Это был последний бросок

Тайлер снял гипс три месяца назад. Сначала просто стоял на ногах — неуверенно, будто мир стал чуть выше. Потом сделал шаг. Один, второй. Джош держал его за плечо, на случай если рухнет, но тот не упал. Только рассмеялся: нервно, чуть горько, но с тем смешком, который слышен только тем, кто рядом по-настоящему. Доктор Адамс проделал огромную работу и сказал Тайлеру ходить как можно больше, насколько он может. Теперь они снова на баскетбольной площадке у школы, только вдвоём. Тайлер в кроссовках, джинсах, чуть хромает и 90% времени сидит на лавочке. Джош в старой толстовке Lakers с выцветшим логотипом, крутит мяч в руках. — Давай. Палец ровно. Расслабь кисть. Ты держишь его как будто хочешь засунуть мяч в микроволновку, — смеётся Тайлер, перехватывая его руки. — Ну извини, у меня нет столько опыта общения с круглыми предметами. — У тебя вообще нет опыта, Дан, кроме общения с моей ногой в гипсе. — Я бы сказал, мы с ней сблизились. Смех. Джош снова пробует — палец вперёд, вращение, почти держится… и падает. Мяч отскакивает, катится прочь, а Тайлер хлопает в ладоши. — Прогресс! Ты почти не убил голубя! — Не отвлекай. Я человек упорный. — Ага. Именно поэтому ты решил сам мыть пол, когда работал в фастфуде, а потом пожаловался, что тебеприснился разговор со шваброй. — Швабра была очень убедительной. Они смеются. Легко. Почти как тогда — только ближе.Теперь Тайлер может его поцеловать. Украдкой, когда он убедится в том, что вокруг нет людей и проезжающих машин. Джош вдруг замирает, вертит мяч в руках. Потом, чуть тише: — Слушай, Тай… Я подумал. Может… хочешь зайти ко мне как-нибудь? Ну, не просто в гости — а, типа… домой. К нам. Мама будет на дежурстве, а я обещаю не сжечь кухню. Тайлер смотрит на него. Его улыбка становится мягче, взгляд — немного удивлённый, но без страха. Просто — так, будто что-то внутри отзывается. — К тебе домой? — Да. Посидим. Посмотрим кино. Я покажу тебе свою комнату. Ты можешь… я не знаю, научить меня крутить мяч ещё лучше. Или просто посидим в тишине. Как ты любишь. Тайлер моргает. — Или ты можешь мне отсосать. Как я люблю. — Считай это официальным приглашением. С пастой. И вином или ред буллом. Тайлер кивает. Они идут по тихой улице — день будто замирает, солнце садится лениво, окрашивая небо в оранжево-лиловое. Джош болтает о чём-то — про сериал, который посмотрел, про соседа, который завёл себе огромного дога, — Тайлер слушает вполуха, кивает, улыбается, иногда прижимаясь к Джошу, когда чувствует, что нога перестаёт его слушать. Но когда они сворачивают на улицу, где стоит дом Джоша, что-то внутри него сжимается. Он чувствует это раньше, чем осознаёт. Пульс начинает стучать в висках. Воздух становится вязким. И тут он его видит. Старый, тёмно-синий грузовик. Грязное лобовое стекло. Царапина на боку. Тот самый. Машина, из-за которой его выкинуло с дороги. Грузовик, который тогда просто уехал, не остановившись. Тайлеру не нужно видеть номер. Он помнит звук. Свет фар. И ощущение полной, ужасной пустоты, когда машина его семьи крутанулась и врезалась в отбойник. — Тай?.. — Джош поворачивается, но Тайлер уже не с ним. Он остался позади, на полпути к дому Данов. Стоит, как вкопанный, смотрит вдаль и пытается сдержать слёзы. Его лицо бледнеет, взгляд стекленеет. Потом — как будто ноги подгибаются под тяжестью чего-то слишком большого — он опускается на асфальт. Не падает резко, нет — просто как будто выключается. Садится, руки дрожат, дыхание рваное. — Эй! — Джош подбегает. — Тайлер, что… что с тобой? Ты в порядке? Тот не отвечает. Его глаза смотрят сквозь, будто не видят ничего настоящего. — Это он… — еле слышно. — Это та машина… он не остановился. Я тогда думал, что умру. Он уехал. Он просто уехал. Флешбек захлёстывает, волной. Шум аварии. Кровь. Сломанная нога. И полная, абсолютная тишина после удара. Джош опускается рядом, не касается сразу — просто рядом, рядом настолько, чтобы Тайлер не чувствовал себя один. — Тайлер. Посмотри на меня. Дыши. Я здесь, ладно?  Он говорит тихо. Ровно. Пока Тайлер не начинает выдыхать рывками — больно, будто из лёгких вырывают пыль. — Это… тот самый грузовик, Джош. Я не мог… я не могу его перепутать. Я… я бы не пришёл… — Шшш. Тише. Всё нормально. Ты молодец. Ты… ты вообще… Джош всё-таки дотрагивается — к плечу, к руке.  Тайлер резко отдёргивается. Его лицо меняется — уже не просто страх, не только боль. Это ярость. Горькая, неприкрытая, искрящаяся, как огонь по сухой траве. Он поднимается на ноги — шатко, словно может упасть снова, но держится. И смотрит на Джоша. Не так, как раньше. В этих глазах — не нежность. В них — буря. — Это машина твоего отца, да? — голос срывается, почти рычит. — Это ОН был тогда за рулём?!   Джош будто бы не сразу понимает. Он оглядывается — и его лицо, побледнев, меняется. Он узнаёт. Конечно.  — Тайлер… подожди. Пожалуйста, дай мне— — ДА ЧТО?! — Тайлер кричит. По-настоящему вопит. В голосе — вся боль, которую он копил в себе практически год. — Дать тебе что, Джош?! Время? Объясниться? Это твой отец. Это из-за НЕГО я сейчас такой. Это ОН уехал. Он оставил меня там, с хрустящей ногой и кровью в глазах! Джош открывает рот, хочет что-то сказать, но Тайлер не даёт ему шанса. — Из-за него я не сплю по ночам, потому что не могу справиться с этой чертовой болью. Из-за него у меня нет будущего! Я не ходил, я не дышал, я СЧИТАЛ СЕБЯ МЕРТВЫМ! А теперь ты ведёшь меня в свой милый дом, как будто ничего не было, и эта чёртова ТЕНЬ — стоит прямо у твоей двери! — Тай… я не знал… — Джош пытается сделать шаг ближе, но Тайлер отходит, почти в ужасе. — Не подходи ко мне. Ты... ты всё знал. — Тайлер сжимает кулаки. Его тело дрожит. — Мне всё равно. Мне просто нужно… уйти. Мне нужно, чтобы ты ушёл. — Пожалуйста. Останься. Дай мне шанс объяснить. Я люблю тебя, блядь, — говорит Джош, тише. — Отъебись. Он разворачивается, не дожидаясь ответа, и идёт обратно. Шаги неровные. Он не знает, куда идёт. Просто прочь. Джош остаётся стоять. Один. На фоне заходящего солнца, с грузовиком за спиной и опустевшим сердцем.