Магистр. Заметки на полях 4

Вэй Усянь — восторженный и живой. Вот что может сказать о нем Лань Сичэнь. Вэй Усянь меняет мир вокруг себя к лучшему. Он придумывает невозможное и филигранно воплощает это в жизнь, легко меняет все устои и ломает привычное, а потом говорит: — Ахах, Цзэу-цзюнь вы бы видели, как Сычжуй испугался, когда понял, что девочки на обучение достались именно ему. Первый поток вел я, но они были постарше, а эти — совсем малышки. И они просто ходят за Сычжуем маленькими миленькими утятками. Цзинъи ему, конечно, помогает. Вы знали, что у Цзинъи три младшие сестры? Лань Сичэнь этого не знал. И он очень рад тому, что Вэй Усянь вносит новшества. — Они с Ванцзи будут хорошо управлять орденом, — благостно говорит он на следующий день, когда дядя приходит для совместного чаепития. — Ванцзи чувствует саму суть нашего ордена и знает, какие правила лучше никогда не нарушать, а Вэй Усянь сможет привнести столь необходимое нам новое. Дядя очень аккуратно ставит чашу с чаем на стол и спрашивает: — О чем ты говоришь, Сичэнь? — О том, что через три дня, когда я выйду из уединения, я передам власть в ордене Ванцзи и его супругу, конечно, — спокойно отвечает Лань Сичэнь. — И не спорь, дядя, я уже всё решил. Они будут идеальны. — Идеальны, — повторяет дядя. — Вэй Усянь, что нарушает все правила, и Лань Ванцзи, который эти правила ради мужа нарушить только рад. — Нет, нет! — вскидывается Лань Сичэнь. — Ванцзи не нарушает правил, если не… особые обстоятельства. А Вэй Усянь — то необходимое новое, без чего наш орден рано или поздно погрязнет в пучине невежества, рожденного гордыней!.. Дядя смотрит внимательно, хмурится, потирает бородку и говорит: — Я бы хотел поспорить, но также я видел, как Вэй Усянь и Лань Ванцзи привнесли много нового и необходимого в жизнь нашел ордена. Но им становиться во главе?.. Сичэнь, ты понимаешь, что это потребует от них… рождения наследника? — И я не сомневаюсь, — отвечает Лань Сичэнь, — что они найдут наложницу, отвечающую вкусам обоих. Да, Вэй Усяню придется ограничить себя в любви к ней, чтобы не было детей от него, но я полагаю, что они справятся. Дядя хмурится и уточняет: — Сичэнь, неужто ты не понимаешь, что это может сделать их обоих несчастными? И эта женщина, которую ты прочишь им в наложницы, тоже будет страдать. А ее дети, скорей всего, не познают любви. — Бросьте, дядя, — качает головой Лань Сичэнь. — Вы прекрасно знаете, что ради ордена нам всем приходится чем-то жертвовать. Ванцзи с супругом во имя возможности главенствования в ордене должны принять эту жертву. Дядя берет чашу с чаем, смотрит в глубь нее и спрашивает: — А что же собираешься делать ты, Сичэнь? — Уйти в уединение, конечно, — спокойно говорит Лань Сичэнь. — Я показал свою полную несостоятельность в качестве главы ордена. И я должен уступить более достойному. Дядя кивает, выпивает чай и говорит: — Ванцзи и Усянь предупреждали, что отправятся в путь? — Да-да, — кивает Лань Сичэнь. — Пока они будут отсутствовать, я подготовлю все документы и уговорю совет старейшин. Все будет просто замечательно. — Да, — хмыкает дядя. — Будет. Он не просит о ещё одной чаше чая и уходит весьма грубо. Лань Сичэнь думает, что в этой поспешности виноват он сам и его решение. Дяде нужно многое обдумать. Но через неделю, когда Лань Сичэнь выходит из уединения и появляется на совете старейшин, он понимает, что несколько ошибался. — Вы не можете передать власть господину Лань Ванцзи, — сообщает гнусаво старейшина Гуй. — Он вместе с супругом покинул орден и стал вольным заклинателем. Совет старейшин в полном составе сие одобрил. — Но… — выдохнул Лань Сичэнь. — Но как же… Его идеальный план растворялся в небытие. — А вот вам, глава, — продолжает старейшина Гуй. — Мы подобрали семь невест. Выбирайте любую. Ордену нужны наследники!.. — Ведь ради ордена приходится чем-то жертвовать, — кивнул дядя. И он выглядел торжественно-мрачным. И он поддержал Ванцзи и Вэй Усяня. И ничего не сказал Лань Сичэню. И. И. Лань Сичэня предали. Снова. Кажется, он должен был к этому уже привыкнуть, да?