Магистр. Заметки на полях 4

— Глава Не, — голос Вэнь Жоханя был пороком, искушением, обещанием и запретом, — говорят, что у вас самая потрясающая и большая… сабля. А то мне предложили потрясающий экземпляр, но все упорно твердят, что у вас что-то интересней. Глава Не только рассмеялся, тряхнул головой так, что зазвенели заколки на косицах, и предложил: — Ну же, Верховный Заклинатель, почтите меня своим вниманием, потрогайте… мою саблю. В руке взвесьте, оцените, насколько тяжела, длинна, насколько сложно обхватить одной рукой… ее рукоять. Даже Лань Цижэнь ругнулся в свой чай, потому что Совет Кланов — это не то место, на котором можно делать двусмысленные намеки. Даже если это Верховный Заклинатель флиртует с вдовым уже пять лет как главой Не. Вэнь Жохань сморгнул, рассмеялся тихо и мелодично, а потом предложил: — За вечерним чаем мы обсудим все достоинства вашей сабли, глава Не. — Конечно, — кивнул в ответ глава Не. — Сабли. Конечно, сабли. Да. Да. … На следующем Совете Кланов с яростью смотрел на главу Вэнь новоиспеченный глава Не, оставшийся сиротой и главой ордена в семнадцать. Кто-то что-то не так рассказал или подумал слишком прямо, но Не Минцзюэ винил в смерти своего отца Вэнь Жоханя, который испортил отцовскую саблю. Та подвела во время охоты и после трех дней мучений и агонии у ордена сменился глава. — Его подозрения абсурдны, — тихо заметил Лань Цижэнь, когда столкнулся с Вэнь Жоханем по пути в зал для Совета Кланов. — Его подозрения верны, — тихо ответил Вэнь Жохань. — Сабли Не питаются светом души своих хозяев. И я так не хотел, чтобы… Я так хотел сохранить эту светлую душу, что оборвал связь. — И сабля подвела, — понял Лань Цижэнь. — И сабля подвела, — тихо согласился Вэнь Жохань, шагнув в зал. На него мгновенно с ненавистью уставился Не Минцзюэ. Вэнь Жохань лишь горделивее поднял голову и изящно прошел на свое место. Лань Цижэнь прикрыл глаза. Что говорить, он не знал. Да и что тут скажешь, а?