Божество в клетке

***

Высокомерие и лизоблюдство — главные вещи, что ненавидит Акудзи, но при этом основные качества, которыми обладают высшие члены мафии Цукумо. Рядом с его родителями Акудзи они падают на колени, а с членами мафии второго и третьего ранга ведут себя как члены императорской семьи и обращаются с ними как с грязью. От них даже особого толка нет — они лишь тратят деньги и потешают эго лидера и его жены. Возможно, из-за второго пункта их до сих пор не выгнали. Акудзи пришлось присутствовать на одном мероприятии, где была мафия Цукумо и ещё одна преступная организация, с которой она сотрудничала. Он сидел рядом с родителями, которые с ярким блеском обсуждали вечные праздники, выпивку и в целом роскошь, которая даже не была столь красива, но была ужасно дорога. Акудзи, очевидно, скучал, и ему хотелось побыстрее уйти, но такого шанса у него не было в ближайшее время. Рядом с его родителями были пятеро членов мафии первого ранга — четверо мужчин и женщина. Они не переставали хвалить лидера и его жену перед гостями... — Ах, госпожа Цукумо, ваше платье столь прелестно, даже наглядеться не могу! — заявила с притворством в голосе Узурако. У Акудзи практически скривилось лицо, но он отвернулся, пока смотрел на всё роскошество зала. Всё мероприятие вызывало у него не больше чем отвращение и подавленность. Ему ужасно хотелось уйти в лабораторию и вновь прочитать свои конспекты и новую научную литературу, которую приобрёл в университетской библиотеке. Так что, очевидно, подобный вечер для него казался тягучей трясиной мусора, низости и раболепия. Акудзи порой смотрел на то, как его отец с похотью наблюдал за молодыми девушками из той преступной организации, и от этого у него лишь сильнее начиналась тошнота. Ему пришли воспоминания о Рейко — единственном достойном человеке, как он считал. Он до сих пор помнил, как Рейко был верен одной лишь своей супруге, которая погибла при родах. Он часто молился на её могиле, и Акудзи также порой к нему присоединялся. Акудзи знал, что Рейко и его жена безуспешно пытались завести детей. Всё было тщетно, и лишь через десять лет попыток наконец получилось, но судьба была к ним неблагосклонна — его жена и ребёнок погибли в родах. После этого Рейко полностью замкнулся в себе и ушёл в религию. Может, поэтому он и заботился об Акудзи — ведь единственное, чего он желал, так это простого семейного счастья. От этих мыслей Акудзи стало ещё хуже на душе. В какой-то мере неудивительно, но к нему эти же члены мафии относились с таким же угодничеством, ведь понимали, что он — единственный наследник. Ага, видимо, ждали, что после смерти его предков он продолжит кормить этих дармоедов. Да ни за что в его жизни! Хотя он в целом не планировал становиться лидером — возможно, он бы даже попытался сбежать или передать бразды правления кому-нибудь из членов мафии второго ранга. — Господин Цукумо-младший, вы сегодня, видно, принарядились. Мы рады, что вы в таком прекрасном виде! — заявил Дорео, один из членов мафии высшего ранга. Акудзи лишь кивнул, отмахнувшись. Он впервые пришёл на это мероприятие с чистой головой и без неприятного запаха за все годы. Но он пришёл в таком виде не для них — его чистый вид был связан, очевидно, с совершенно другими обстоятельствами. Акудзи опёрся подбородком на кулак, думая о чём угодно, кроме этого мерзкого вечера. К нему в голову пришли мысли о Фуюми и об их прошлом разговоре про её заболевание — Виллебранда. Всё же, как бы он ни отрицал, ему было интересно, почему вообще её мать в психбольнице. Это явно означало, что в её семье была неблагополучная обстановка. Но почему тогда Фуюми в обычное время вела себя так весело и легко? Почему постоянно помогала другим вместо того, чтобы делать всё лишь для себя? Акудзи совершенно не мог понять её — возможно, от этого и возникал такой интерес. Он любил всё изучать, это было его глубоким пристрастием. Всё же для него обычной реакцией на травму была либо агрессия, либо замыкание в себе. Так что он и представить себе не мог, что кто-то после такого сможет улыбаться, как ни в чём не бывало. К счастью для Акудзи, мероприятие закончилось довольно быстро, пока он был в своих мыслях, и он решил прогуляться в образе Какурэ по улице, а также зайти в магазин, чтобы купить кое-какие принадлежности: перчатки, халат и так далее. Он видел один подходящий магазин в Нагано, так что решил отправиться туда. Он взял свою сыворотку и одежду, подходящую для образа Какурэ. Как обычно, он связался с Тобиватой, чтобы телепортироваться куда нужно. Всё прошло довольно быстро, и вот он снова в той форме, которую может не ненавидеть. Теперь он — Какурэ. Он быстро оделся и вышел из переулка. Достав кошелёк, он начал пересчитывать имеющиеся у него средства для покупок. На улице завывал ветер, было довольно шумно, так как вокруг было много людей: идущих по барам, на вторую работу или домой. Он довольно быстро нашёл нужный магазин и так же быстро выбрал необходимые принадлежности. Выйдя из магазина, он ненадолго остановился, чтобы посмотреть на ночное небо, усеянное звёздами. Слегка опустив голову, он увидел, как много людей было на улице. Но в этой толпе он заметил знакомую бело-красную макушку. Он знал, что Фуюми живёт не слишком далеко отсюда, так что было неудивительно встретить её здесь. Она шла впереди него, но он решил не окликать её, а из интереса проследить, куда она направится. Звучало странно, но Какурэ всё ещё не обладал достаточными социальными навыками, чтобы это понимать. Так что он пошёл за Фуюми и, поскольку вполне сливался с толпой, она этого не заметила. Ситуация становилась всё более удивительной, когда Фуюми пошла в сторону леса. Его явно озадачило, зачем она решила пойти туда в такое позднее время. К чему это было вообще? Хотя в какой-то мере он уже переставал удивляться — ведь и так считал её странной. Но всё же он решил идти дальше: его любопытство было сильнее здравого смысла и норм приличия. Этот лес был довольно красивым: стволы деревьев необыкновенно возвышались над путниками, но не закрывали фиолетово-синее небо, покрытое звёздами. Сейчас была весна, и лес приобрёл новые краски после затяжной зимы. Деревья, листья, травы — всё приобретало оттенки, которые особенно мягко смотрелись под лунным светом. Какурэ внезапно остановился от шока, когда увидел высокую фигуру с длинными красными волосами и широкой заострённой улыбкой на всё лицо. Это же... Акихико Ито, который был арестован двенадцать лет назад и посажен в психбольницу! Он был известен в прошлом как необыкновенный злодей, внушавший страх, хотя даже особых случаев насилия с его стороны не совершалось. Это точно был он — Какурэ помнил те чёрные, закрученные книзу рога, а также его копыта. Да и его фиолетово-золотой костюм тоже сильно врезался в память. Акудзи помнил, как Ранмару отзывался о его задержании: «Видимо, я переоценил его, раз уж его поймали». И в этот же момент Фуюми подбежала к нему... — Ах, добрый вечер, папаша... Ох, как сложно было выкроить время, а то дел так много! — жалобно заявила Фуюми. Акихико лишь усмехнулся и похлопал её по плечу... Какурэ же пришёл в ещё большее ошеломление от слова «папаша»... Так у него была дочь?? Какурэ никогда не слышал ничего о семье Акихико. Но, вроде бы, по возрасту всё сходилось, да и тот факт, что мать Фуюми была в психбольнице... Видимо, и мать, и отец Фуюми были душевно больны, и поэтому она так скрывает фамилию. И, возможно, поэтому те уроды из университета так делали акцент на её фамилии. Какурэ ещё даже не подозревал, что его теория ошибочна, но об этом знаем лишь мы — те, кто знает историю Тодороки вдоль и поперёк. Пока Какурэ размышлял, Фуюми и Акихико уже успели уйти. Какурэ решил всё же уйти после своего открытия. В какой-то мере его взгляд на эту девчонку изменился — она была воспитанницей злодея, который, видимо, действительно был хорошим отцом. И если так, то, возможно, у них что-то да и получится с дружбой. Хотя Какурэ не отрицал, что главное, что им двигало, — это интерес. Ему было действительно любопытно: может ли злодей достойно воспитать ребёнка? И если да, то это лишь подтвердило бы его мировоззрение о том, насколько слепы общество и СМИ, раз уж обобщают всех злодеев как исключительно ужасных и отвратительных, а героев — как святых и безгрешных. Теперь, думаю, нам снова лучше перейти от Какурэ к Акудзи. В целом, Акудзи не особо восхищался злодеями — в большинстве своём ему было на них глубоко плевать. Единственных, кого он мог уважать, — это тех, кто действительно правильно определял проблемы этого общества и боролся против них. Одним из таких был Стейн. Акудзи не виделся с ним и не особо желал, но порой слышал его речи, которые были ему близки. Он знал, что многие люди сильно недооценивают тяжесть того, когда люди идут в герои лишь ради славы и власти. Акудзи видел, к чему это приводит: такие люди чаще всего неполноценны внутри, с крайне низкой самооценкой, которую пытаются компенсировать и скрыть. Такие люди часто могут издеваться над своими близкими, чтобы утвердить власть, и это остаётся скрытым от чужих глаз благодаря Комиссии общественно-геройской безопасности. Уже когда Акудзи вернулся в свою лабораторию, он увидел, что там был Кумоно. Видимо, он ждал его... — Господин Цукумо, мне хочется с вами поговорить, — сказал Кумоно решительно, когда Акудзи лишь подошёл к зеркалу, чтобы проверить свой внешний вид. — Если тебе что-то нужно из моих лекарств — бери, — коротко ответил Акудзи. Но Кумоно тут же произнёс: — Мне это не нужно. Я хочу поговорить, и причём серьёзно. В его голосе звучало нескончаемое упорство. Акудзи взглянул с недоумением на мужчину с длинными чёрными волосами и серыми прядями, заплетёнными в хвост, а тот продолжил: — Почему вы всё ещё отказываетесь свергнуть своих родителей? Мы уже так не можем! Вы — достаточно хороший кандидат для этого, так почему же?! Хотя Акудзи испытывал к нему уважение, его раздражало их вечное желание сделать его тем, кем он быть не желал. — Хватит, Кумоно-сан. Мне это неинтересно, и я этого не хочу, — с некоторым шипением ответил Акудзи. Мужчина со светло-алыми глазами пронзал его взглядом... — Тут не может быть всё так. Чего вам не хватает? И вообще, вы ведь сами пригласили меня в мафию пять лет назад! — вскрикнул Кумоно с явным нетерпением. Акудзи тяжело вздохнул и попытался спокойно ответить: — Я сделал это потому, что думал, тебе это нужно. Ведь коллекторы убили твоих родителей, и ты остался без возможности заработка... — Да это был лучший день в моей жизни! Я думал, что хоть здесь смогу бороться против этой гнилой системы, но мы ничего не делаем и топчемся на месте! — не переставая повышать голос, ответил Шоури. Акудзи порой вспоминал ту сцену: отец Кумоно был героем, который пошёл в эту сферу лишь ради славы и признания, ведь по факту был неполноценным человеком внутри. Поначалу в семье даже всё было хорошо. Кумоно восхищался отцом, даже несмотря на то, что тот предпочитал появляться на камерах, а не проводить время с сыном. Но вот в один момент отец не выдержал давления, которое оказывалось на героев, начал употреблять наркотики и оказался в долгах у мафии Цукумо. Уже после этого он стал поднимать руку на сына и жену. И пришёл закономерный итог — его убили из-за долгов. В то время Ранмару ещё был жив, а Акудзи не успел уйти в химическое отшельничество. Он узнал об этом и, придя к Кумоно, предложил ему вступить в мафию. Кумоно тогда совершенно разочаровался в геройской системе и желал испепелить её. Но мафия не давала ему желаемого. Он знал историю Акудзи и считал, что тот может помочь ему... но Акудзи не желал действовать. Его устраивала жизнь подальше от всех. Акудзи промолчал, и Кумоно с лёгким вздохом начал выходить из лаборатории... — Подумайте над этим, господин Цукумо. Вам стоит задуматься об этом получше. Дверь захлопнулась. Акудзи устало вздохнул. Он испытывал противоречивые чувства: в какой-то мере он согласен с его видением героев и системы, но с другой стороны, его раздражало, что из него пытались вылепить того, кем он не является. Возможно, он бы и не был против всего этого... если бы на него так не давили со всех сторон. Это вновь напомнило ему о Ранмару и о том, как тот пытался вылепить из него достойного наследника...