Расколотый мир

Беспокойство Се Ляня проникало в самые глубокие уголки его существа, подобно яду, медленно разъедающему его изнутри. Мир, каким он его знал, стремительно искажался, а тонкая грань, отделявшая реальность от его собственного, истерзанного восприятия, истончалась до предела. Он чувствовал, как его разум ускользает, словно песок сквозь пальцы, и это страх был всепоглощающим, затмевающим все остальные мысли и опасения. Один из вечеров, когда последние, тревожно-багровые отблески заходящего солнца пронзали небо, Се Лянь беседовал с Фэн Синем в своем личном кабинете. Атмосфера в комнате была напряженной, несмотря на привычную обстановку. Фэн Синь, чье чуткое сердце всегда ощущало малейшие перемены в настроении и самочувствии Се Ляня, не мог не заметить странности в его поведении. Глаза Се Ляня часто блуждали, он становился рассеянным, иногда замирал на месте, словно прислушиваясь к невидимым звукам или голосам, которые были недоступны никому другому. Его слова стали обрывистыми, а улыбки — натянутыми и неестественными. — Се Лянь, ты уверен, что с тобой все в порядке? — осторожно, но настойчиво спросил Фэн Синь, его голос был полон искреннего беспокойства, пронизанного нотками тревоги. — Ты выглядишь… измотанным. И каким-то потерянным..? Се Лянь, стремясь скрыть свою внутреннюю борьбу, попытался изобразить спокойствие. Он встал, подошел к окну и отвернулся от него, словно рассматривая далекие, темнеющие очертания бывшего «города». Он знал, что должен заверить Фэн Синя, что все под контролем, но слова давались с трудом. — Все в порядке, Фэн Синь, — ответил он, его голос звучал глухо, отражаясь от стен кабинета. — Просто… много дел. Последние дни были особенно напряженными. Ты же знаешь, как это бывает. Он стоял лицом к двери, которая была приоткрыта, впуская в комнату сумрак коридора. Фэн Синь сидел напротив, внимательно наблюдая за ним. В этот самый момент, когда Се Лянь пытался собраться с мыслями, его взгляд замер. По ту сторону проема, в коридоре, среди сгущающихся теней, он увидел Его. Тот самый силуэт в маске. Образ, который преследовал его в самых темных уголках его сознания, явился перед ним во плоти. Или, возможно, это было лишь порождение его больного разума? Неважно. Страх был реальным. Непроизвольный, пронзительный крик вырвался из его груди, заставив его отшатнуться. — Фэн Синь,бернись! Там! — в панике крикнул Се Лянь, его рука дрожала, указывая в сторону коридора. — Ты видишь его?!.. Фэн Синь, ошарашенный внезапным, испуганным криком Се Ляня, мгновенно повернулся. Его глаза вглядывались в темноту коридора, но он не видел там ничего, кроме обычных теней, играющих на стенах в тусклом свете. Он не видел ни-че-го,что могло напугать Се Ляня.. — Се Лянь, что случилось? Я ничего не вижу, — недоуменно произнес Фэн Синь, возвращая свой взгляд к нему. В его глазах читалось недоверие, смешанное с возрастающей тревогой. Но Се Лянь уже не слушал. Необъяснимый, иррациональный страх охватил его с головой. Он почувствовал, как его ноги сами понесли его прочь из кабинета, словно ведомые невидимой силой, заставляющей его бежать от того, что преследовало его. Он выбежал в коридор, инстинктивно бросаясь в самую гущу теней, в надежде поймать, увидеть, доказать себе или Фэн Синю, что он не сходит с ума. Но, как и ожидал Фэн Синь, коридор был пуст. Только холодный, безмолвный воздух и эхо собственного крика, казалось, насмехались над ним. Вернувшись в кабинет, задыхаясь и бледный как полотно, Се Лянь столкнулся с полным недоверия взглядом Фэн Синя. Теперь он видел это в глазах друга — сомнение, подозрение, страх за его рассудок. Слова Се Ляня, пытаясь объяснить увиденное, звучали неубедительно даже для него самого. Его друг?, который всегда верил ему, теперь смотрел на него так, словно он был чужим. — Се Лянь, тебе нужно отдохнуть, — твердо, но с явной тревогой произнес Фэн Синь, подходя к нему. — Ты всю ночь не спал, это явно сказывается на твоем состоянии. Пожалуйста, ради всего святого, просто поспи. Тебе нужен покой. Се Лянь, чувствуя, как силы покидают его, как его тело и разум отказываются подчиняться, лишь кивнул. Он не мог спорить, не мог убеждать. Он чувствовал, что его слова больше не имеют веса, а его разум — его собственный, но такой чужой — становится все более неуправляемым. Сон казался ему сейчас недостижимой роскошью, недоступной привилегией, когда тени прошлого, настоящего и, возможно, будущего преследовали его без устали, шепча ему на ухо свои страшные тайны. Следующее утро наступило с рассветом, но для Се Ляня оно не принесло никакого облегчения. События минувшей ночи оставили глубокий след, а обещание сна так и осталось невыполненным. Бессонная ночь лишь усугубила его состояние, оставив его опустошенным и подавленным. Впереди было собрание во дворце, событие, которое теперь казалось не просто важным, а почти роковым. Несмотря на свое внутреннее смятение, Се Лянь знал, что должен быть там, должен присутствовать, даже если сам чувствовал, что теряет последние нити контроля над собой. Каждый шаг, который он делал по направлению к залу собраний, казался ему шагом в неизведанную бездну. Образы, преследующие его, не давали покоя, а чувство надвигающейся катастрофы становилось все более ощутимым, пронизывая его до самых костей. В голове эхом отдавался собственный крик, отражаясь от стен его разума, который, казалось, медленно, но верно, рассыпался на части.