Божество в клетке

***

И вот же наш дорогой верный друг Какурэ замер на пороге резиденций Тодороки, словно тень, принесенная ветром. Сейчас было начало учебной недели, и Какурэ ушёл пораньше, подчиняясь иному, более важному расписанию. Внутри его сумки лежал целый арсенал заботы, собранный для Фуюми: грелка, словно маленькое искусственное солнце, обезболивающие, химически одобренные для её организма, тёмное полотенце, готовое впитать не только влагу, но и отчаяние, и также еда с повышенным содержанием железа — яблоки и гранат, алхимические плоды, призванные восстановить утраченное. Он был настроен с концентрацией хирурга перед сложной операцией, ведь знал, что Фуюми сейчас очень плохо и действительно хотел ей помочь. Ведь в его искаженном понимании нельзя допускать божьи муки. Никоим образом. Да, бред, как злокачественная культура, с каждым днем все прогрессирует, и все становится хуже и необратимее. В какую бездну это его унесёт? Это нам ещё предстоит узнать. Фуюми намерено оставила дверь открытой, потому что в своём состоянии она даже встать не могла, её воля была парализована болью. Какурэ аккуратно, почти бесшумно закрыл дверь и осмотрелся, его взгляд, сканирующий как сенсор, в особенности оценивал количество обуви в прихожей. —Фух... этих шкетов ещё нет... — пронеслось в его сознании, пока он пробирался в дом. Само собой было понятно, что Какурэ подумал о её братьях, Нацуо и Шото. Шото он просто недолюбливал на клеточном уровне и не хотел видеть, а с Нацуо было все чуть сложнее — Какурэ не хотел, чтобы Нацуо вторгался в его эксклюзивную заботу о Фуюми. В его понимании, тот бы лишь внес диссонанс в его выверенный план. Какурэ, пройдя в комнату Фуюми, увидел, что в комнате все ещё было убрано с почти стерильной чистотой — это было лишь по причине того, что Фуюми совершенно не двигалась с места, ведь большинство действий для неё заканчивалось волной боли. Фуюми лежала на кровати, свернувшись калачиком, обнимая туловище руками, как бы пытаясь сжать и унять внутреннюю бурю. Она подняла голову и, увидев его, слегка кивнула, и вновь опустила голову, тихонько постанывая, и каждый её выдох был похож на стон. Даже несмотря на боль, она пыталась как-то держаться и не показывать её, хотя было очевидно, что ей больно до спазмов. От этого Какурэ недовольно фыркнул и подошёл к ней, сев рядом, его поза выражала решимость. —Не притворяйся, что тебе не больно, ты вся бледная, как...— он решил придержать язык, обрывая метафору, и в этот момент взглянул на экран ноутбука, который был включён... оказалось, что Фуюми уже делала вводную часть для своей дипломной работы. Какурэ покачал головой про себя, его жест был полон немого укора. —Даже в таком состоянии работаешь... давай тогда уж я текст за тебя напечатаю, а ты попробуешь продиктовать... — сказал он, когда его пальцы, привыкшие к точности, потянулись к клавиатуре... —Ладно... — тихо, едва слышно, сказала Фуюми и перевернулась на живот. Волосы были слегка беспорядочными, а голубые глаза, прищуренные, будто бы почти закрывались от тяжести. Она была одета довольно закрыто, в пижамную рубашку и штаны, а под штанами был ещё слой одежды — многослойная броня стыдливости. Она явно не хотела оказаться в неприятном положении перед ним. Она была слишком привыкшей к образу "идеальной дочери", которая не должна была оказаться "не в том положении", от чего Какурэ было не по себе, словно он наблюдал за искаженным экспериментом. Все же он прекрасно понимал, что такова её природа, и стесняться здесь нечего, это были лишь социальные кондиционирования. И вот Какурэ печатал текст, пока Фуюми тихо диктовала все необходимое, её голос был слабым сигналом в тишине комнаты. В один момент Какурэ начал ориентироваться на ранее сделанные Фуюми записи, и в этот момент рассказал ей кое-что... —Знаешь, если что, я хочу сразу кое-что сказать... я подал документы на перевод на заочное обучение — сказал он, когда закрыл её ноутбук с тихим щелчком. Её явно это удивило — до этого момента не было ни намёка на подобный исход событий, и Какурэ не планировал переход на заочное обучение. Сам же он лишь тихо сказал... —Просто... мне нужно зарабатывать больше, и я решил работать репетитором. Но мы можем видеться вне университета... — сказал Какурэ, слегка вздохнув. Все же жаль, что они не смогут видеться в университете, но все же Какурэ видел в этом тактическое благо. Если он исполнит свою конечную цель, Фуюми больше никогда не окажется в ситуации, где окажется беспомощна перед авторитетом героя. Фуюми слегка приподняла голову, но все же после легонько кивнула, её жест был полон смирения. —Жаль... но я понимаю... — сказала Фуюми, и в этот же момент Какурэ повернулся к ней. И именно в этот момент Фуюми ощутила себя неуютно, как будто температура в комнате вдруг упала. От чего же? В самом деле, от взгляда Какурэ. У неё было внутреннее, почти интуитивное ощущение, что что-то было не так. Что в самом деле Какурэ имеет другие, скрытые причины для переведения на заочное обучение. Его взгляд был подобен взгляду лжеца, за которым скрывается сложная расчетливая формула. Но вот Фуюми покачала головой про себя, отгоняя подозрения, как назойливых мух. Она определённо накручивает себя, ведь так? Ведь Какурэ не может ей врать. Зачем ему это? Фуюми не могла в это верить. Она верила ему как человеку. Но вот что если просмотреть внутрь неё? Почему же она не могла увидеть его лжи? Все одновременно и так сложно, и так просто. Он был её единственной опорой, несущей конструкцией в шатком здании её жизни. Она не могла ни на кого опереться в своей семье, не желая давить на них, следуя внутреннему мандату. Ведь она сама всегда была опорой для них. И вот Какурэ был единственным, кто мог поддерживать её так, как никто другой. И подсознательно она не могла лишить себя этой опоры, этого психологического костыля. И поэтому не могла поверить в его ложь. Но очевидно, что эти мысли не были прямыми, а были фоновыми — подсознательными, как шум квантового вакуума. Насколько же они были разными и схожими одновременно. Фуюми могла верить людям, но не могла ни на кого опираться. Какурэ мог опираться на других, но не мог доверять. И вот Какурэ стал опорой, а Фуюми — доверенным лицом. Насколько же иронично и трагично одновременно — ведь данный союз, построенный на таких диссонансных основаниях, ни к чему хорошему не приведёт. Единственное, к чему это рано или поздно приведёт — это к краху, к коллапсу системы. Пока Фуюми была в своих мыслях, она вдруг ощутила, как Какурэ легонько положил голову ей на затылок и приподнял её. Открыв глаза, она увидела кусочек яблока, который он прижимал к её губам, как причастие. Фуюми была явно удивлена и машинально открыла рот. Подобное поведение не было ему свойственно, это был сбой в его обычном алгоритме. —Но ведь он просто так заботится, верно...? — пронеслось в её сознании, пока она медленно прожевывала яблоко, точно так же прожевывая все свои опасения, превращая их в приемлемую кашицу. —Какурэ-сан... спасибо, но я смогу сама... мне не настолько больно... — сказала Фуюми тихо, когда же сам Какурэ кивнул и положил небольшой контейнер рядом с ней, как учёный, оставляющий образец для дальнейшего изучения. И в этих зелёных глазах было видно нечто, чего Фуюми в жизни никогда не видела. Крайнюю, почти клиническую озабоченность. Фуюми едва ли могла описать, на то с чем это могло быть схоже. Ведь в целом даже с обычной заботой в свою сторону она не была так уж знакома. А с такой интенсивной формой — так тем более. Но внутри Фуюми звучали автоматические утверждения — Какурэ просто заботиться. Не надо его ругать. Бедная душа, задавленная грузом ответственности, которой пришлось положиться на обманщика, как на единственный источник кислорода в вакууме. --- Какурэ вышел из комнаты довольно поздно, он в целом не хотел уходить от неё, испытывая странное тяготение, и поэтому оставался достаточно долго, нарушая все свои графики. И к этому времени уже успел прийти он... Эндевор. Какурэ, увидев его, не замер, не выказал никакого физиологического отклика. Он просто пошёл дальше, его движение было рассчитанным и непрерывным. Ощущая внутри себя явное химическое раздражение и глубокое отвращение, он все ещё скрывал все это под маской безразличия. Он решил как можно быстрее уйти, чтобы не смотреть на того, кто ему был отвратителен на фундаментальном уровне. Только вот сам Эндевор остановился и посмотрел на Какурэ, который быстрым, уверенным шагом шёл к входной двери. Герой номер два Японии, явно имевший огромный опыт со всевозможными лжецами и диссимуляторами, ощутил, что здесь что-то не так, как опытный детектор регистрирует аномалию. Атмосфера была тяжелой, насыщенной непроизнесенными зарядами, и оба это ощущали. Какурэ смог быстро выйти из дома, и Эндзи ничего ему сказать не успел, его реакция запоздала. —... не моё дело. У меня есть дела поважнее... — вдруг, с холодной рациональностью, подумал про себя Эндевор и тяжёлым шагом пошёл в свой кабинет, отсекая помеху. Ведь действительно, его ли это дело? В его уравнении приоритетов эта переменная не имела значительного веса. --- Стоит ли нам перейти к Дорео, что в поте лица, с биохимией отчаяния в крови, работал над своим искуплением? Само собой, да. Человек в состоянии крайнего отчаяния способен на такие нейронные и физиологические прорывы, о которых и подумать невозможно в состоянии гомеостаза. Работать быстрее, с нарушением всех норм. Работать эффективнее, за счет резервных систем организма. Думать меньше, подавляя критическое восприятие. И вот же, занимаясь планировкой, он в некотором роде заметил, насколько лидер был перспективен в своих инженерных наработках. Сама система безопасности склада должна была разблокироваться системой ввода нескольких комбинаций паролей и также по отпечаткам пальцев. Существуют различные способы определения "живости" прикладываемой части тела, и в своём концепте выкристаллизовалась новая идея — распознавание по циркуляции жидкостей внутри объекта, своего рода биометрический допплер. В целом, как многим вам известно, сенсорные сканеры разблокировки работают на основе матрицы микроскопических конденсаторов, выстроенных в сетку под поверхностью дисплея. Ваш палец, выступая в роли проводящего электрода, нарушает электростатическое поле в каждой точке касания. Специализированный контроллер, по сути, микрокомпьютер, постоянно измеряет мельчайшие изменения ёмкости в этой сети. Полученная карта "емкостных искажений" оцифровывается аналого-цифровым преобразователем (АЦП) и сравнивается с эталонным шаблоном в защищённой памяти процессора. Вся эта электронная цепочка — от конденсатора до чипа — должна сработать за миллисекунды, чтобы создать иллюзию мгновенного отклика. Но вот в мире причуд существовало множество причуд, которые могли копировать свойства пальца как проводника при помощи излучения электромагнитных волн, имитируя биоэлектрические поля. И именно поэтому Акудзи решил добавить новый элемент, который бы позволил более чётко отследить, действительно ли поверхность, имеющая узор, живая, является частью функционирующего организма. Также была и другая, более грозная особенность — механизм был устроен так, что при распознавании попытки взлома отпечатком пальца склад автоматически самоуничтожался. Система работала на основе трёхреагентной химической цепи, в которой ключевую роль играли «Хакай-со» (Элемент Разрушения), «Сэйгё-со» (Элемент Контроля) и «Рансё-со» (Элемент Хаотического Импульса). В штатном режиме по герметичным капиллярам, пронизывающим стены и двери, непрерывно циркулировал «Хакай-со» — метастабильное соединение, детонирующее при малейшем физическом контакте. Это делало любую попытку вскрытия грубой силой самоубийственной. Легитимный доступ требовал прохождения многоуровневой аутентификации. В случае успеха главный контроллер выпускал в контур «Сэйгё-со». Вступая в квантово-химическую реакцию с «Хакай-со», он не нейтрализовал его, а временно переводил в пассивное состояние, подавляя его детонирующие свойства на строго рассчитанное время. Только тогда тяжёлые двери разблокировались. Однако, если система фиксировала несанкционированную попытку доступа — будь то неверный отпечаток, взлом кода или температурную аномалию — срабатывал протокол «Кремация». В контур молниеносно впрыскивался третий реагент, «Рансё-со». Его встреча с «Хакай-со» была фатальной: вместо подавления, он выступал как гиперкатализатор, инициируя неконтролируемую цепную реакцию тотального распада. Результатом был не просто взрыв, а моментальное и полное уничтожение всего содержимого склада вместе с любым, кто осмелился бы его нарушить. Вся система безопасности работала на прецизионной химии, и именно это и было главной стихией нашего дорогого Акудзи. В тех документах, что дал Акудзи, было множество различных пунктов, но главными из них были: — "Молчание об устройстве склада перед всеми, учитывая лидера" — "Закрытость рабочего процесса и ограниченность лиц, участвующих в процессе" Также важным условием, прописанным в документе, была обязательная проверка работы отпечатков пальцев тех, кто будет зарегистрирован в базе. В начале всего будут зарегистрированы лишь двое персон — Акудзи и, что удивительно, Тобивата. Сам Акудзи осознавал, что пока единственным запасным вариантом мог быть Тобивата, ведь, несмотря на его невозможность держать рот на замке, он явно не станет противиться его приказам, будучи идеально лояльным субстратом. --- В это же время сам Акудзи, придя в свое поместье, начал работать — с этого момента теперь он должен был заниматься регулированием всех дел, что приносили доход мафии, этих сложных финансовых потоков. Акудзи, само собой, собирался внести многие реформы, переписать устоявшиеся протоколы. Акудзи видел множество системных недостатков в управлении и был готов их устранить с методичностью программиста, перезаписывающего устаревший код. В первую очередь он собирался поменять расположение базы мафии. В прошлом родители Акудзи сотрудничали с полицией, и это было главной причиной, почему их не задержали — симбиоз, превратившийся в зависимость. Но Акудзи собирался прервать эту нейронную связь, и тем самым ему нужно было поменять местоположение. Для данной цели он решил поступить подобным образом — сделать замаскированную логистическую компанию в порту Аомори (на севере Хонсю) и уже в ней сделать главный штаб мафии. Главными преимуществами этой идеи были анонимность в толпе, принцип "спрятать лист в лесу", и логистическая связь со складом. В отличие от изолированной лаборатории, база должна быть там, где кипит жизнь, в эпицентре хаоса. Легко затеряться среди тысяч людей и машин. Мафия может прикрываться легальным бизнесом — логистической компанией, складом портового оборудования, рыбоперерабатывающим заводом. Также отсюда легко организовать морское сообщение с островом-складом в проливе Цугару — короткая и незаметная транспортная артерия. В целом, на уме Акудзи было множество вариантов реформ в системе управления мафией, целый пакет структурных изменений, и уже вскоре на новой встрече они должны будут быть оглашены, как манифест новой эры.