Божество в клетке

***

Он вскоре пришёл в лабораторию после знакомства с Фуюми. И тут мог бы возникнуть вопрос: как он так быстро оказался в Хоккайдо, хотя университет находится в Нагано? Ответ есть в виде "слуги" Акудзи — Тобиваты Догу. Он обладает причудой порталов. — Господин, как вы провели время в университете? — спросил Тобивата, но было видно, что это было неискренне, и он спрашивал лишь потому, что ощущал себя обязанным. Акудзи ничего не сказал и просто прошёл из лабораторной части в жилую. Помещение было довольно просторным, хотя это была даже не его инициатива — его бы устроила и обычная коробка. Акудзи присел на диван, слегка вздохнув. Увидев Тобивату, он раздражённо вздохнул — этот человек ужасно раздражал его. Акудзи махнул ему рукой, сказав устало: — Иди займись хоть чем-нибудь, кроме как бегать за мной хвостиком. Лишь один вид Тобиваты выводил Акудзи из себя. Он казался ему слабым и никчёмным. — Не могу, господин. Вдруг вы захотите куда-то уйти? — "Если такое произойдёт, я тебе позвоню... Кыш уже", — всё так же раздражённо ответил Акудзи. Тобивата с лёгким разочарованием вышел из комнаты. Почему же Акудзи общался с ним так грубо? Причина была весомой по мнению Акудзи. Сам Тобивата был отпрыском каких-то должников его родителей, которые, похоже, не желали заботиться о ребёнке — иначе непонятно, как они так легко продали трёхлетнего мальчика за аннулирование долгов. Да, его просто купили как игрушку для Акудзи, чтобы он меньше доставал родителей. Акудзи злился при одном его виде, ведь тот напоминал ему о его псевдородителях. Тобивата даже не пытался сбежать, хотя Акудзи был не против. Он даже предлагал ему деньги и помощь для начала новой жизни. Но Тобивата отказался, предпочтя дальше служить как верный пёс. Верность Тобиваты была лишь результатом того, что он был пустым человеком, действительно считавшим, что его единственное предназначение — служить семье Цукумо, и особенно Акудзи. Из-за того, что Тобивата отказался бороться за свободу, Акудзи посчитал его слабым. Он не мог его понять. Тобивата не видел себя в другой роли, не принимал перемен — такая жизнь уже казалась ему нормой. Он не знал, кто он без семьи Цукумо, без Акудзи, и, видимо, знать не хотел. Ведь у него теперь даже имя было не тем, что при рождении. "Догу" в японском буквально означает "инструмент". Даже его имя говорило о том, кем он был для семьи Цукумо. Это была выученная беспомощность. --- Ночь в раздумьях о новом знакомстве прошла быстро, и Акудзи, встав с кровати, первым делом принял сыворотку. Он постепенно привыкал к боли от превращения. Затем он взял несколько ампул в сумку вместе с тетрадями и планшетом. Увидев себя в зеркале, он снова провёл пальцем по уголку губ, где в его настоящем облике был шрам. Акудзи не мог не признать, что этот облик ему нравится — хоть он и выглядел слабым и тощим, но наконец на его теле не было шрамов. Он был чист, как новый лист. Акудзи вышел в коридор, где его уже ждал Тобивата с открытым порталом. Акудзи прошёл в портал и оказался в переулке без камер. Теперь он снова Какурэ, обычный студент-химик. Войдя в шумный коридор, где толпились сотни студентов, Какурэ ощутил головную боль — он к такому совершенно не привык. Подойдя к шкафчикам, он быстро нашёл свой, но прежде чем успел открыть его, услышал сзади яркий женский голос: — Доброе утро, Какурэ-сан~! Да, это была его новая знакомая, Фуюми. Какурэ дёрнулся от неожиданности и в недоумении посмотрел на Фуюми, всё ещё слегка вздрагивая. От реакции молодого парня Фуюми рассмеялась, положив руки ему на плечи: — Не знала, что ты такой пугливый, Какурэ-сан. Вчера ты казался более бесстрашным, — усмехнулась она, похлопав его по плечам. Было видно, что эта девушка... чересчур активна. Какурэ слегка вздохнул и ответил, закатив глаза: — Ну, необязательно было так подкрадываться сзади, Фуюми-сан, — опираясь руками на талию, сказал он, рассматривая её весёлое выражение лица. — Ой, да ладно, не дуйся ты так. Кстати, хоть мы знакомы всего день, но не против сходить со мной на обед на задний двор? А то я вообще не люблю находиться в столовой — там так мнооого людей...! — заявила Фуюми, слегка приподняв руки, будто показывая, насколько там людно. И правда — в столовой обычно было не протолкнуться. Какурэ и сам не хотел там находиться, и ему было бы приятнее пойти на задний двор университета, который был довольно красивым. — Да, думаю, хорошая идея. Мне тоже не нравится большое скопление людей..., — тихим, вдумчивым тоном сказал Хенсин. Фуюми в ответ подняла большой палец вверх и пошла в свою, педагогическую рекреацию, а Какурэ остался на месте. Его удивило, как легко прошёл разговор между ними, несмотря на его отсутствие социальных навыков. Он взглянул на часы и понял, что скоро прозвенит звонок, так что быстро собрался и почти побежал в нужную аудиторию. Первая лекция прошла как одно мгновение — он внимательно слушал каждое слово преподавателя, хотя уже знал первые, вводные темы. Также быстро пролетели вторая и третья лекции, и вот настал обед. Какурэ вспомнил о своём обещании прийти на задний двор университета и так и поступил. Сначала он вышел из здания — это заняло немало времени, ведь корпус был огромным. Оказавшись на улице, он пошёл по тропинке к заднему двору. Тонкий аромат сакуры висел в воздухе, смешиваясь с терпким запахом свежего чая из открытого окна профессорского кабинета. Розовые лепестки, словно конфетти, медленно кружились в потоке ветра, устилая землю нежным ковром, который шевелился под ногами Какурэ. Рядом журчал цукубаи — каменный сосуд для омовения. В его прозрачной воде отражалось белесое небо и случайные лепестки, упавшие с ветки. Время от времени капля соскальзывала с бамбукового сиси-одоси, и её лёгкий звон нарушал тишину, словно метроном, отсчитывающий неторопливое течение обеденных часов. Где-то за стеной слышались сдержанные голоса студентов — они переговаривались, смеялись, делились впечатлениями от лекций. Один из них, прислонившись к стволу вишни, смотрел вдаль, задумчиво жуя анпан — сладкую булочку с бобовой пастой. Его тень, удлинённая низким солнцем, сливалась с узором из лепестков под ногами. А над всем этим — бескрайнее голубое небо, по которому плыли пушистые облака, и звонкий крик угуису, японского соловья, доносившийся из густой зелени. Здесь, в этом тихом уголке, весна чувствовалась особенно сильно — в каждом дуновении ветра, в каждом лепестке, в каждом вздохе земли, пробуждающейся от зимнего сна. В этом оазисе спокойствия стояло несколько деревянных скамеек светло-бежевого оттенка. И на одной из них уже сидела Фуюми. Увидев Какурэ, она тут же помахала ему рукой, приглашая сесть рядом. Присев, Хенсин откинулся на спинку скамейки и тихо вздохнул. Фуюми достала из сумки своё бэнто в контейнере и посмотрела на своего нового молчаливого знакомого. Она решила первой начать разговор: — Так ты учишься на химика? Вроде слышала, что на биохимика. А какие у вас предметы преподают? — с интересом спросила она, доставая палочки. Какурэ вышел из своих мыслей и посмотрел на заинтересованную Фуюми. Он сложил руки на коленях и спокойно ответил: — Всё по базе: общая, органическая химия, биохимия. Также есть молекулярная и клеточная биология. Но что меня удивило — это наличие английского и физкультуры... — Значит, у нас два общих предмета! У нас ведь тоже есть английский и физкультура, хоть я и учусь на преподавателя математики начальных классов, хех.., — сказала Фуюми, отправляя в рот кусок панированной жареной курицы. Какурэ тоже решил спросить: — Ого... Так у вас тоже есть английский и физкультура? А какие ещё предметы? — Ну, они не настолько интересные, как у тебя. В основном связаны с математикой и психологией: педагогика, психология развития, школьная психология, история образования, методика математики. Также есть классное руководство и моральное воспитание. И ещё недавно ввели новый предмет — методика психологии причуд. Там нас учат работать с причудой каждого ребёнка, — задумчиво ответила Фуюми, продолжая есть курицу с рисом. Последний предмет особенно заинтересовал Какурэ. — Ого, у вас уже есть предметы, связанные с причудами? Я вроде слышал, что их преподают только на геройских курсах... — Ну, их постепенно внедряют в программы частных университетов. Пока что только на последних курсах, так что у тебя тоже наверняка такие появятся, — промолвила Фуюми, слегка пожав плечами. Похоже, она уже училась на предпоследнем-последнем курсе, раз у неё были такие предметы. Значит, ей, вероятно, было 19-21 год. Он решил спросить: — Так... тебе сейчас 20 лет? — Мне будет 20 в конце этого года, в декабре. Я поступила в университет в 17, поэтому сейчас уже на 3 курсе, а всего их 4. Получается...хммм...я выпущусь тут же, когда мне исполнится 21 год. — Так... а разве выпускная процедура не происходит весной? — В других университетах — да. Но у нас выпускники летом уже должны сдать диплом и экзамены, а выпуск происходит в начале зимы. Последний год пока самый короткий. Это экспериментальный формат — позже либо оставят так, либо продлят обучение на год, чтобы растянуть программу. Этот формат должен продлится ещё два года, — объясняла Фуюми, поправляя очки с умным видом. Пока что она помогала ему "войти" в студенческий ритм, хотя и была младше. — Хм... раз ты на предпоследнем курсе, то мне нужно обращаться к тебе как к Фуюми-сэмпай? — искренне спросил Какурэ. Он не особо разбирался в японских суффиксах и ко всем обращался на "-сан", но знал, что в некоторых ситуациях нужны другие формы. Фуюми слегка хмыкнула: — Можешь называть меня как душе угодно, Какурэ-сан. В этот момент Какурэ услышал что-то издалека. Он заметил, что вдалеке стояла компания ярких, красивых студентов — явно из "привилегированного" круга. Хотя все студенты здесь были обеспеченными, эти выделялись особенно. Они смотрели на них двоих и будто слегка посмеивались. Какурэ это слегка удивило, но он решил проигнорировать, думая, что это к ним не относится. Фуюми лишь на секунду взглянула на них, и её лицо будто потемнело, но она быстро это скрыла, переведя внимание на что-то другое. Она заметила, что у Какурэ с собой были только сэмбей, рисовые крекеры. — Эй, а тебе не кажется, что ты этим не наешься? Это ведь просто перекус, а ты тут, как я понимаю, до вечера остаёшься... — слегка надувшись, спросила Фуюми. Какурэ снова удивился — почему её вообще волнует, что и сколько он ест? Ему казалось, что это не её дело, но при этом... ему нравилось такое внимание. Хотя он этого не признавал. Пока он размышлял, Фуюми достала из своего бэнто онигири, которое часто брала с собой на всякий случай. — Тут с курицей и с осьминогом... Может, возьмёшь одно? Какурэ несколько секунд с недоумением смотрел то на неё, то на онигири. Его выражение лица заставило Фуюми усмехнуться, но она этого не показала. Он вдруг понял, что выглядит странно, и быстро взял онигири с курицей, тихо пробормотав: "Спасибо". Фуюми продолжила есть своё бэнто, а Какурэ откусил онигири. На удивление, несмотря на простоту, оно было очень вкусным — явно домашнего приготовления. Какурэ ел медленно, погружённый в мысли. Вдруг он почувствовал, как его тыкнули пальцем в плечо. Оказалось, Фуюми уже доела и встала со скамейки. — Ладно, мне нужно зайти к одному преподавателю. Думаю, мы хорошо провели время. Давай как-нибудь спишемся? — спросила она. Какурэ слегка кивнул. В целом он был не против, но не ожидал, что их общение продлится долго. Фуюми быстрым шагом пошла к выходу из двора, помахав ему рукой. Хенсин медленно помахал в ответ. Он смотрел, как она уходит, продолжая есть онигири, и в этот момент увидел, как она прошла мимо той компании ребят. Было видно, что Фуюми напряглась, увидев их, а они явно знали её. Это вызывало у Какурэ вопросы, но он пока решил оставить их при себе. Он даже не догадывался, почему она вообще оказалась в таком элитном учреждении и какая у неё была фамилия. --- Весь день прошёл так быстро, что Хенсин не заметил, как уже в шесть часов вечера шёл к тому самому переулку, где должен был встретиться с Тобиватой. По дороге он увидел сцену, как герой сражался со злодеем. Такое зрелище было вполне обычным — Какурэ видел его как минимум раз в неделю с тех пор, как поступил в университет. Как вы уже знаете, особым почтением к героям он не отличался. В какой-то момент герой начал проигрывать, и злодей наносил ему удары прямо в лицо. У героя пошла кровь из носа, его лицо выглядело утомлённым и болезненным. Некоторые люди вокруг ахали и надеялись, что кто-нибудь придёт на помощь. Но Какурэ лишь внутренне испытывал восторг. Он давно заметил за собой, что ему особенно приятно смотреть, как страдают герои. Обычно насилие не вызывало у него эмоций, но когда дело касалось героев — это было другое дело. С лёгким удовлетворением он пошёл в переулок...