Магистр. Заметки на полях 4

Юй Цзыюань умерла. Сначала в ее даньтяне выжгли золотое ядро, потом — пронзили семью мечами, а после бросили, боясь приближаться, потому что понимали, что даже так она попытается утащить кого-то с собой. А. А потом она открыла глаза. Глаза слепило что-то яркое. — Вот вы уж удумали, мамочка, — укоризненно ворчала какая-то женщина, — умирать во время родов — дурная примета. Юй Цзыюань сморгнула. Нет, она не была заклинательницей из древнего Китая. Она была прокурором, обвинителем и была настолько в этом хороша, что ее прозвали Пурпурной Паучихой. У нее никогда не было золотого ядра, но да, у нее был муж — Цзян Фэнмянь, владелец… старой… школы боевых искусств. И дочь. Цзян Яньли. И сын… сын родился только-только. Ее Цзян Чэн, ее славный а-Чэн, которого она погубила своей злостью, своей завистью, своей жадностью и вечным сравнением с Вэй Усянем, который… — Цзыюань!.. — кричит Фэнмянь. — Цзыюань!.. Как ты? Можно к ней?.. Можно?.. Фэнмянь ее любит. Любил. И там, и тут. — Мне такой сон приснился, — говорит Цзыюань. — Там у меня был кнут. Акушерки смеются, врач говорит: — Ну да, мамочки после родов еще не тем мужьям угрожают!.. Вы понежнее с супругом, а то он попытался так прорваться к вам, что охранники до сих пор придерживают. — Цзыюань, я отдам тебе Цзыдянь, только ответь мне!.. — кричит вдруг Фэнмянь. Цзыюань аж садится, потом кривится от боли, почти падает обратно и кричит: — Фэнмянь, Пристань Лотоса уцелела?.. Муж выдыхает шумно и радостно кричит: — Она возродилась из пепла!.. И стала еще сильней!.. Я расскажу тебе. Я всё тебе расскажу. Цзыюань закрывает глаза. У нее чувство, что ей дали второй шанс. И сейчас она сделает всё правильно. Обязана сделать.