Божество в клетке

***

Как же резко мы окончили прошлую часть, толком не объяснившись. Что же значит та записка? Это была ревность? Всё же Акудзи сам не признавал это ревностью. Для него это было очищение круга общения Фуюми, ведь он видел, как Кейто пытался поговорить с ней после того случая. Акудзи не хотел, чтобы такие ничтожества были возле неё — не после всего того, что она сделала для него. Уже на следующий день в университете Какурэ наблюдал за тем, как некоторые ребята пытались узнать у Кейто, что с ним случилось, но он лишь рассказывал историю, что какой-то псих напал на него ни с того ни с сего. Но вот про записку рассказать боялся. Знал ли он, от кого она? Нет, но явно подозревал кто, ведь в ином случае он бы не стал так озираться на Какурэ. Но только вот доказательств не было — почерк Акудзи и Какурэ различались из-за разных форм ладоней и пальцев. От этого Кейто не мог пожаловаться на Какурэ. — Ах... не знаешь, что произошло с Кейто? Он весь побитый... хотя он не сильно хорош как человек, но всё равно его жаль...— заявила Фуюми, стоя рядом с Какурэ... — Уж слишком ты добра, Фуюми-сэмпай, — подумал Какурэ про себя. Это и было некоторой причиной того, что сделал Какурэ, — он знал, что Фуюми уж излишне наивна в плане общения с друзьями и в случае чего могла бы даже простить Кейто. А вот Какурэ уж точно этого допускать не собирался... — Не думаю, что это важно. Судя по его характеру, он мог перейти дорогу не только нам... — предположил Хенсин, думая, что это может отвлечь Фуюми. Фуюми слегка задумчиво хмыкнула, но всё же кивнула... — Думаю, ты прав... но всё же это уж слишком... — сказала Фуюми, скрестив руки на груди... --- Прошло парочку недель, за которые особо ничего не изменилось, но Какурэ лишь немного заметил, что Фуюми будто начала излишне нервничать в его присутствии в некоторые моменты. Однако пока он решил не придавать этому значения. И вот вновь окончились пары. Фуюми направилась в бар на смену, в то время как сам Какурэ остался подольше, чтобы обсудить кое-что с одним профессором. Выйдя из здания университета, ему в голову пришла идея — а почему бы ему не зайти в бар, где работает Фуюми? В целом, он мог бы убить двух зайцев: и с Фуюми пообщаться, и выпить чего-нибудь. В целом Какурэ был ценителем хорошего алкоголя, так что эта идея звучала заманчиво. И тогда же Какурэ направился в тот самый бар. Он помнил его расположение благодаря тому концерту. К счастью, он был недалеко, и Какурэ пришёл уже в скором времени. И тут же его взгляд упал на Фуюми в её униформе — тонкий баланс между элегантностью и функциональностью, вот что отличало её облик. Узкий корсетный жилет глубокого бордового цвета, стянутый по талии, подчёркивал строгость линий, но не сковывал движений. Под ним — белоснежная рубашка с укороченными рукавами, оттеняющая кожу и позволяющая ловко управляться со шейкерами. Манжеты были застёгнуты плотно, без намёка на небрежность: здесь каждая деталь была продумана. Широкие брюки со стрелками, что были на ней, выглядели безупречно. На бёдрах — узкий кожаный фартук с карманами для открывалок, штопоров и ручек: её боевой арсенал. Но главное — акценты. Галстук-бабочка, оттеняющая униформу, словно лента на подарочной коробке. Туфли на низком каблуке — устойчивые, бесшумные, готовые к многочасовому танцу между столиками. А ещё — украшения. Минимум. Лишь её любимый кулон и шпилька в волосах. И, конечно, улыбка. Не натянутая, а тёплая, с лёгкой игрой в глазах — потому что лучший коктейль всегда начинается с этого ингредиента. Её униформа — это доспехи и вечернее платье одновременно. Она не просто подавала напитки — она создавала атмосферу. — Она идеальна в такой роли... — с лёгкой усмешкой подумал про себя Какурэ, прежде чем подошёл к барной стойке. Фуюми, увидев его, была явно удивлена, но не расстроена, а скорее наоборот... — Эй, путник странствующий, что решил заглянуть выпить~? Тебе крайне повезло, что сейчас я закончила свой последний заказ! — хмыкнула Фуюми, скрестив руки на груди. Какурэ лишь слегка кивнул... — Да, почему бы и нет, собственно говоря. Думаю, твои напитки будут столь же хорошими, как и твоя готовка, — проговорил Какурэ. Фуюми даже слегка смутилась, но всё же лишь одобрительно фыркнула, пока он просматривал напитки в меню... — Можешь приготовить "Кокуто сётю"? — спросил её Какурэ. В то же время Фуюми звонко усмехнулась... — Спрашиваешь ещё! Ты, видно, из любителей слегка сладковатого, но не приторного алкоголя? Хороший выбор! — заявила Фуюми, после чего принялась за дело, повернувшись к барной стойке. Она достала бутыль с тёмно-янтарным кокуто — неочищенным чёрным сахаром с Окинавы. Ложка густого сиропа медленно стекала в бокал, оседая на дне, как вязкий солнечный свет. Затем — лёгкий взмах руки: струя прозрачного сётю, рисовой водки, врезалась в сладость, создавая мутные вихри. Лёд — всего пара кубиков, чтобы не заглушить вкус. После — долгое взбалтывание, пока сироп не растворился в алкоголе, но не до конца: на дне оставался тёплый след, напоминающий о тростниковых полях. Финал — тонкая полоска цедры юзу над бокалом. Цитрусовый взрыв в аромате — и напиток готов. Фуюми в это же время протянула ему его напиток, опираясь локтями на столешницу. Какурэ взял бокал в руки и сделал небольшой глоток. В целом он получил именно то, чего желал, и даже слегка больше. Вкус был идеально сбалансированным. В это же время к Фуюми подошёл другой клиент, и она принялась дальше за работу. Какурэ ощущал лёгкое умиротворение и спокойствие, наблюдая за искусством Фуюми, даже находясь в таком шумном месте, как бар. В перерывах между клиентами Фуюми и Какурэ продолжали болтать, и в один момент Фуюми вдруг спросила... — Слушай... а ты через сколько планируешь уйти? — с заинтересованностью спросила Фуюми. Какурэ ответил: — Я думал уйти тогда же, когда у тебя смена закончится. Времени осталось немного, а мне всё равно делать нечего... — заявил Какурэ, пожав плечами. Фуюми ещё шире улыбнулась... — Ну, раз уж тебе делать нечего, то почему бы после моей смены тебе не пойти со мной в лес? Тот самый, где я с Акихико гуляю. Просто сегодня я планировала одна погулять, но раз уж так... Там есть классное местечко! — предложила ему Фуюми, ожидая его ответа. Хенсин задумался про себя — а почему бы, собственно, и нет? Всё равно планов у него не было, а так, хотя бы, может, развлечётся. К счастью, у него были с собой запасные капсулы с его сывороткой для изменения внешности, которые он брал с собой на всякий случай, так что продлить свою маскировку ему не составит сложности... — Да, я не против... — с лёгким кивком заявил Какурэ. Фуюми, расслабившись, также кивнула, и после к ней обратился клиент. В какой-то мере Какурэ успел кое-что заметить: после того, как он согласился, она будто начала слегка нервничать и что-то предвкушать. Может, она хотела ему что-то рассказать? Впрочем, скоро и узнаем об этом. --- И вот пришла к концу её смена, и они вместе вышли на улицу, вдохнув свежего воздуха без примеси алкоголя. В этот же момент Фуюми повела его в тот самый лес. Дорога заняла всего 20 минут, и уже придя в лес, Фуюми явно взбодрилась... — Ну что, боец, лесной тропой пойдёшь, или ветвянной? — с лёгким озорством спросила Фуюми. Какурэ от недоумения слегка приподнял бровь, и уже в следующую секунду Фуюми подошла к дереву, подпрыгнула, зацепилась руками за ветку и тут же резко поднялась на неё с некоторой изящностью. Хенсин явно был удивлён таким — он и до этого знал, что Фуюми обладала повышенной гибкостью и маневренностью, но такого не сильно ожидал... — Пожалуй, я по обычной тропе пойду... — со вздохом произнёс Какурэ, начиная идти... — Ну и зря! Так всё равно интереснее...! — заявила Фуюми, после чего с той же скоростью перепрыгнула на другую ветку. — Да я даже не сомневаюсь... — с лёгкой саркастической усмешкой выпалил Какурэ, продолжая идти в том же направлении, куда прыгала она. Она напоминала ему явно уж слишком активную обезьянку. В целом, по чертам характера, она напоминала собаку — вся активная, преданная, неугомонная. В то же время Какурэ был скорее как кот — более отстранённый и холодный, порой даже к хозяину, но всё же порой проявляющий ласку. Порой во время их прогулки Фуюми даже делала различные акробатические приёмы — то делала фляг назад, то отталкивалась от одного дерева и переворотом назад оказывалась на другом. Какурэ смотрел на это с лёгким замиранием души. Всё смотрелось так одновременно и грациозно, и искренне, что спирало дух. В обществе Фуюми была вынуждена скрывать всю свою энергию, но здесь она могла быть собой. От всех разговоров и этого необычного пути так всё захватывало, что Какурэ даже не успел заметить, как они пришли... — А вот и это самое местечко! Это наше с Акихико убежище! Но видимо теперь оно для нас троих, — заявила Фуюми, скрестив руки. В это время Какурэ подошёл поближе к краю, чтобы взглянуть на всё это место и, главное, на то, что было за пределами обрыва внизу. Лето раскаляло каменный выступ до звона — нагретый воздух дрожал над обрывом, стирая границу между твердью и пустотой. Внизу, в пропасти, клубилось море зелени: кроны древних кедров и японских дубов сплетались в непроницаемый ковёр, изумрудный, почти чернеющий в глубине. Ветер, поднимаясь со дна ущелья, нёс запах смолы, влажного мха и чего-то древнего — будто сам лес дышал испарениями тысячелетий. Где-то в чаще кричала неизвестная птица, звук обрывался внезапно, словно сорвался в эту зелёную пучину. Склоны обрыва были изъедены временем: корни деревьев, как пальцы великана, впились в трещины камня, цепляясь за жизнь. А внизу, в вечных сумерках под сенью листвы, таилась тишина — густая, звенящая, будто лес затаился и ждёт. Стоишь на краю, и кажется: шагни — и лето подхватит тебя, понесёт сквозь этот изумрудный омут, где нет ни времени, ни границ. Только бесконечная зелень, пение цикад и бездна, что манит, как забытый сон. Какурэ с лёгким созерцанием наблюдал за этим достоянием природного японского края. — Во истину красиво... — тихо пробормотал Какурэ, рассматривая чёрное, усеянное звёздами небо, которое так маняще притягивало к себе. В этот момент Какурэ ещё даже подозревать не мог, какое значение приобретёт это место для него в недалёком будущем. Фуюми стояла позади, нервно теребя пальцами, будто решаясь что-то сказать... — Какурэ-сан... мне... мне нужно сказать кое-что важное... — с лёгкой тревогой произнесла Фуюми. В этот же момент Какурэ плавно повернулся к ней, наконец заметив, как она напряжена. Это его явно заинтересовало, и он внимательно слушал то, что она собиралась ему сказать... — Я заранее прошу прощения за то, что я так поздно... это было несправедливо по отношению к тебе... — Фуюми будто пыталась растянуть разговор, лишь бы не переходить к главной части, но Какурэ терпеливо ждал. Он ощущал странное чувство, он даже не знал, как это описать, но у него будто свернуло живот. Он ещё не знал, что обычно это называют "бабочками в животе". — Вообще... я... я не дочь Акихико... да, я считаю его отцом, но он мне не биологический отец... — сказала Фуюми дрожащими пальцами, поправив очки. Это было явно не то, что Какурэ ожидал услышать. Чего? То есть то, во что он верил, оказалось ложью? Так тогда кто же её отец... — Мой биологический отец — это действительно Индевор! — резко выпалила Фуюми с явным стыдом за своё враньё, даже слегка отвернувшись. Это признание далось ей нелегко. Но в этот момент Хенсин испытал невероятный шок. Она действительно его дочь? Но как так вообще вышло? Почему тогда о ней заботится злодей? Почему, когда они проходили мимо него, они даже не поздоровались... У Какурэ появлялись некоторые мысли, но мысли были будто спутавшимися нитками, которые Фуюми должна была распутать. Фуюми с лёгкой неуверенностью подошла к нему, в этот же момент положила руки ему на плечи, посадив его на мягкую летнюю траву, и тут же присела рядом с ним. Она начала доставать паспорт и показала его Какурэ — там была фамилия Тодороки. Какурэ едва ли верил в то, что слышал и видел. Фуюми положила паспорт в сумку со слегка расстроенным взглядом. В этом взгляде было то уныние, что угнетало его самого. В этот момент он вдруг подумал... — Видимо, Индевор — херовый папаша... В целом его предположение было верным. Фуюми молчала, думая, что сейчас Какурэ скажет что-нибудь, что разобьёт её окончательно. Но вот Какурэ не собирался так поступать... — Помнишь, что я тебе говорил? Мне плевать, кто тебя родил. Да, я немного в шоке... но знай, что я вижу в тебе совершенно другого человека, чем твой... отец, — с лёгким вздохом заявил Какурэ, смотря ей в лицо. Её дыхание спёрло от этих слов, когда она посмотрела с лёгкой надеждой. Ей теперь казалось, что она, видимо, действительно не ошиблась в нём. Уголки её губ приподнялись, когда она посмотрела на него своими ярко-голубыми глазами. Цвет тот же, что и у её отца, но её взгляд выглядел куда приятнее для него — столь мягкий и тёплый. Даже теплее пламени Индевора. Фуюми поползла и села сбоку от Какурэ. В этот момент она достала из своей сумки дораяки с начинкой из сливочного мороженого. Одну из них она протянула ему, и тот наконец без тех прошлых сомнений принял её. Откусив её, он услышал, как Фуюми начала тихо говорить, глядя на луну... — В самом деле, я не планировала тебе рассказывать... это толком ничего не изменит. Ведь своим истинным отцом я считаю Акихико... — с лёгкой вдумчивостью произнесла Фуюми, после чего продолжила: — ...но ты заслуживаешь знать правду. Я не хочу подвергать тебя опасности из-за моего статуса... От этих слов сердце Какурэ замерло. Она ведь действительно говорит это? Она сделала это ради его благополучия... она не хотела, чтобы он пострадал из-за неё, из-за её статуса. Он смотрел на неё уже совсем иначе. И он начал понимать куда больше: её статус — это проклятие. Никогда ты не будешь знать, дружат ли с тобой из-за того, какой ты человек, а не из-за фамилии. Никогда не узнаешь, когда на тебя нападут те, кто ненавидят Индевора, или, наоборот, больные его фанаты. Никогда не узнаешь, в какой момент можешь получить по голове из-за того, что на твоём статусе захотели заработать, потребовав с твоего отца выкуп. В этот момент Какурэ ощутил лёгкий стыд — как он мог думать, кому из них двоих хуже? — Моя мама познакомилась с Акихико в психбольнице после того, как сошла с ума из-за её отношений с моим... отцом. Я начала посещать её с 13 лет. И там познакомилась с Акихико. Он стал мне таким родным... от него я ощутила, каково иметь настоящего папу... — вновь продолжала Фуюми свой монолог, порой кусая дораяки и запивая водой, чтобы смочить горло. Ей было сложно говорить об этом, но ей нужно было прекратить врать ему, прекратить скрывать. Какурэ опустил взгляд, думая о том, стоит ли ему сказать это... стоит ли ей знать, что их боль общая? Что он может её понять? Что он тоже стал жертвой героев? Он никогда не думал, как ему завуалировать свою историю — он не думал, что будет делиться ею с кем-то. — Юми-сэмпай... я... я понимаю тебя. Правда. Можешь не верить, но у меня самого была плохая история с героями, где они не стали мне светом... многие так идеализируют их... что аж тошно. От этого они ведь и игнорируют проблемы таких, как ты? — слегка приподняв бровь, спросил Какурэ. В это мгновение глаза Фуюми расширились от удивления — она даже не могла ожидать такого. Не могла ожидать такого понимания. В этот же самый момент Какурэ взял её руку в свою, и, не успев даже моргнуть, ощутил, как её голова упала на его плечо. Такие больные эти родственные души, что застряли в своей собственной боли. Смогут ли они разделить её или же будут ею поглощены?