Ачивка

Я оставлю на совести твоей Ядовитых миллионы дней

Он ее хочет. Всегда хотел, с первой минуты, как увидел грудь пятого размера, обтянутую дешевой футболкой из секонд-хенда. Джеймс злится. Джейни Монро далека от девушки мечты настолько, насколько сам Джеймс далек от жизни white trash. Но боже, как же она сексуальна, и, похоже, сама этого не осознает. Ходит и вертит своей пятой точкой, буквально провоцируя схватить ее и поиметь прямо на глазах у всего честного народа. Конечно, он так не сделает, потому как Джеймс Крест — джентльмен. С поправкой на время и эпоху, конечно: он не какой-нибудь там маркиз или королевский камердинер, что будет расшаркиваться перед любой юбкой, томно вздыхая по вечерам и дожидаясь взаимности, нет. Но для приставаний девушка должна выразить хоть малейшую симпатию, а Джейни Монро в нем не заинтересована. Они ругаются в первый же учебный день, и дальше становится только хуже. Джейни бесит его своим видом, своим поведением, тем, что дышит с ним одним воздухом. На деле же причина его злости до невозможности банальна, и Джеймс сам это признает. Имя ему — нереализованное сексуальное желание. Будь он наглее, не стал бы дожидаться и попросту взял свое, но важность принципа согласия ему вбили в голову довольно крепко. Да и растущие как грибы после дождя судебные дела с исками от невинных овечек охлаждали пыл похлеще моральных запретов. Поэтому Джеймс, как мог, сторонился Джейни и злился. В конце концов, она сама инициировала их сближение: спустилась в одной ночнушке в гостиную и начала бесстыдно его домогаться. Мисс скромность, мисс Принцесса, мать ее, терлась об него, словно похотливая кошка, ничуть не стесняясь. Джеймс и повелся, пригласил в комнату, дал ей возможность выбора. То, что Джейни не отступила — ее проблема. Он выпустил пар и теперь надеялся, что мисс Монро выскочит у него из головы как решенный тест по информатике. Пусть секс с ней и был запредельно классным, продолжения Джеймс изначально не планировал. Но что-то пошло не так. С Джейни Монро всегда все шло не так. Как только дверь за ней захлопнулась, Джеймс ощутил внутренний протест. Почему он должен молчать о чудесном сексе? Смысл хорошо проводить время и ни с кем не делиться впечатлениями? Пусть сокурсники ему позавидуют или хотя бы порадуются за товарища (что, конечно, крайне сомнительно). Тем более что мисс Монро и правда удивила его своими талантами, о которых ранее никому не было известно. Отсюда следовали выводы: или Джейни ни с кем из Роузвуда не встречалась, или этот кто-то тщательно скрывал подобное сокровище. Ему же хуже, этому молчуну. Он, Джеймс Крест, выступит в качестве первооткрывателя и запишет достижение себе в актив. Что же до секретности — фиг с ней. Любая девчонка будет счастлива растрепать, что переспала со старостой, почему Джейни должна стать исключением? Минута, и Джеймс уже посылает в общий чат новость, вызывающую эффект разорвавшейся бомбы. Реакция не заставляет себя ждать: практически одновременно Эйвери, Джаспер и Логан присылают «классы» и весьма неприличные смайлики, а Саймон — анимацию упавшей до пола челюсти. Лишь Тристан демонстративно отмалчивается, а Грант разражается скучным нравоучением, суть которого сводится к необходимости базового уважения женщин, бла-бла-бла. Грант — чертов ханжа и тот еще завистник. Ему-то с Джейни точно ничего не светит, вот он и строит из себя святошу. Довольный Джеймс убирает смартфон в карман. Он чувствует себя просто потрясающе, в последний раз такое было в день выигрыша кубка за лучшую выездку на конных соревнованиях. Они с Мирабель тогда всем хорошенько утерли носы. Джейни Монро — еще одна ачивка на его доске достижений. Вкус победы сладок, так почему бы не испытать его снова? И Джеймс вновь открывает смартфон: пусть мисс Монро подгонит свою пышную задницу к нему еще раз. Он, можно сказать, только что повысил ее рейтинг как минимум на пятнадцать пунктов, она еще спасибо ему скажет. Где она — и где он. Вот только достижениями не пристало делиться ни с кем, так что если Джейни и правда с кем-то встречается, ей придется с ним расстаться. Джеймс не собирается прослыть тем парнишей, с которым перепихнулись разочек, и вернулись к партнеру или партнерше. (Да с кем там она встречается-то? Неужто с сестренкой пухлогубого Тристана? Точно нет — тот бы соизволил сообщить всем, даром что ведет себя так, будто ему серебряную ложку в задницу воткнули. И не с Грантом: на него Монро даже и не смотрела никогда. Да Этвуд сгорел бы нахрен от злости, увидь он сообщение Джеймса о потрясном сексе с его, Гранта, девушкой. Остальных парней не стоило брать в расчет. Значит, девочки. Кажется, он видел Джейни в обнимку с Лилиан на территории кампуса. Ну-ну. Так даже интереснее — отбить мисс Монро у противоположного пола всяко престижнее, чем у собственного, это куда значимее. Джейни — би, кто бы мог подумать. А по первому впечатлению такая скромница, правду говорят, что внешность обманчива.) Джеймс в нетерпении пялится в смартфон: ну и чего она молчит? Где восторженное: уже бегу, Джеймс, я рассталась с Лилиан, Джеймс, не могу дождаться новой встречи, Джеймс? Телефон безмолвствует, — сообщение мисс Монро все еще не прочитала. Чего тянуть? На секунду Джеймс ловит себя на том, что сейчас похож на подростка со спермотоксикозом в ожидании девушки. Не хватало еще трясущихся рук и грязных простыней. Да что он, в самом деле. Стоит ему пальцем щелкнуть, и любая блондинка из си-гамма-омега, вроде той первокурсницы, Мишель, прибежит к нему, роняя тапки. Правда, Джеймсу не нужны пустоголовые обожательницы, подобный трюк доступен даже простачкам вроде Саймона. Ему нужна молчащая вот уже десять минут мисс Монро (он не засекал время, просто посмотрел на часы и запомнил, как стояли стрелки). А что, если Джейни включит заднюю и пошлет его? Нет, вот этого точно нельзя допустить: он уже всем рассказал о своей победе, взять слова назад не получится. Его, Джеймса Креста, еще никто не кидал. А может, это был такой хитрый план? Переспать с Джеймсом и потом козырять этим перед глупыми подружками? Умный ход, ничего не скажешь. Он что же, опростоволосился? Джеймс чувствует, как в нем снова закипает злость. Его психотерапевт говорила, что негативные эмоции по своей сути непродуктивны, и в долгосрочной перспективе способствуют постепенному разрушению личности, поэтому нужно перенаправлять их в другое русло. Пусть Джеймс вспомнит первобытных людей, вещала она. Женщины в племенах были куда слабее мужчин, драться с ними не пристало, и даже если у них получалось взбесить охотников, испортив шкуру мамонта, свою ярость добытчикам приходилось вымещать на камнях, швыряя их в скалы. В более поздние времена для подавления ярости и сексуальной избыточности мужчины шли колоть дрова, он же помнит эти эпизоды из фильмов с Адриано Челентано и не только? Джеймс не смотрел ни одной картины с Челентано и совершенно точно не планировал колоть дрова. Он и топор-то в руках никогда не держал. Не вышло из него скаута, пусть начищенный скаутский значок и красовался на каминной полке (как Джеймс мог его не получить, если его отцом был сам Чарльз Крест?). Так что Джейни Монро лучше ответить на его сообщение, иначе… Телефон вибрирует. Ок, я приду. Джеймсу кажется, что буквы на экране пылают. Давно бы так. Он занимает позицию возле двери, чтобы не пропустить момент, когда Джейни появится в коридоре. Нужно быстренько пустить ее к себе: рассказать об одноразовом сексе в чате — это одно, но афишировать повторный трах, следующий почти сразу за первым — совсем другое дело. Плюс защелка в комнату открывается довольно туго, и Джейни может решить, что его нет на месте, еще свалит, чего доброго. Стук каблучков мисс Монро по полу (только она так шумит при ходьбе) раздается через пару минут. На смартфон приходит скриншот: Джейни рассталась с Лилиан. Ну, и кто у мамы Шерлок Холмс? Джеймс не может сдержать довольной улыбки. Шаги за дверью вдруг затихают, и он нервно выглядывает в коридор: неужели мисс Монро передумала? Джейни тут же отскакивает от двери, должно быть, она намеревалась как раз постучать. — Почему ты так долго? — выдыхает Джеймс в нетерпении и рывком затаскивает Джейни в комнату. Чудом выворачивается из носков и брюк, дарит тяжело дышащей мисс Монро не самый нежный укус в шею — пусть знает, каково заставлять его ждать. Судя по шипению и яростному царапанию спины ногтями цель достигнута — он сумел ее раздраконить. Злющая Джейни Монро — то, что нужно его изголодавшемуся телу. Кто бы что ни говорил, секс — та же гимнастика, что крайне полезна для организма. Чем яростней движения, тем лучше. Кажется, он рвет платье, и Джейни сердито тянет ткань вниз. «Купишь новое, — шепчет Джеймс между поцелуями, — его все равно пора было отправить в помойку». Она даже не возражает, просто смотрит на него огромными глазами-блюдцами, где плещется похоть. То, что нужно. Они совершенные идиоты, раз так долго терпели. — Чур я сверху. — Джейни кусает его за мочку уха. Он совсем не против.

***

Спустя месяц в их отношениях (разве кто-то назвал это отношениями?) ничего не меняется. Он пишет ей смски, когда комната свободна, она безропотно приходит к нему, они трахаются. Не разговаривают по душам, не лежат после в обнимку, не держатся за руки. На людях они делают вид, что едва друг друга терпят (что не так уж далеко от истины). Джейни Монро и Джеймс Крест играют в разных лигах и пересекаются лишь в одной только точке. «В точке джи, — хихикает внутренний голос». Джейни Монро ничего не значит в его жизни, а потому Джеймс неприятно удивлен, когда чувствует разочарование, не заметив Джейни на награждении лучших студентов Карни за победу в городской олимпиаде. Кресту вручают диплом за первое место, публика привычно взрывается аплодисментами, подкрепляя его и без того раздутое сверх всякой меры эго, но без подобострастного взгляда мисс Монро из первого ряда триумф кажется неполным. Она должна была его поздравить, в конце концов, они спят друг с другом! Но Джейни игнорирует мероприятие, и Джеймс с досадой зашвыривает диплом в угол. Что толку в успехе, если им не перед кем похвастать. Не появляется мисс Монро и на скачках, хотя накануне Джеймс дает ей понять, что хотел бы ее там увидеть. Они с Мирабель снова показывают класс, но среди сотни фальшивых поздравлений нет ни одного искреннего. Джейни на него пофиг. Сам Джеймс, конечно, не посещает те места, что интересуют Джейни, да и с чего бы он стал толкаться на всяких тряпичных барахолках или собраниях по экоактивизму (кажется, мисс Монро топит за спасение планеты и рациональное использование пластика. Или это не она, а Саймон?). Когда Джейни не приходит в его комнату дважды и перестает отвечать на смс, Джеймс рвет и мечет. Кем она себя возомнила? Парни из Роузвуда отводят взгляды, когда он не выдерживает и срывается на них без причины. А вечером Джеймс, затолкав свою ярость куда поглубже, стучит в комнату мисс Монро. Пусть объяснится, что за муха ее укусила. Едва он переступает порог, как слышит надсадный кашель. Она что, заболела? Интересно, почему тогда не предупредила? Между ними нет никаких договоренностей, но могла бы и черкнуть пару строк, чтобы он, Джеймс, не ждал Джейни как придурок, боясь отлучиться из комнаты, а спокойно бы занимался своими делами. Это называется вежливостью. — Кто там? Джейни лежит на кровати: глаза слезятся, нос распух, голос осип. При виде Джеймса она хмурится: — Ты пришел позлорадствовать? Можешь не стараться, мне и так фигово. И вообще, я заразная. — Пришел выяснить, почему тебя нет на занятиях, — врет Джеймс. — Как староста я должен сообщать о причинах пропусков студентов. — Ой, завали. — Она разражается очередным приступом кашля. — Я попросила Хлою сказать обо всем преподавателям, так что ты опоздал. — И кроме того, — продолжает Джеймс, игнорируя ее слова, — как президент студенческого клуба я обеспокоен, что ты до сих пор в Роузвуде, а не в лазарете. Почему не обратилась в медпункт? — Потому что моя страховка его не покроет, дубина, — огрызается Джейни. — Если ты помнишь, меня принимали в Карни на особых условиях. Вся моя стипендия уходит на реабилитацию брата. Универ не предоставляет мне медпомощь бесплатно. — Но это нарушение… — Прав человека? Конечно. Но когда я сюда поступала, то подписывала соглашение, что не имею претензий. Да и к чему мне врач, будто я не знаю, чем лечить насморк. — А лекарства без рецепта ты как собралась доставать? — Обойдусь и без них. В крайнем случае попрошу Гранта… — Нет, — резко перебивает ее Джеймс. — Не стоит. Я все-таки староста и несу за вас всех какую-никакую ответственность. Просто напиши, что тебе нужно, и завтра тебе все доставят. — Решил поиграть в доброго принца? — фыркает Джейни и тут же сморкается. — Нет, Монро, решил искоренить заразу в зародыше. Чем быстрей ты поправишься, тем меньше шансов заболеть у остальных. Я не о тебе забочусь. — О, в этом я и не сомневалась. Они обмениваются еще парочкой колкостей, а потом она все же пишет ему треклятый список лекарств. Вечером Джеймс передает через Саймона увесистый пакет с медикаментами. Сам он появляться у Монро не хочет — много чести. И так после визита Джеймс почти до крови натер руки, пытаясь соскоблить невидимых микробов (да, он страдает мирзофобией. Нет, он не считает это проблемой.) — Трудовые мозоли, бро? — гаденько хихикает Эйвери. — А там…— он опускает взгляд вниз… — Там тоже имеются? Джеймс борется с желанием отвесить товарищу оплеуху, но перебарывает себя. Внутренний голос призывает перенаправить ярость в другое русло, сосредоточиться на чем-то приятном. Когда уже эта дешевая поп-психология сработает? — Что-то ищешь? — интересуется Тристан, наблюдая, как Джеймс шарится взглядом по стенам холла. — Сраный топор. — бурчит Джеймс. — Хочу поколоть гребаные дрова. Тристан чуть приподнимает бровь и хлопает друга по плечу, доверительно сообщая: — Я предпочел скалолазание. Джеймс только фыркает: в комнате Тристана есть место очень любопытным игрушкам, от флоггеров до складного настенного креста, к которому удобно привязывать желающих испытать острые ощущения, но Джеймсу подобные перверсии претят. Каждый сходит с ума по-своему, и если Ноксу необходимо ощущать себя цельным, стегая партнершу плеткой, то кто он такой, чтобы мешать. Главные кинки Джеймса — чужое восхищение и собственный успех, и чтобы их получить, Кресту не нужно лупить кого-то паддлом по ягодицам. Джейни поправляется через неделю. В качестве благодарности Джеймс получает очередную порцию восхитительно-грязного секса: в его комнате не осталось поверхностей, где они бы не попробовали всякие непристойности. Как только кровать под ними не развалилась. Да и стол, надо сказать, оказался весьма крепким, сумел выдержать два тела. Джейни полнотой не отличалась, но вот его мускулатура… Джеймс горделиво встает перед зеркалом, сгибая руку в локте и любуясь мышечным рельефом. Не зря он ходит в конный клуб. Через неделю состоятся очередные соревнования, и Джеймсу позарез нужно оказаться первым. Теперь-то Джейни не отвертится: пойдет с ним как миленькая, будет кричать вдохновляющие речевки. Она ему должна за лекарства (плату он брать напрочь отказался). Джеймс спускается в конюшню, собираясь повидаться с Мирабель: ее необходимо как следует вычистить и проследить, чтобы ей достался самый лучший корм, а не та гадость, которую болван конюх пытался всучить неделю назад. Лошадь приветствует его тихим ржанием, но подойдя поближе, Джеймс замечает, что что-то не так. Мирабель топчется в стойле, поджимая задние ноги под живот, и нервно стучит передним копытом. Вид у нее на редкость понурый. — Что такое, моя хорошая? — воркует Джеймс. — Я принес тебе сочное яблоко. Будешь? Он протягивает дольку и чудом успевает отскочить в сторону: Мирабель расподдает мордой протянутое угощение и топает копытом, едва не двинув Джеймсу по ноге. — Да что с тобой сегодня такое? — восклицает Джеймс. — Дай себя осмотреть, лапушка. — Ух ты, для лошадей у тебя находятся ласковые слова, ну надо же. Джейни Монро стоит в дверном проеме и хмуро взирает на Джеймса. Клетчатая рубашка, джинсы, заправленные в сапоги, сдвинутая набок шляпа: Джейни — живая пародия на девушку из Техаса, только лассо в руках не хватает. — Пришла крутить хвосты коровам? — огрызается Джеймс, тщетно пытаясь подойти к встревоженной Мирабель. — Не нашла тебя в кампусе. — Она пожимает плечами. — Ты же сам прислал мне смску. Черт, и правда же. Неловко получилось. Но Джеймс скорее застрелится, чем признает собственную ошибку. — Это была проверка на вшивость, — бормочет он, отводя взгляд, — и ты ее прошла. Можешь идти. — Я не собачка, Джеймс, чтобы проверять меня на вшивость. — отрезает Джейни. — Либо прекращай так со мной разговаривать, либо эта беседа — последняя. Усек? Будем общаться только на лекциях. Мирабель вновь бьет копытом и протяжно ржет, с тоской задрав морду кверху. — Да чтоб тебя! — Джеймс раздраженно хлопает ладонью по коленке. — Ну и напасть. Джейни, давай потом, ладно? И без тебя проблем хватает. У нас соревнования на носу, а с ней творится что-то неладное. — У нее ламинит. Джеймс резко выпрямляется: — Как ты сказала? — Ламинит. Воспалилась кожа в копыте. — Я знаю, что такое ламинит. Мы держим лошадей с той поры, как мне пять исполнилось. — Тогда ты не мог не заметить, что ей тяжело опираться на правое переднее копыто, видишь, она пытается перенести вес на левую сторону? И область возле подковы как будто опухла. — Ты что, ветеринар? — Нет, но родители тоже держали лошадь, пока… Джейни обрывает себя на полуслове и молча буравит Джеймса взглядом. — Пока? — пробует узнать он дальше. Не то чтобы ему была интересна история предков Джейни, но вдруг среди трескотни он услышит что-то полезное. — Пока не умерли, — бросает она недовольно. — Просто забей. Надо вызвать ветеринара или еще кого-нибудь, кто разбирается в лошадях. Обычно такое бывает, когда их неправильно кормят. Забавно, что именно Джейни решила прочитать ему лекцию об уходе за лошадьми, а не наоборот. Теперь Джеймс не сомневался в правоте Монро: правая нога Мирабель припухла и некрасиво лоснилась, при попытке дотронуться до копыта его снова чуть не лягнули, но прежде чем отскочить, Джеймс успел ощутить, насколько горячей была кожа конечности. Похоже, здесь и правда требовался ветеринар. Тяжело вздохнув, Джеймс набрал знакомый номер. — Привет, пап.

***

Мистер Мэддокс прибывает довольно скоро. Джейни и Джеймс держат Мирабель: он — за морду, она страхует сзади, пока ветеринар делает обезболивающий укол, а затем дает снотворное. Мирабель мягко оседает на пол, заваливаясь набок, и мистер Мэддокс детально рассматривает злополучное копыто: горячее, подвижное, с едва уловимым, но все же гнилостным запахом. — Получится подлатать ее за неделю? — напряженно интересуется Джеймс, рассеянно поглаживая лошадь по мерно вздымающемуся боку. — Да вы, должно быть, шутите, молодой человек, — хмыкает ветеринар. — Процесс давний, и, скорее всего, придется делать тенотомию. На заживление уйдут месяцы. — Месяцы! — восклицает Джеймс в отчаянии. — Черт, у нас нет месяца. Через неделю мы участвуем в скачках. — Исключено. — отрезает Мэддокс. — Если вам дорога жизнь вашей лошади, об этом не может быть и речи. Джеймс ошалело переводит взгляд с ветеринара на разом притихшую Джейни. То есть он выбывает из конкурса? Заменить Мирабель не получится, на притирку к коню уходит не одна неделя, значит, это все? Отец опять обзовет его бесполезным болваном, мать обвинит в крушении надежд. Он не справился с сущей чепухой: не проследил, чтобы лошадь правильно кормили. Джеймс кивает ветеринару и выходит из конюшни на негнущихся ногах. Хочется рвать и метать. Усмирите свою ярость, перенаправьте ее…нет уж, нахер. Нахер это дерьмо. — Эй! На плечо ему ложится мягкая ладонь Джейни. — Слушай, — говорит она тихо, — я знаю, что тебе фигово. Но нам известен диагноз, Мирабель постараются помочь. Голос Джейни звучит почти нежно, она доверительно заглядывает Джеймсу в глаза, и его тут же пробирает дрожь. Она что же, утешать его надумала? Он отстраняется, стряхивает ладонь. — Что ты можешь знать? Дело не в Мирабель. Я не смогу участвовать в конкурсе. Не смогу победить. — И что? — И что? — в изумлении переспрашивает Джеймс. — Как это «и что». Я проиграю, понимаешь? — Небеса рухнут? Джейни усмехается. — Неужели возможность получить очередную ачивку для тебя столь важна, Джеймс? Тебе не жаль животное, только собственный успех интересен? — Добавь еще, что ты считала, что я лучше, и красиво уйди в закат. — Отличный совет. Так и сделаю. Правда, на твой счет я никогда не заблуждалась. Просто в моей жизни хватало дерьма, которого Лилиан не заслуживала, а вот ты — вполне. Но даже я больше не в состоянии выносить твою постную физиономию. Джейни Монро разворачивается и уходит. Прекрасный спич разгневанной девы, взывающий к доброму, разумному, вечному. Ну и пусть. Откуда ей знать, что такое опьянение от победы? Джейни Монро — лузерша, и уж ее сочувствие ему точно не нужно. Руки почему-то трясутся. Надо же, возле конюшни кто-то оставил топор и колоду. Откуда она тут? Недолго думая, Джеймс хватает инструмент и с силой опускает на пень. Перенаправьте внутреннюю ярость и отчаяние в полезное русло. Да, конечно, ему говорили об отчаянии. Взмах. Еще один. — Неужели тебе так важна ачивка? — звенит в голове голос Джейни. Ачивка. Вот, чем она была для него. Всего лишь достижением, выставленным на каминной полке. Топор мелькает в его руках. Ничего, завтра он всем-всем покажет. Она еще пожалеет. Они все пожалеют. Взмах. Слезы обиды и разочарования текут по воротнику рубашки прямо за шиворот. Удар. Перенаправьте собственную ярость и отчаяние… Он совершенно опустошен и потерян. Удар. И колода раскалывается надвое.