Закон Янга для Аарона Миньярда

События прошедшего вечера не могли пройти для Аарона так просто. Его ожидала тяжёлая и бессонная ночь, в течение которой он постоянно просыпался в поту, еле сдерживая своё прерывистое дыхание. Наполняясь небывалым теплом, становилось почти невозможно сдерживаться — образ полуобнажённого, изнывающего в болезненных, но при этом неконтролируемых вспышках возбуждения, Натаниэля в течке продолжал стоять перед глазами, не планируя никуда уходить. На последнем усилии дожив до утра, на рассвете у Аарона начался гон. Искренне надеясь, что таблетки ему помогут, сразу по возвращении домой он принял несколько штук, держа в голове, что с этим перебарщивать нельзя. Передоз лекарств может привести к плохим последствиям, а у него, рецессивного альфы, и вовсе повредить феромоновую железу. В итоге пришлось выпить необходимую дозу, молясь всем богам, чтобы этого хватило. Не хватило. Предвестники гона всегда одинаковые: замутнённая голова, тяжёлое дыхание, резко поднимающаяся температура и клыки, проступающие помимо воли. Это невозможно контролировать, как и невозможно загасить без омеги рядом, но выбора у Аарона не было. Наступил его первый в жизни гон, вызванный феромонами доминантного омеги такой силы, что он смог пробудить даже слабочувствующего альфу. А может дело было не только в этом? Глобальной разницы в общем-то не было. Теперь оставалось только разобраться с последствиями собственноручно, а сделать это будет ой как непросто. Разорвав тишину наступающего утра низким, тихим рычанием, Аарон поспешно выпутался из одеяла, откинув его в сторону. Внутри него будто адское пламя разожгли, что сжигало изнутри, опаляя внутренние органы и кожу тысячами прожигающих игл. Огромное количество мурашек бежало по его шее и вниз, вдоль позвоночника; пот тёк ручьями по лицу, но он лишь небрежно стирал его тыльной стороной руки, все внимание переводя на безумие, творившееся у него между ног. В трусах давно обозначился выпирающий бугорок, постепенно увеличивающийся в размерах. Приспустив ткань белья, Аарон обнажил истекающий смазкой член и взял его в руку. По пальцам мгновенно пробежала искра, напоминающая ток, и в голову ударило волной удовольствия, заставляя издать хриплый стон. Чёрт. Нужно быть тише. Не хватало ещё, если Эндрю за стеной его услышит и сложит два плюс два... Сделав наверняка неправильные выводы. Если уж ему придётся вот так провести свой гон, то нужно сделать это аккуратно, не привлекая лишних свидетелей. В столь весьма интимный процесс парень не хотел посвящать никого из своих домашних, а уж тем более брата. Ведь он-то, будучи доминантным альфой, сдерживал себя, и Аарон никогда не видел его в гоне, так чем Аарон хуже? Нет, он не был слабым, и сможет хотя бы частично сдержать себя в руках в независимости от того, что его голова отказывалась соображать. Убедив себя в этом, он сжал ребро ладони в зубах, посильнее прикусив кожу клыками, а другой рукой начал водить по мокрому органу поступательными движениями сначала вверх, потом вниз, прикрыв глаза. По сути ему не нужно было ни о чём думать, ведь пышущая жаром плоть быстро бы дошла до разрядки, но как назло, в его замутнённый жаром разум бессовестно вторгался Нат, не давая ни шанса забыть о своём привлекательном образе. И Аарон, коря сам себя, думал о том, чтобы он сотворил с этим обворожительным омегой, пока проводил большим пальцем по уздечке, массируя головку. И представлял, что это не он сейчас трогает себя, а именно Натаниэль ублажает его по всякому, стараясь довести до крайней точки эйфории. Последними остатками адекватности он понимал, что так нельзя. Что тем самым он поступает неправильно, используя лик своего одноклассника в таких грязных целях. Но. Успокаивало лишь то, что лучше Нат будет исключительно в его мечтах вытворять разные пошлости, чем Аарон сорвётся и сам к нему придёт наяву. Очернит его до конца. Пусть уж будет так. Всё равно об этих безумных и грязных фантазиях не узнает никто — альфа будет хранить этот секрет до самой смерти, не рассказывая ни одной живой душе. Подстраивая движение руки под определённый темп, Аарон медленно втягивал носом кислород, продолжая во всю воображать, как Нат ласково ведёт пальцем по венке на его покрасневшем члене. Большего он не мог себе позволить, и на этом его скромная фантазия оканчивалась. Ограничив себя в жёсткие рамки, альфа не позволял себе нечто сверх вызывающее — ему для небывалого возбуждения хватило бы и таких слабых, но желанных прикосновений омеги. Тот мог бы и вовсе его не касаться. Только был бы рядом. Согревал своим теплом. Укутывал феромонами, такими, каких нет ни у кого, кроме него. С каждым сжатием пальцев, ускоренным движением по перевозбуждённой плоти, запах яблока с корицей проявлялся всё ярче, хотя обладатель этого прекрасного аромата был невыносимо далеко. Преступно далеко, можно даже сказать. Но разгорячившийся разум уже действовал помимо всяких желаний Аарона, и присутствие Натаниэля физически ощущалось рядом, а рука, что была зажата нескрываемыми клыками, была не его рука. Для пребывающего в мечтах альфы казалось, что он сжимает зубы на шее омеги, прокусывает кожу, пускает струйку крови... И оставляет свой след в виде укуса, означающий, что Натаниэль отныне принадлежал ему. И только ему. Он — его омега... Оргазм нахлынул тут же, высвобождая все скопившиеся за бессонную ночь эмоции. Тело среагировало неожиданно ярко, содрогаясь в страстном наслаждении — Аарон успел удивиться сам себе, поглядывая на испачканную белесой жидкостью руку полуприкрытыми глазами. Стыдно-то как... Подумал о том, что Нат стал принадлежать ему, и мгновенно кончил. М-да уж, вот вам и гордость альфы. Честно говоря, это неслабо ударило по его достоинству. Не потому, что какая-то омега может так сильно сводить его с ума, а потому, что отныне он не принадлежал сам себе. И подчинялся тому, кому он даже был не нужен. Это обидно. Больно. Неприятно. И вдвойне раздражающе, что он, будучи альфой, совсем не мог контролировать собственные чувства. Несмотря на то, что он рецессивный, в первую очередь он оставался именно альфой, а про них не зря говорят, что они по своей натуре хищники. Но, к сожалению, в сложившийся ситуации он стал жертвой одного единственного омеги, к которому не имел ни малейшего отношения. Его гордость альфы была задета до глубины души, но виноват в этом Аарон был исключительно сам. Переварив свои мысли, Аарон почувствовал, как к нему начала подступать новая волна возбуждения. Прошедший оргазм остудил голову лишь на время, и он это прекрасно понимал. Впереди ждал долгий период гона, в котором он раз за разом будет получать разрядку, а затем заново заводиться и так по кругу. Надежда оставалась лишь на то, что подавители смогут в итоге погасить гон хотя бы частично. И он не продлится так долго, как мог бы. Похоже, таблетки с горем пополам начали действовать спустя некоторое время, и уже на следующее утро гон отступил. Ощутив в теле привычную, но успевшую подзабыться тяжесть после цикла в одиночестве, Аарон смог вернуть себе ясность мыслей и тяжело поднялся с кровати. Вчера он весь день провёл в своей комнате, никуда не выходил, не ел и не пил. Единожды кто-то постучался в его дверь, и на этом всё. Глупо было мечтать о том, что его гон пройдёт совершенно незамеченным, но то, что никто не стал мешать ему в столь щепетильный момент, грело Аарону душу. Да, они были очень странной семьёй, неполноценной и изломанной. Но при этом у них ещё оставалось хоть какое-то уважение друг к другу, а это, что греха таить, довольно приятно. Поступью умирающего тюленя он дошёл до ванной, принял душ и почистил зубы. Сразу стало намного легче, когда получилось смыть запах прошедшей ночи вперемежку с феромонами. Пусть Аарон их не ощущал, но знал, что они там есть. И любой сильный альфа смог бы почувствовать феромоны другого альфы после гона, пусть и слабые. А ему это было совершенно не нужно. На кухне Аарона ждал сюрприз, и трудно было решить — хороший или плохой. Матери уже не было — скорее всего, на работе, — а Эндрю ушёл на утреннюю пробежку. Но Аарон чувствовал всеми фибрами своей души, что этот подгон ему оставил именно брат. А кто ещё мог так нелепо, но при этом искренне позаботиться о здоровье близнеца? На кухонном столе лежал бутылёк с витаминами для альф, а рядом пачка презервативов с клубничным вкусом. Аарон усмехнулся. У Эндрю весьма специфический вкус. Извращенец какой, но при этом ответственный. Позаботился о защите, правда зря, но всё же. И смешно, и трогательно. Определённо точно, только Эндрю было до него дело. По-быстрому запрятав улики подальше в кухонную тумбу, Аарон в темпе позавтракал хлопьями и со скоростью пули вернулся в комнату. Встреча с братом сулила им исключительно неловкость, и Аарон пока был не готов видеть Эндрю. Ему нужно было время, хотя бы ещё немного. А потом он обязательно всё расскажет, но точно не после гона, в котором во всю участвовал его собственный одноклассник, пусть и неосознанно. Закинув до этого вывалившиеся принадлежности обратно в рюкзак, он натянул форму, проверил, что она не мятая, и быстрым шагом выскользнул в коридор, а после из квартиры, не встретив никого из знакомых по пути. По прибытии в школу он направился не в свой класс, а сначала в учительскую. Нужно было объяснить вчерашний прогул, и с этим у него не было сложностей: для учителей пропуск занятий по причине гона или течки являлось уважительной причиной. Единственное, что попросил классный руководитель, так это сходить в больницу и составить с врачом примерный план будущих циклов, на что Аарон ответил согласием. Для него подобная процедура была в новинку, но в целом правила этой школы он принял безоговорочно и готов был следовать им со всей ответственностью и строгостью. Закончив разговор, он посмотрел на экран телефона и прибавил шагу — до начала урока оставалось меньше десяти минут. Голова до странности была пуста, ноль мыслей и эмоций. Но стоило Аарону зайти в класс и увидеть Кевина, непринуждённо болтающего с одноклассниками, как внутри него что-то щёлкнуло. Не задумываясь ноги сами повели его навстречу другу, а тот, заметив приближающегося к нему Миньярда, широко улыбнулся. Правда улыбался он не долго, увидев в глазах Аарона совсем недобрый блеск. Игнорируя рядом стоящих школьников, с удивлением покосившихся на нового члена разговора, Аарон впритык подошёл к Дэю и, подтянувшись, схватил его за воротник рубашки. Кевин даже пискнуть не успел, как его жёстко дёрнули на себя, заставляя склонить голову к лицу друга: — Ты вообще охренел? Зачем ты это сделал?! — бросил ему в лицо Аарон. Растерявшись на мгновение, Кевин всё-таки смог из себя выдавить: — Ч-что я сделал? — Ты считаешь, что я совсем дебил? Смешно тебе было, да? — Да объясни ты уже наконец, в чём дело! — не выдержал Кевин, перехватывая руку Аарона за запястье. — Ты серьёзно не понимаешь? — с сомнением изогнув бровь, Аарон заметил в глазах Кевина неподдельное удивление и слегка сбавил обороты. Похоже, тот действительно не понимал, о чём шла речь. — Нет, не понимаю. Объяснишь? — После короткого кивка Аарона Кевин с облегчением выдохнул и повернулся в сторону одноклассников. — Ребят, всё в порядке, обычная бытовая ссора, поножовщина отменяется. Послышались редкие смешки — кто-то из одноклассников оценил шутку Дэя. А Аарон только сейчас огляделся по сторонам, замечая, с каким вниманием за их громким обсуждением наблюдает весь класс. Кто-то смотрел на них с непониманием, кто-то с интересом и удивлением, а кто-то искренне переживал за Кевина, волнуясь, как бы не завязалась драка. В пылу своего негодования парень и не заметил, как много внимания привлёк к своей выходке, но впрочем, ему было плевать. Глазами он снова искал копну волнистых рыжих волос и ярко-голубые радужки, но среди толпы Ната найти не удалось. Значит, его течка ещё не закончилась. И сейчас это было как никогда кстати. Отпустив воротник чужой рубашки, Аарон резко развернулся и пошёл в сторону выхода из класса. Кевин отправился следом, улыбаясь каждому и убеждая, что всё в порядке. Великодушно оставив это на Дэя, Миньярд сам встал возле двери, ещё раз посмотрев на время. Пара минут до звонка, времени им хватит. Как только Кевин прикрыл за собой дверь и встал напротив, Аарон начал говорить: — Что это за фигня была? Зачем ты отправил меня к Нату? — А что не так-то? — задал встречный вопрос Кевин. — Что с тобой случилось? — А ты как думаешь? — максимально сдерживая себя, Аарон постарался полностью успокоиться. — Ты ведь знал, что у него течка, скажешь, нет? Кевин очень выразительно на него посмотрел, приподняв левую бровь. — Знал, а в чём, собственно, проблема? Как будто ты не знал об этом! Не успел Аарон ни слова сказать, как Кевин всё понял, с ещё большим удивлением приподняв вторую бровь. — Не знал? Как? Ты что, на необитаемом острове до этого жил? — Причём тут это? — огрызнулся Аарон. — В моей прежней школе мы принимали подавители, поэтому лишь в исключительных случаях не посещали уроки из-за течки или гона. Откуда ж мне было знать, что вам официально разрешено не посещать школу во время цикла? Всё это время внимательно наблюдающий за ним Кевин наконец расслабил плечи, осознав, что между ними произошло обычное недопонимание. Вся злость, появившаяся из-за внезапного наезда со стороны другого альфы, моментально растворилась в приливе тёплых чувств к этому растерянному и почему-то взволнованному пареньку. — Ну, это многое объясняет. Я правда не знал, что у вас всё было по-другому. Да и откуда мне это знать? Но в любом случае, прости, что не предупредил тебя заранее. Мир? Аарон снова кивнул и улыбнулся уголками губ, пожимая руку Кевина. Но напоследок он всё равно сжал пальцы чуть сильнее, чем обычно это делал, и Кевин почувствовал этот немой вызов в его жесте, но тактично промолчал, оскалившись белоснежными зубами. Прозвенел звонок, и парни молча вернулись в класс. На них больше никто не смотрел — радует, что Кевина здесь уважали и к его словам прислушивались. Усевшись на место, Аарон привычным движением выложил на стол учебники и постарался настроиться на урок, очищая мысли после предыдущего сильного всплеска. Но не тут-то было — судя по всему, Кевина распирало от желания закончить разговор, поэтому он тихо зашептал ему на ухо: — Слушай, а ты чего такой нервный? Что-то случилось с Натаниэлем? Не желая продолжать разговор, Аарон предпочёл промолчать, но лёгкий румянец, проступивший на щеках, выдал его с головой. На лице Кевина расцвела ехидная ухмылка, делая его похожим на хитрого лиса. — Только не говори, что ты и Нат... — Нет! — резко перебил его Аарон, заставив впереди сидящих одноклассников кинуть на них очередные взгляды. Зыркнув на них в ответ, он заставил их отвернуться лишь грозностью своего внешнего вида, а после повернулся к Кевину, мысленно останавливая себя от возможных скандалов. — Фигню не неси. Я произвожу впечатление отбитого маньяка? — Не совсем, — усмехнулся Кевин, ничуть не смущаясь острого взгляда напротив. — Ладно, шучу. На маньяка ты ни капли не похож, но кто знает. В тихом омуте... — По себе не суди. — Отмахнулся от него Аарон. — К тому же, случись что, ты бы узнал об этом первый. — Правда? — с нескрываемым умилением в глазах Кевин расплылся в идиотской улыбке. Аарон еле сдержался, чтобы не заржать в голос от его уморительной моськи. — Нет конечно, ты совсем идиот? Всё, отстань от меня, брысь. Кевин демонстративно надул губы и что-то шёпотом забурчал в ответ, но Аарон больше не слушал его нравоучительное ворчание — учитель, начавший урок, уже поглядывал на них с недовольством, — хватит привлекать излишнее внимание к своей персоне. В остальном учебный день прошёл без происшествий. Одноклассники перестали поглядывать на них украдкой, когда увидели, что приятели вернулись к прежнему общению, и в классе как будто мгновенно потеплело на несколько градусов. Даже Аарону, привыкшему за это время к нейтральному безразличию с их стороны, всё равно стало легче и спокойнее — стоило школьникам перестать шептаться у них за спиной и смотреть на него с опаской, как щекотящее нервы напряжение, не отпускающее весь день, наконец отступило. Всё-таки не всё равно. А он думал, что смог забить на мнение окружающих. Что отныне живёт сам по себе, закрыв все чувства на тысячи замков. Видимо это было далеко не так. Одно радовало — среди этих обеспокоенных лиц не было Натаниэля. Ему наверняка расскажут последние события из жизни их класса и не забудут упомянуть сегодняшнюю размолвку друзей, когда он вернётся, но это будут проблемы будущего Аарона. А пока у него была куча времени, чтобы заняться своими делами и постараться отвлечься от всего того, что резко начало твориться в ранее спокойной и размеренной жизни. Слишком много всего навалилось на Аарона разом, и он должен был заняться тем, что всегда помогало отвлечься от внешнего мира — а именно рисованием. После уроков Аарон закинул свои тетрадки в рюкзак, раздумывая, куда ему в первую очередь пойти, а Кевин, заметивший в недрах сумки кисточки и краски, поинтересовался, пойдёт ли тот на собрание клуба. Неопределённо пожав плечами, Миньярд из вежливости спросил про тренировку друга, хотя его мысли давно уже были не здесь, а на листах его любимого скетчбука. Но Кевин был весьма сообразительным юношей, знающим этот задумчивый взгляд Аарона. И всё понимая, он душевно попрощался с ним и побежал на волейбол, осознавая, что сейчас приятеля лучше оставить в одиночестве. Слишком много он в себе скрывал, и насильно лезть к нему с расспросами по поводу его личной жизни Кевин не хотел. Да и понимал, что это бесполезное занятие — если Аарон не хотел что-то говорить, из него клешнями было не вытащить информацию. Когда захочет — расскажет. Проводив спину Кевина отсутствующим взглядом, Аарон вышел за ним в коридор и остановился возле окна, вытащив телефон. Времени ещё много, домой идти не хотелось — сегодня мама наверняка после работы завалится к ним в квартиру вместе со своими друзьями-алкоголиками, и в такой обстановке он ни порисовать, ни поучиться спокойно не сможет. Тогда куда ему пойти? Было несколько мест, где он любил периодически рисовать. Можно выбрать одно из них и насладиться красивыми видами города... Переведя взгляд на пейзаж за окном, он заметил медленно плывущую по небу тёмную тучу, не предвещающую ничего хорошего. Проанализировав обстановку, парень залез на сайт метеоновостей и сделал неутешительные выводы — скоро польёт дождь, который продлится почти до самой ночи. Значит, выйти на улицу не его вариант. А ведь Кевин не зря напомнил о собрании клуба. Давно он там не был... Казалось бы, возвращаться туда не имело смысла, ведь ничего не изменилось с тех пор, но погрузившись в свои тревожные мысли, не заметил, как подошёл к дверям, где собирался кружок живописи. Зачем он пришёл сюда? Пустая трата времени. Он знал это. Во всём виновато его бесконечное самокопание в себе, которое не приводило ни к чему хорошему. Вечно ища что-то внутри, Аарон не мог отыскать нужное и приходил к одному простому выводу — значит, не суждено. Возможно, на самом деле он бездарность. А если и не так, то его усилий недостаточно. «Ты ничтожество. Слабак. Не такой, как твой брат». Эти слова матери в очередной раз вспыхнули в голове, заставляя сердце забиться быстрее. А вдруг она права? Эндрю столько раз переубеждал его в обратном, поднимал с колен в то время, когда Аарон был готов окончательно сдаться, и лишь поэтому он шёл вперёд. Но в такие моменты он был в шаге от того, чтобы снова сорваться. Бросить всё, вырваться, забыть о том, что он так отчаянно хотел добиться. Всё это связано между собой. Его страсть — рисование; его мечты на светлое будущее; и тот единственный, который имел смысл. Но которому смыслом он стать не сможет никогда. Если он не бездарность, почему у него не получалось? Зря он сюда пришёл. Окончательно решив уйти, Аарон не успел сделать ни шагу, как дверь вдруг открылась, чуть не треснув ему по лбу. В проёме появилась невысокая, миловидной внешности женщина со светлыми волосами и добрыми глазами, которые сейчас смотрели испуганно на своего ученика. Переборов первоначальное удивление, она с волнением спросила, всё ли в порядке, и получив утвердительный ответ, искренне улыбнулась. — Здравствуй, Аарон. Ты решил прийти на занятие? Ещё рано, как видишь... — Нет, — тут же отрезал Аарон и спешно добавил: — Здравствуйте, мисс Уинфилд. Я так... Эбби Уинфилд, преподаватель по живописи, внимательно слушала, но не дождавшись окончания фразы, ласково погладила его по плечу. — Ничего, я понимаю. Ты же знаешь, что для тебя всегда двери открыты, можешь приходить в любое время. — Знаю, — кивнул парень, сжимая пальцами лямку рюкзака. — Не хочешь зайти? — Мисс Уинфилд слегка отстранилась, давая ему пройти, но Аарон отрицательно покачал головой. — Нет, спасибо. Я бы хотел побыть в одиночестве, так мне пишется легче. Настаивать на своём предложении женщина не стала, помня о такой отличительной черте её ученика. — Без проблем. Тем более, мы уже говорили о том, что ничему новому я тебя не научу. Как продвигаются дела с конкурсным проектом? Услышав вполне логичный вопрос, который невозможно было избежать, Аарон незаметно дрогнул, постаравшись придать своему лицу максимально нейтральное выражение. Естественно он не забыл о конкурсе, но предпочитал о нём не вспоминать. — В работе. Сухой ответ насторожил Эбби, да и напускное безразличие Аарона не смогло её обмануть. Полторы недели назад она слышала от него тот же ответ, и с того момента ничего не изменилось. Паниковать было рано, до окончания подачи конкурсных работ оставалось ещё достаточно времени, но от прежде замотивированного Аарона Миньярда совсем не было никаких новостей. Будто его изначальный энтузиазм, с которым он впервые пришёл на занятия, постепенно угасал под давлением неизвестных факторов, неподдающихся никакому исправлению. А её, как преподавателя, сей факт ужасно расстраивал. — Я могу тебе чем-то помочь? — снова категоричный отказ. Эбби подавила тяжёлый вздох и мягко улыбнулась. — Хорошо. Я верю в тебя, у тебя всё получится. Ты очень талантлив, Аарон, и я буду ждать твою работу с нетерпением. На это Аарон только сильнее нахмурился. Он знал, что мисс Уинфилд не желает ему зла и действительно верит в него, но сейчас её слова не делали ему лучше. Скорее, наоборот, ранили и так треснувшую от постоянных разочарований душу очередными глубокими порезами. В него опять кто-то поверил, чего-то ждал и надеялся. А у него не получалось. Чужие ожидания это чужие проблемы? Так мог рассуждать кто-то по типу Эндрю, но никак не Аарон. Тот, кто привык быть всегда неудел, настолько закрытый в своей раковине, из которой с трудом периодически вылезал, что перестал понимать, кто ему друг, а кто — враг.  И никто бы не смог ему помочь, да и никаких спасателей он не ждал. С детства привык, что должен сам стоять за себя. Даже если не получается. Но обмануть самого себя было сложнее всего. С силой нахлынули беспорядочные образы и мысли, не давая адекватно соображать, и пребывая в них словно потерянная рыбка в огромном чужом океане, Аарон не помнил, как попрощался с преподавательницей и пошёл неизвестно куда. Очнулся он на выходе из школы, спрятавшись под козырьком. Рядом проходили школьники, держа в руках зонты, садились в дорогие машины и уезжали по своим делам, а Аарон продолжал стоять и смотреть на крупные капли, разбивающиеся об поверхность мокрого асфальта. Зонтика с собой у него не было, и уж тем более за ним никто не приедет на машине. Ждать того же Кевина не имело смысла, тренировка закончится не скоро, но он не спешил выйти из-под укрытия и думал обо всём, что тревожило его сердце. Не хотел вспоминать об этом чёртовом конкурсе, но в итоге думал лишь о нём. И о том, что полученная тема ему никак не даётся, но это было и неудивительно. Скорее он бы пришёл в состояние шока, если бы смог выдать что-то внятное на тему «семья». Для Аарона это слово не имело особого значения. Разве они, люди, живущие под одной крышей, но почти не имеющие ничего общего, могли считаться семьёй? Эндрю любил говорить, что родные люди — это не те, кто связан родственными узами, и Аарон с ним был согласен. Нечто адекватное в их странной семейке у них не получалось. Если с Эндрю было проще, и у них сохранялись тёплые, и что главное уважительные братские отношения, то с матерью было всё намного сложнее. Настолько, что границы понимания, что такое настоящая семья, давно стёрлись в сознании Аарона. А если он не понимал, по каким причинам они могут быть «семьёй», то как мог что-то сотворить? Отвратительный план. Бессмысленные переживания. И полное разочарование в том, что люди называли родственной связью. Так и оставалась эта тема забытой и необдуманной, а конкурсный лист чистым и непритронутым. Аарон хотел всё бросить. Несколько раз он порывался набрать номер Эбби и сказать, что он снимается с конкурса. Что ему плевать на всё, и на её ожидания тоже. Зачем ему эта лишняя головная боль? Но по какой-то причине он каждый раз останавливался и убирал телефон в сторону. И продолжал делать вид, что у него всё получится. Пока что он не мог понять это странное чувство до конца, не дающее окончательно бросить своё хобби, но догадки крутились на периферии сознания, говоря об одном — он не хочет разочаровывать её, ту единственную, которая без всяких уточнений и условий поверила в него и в его талант. Других причин у него не было. А на вере одного человека, как оказалось, далеко не уедешь. В конечном счёте Аарон опять ни к чему не пришёл. Ну, на другой результат он и не рассчитывал. Пора идти домой, где его ничего хорошего не ждало, и заняться учёбой. Ведь даже там, где его вечно доставали упрёками и руганью, было лучше, чем находиться в собственной мучительной тьме. Следующие два выходных дня прошли в привычном режиме семьи Миньярд — каждый вечер обязательные ссоры и взаимные упрёки, перерастающие в приличный погром. Мама умудрилась довести даже Эндрю, который не свалил из дома по делам, как всегда, а предпочёл остаться и задержать Тильду, пытающуюся ударить Аарона. Сам он настолько был удивлён, что и не защищался — мать поколачивала его и раньше, но впервые напилась до того состояния, что сделала это при Эндрю. И судя по всему, тут же пожалела о том, что правда вскрылась, но было уже поздно. Предстоял грандиозный скандал, но у Аарона не было никаких душевных и физических сил в этом участвовать. Кое-как убедив разгорячённого брата отпустить маму и дать ей вырубиться прямо на полу, Аарон пообещал, что этого больше не допустит, и удалился в свою комнату, проследив, чтобы пышущий злостью близнец ушёл к себе. Упав на кровать, под спиной он почувствовал что-то постороннее и вытащил тот самый бутылёк с витаминами, оставленный Эндрю. Как вовремя он ему попался! Тут же приняв нужную дозу, Аарон откинул его в сторону и закрыл глаза. Его организм снова давал сбои, непривычные, и оттого пугающие. Надо было сходить к доктору, провериться на феромоны. Чувствовать он их не стал, но подозревал, что прошедший внеплановый гон мог как-то отразиться на его и так подорванном здоровье, и к добру это определённо точно не приведёт. Заодно составит план своего цикла, который попросил классный руководитель. А ещё... Задаст некоторые вопросы по поводу взаимодействия с доминантной омегой. Спросить у своего знакомого ему никогда не хватило бы духу, а у кого-то незаинтересованного и знающего человека, по типу доктора, сделать это было намного проще. На утро перед учёбой атмосфера в доме стала уж очень гнетущей. Мама до сих пор лежала в отключке, и Аарон, чтобы не потревожить её сон, не стал завтракать, а на цыпочках пробрался к входной двери и тихо прошмыгнул в общий коридор, медленно провернув ключ в замочной скважине. В квартире он не ощутил присутствия Эндрю, что было к лучшему. Вполне вероятно, эпизод с избиением не пройдёт для них бесследно и ещё будет иметь последствия. Но это будет потом. Сейчас Аарон предпочёл такой худой и непрочный мир, чем скандал, ругань и очередные слёзы матери. Новые эмоциональные взрывы его черепная коробка попросту не перенесёт. Как же он устал... Со всех сторон давили жизненные обстоятельства, на которые не возможно было повлиять. Аарон ещё надеялся, что дальше будет хотя бы немножко лучше, но с каждым днём надежда эта постепенно угасала, разбиваясь об острые грани реальности. Грядёт катастрофа, и её не избежать. Оставался вопрос, когда именно это произойдёт, но Аарон предпочитал не думать об этом, продолжая двигаться по течению своей привычной и местами жестокой жизни. Погрузившись в невесёлые мысли, что назойливо, словно мухи, беспокоили его пуще прежнего, Аарон впал в такую сильную задумчивость, что не замечал, куда и как он идёт. Повезло, что тело по инерции несло его именно в школу, пусть даже мозг был занят другим. Но именно из-за его фактического отсутствия в реальном мире он умудрился опоздать на урок, и поэтому до своего кабинета был вынужден бежать сломя голову. Такое у него было впервые, и когда он как можно незаметнее открыл дверь в класс, на него, как назло, обратили внимание все одноклассники вместе с учителем. Тот кивнул на чуть слышное приветствие ученика, переходящее в извинение, и разрешил ему занять своё место. А Аарон же проскользнул как тень, не прячась, но испытывая небывалое смущение и раздражение от того, что на него все пырят. Не любил он столь пристальные взгляды, но понимал, чем они вызваны: один из лучших учеников класса впервые опаздывает! Как тут было не посмотреть на шоу? Впрочем Аарон это бы пережил. Ему было всё равно. Он бы смог идти прямо до конца, не реагируя ни на прожигающие его взгляды, ни на тихие перешёптывания, но случилось то единственное, что смогло выбить внешне спокойного парня из колеи. Глаза. Его глаза. У Веснински закончилась течка и он вернулся на учёбу. Пронзительные голубые глаза Натаниэля провожали его фигуру, как и все остальные, но для Аарона они были другими. Особенными. И именно этого взгляда он боялся больше всего. Что Нат увидит его в столь неприглядном виде, хотя казалось бы, что в этом такого — всего лишь опоздал на урок. Но Миньярд хотел быть идеальным в его глазах, лучшим учеником и подающим надежды будущим студентом, раз по-другому выделиться не получалось. А тут такая засада! Хуже не придумаешь. Ни один мускул не дрогнул на его лице, спина оставалась ровной, но внутри сердце ускоренно билось об рёбра. Такой придурок, переживает о подобной мелочи, игнорируя лютый пиздец, о котором он по идее должен беспокоиться... Удивительно, но всё уходило на второй план, когда он видел Натаниэля рядом, и уж тем более, когда ощущал на себе его заинтересованный взгляд. А смотрел ли омега так хоть раз? Или он всего лишь придумывает то, чего нет, и ведёт себя совершенно по-идиотски? Понятно дело, что после такой фееричной минуты позора Аарон уже не смог сконцентрироваться на учёбе. Весь день он только и думал о Натаниэле, а когда случайно пересекался с ним взглядом, мгновенно отворачивался и пытался занять себя хоть чем-то, только бы не думать о том дне, не вспоминать. Но воспоминания помимо воли приходили к нему и заставляли смущаться, дразнили, напоминали, какие звуки издавал Нат, когда его пальцы касались чужой разгорячённой кожи, как великолепно он пах, насколько сильно окутывал своими феромонами... Это было почти невыносимо. И вместе с тем болезненно приятно, что аж хотелось лезть на стенку, проклиная себя и свои чёртовы, никому не нужные чувства. Под конец последнего урока к ним пришёл их классный руководитель, который что-то активно начал рассказывать классу, но Аарон, погружённый в бездну внутреннего отчаянья, пропускал все его слова мимо ушей. Усилием заставляя себя не смотреть на огненно-рыжие волосы впереди сидящего омеги, он чиркал ручкой в тетради нечёткий образ, кружащий буквально перед глазами, и ничего не понимал. Внезапно Кевин легко толкнул его плечом, полушёпотом спрашивая: — Слушай, а ты пойдёшь на эту лекцию по вторичному полу? Аарон невнятно ответил отказом, не пытаясь понять, о чём его вообще спрашивали, и хорошо, что Кевин не стал до него допытываться. — Я тоже не пойду, сегодня игра. Спросим потом у кого-нибудь... Дальнейшие слова друга потонули в громком гуле голосов, возникшем в классе по окончанию речи руководителя. Повинуясь давно проработанной тактике, Аарон собрал вещи, попрощался с Кевином и первым сбежал из класса, наконец полноценно выдыхая. Только за школьным забором у него получилось привести свои мысли в порядок. Ужас ужасный, и так больше продолжаться не могло. Нужно прийти в себя, перестать сходить с ума по пустякам. И забыть уже, в конце концов, то, что было между ним и Натом. Этого больше не повторится, никогда. А значит пора войти в свой привычный режим и перестать вести себя как влюблённая по уши омежка. Это даже не смешно. А стыдно. Сегодня на дворе стояла чудесная тёплая погода — Аарон решил не упускать шанс и пойти немного попрактиковаться в рисовании. А может ему удастся выжать хоть что-то из себя на конкурс? Кто знает, надо пробовать. По-другому никак. Поэтому, выбрав место неподалёку от школы, он отправился именно туда, предвкушая, как плавно будет скользит по бумаге карандаш в его руках. Понадобилось минут десять, и он был на месте. Расположившись прямо на земле, Аарон вытащил скетчбук и карандаши, рядом положил фломастеры. Долго думать о том, чтобы ему изобразить, не пришлось — назойливый образ Натаниэля прочно обосновался в его многострадальной голове — похоже, рисовать он будет именно его. Ничего, не впервые уже. А ласковые лучи солнца и мелодичные трели птиц помогут ему настроиться на работу, даря нужное спокойствие и умиротворение. Рука плавно заскользила по листу скетчбука, проводя первую, еле видную линию. Медленно, шаг за шагом, Аарон методично вырисовывал образ Натаниэля, вспоминая каждую отличительную чёрточку, родинку или незаметную морщинку. Не забыл он и о маленьком шрамчике под его левым глазом, добавляющем ему шарма, и о россыпи веснушек на вздёрнутом кончике носа... Своим цепким взглядом художника Аарон давно исследовал Ната вдоль и поперёк, и теперь ему ненужно было даже смотреть на него, чтобы по памяти полностью воспроизвести образ. Это раздражало, но при этом наполняло непривычной теплотой. Пусть оригинал был ему недоступен, зато нарисованная копия всегда будет при нём. И в этом ничего такого не было — ведь это искусство. Не более. — Оу... Тихий голос позади напугал Аарона до нервной дрожи, но он сдержался и не пискнул, резко узнавая, кто был рядом. Слишком хорошо он его знал. Не ярко выраженный мягкий аромат яблока окутал парня быстрее, чем он успел повернуться и увидеть нарушителя спокойствия, поэтому понял не головой, а инстинктами, что это был Нат. — Что ты тут делаешь? — резко спросил он у Натаниэля, тут же жалея, что его слова прозвучали довольно грубо. Ладно, это можно объяснить тем, что Нат застал его врасплох со своим портретом в руках. Все попытки сейчас спрятать рисунок выглядели бы в крайней степени нелепо, потому Аарон не стал его убирать с глаз долой, а оставил всё как есть. — Лекция же. — Спокойно ответил Натаниэль, кивком указывая в сторону группы шагающих одноклассников и Кейтлин с Элисон, очевидно ожидающих своего друга. Чёрт, какой он придурок! Надо было внимательнее классного рукодителя слушать, так бы хоть знал, где эта лекция проходить будет. Ну что ж, как получилось, так получилось, сам виноват. И прятать голову в песок Аарон не будет. Надо было оставаться альфой до конца, несмотря на то, что ему хотелось взять и быстро сбежать куда подальше. Не дождавшись от Аарона ответа, Нат повернулся к подружкам и махнул им рукой, дескать, идите пока без меня. Вопреки ожиданиям Миньярда он не ушёл вслед за ними, а присел рядом, не беспокоясь о том, что испачкает свою идеальную школьную форму. По шее Аарона снова побежал табун мурашек, но сейчас вызванных не испугом, а близостью омеги. Правда непонятно, нравилось ему это или нет. — А это, — омега стрельнул глазами в сторону детально проработанного портрета, — был секрет? Если да, — на его губах заиграла игривая улыбка, — то за своё молчание я попрошу об одной услуге. Его голос, да так близко, сводил альфу с ума. То, что Натаниэль сидел буквально в нескольких сантиметрах от него, разговаривал с ним, а в его глазах искрились тысячи огней, неизбежно взбудоражило в Аароне скрываемую внутреннюю сущность. Они впервые с того момента в спальне Ната были в предельной близости, дышали одним воздухом и окружали друг друга феромонами — Аарону не нужно было их чувствовать, чтобы понимать такие очевидные вещи. Да, его феромоны были безумно слабы, но такой доминантный омега, как Натаниэль, мог бы их почувствовать. И этот факт, который по всем законам логики должен был полностью затуманить сознание Аарона, внезапно очистил его мысли. В данный момент у Ната не было течки, и разум альфы оставался ясным и спокойным. — Не особо, — пожав плечами, Аарон пролистал несколько страниц скетчбука, демонстрируя другие нарисованные лица, среди которых был и Кевин, и сам Аарон. Повезло, что у него было алиби. Но, стоило увидеть в глазах Ната лёгкое разочарование, он тут же пожалел, что в итоге не оказался преступником, пойманным на месте преступления. — А что за услуга-то? — спросил он у Натаниэля. Нат резко преобразился, снова улыбаясь своей привлекательной улыбкой — и Аарон был готов отдать ему всё, лишь бы он продолжал смотреть на него с таким искренним интересом. — Научи меня рисовать. — Что? — переспросил Аарон, удивляясь так, будто Нат попросил его как минимум на луну слетать. — Ну это, — Натаниэль невесомо провёл пальцем по своему изображению, — рисовать. Я часто видел тебя в классе, как ты рисуешь. У тебя офигенно выходит, мне нравится. Я тоже хочу этому научиться. — Но зачем тебе? — А почему нет? — задал встречный вопрос омега, слегка прищуриваясь. — Или у тебя есть какие-то странные знания, которые ты скрываешь? — Да нет, — тяжело выдохнул Аарон, позволяя себе чуть улыбнуться после звонкого смешка Натаниэля. — Я просто удивился. Не знал, что тебе это интересно, никогда не замечал у тебя тяги к рисованию. В голубых глазах Ната блеснул новый загадочный огонёк, который раньше Аарон у него не видел. Интригует. — А ты что, часто на меня смотришь? Чёрт, осечка вышла. От всей души надеясь, что его не выдали покрасневшая шея и кончики ушей, Аарон как можно безразличнее кинул: — Не чаще, чем на других. Я ведь художник. — Тогда никаких проблем быть не должно, как я понимаю? Сможешь научить меня рисовать? — Могу, но почему именно я? — искренне не понимая, почему Натаниэль вообще выбрал его, Аарон в нетерпении ждал ответа. И Нат смог его удивить, непринуждённо заглядывая ему прямо в душу: — Потому что я так хочу. Договорились? Ну как можно было ему отказать? Даже если бы Аарон был категорически против, просто не смог бы сотворить подобное кощунство. Пришлось согласиться, и этот договор они скрепили крепким рукопожатием. Боже, что же он творит... Опасная ситуация. Оставалось надеяться, что в итоге он не пожалеет о своём импульсивном решении.