Мост доверия.

Завтрак проходил в обычной для лагерной столовой суматохе: звон тарелок, гул голосов, смех. На столах дымилась овсяная каша с кусочками фруктов – довольно вкусно. Но Лололошка почти не чувствовал вкуса, его мысли были заняты другим. Ричи, склонившись над своей тарелкой, внимательно смотрел на него. — И что ты думаешь, Ло? — спросил он, его голос был полон предвкушения, словно он ждал развязки захватывающего детектива. — Я не знаю, — честно признался Лололошка. Он действительно не знал, что делать с этой информацией, с этим невероятным, почти абсурдным открытием. Сходство было настолько поразительным, что его мозг отказывался принимать это как простое совпадение. — Ты с ним познакомился хотя бы, чтобы какие-либо выводы делать? — вмешался Дилан, откусывая тост. Его тон был легкомысленным, как будто речь шла о выборе цвета носков, а не о идентичном соседе. — Как, Дилан? — Ло почувствовал лёгкое раздражение от его беззаботности. — Ну, в смысле, как? — Дилан пожал плечами, словно это было очевидно. — Берёшь и знакомишься, спрашиваешь вопросы всякие, задаёшь, ну, тому подобное… — Он махнул рукой, демонстрируя всю простоту процесса. — Легко на словах, Дилан, — буркнул Ло. — Сам бы с ним пообщался. Дилан лишь хмыкнул, не принимая вызов, и вернулся к своему тосту. Завтрак был окончен. Постепенно столовая пустела, наполняясь лишь звоном убираемых тарелок и голосами дежурных. Лололошка, чувствуя себя немного потерянным, направился в свою комнату. Его голубая лагерная форма, почему-то казалась ему слишком яркой, по сравнению с научным корпусом, слишком заметной, выделяя его среди толпы, словно он был серой мышкой, случайно забредшей на карнавал. Он чувствовал себя не в своей тарелке, чужим среди этого шумного и энергичного лагерного мира.

***

В комнате Джона не было. Видимо, он был занят чем-то своим, каким-то важным, как всегда, делом. У Лололошки оставалось ещё полчаса свободного времени до общего собрания корпуса – полчаса, которые внезапно показались ему бесконечным. Чем себя занять в эти тридцать минут, он совершенно не знал. Ричарда отправили собирать вещи для экопохода, который назначили на сегодняшний день. А Дилан, как всегда, сказал, что ему нужно срочно "прокачать уровень" в какой-то игре, и погрузился в свой телефон, отгородившись от мира наушниками. Ло остался один. Почти один. Тишина комнаты, нарушаемая лишь лёгким шорохом ветра за окном, внезапно прервалась. Джон появился в проходе. Не резко, не театрально, как иногда бывало, а совершенно повседневно, словно он просто вышел и тут же вернулся. Его появление было настолько обыденным, что Ло даже не успел вздрогнуть, но атмосфера в комнате мгновенно изменилась, наполнившись незримым присутствием. Ло застыл, не решаясь первым разорвать тягучее молчание. Джон ничего не сказал — просто прошёл мимо, не сводя глаз с экрана телефона, и молча сел на стул. Его движения были спокойны, привычны, как будто он делал это тысячу раз: отточенные, без излишней экспрессии. Экран телефона отбрасывал бледное синее свечение на лицо, и Ло почему‑то подумал о том, как это контрастирует с теплым оттенком волос Джона. Лололошка долго думал, стоит ли начать разговор. Словами это казалось лёгким: «спроси, познакомься, будь смелее» — Дилан говорил так просто. Ло и правда было просто заводить беседы с кем угодно — учениками, кассирами, учителями, не всеми конечно, и даже с важными людьми — но не с Джоном. С Джоном было иначе: его присутствие давило, будто в комнате вдруг появился невидимый приток тяжёлого воздуха. Гнетущий взгляд Джона, даже когда тот смотрел в телефон, казался направленным куда‑то чуть глубже, чем обычно. Ло спрашивал себя, делает ли Джон это специально — будто испытывает, заглядывает внутрь — или взгляд просто такой по природе. Он не знал. Карие глаза Джона казались горящими; Ло ощущал, как они прожигают его насквозь, когда Джон смотрел, оставляя после себя шрам. Он уже неприлично долго пялился на затылок Джона, ловя каждый небольшой жест: лёгкий наклон плеча, ритм дыхания, то, как пальцы бегло перебирали экран. Было ощущение, что Джон давно знает о его взгляде и в любой момент может обернуться, поймать и разоблачить. Но проходила минута за минутой — Джон не оборачивался. Ло почувствовал одновременно облегчение и досаду: почему он так боится простого поворота головы? Собравшись с духом, Ло решил, что нужно действовать, если он действительно хочет узнать хоть что‑то. Голос дрогнул, но прозвучал ровно: — Джон. Он подождал, пока тот хоть на мгновение оторвал взгляд от телефона и обратил внимание на него. — Чем ты увлекаешься? Вопрос вырвался легче, чем он ожидал, но спустя мгновение Ло почувствовал, как паника ползёт по спине. Он уже понимал, что звучит глупо. Затрагивать какие‑то более глубокие темы казалось рискованным: вдруг у Джона есть больное место, и Ло метко, но нечаянно попадёт в него. Прошло около десяти длинных секунд, пока Джон медлил с ответом. В голове у Ло один за другим прошли все возможные варианты: Джон игнорирует, Джон не расслышал (но он явно слышал), Джон просто не хочет говорить. Сердце Ло тупо колотилось, дыхание стало неглубоким — и вдруг на устах Джона появилась ухмылка. Она была не громкая, не демонстративная — скорее, лёгкая, насмешливая. Джон встал со стула, опёрся о него одной рукой и с улыбкой спросил: — А тебя чего моя личность так резко заинтересовала? Ло замолк: на этот каверзный вопрос честный ответ был не вопросом, а признанием — он хотел узнать всё, и это звучало слишком откровенно. Паяльник неловкости прожёг горло. Ло не успел ничего толком ответить, как Джон тяжело, почти театрально вздохнул, будто вынужден был поделиться чем‑то, что видел бы не рад. — Ну а что говорить… — начал Джон с лёгкой насмешкой. — Я — Джон Дейви Харисс. Считай, если умеешь, гений в научном мире. Иду на золотую медаль. Планирую стать биохимиком или, на крайний случай, физиком‑ядерщиком, если что‑то пойдёт не по плану. Вот и всё. Думаю, этого тебе хватит. Слова прозвучали так уверенно, будто Джон исполнял репетицию собственной биографии. В его тоне не было сомнений — только самоуверенность, почти вызов. Ло ожидал, может, скромного перечисления увлечений, рассказа о книгах или случайном хобби, а получил аккуратно отполированную визитную карточку личности: амбиции, титулы, заранее сформулированные цели. Ло растерялся. Он сидел, словно прахом осыпанный, и едва смог вымолвить: — Ясно.. Это «ясно» прозвучало слишком бледно, слишком мало для того, что у него воодушевило душу и одновременно заставило смутиться. Джон закатил глаза, словно ожидал более интересной реакции. — И это вся твоя реакция? — воскликнул он с издёвкой. — Хочется чего‑нибудь поинтереснее! Скучный ты, Лололошка. И снова! Снова он интонацией выносил приказ на расстрел. Джон направился к двери. Его рука поднялась к ручке — и на последней секунде он обернулся, бросив напоследок: — Пока‑пока, Лололошка. И переставай пялиться на мой затылок так долго. Его голос был лёгок, но в нём звучала тёплая насмешка, как будто он одновременно и ругал, и позволял. Дверь захлопнулась за его плечом. В комнате повисла тишина — тугая, тяжёлая, от которой у Ло ещё долго звенела голова. Он сидел, лицо горело румянцем; внутри всё ещё присутствовало острое ощущение того, что его взгляд был буквально сожжён — испепелён — ответной энергией. «Боже, какой же я идиот», — промелькнуло в голове. «Зачем я вообще так на него смотрел?» Но времени на размышления особо не было: у Ло были обязанности, у него был корпус, и на собрании нужно было присутствовать. Вскакивая с места, он отряхнулся, собрал свои вещи и, всё ещё чувствуя лёгкий жар в щеках, поспешил к выходу из научного пристанища, пытаясь выровнять дыхание и прийти в себе.

***

Лабиринт коридоров лагеря, казалось, специально запутывал новичков. Лололошка, ориентируясь на обрывки фраз и смех, еле-еле разобрался, куда именно приходить на общее собрание социального корпуса. Когда он наконец нашёл нужную дверь, из-за неё уже доносился нестройный гул голосов – люди активно о чём-то разговаривали, и он почувствовал себя незваным гостем, опоздавшим на начало важного действия. Смущённо проскользнув внутрь, Ло поспешно извинился за опоздание. Его взгляд сразу же упал на девушку, стоявшую в центре небольшого круга. Она была темноволосой, с гладко убранными в хвост волосами, и обладала крепким, спортивным телосложением. Её глаза, живые и внимательные, излучали уверенность, а улыбка была открытой и располагающей. Она оказалась так называемой главой их группы, и по её манере держаться было видно, что она здесь не в первый раз. — Привет-привет, ничего страшного, — махнула она рукой, словно отмахиваясь от его извинений. — Мы тут как раз обсуждаем, какое мероприятие устроим для всего лагеря. Мозговой штурм, так сказать. — Мероприятие? — переспросил Лололошка, его голос прозвучал чуть глуше, чем он ожидал. На его лице, вероятно, читалось полное непонимание, о чём идёт речь, и что именно эта девушка имеет в виду под таким общим словом. Она чуть прищурилась, оценивающе оглядев его. — Ох, так ты первый год, да? — скорее утвердила, чем спросила. — Ну, если вкратце, то на протяжении всей смены, каждый день, проходят мероприятия, которые готовят разные корпуса, чередуясь. Первый, почти всегда, спортивный корпус. Вторые – медиакорпус, третий – научный, четвёртый – экологический, а мы, социальный, пятые. Ну и творческий, он последний. В субботу получается. А в воскресенье у нас всегда одна-единственная дискотека в конце недели, такая традиция. Ну, вроде всё. Понял? — Она закончила свою скороговорку, выжидающе глядя на него. Лололошка был в лёгком недоумении от такого плотного потока информации, обрушившегося на него за раз. Его мозг пытался разложить всё по полочкам, но названия корпусов и последовательность дней смешались в одну большую кашу. Он кивнул, пытаясь изобразить понимание, хотя на самом деле уловил лишь общую суть. Вроде как всё понял. Времени у них, у социального корпуса, было до пятницы, чтобы подготовиться – целая куча, как ему показалось. — Слушай… эээ… — начал Ло, запнувшись на имени. — Я Ашра, — подсказала она с той же доброжелательной улыбкой. — Слушай, Ашра, а как спортивный корпус за один день успевает подготовиться? Я же правильно понимаю, что мероприятие от их корпуса будет сегодня? — Да, верно, — подтвердила она. — Просто у них ничего сложного нет. Им достаточно сделать какую-нибудь эстафету… и набрать участников… — В плане? — Ло чуть нахмурился. — Я имею в виду, что они набирают человек тридцать, наверное, или около того. И проводят спортивные мероприятия. Те, кто не участвуют, они болеют и смотрят. Если не ошибаюсь, их набор только открывается. Но честно тебе скажу, я не знаю, какое мероприятие у них будет сегодня. Я лишь предполагаю, что это будет либо эстафета, либо забег, или ещё что-нибудь подобное. — Хорошо… — протянул Ло, его интерес к этой теме мгновенно угас. На самом деле, Лололошке эта информация была совершенно ни к чему. Он просто поинтересовался, чтобы поддержать диалог и не выглядеть совсем уж безучастным. Ни на какую эстафету он, конечно, записываться не планировал, да и вообще избегал подобных массовых спортивных активностей. Вся группа тем временем активно занималась размышлениями о том, какое социальное мероприятие можно было бы сделать. Ашра, которая только в этом году стала главой их группы, явно горела этим. По её глазам, по энергичным жестам, по тому, как она слушала предложения, было видно, что она искренне хотела сделать что-то особенное, что-то запоминающееся для первой недели смены. Вокруг царила обычная суматоха собрания: люди активно разговаривали, спорили, смеялись. Но Лололошка просто сидел, его взгляд был устремлён куда-то в пустоту. Он думал, но его мысли были не связаны с происходящим. Это был неконтролируемый поток сознания, который нёс его куда-то далеко, переливаясь из слов Ашры в воспоминания о Ричарде и Дилане, затем резко обрываясь на образе Джона. Все эти мысли, все эти лица летали между собой, сталкивались, переплетались, создавая в голове Ло настоящий вихрь. Он не заметил, как быстро пролетело время, как закончилось собрание и группа начала расходиться. Он был до сих пор не в своей тарелке, ощущая себя чужим в этом водовороте активности. Единственное, что хоть как-то радовало, это предвкушение скорой встречи с друзьями на обеде. Медленными, почти отрешёнными шагами Лололошка направился к столовой. Он пытался выискать знакомые лица в толпе, но его взгляд был затуманен, словно пеленой. Он вроде бы и искал друзей, но мысли снова пробуждались, отвлекая его, уводя в свои лабиринты. Он продолжал механически двигаться вперёд, его глаза скользили по лицам, но в самом деле он ничего не видел перед собой, полностью погружённый в свой внутренний мир. Переступив порог столовой, Лололошка ощутил, как шум и запахи еды обрушились на него, вырывая из оцепенения. Его взгляд, до этого затуманенный внутренними размышлениями, теперь сфокусировался, скользя по рядам столов. И вот, наконец, он увидел их – за тем самым столом, где они сидели с утра, его два друга. Ричи и Дилан уже увлечённо что-то обсуждали, их жесты были живыми, а смех разносился по залу. Мысли, что так настойчиво роились в голове, не улетучились сразу. Они, словно упрямые тени, ещё цеплялись за края сознания, но их хватка ослабевала с каждым шагом, с каждым приближением к знакомым лицам. Постепенно, словно тающий туман, они отступали, уступая место реальности, теплу и предвкушению общения. Ло подошёл к столу, и его друзья тут же заметили его, прервав свой разговор. Он подсел к ним, и они, без лишних вопросов, без навязчивых расспросов о том, где он был и что делал, тут же вовлекли его в свою непринуждённую беседу. Ричи рассказывал о своих планах на вечер с экокорпусом, Дилан жаловался на какую-то несправедливость в игре, которую он так увлечённо прокачивал. Эти простые, обыденные разговоры, полные шуток и лёгкого контекста, словно живительная вода, вернули Лололошку в жизнь. Мозговые потоки, что так долго уносили его прочь, наконец отступили, и он почувствовал себя снова собой – частью этого мира, частью этой дружбы. На его лице появилась лёгкая, искренняя улыбка. Он внимательно слушал товарищей и смеялся с их, иногда даже не смешных шуток.