда трусцой. Но вот голову кажется он только сильнее забьет всякими теориями и догадками.       – МакКуин. – кратко кивает Шипфел, поправляя на себе свою неизменную лиловую джинсовую курточку. Немного неуверенно цепляется пальцами за пуговицы, от чего-то нервничает. Но гонщик списывает это на неопытность в сфере своей работы.       – Просто Молния. – пожимает плечами парень, все еще ограничиваясь лишь псевдонимом.       Мужчина возникает прямо за спиной девушки. В строгом костюме. Идеально выглаженном, на ногах остроносые туфли. Усы уложены. На голове аккуратная стрижка. В руках трость. Настоящий английский джентельмен.       – Рады видеть невредимым, мистер МакКуин. Финн МакМиссл. – здоровается он, как подобает. Но его челюсть слегка дергается из стороны в сторону. Он тоже нервничает. Что же случилось?       – Вам удалось расшифровать информацию на флешке? – Молния сглатывает. Кадык на его шее дергается, когда он видит как зеленые глаза Холли опускаются в брусчатку. Ранее гонщик не демонстрировал такую увлеченность делом. Он хотел избавиться от этого как можно быстрее.       – Нам удалось связаться с ЦРУ. Агент, что передал вам флешку погиб на задании. – вместо этого отвечает МакМиссл. — Расшифровать фото не удалось. – он вздыхает, набирая побольше воздуха. – Мы не имеем права просить вас об услуге... Это подвергнет вашу жизнь опасности.       – Теперь это мое личное дело. – бросает парень и протягивает пузырек таблеток. Запечатанный, полный. Второй почти пустой лежит в его кармане. – Я не могу высказать своих подозрений. Я не могу поверить, что организатор гонок стал бы вредить участникам, но у меня есть подозрения, что кто-то мог собатировать их. И возможно... Что-то сделать с препаратом.       Холли удивленно ловит полный пузырек и рассматривает его, прочитывая этикетку вслух. «Аллинол. 95».       – Я остаюсь единственным гонщиком, что принимает Аллинол. Посмотрим что из этого выйдет. – кривится подросток, смотря прямо в бирюзовые глаза Финна. – И не надо меня отговаривать. Я знаю что делаю.       МакМиссл кивает, и одергивает Холли, которая уже хотела что-то сказать. Это не им решать.       – Мы лишь хотели предупредить. У нас есть подозрения, что саботировать гонки мог кто-то из участников. – поджимается Шипфел, а МакКуин встряхивается не веря ее словам.       – Бред. Быть того не может. – он отходит на два шага назад и начинает ходить кругами. – Кому это выгодно? Кому понадобилась смерть Рипа? – его кеды отбивали шаг за шагом по брусчатке, пока двое английских агентов пытались найти ответы на эти вопросы в своих головах. – Даже если это Франческо, он конечно мудак, но до такого точно не опустится!       Его глаза бегают, во рту сухость, в ногах паника. Нет, никто не стал бы саботировать гран-при, подвергая своих соперников такой опасности. Он ходит по кругу, не зная что и думать и хватается за голову, массируя виски. Нет. Нужно успокоиться, такими действиями ответа он не добьется. Да и... Это ведь всего лишь подозрение. И оно останется всего лишь подозрением.