Расколотый мир

А мысли Зрачки Се Лянь расширились, как будто мир вокруг стал ярче, а эмоции — интенсивнее. Хуа Чен заметил это и чутка отстранился, давая Се Лянь возможность вдохнуть и прийти в себя. — Кажется, тебе тоже это нравится, — произнес он с игривой ухмылкой, в которой таились нотки провокации. Се Лянь, смущенный и покрасневший до ушей, истерично замотал головой, словно пытаясь сбросить с себя напряжение, которое нарастало между ними. — Ты весь горишь? Неужели от меня? — Хуа Чен улыбнулся, широко и страстно, как будто это было что-то естественное и неизбежное. — Многоуважаемый военачальник Хуа Чен, вы переходите все границы, прошу… — произнес Се Лянь, но его голос дрожал от волнения. Не дождавшись окончания его фразы, Хуа Чен вновь накрыл его губы своими, не давая ему договорить. В тот момент казалось, что всё вокруг исчезает, остаются только они вдвоем, погруженные в этот мгновенный вихрь эмоций. Подождал несколько секунд, чувствуя, как его сердце стучит в унисон с сердцем Се Ляня, и вдруг отпрянул: — Серьёзно, просишь? Хорошо. — Хуа Чен уверенно потянулся к одеждам Се Ляня. — Что? — вскрикнул тот, его голос напоминал испуганный шёпот. Се Лянь потянулся, стараясь закрыть слегка распахнутый ворот своей одежды, но это лишь добавило ему смущения. Он больше не мог тут находиться, а потому попытался встать, но в этот момент его попытку грубо и надменно прервали. — Что я тебе говорил, гэгэ? Попробуешь слинять вновь — выебу на месте, — произнес Хуа Чен с холодной решимостью, что отразилось в его взгляде. — А? — истерично вскрикнул Се Лянь, когда Хуа Чен вновь навис над ним, хватая за кисти рук, как будто его ловили в сети, из которой не было возможности выбраться. — Тише, тише, — проговорил Хуа Чен, доставая наручники и приковывая руки Се Ляня к ножке стола. Звук щелчка наручников раздался в тишине, как предвестник неизбежного. — Погоди!!! Давай поговорим! — выпалил Се Лянь, пытаясь одновременно освободить руки, поговорить с Хуа Ченом и не потерять свой достойный вид. Он понимал, что каждое его слово может стать последним шансом на спасение. Однако Хуа Чену это мало волновало. Он был одержим Се Лянем, и ничего не мог с этим поделать. В его глазах горел огонь, который не гас, а лишь разгорался. Под крики о разговоре он рвал с него одежду, словно это было лишь лишнее препятствие на пути к тому, чего он так жаждал. Се Лянь поджал ноги, инстинктивно пытаясь защитить себя, пока Хуа Чен скидывал свою одежду, приближаясь к нему, как хищник к своей добыче. — Давай, поговорим!!! Пожалуйста, Хуа Чен! Погоди, — умолял Се Лянь, его голос напоминал крик о помощи, но Хуа Чен, казалось, был глух к его мольбам. Хуа Чен медленно подходил ближе с каждой секундой, его уверенные шаги производили впечатление. Всё ещё думая о разговоре, Се Лянь прикрыл глаза, погружаясь в свои страхи и надежды. А когда вновь открыл их, то услышал стук. Наручников не было, вся одежда пропала, и он лежал в гостевых покоях, ощущая, как холодный пот стекает по его спине. Невольно в его голове возникли мысли о том, что происходит и как он мог оказаться в такой ситуации. Эта неопределенность лишь усиливала его тревогу, а в воздухе витал запах страсти и напряжения. Се Лянь не знал, что дальше, но одно было ясно — его жизнь уже никогда не будет прежней.