Магистр. Заметки на полях 4

Долго так продолжаться не могло. Расписание Облачных Глубин Вэй Усяня убивает. Буквально. — Вставай, шисюн, вставай! — утрами трясет его Цзян Чэн. — Давай-давай, или старик Лань нас накажет. Мало тебе переписывания правил?.. — Я не могу, — вяло шепчет в ответ Вэй Усянь. Он, правда, не может. Вторую неделю вяло тянет на трех-четырех — если повезет — часах сна в сутки. Цзян Чэн ворчит, вытаскивает его во двор, в бочку с дождевой водой окунает. Это не особо помогает. Тяжелое желание сна разливается по всему телу, наполняет, не позволяя толком глаза открыть. Вэй Усянь смаргивает раз, другой, говорит: — Загадай мне сложную загадку, Цзян Чэн. Мне надо начать думать. Цзян Чэн фыркает, говорит: — Чем отличаются Нефриты Гусу Лань. Семь отличий. Вэй Усянь начинает мысленно сравнивать братьев, а голова потихоньку начинает просыпаться. Одевается он сам, но завтрак впихнуть в себя не удается — от еды мутит. Вэй Усянь умудряется даже выдавать что-то активно-насмешливое на уроках. Кажется, его за это даже наказывают. Ну, Не Хуайсан приваливается к боку Вэй Усяня и обещает «переписать». — Выходит, наказали, — говорит сам себе Вэй Усянь. Он дожевывает еду, которую подают слуги приглашенным адептам, откровенно подозревая, что их одной травой кормят специально, чтобы сил поменьше было. К вечеру Вэй Усянь просыпается. Он легко выполняет всё домашнее задание, пишет для себя-утреннего дополнительные вопросы по материалу, добирается до библиотеки, находит что-то интересное для себя, почти изобретает талисман, спорит с кем-то смутно-знакомым и выигрывает спор, умудрившись спросить ответ у Лань Ванцзи. К полуночи он лежит, таращась в потолок, потому что сна нет — только недавно проснулся же!.. — Цзян Чэн, — канючит Вэй Усянь, — расскажи мне сказку, а?.. — Я могу тебя придушить подушкой, если ты не заткнешься, — ворчит Цзян Чэн. Вэй Усянь ноет раздраженно, но не спорит. В его голове слишком много мыслей — они мечутся хаотично, скачут, отталкиваясь друг от друга, и… либо надо, чтобы они ушли, либо сделать так, чтобы их стало гораздо больше. — За эту неделю Лань Чжань сказал мне тридцать семь слов, — говорит Вэй Усянь себе. — А сколько это иероглифов при написании?.. Он отключается к двум часам ночи, кажется. В пять утра его будит Цзян Чэн. Вэй Усянь стонет в подушку. Так точно больше не может продолжаться. Он свихнется. Ему не хватает сна. Очень сильно не хватает. Потому после обеда, Вэй Усянь говорит Цзян Чэну: — Не теряй. И уходит. Он не видит тяжелый и полный подозрений взгляд Лань Ванцзи в спину. . Лань Ванцзи точно знает, что Вэй Усянь что-то задумал. Он всегда следит за ним — краем глаза, почти сам того не сознавая, его взгляд сам находит этого невозможно-яркого человека в толпе. Конечно, Лань Ванцзи замечает, когда тот начинает пропадать на пару часов после обеда, возвращаясь разморенно-довольным, он становится бодрей на уроках, больше спорит и доказывает свою точку зрения, насмешничает, получает наказания, но не утихает. И эта его непокорность точно связана с его исчезновениями. Лань Ванцзи решает проследить. Конечно, чтобы убедиться, что Вэй Усянь не затеял опасный эксперимент, который уничтожит половину Облачных Глубин и снесет Стену Правил. Только для этого, да. Вэй Усянь снова исчезает после обеда, и Лань Ванцзи неслышно и почти незримо следует за ним — он знает Облачные Глубины лучше, потому что вырос тут, но… кажется, будто Вэй Усянь и не таится. Он идет, мурлыча что-то под нос, а потом ныряет куда-то меж скалами. Лань Ванцзи таится, ждет, когда Вэй Усянь появится, потом решается посмотреть — в расселину входа видна крохотная пещера, а Вэй Усянь… лежит. — Вэй Ин!.. — выдыхает Лань Ванцзи. Его сердце стучит быстро и испуганно. Этот невозможный человек мог что-то сотворить с собой, причинить себе вред!.. Лань Ванцзи бросается на помощь, склоняется, проверяет дыхание, пульс… и понимает, что Вэй Усянь спит. Спит на сгребенной соломе, укрывшись одеялом, положив под голову подушку. Вэй Усянь перехватывает его руку со своего запястья, приоткрывает глаза, улыбается сонно, говорит мягким голосом: — Лань Чжань, ты мне снишься… какой хороший сон. Люблю, когда ты мне снишься. И снова засыпает. Лань Ванцзи остается сидеть, глядя на него, улыбающегося во сне и держащего его руку так крепко. Внутри словно сворачивается что-то теплое и пушистое, что мягко щекочет каждый раз, когда Вэй Усянь сладко выдыхает, ласково поглаживая чужую руку. Лань Ванцзи находит в себе силы отобрать свое запястье только через полчаса. Потом он уходит из пещеры. И ждет. Вэй Усянь выходит, сладко потягивающийся, теплый и разморенный дневным сном, счастливый невероятно, а потом он видит его и словно начинает светиться изнутри, говорит: — Лань Чжань!.. Ты мне снился!.. Лань Ванцзи вспыхивает ушами, роняет: — Бесстыдник!.. И сбегает. Хотя… поздно уже бежать. Он уже пропал. .