Актив по имени Блэк: Пробуждение

Блейз Забини сидел за столом Слизерина и методично разрезал свой завтрак на идеально ровные кусочки. Он не чувствовал ни вкуса еды, ни тепла утреннего зала. Его разум был холоден и работал с предельной, аналитической точностью. Он пытался осмыслить вчерашний день. Второй Тур. Блейзу казалось, что он подготовил себя ко всему. Он видел мощь Блэка на Первом Туре. Он принял новую иерархию в школе. Он даже, скрепя сердце, смирился с тем, что ему, Наследнику Забини, приходится отчитываться перед Поттером. Он был готов к демонстрации силы. Как оказалось, он не был готов ни к чему. Дело было не в бое. Дело было в том, что последовало после. Поттер. В открытую, на глазах у министров, авроров и сотен зрителей, пытал высокопоставленного чиновника Министерства. Не просто пытал — он наслаждался этим, произнося лекцию о справедливости, пока Бегмен захлёбывался в иллюзии. Такое себе мог позволить, наверное, только Тёмный Лорд на самом пике своей власти. Но, в отличие от Тёмного Лорда, Наследнику Поттеру это сошло с рук. И Блейз точно знал, почему. В VIP-ложе, окружённый двумя ведьмами, сидел Виконт Блэк. Он не просто наблюдал. Он одобрял. Он открыто, одним своим присутствием, транслировал всему миру: «Да, это мой ученик. Да, он пытает вашего чиновника. И если у кого-то с этим проблемы — попробуйте их высказать». Никто не попробовал. Блейз отложил вилку. Вот оно. Главное отличие, которое старая гвардия аристократов до сих пор отказывалась признавать. С Тёмным Лордом можно было бороться. Это была понятная, политическая угроза. У него были последователи, которых могли переловить авроры. У него был враг в лице Дамблдора, который мог его сдержать. Блэк же был силой совершенно иного порядка. Ему не нужны были последователи. Ему не нужно было доказывать свой авторитет пышными речами или террором. Он, казалось, был рождён с этим. Любое препятствие — будь то авроры, Министерство или сам Дамблдор — Блэк просто сносил со своего пути, как ураган сносит гнилой забор. Как бы на Слизерине ни уважали память о Тёмном Лорде, Блейз понимал, что в одиночку тот не справился бы с этой армадой власти. А Блэк… Блэк, казалось, мог уничтожить их всех одним движением брови. И последователи... Блэку не надо было никого уговаривать или вербовать. Он сам избирал свой круг. Блейз почувствовал укол холодной, острой зависти. Он пахал. Он рисковал, идя против Снейпа. Он унижался, предлагая свои услуги Поттеру. И всё это — чтобы получить лишь крошечный шанс быть замеченным. А эти... Поттер, Грейнджер, Лонгботтом... они просто оказались в нужное время в нужном месте. Он тут же подавил эту бесполезную эмоцию. Анализ. Нужен анализ. Блэку не нужны последователи. Ему нужны полезные ресурсы. Он не собирает толпу, он выращивает монстров. И это было вторым, куда более страшным итогом вчерашнего дня. Турнир превратился в фарс. Блейз с мрачным удовольствием вспоминал комментарии младшей Гринграсс. Она, не моргнув глазом, публично унизила трёх лучших учеников своих школ. А Блэк, её союзник, лишь лениво подтвердил: «У них нет выдающихся способностей». И всё. Никто не вспомнит, что Диггори, Делакур и Крам — невероятно умелые маги по сравнению со всеми остальными. Они просто обычные люди. Они не монстры, которых выращивает Блэк. Если бы Блейзу было до них дело, он бы возмутился этой несправедливости, но ему было всё равно. Главное — не врать себе и анализировать не сказку, которую рассказывают окружающие, а факты. А факты говорили одно: обычных учеников нельзя сравнивать с теми, кого выделил Блэк. Таких было немного: Поттер, Грейнджер и Гринграсс. Хотя нет, список был шире. Лонгботтом. Он уже стал справляться на занятиях лучше, и Блейз был уверен, что рядом с Блэком этот мямля скоро добьётся гораздо большего. И, конечно, младшая Гринграсс. Блейз до сих пор содрогался при мысли о ней. Вроде как маленькая, невинная девочка. Но как она провела его тогда в гостиной! А если вспомнить, как она комментировала Турнир… При журналистах, иностранных гостях и остальных заставить Министра Магии публично признать, что ему всё равно на законы, лишь бы Блэк был доволен, и он даже готов закрыть глаза на некромантию от Поттера! И главное, этот идиот в котелке даже не понял, что сказал. Нет, определённо, Астория Гринграсс была не менее опасна, чем остальные. И последняя, Сьюзен Боунс. Девушка Поттера. Моргана их знает, что у них там происходит, но Боунс, на всякий случай, тоже стоило отнести к тем, к кому лучше не лезть. Пока Забини не получит убедительные доказательства обратного, младшей Гринграсс ему хватило. Чтобы оставаться на вершине Слизерина, Блейз должен был доказать, что он, как ресурс, полезнее их всех. Ему нужен был свой шанс. Блейз Забини вернулся к размышлениям об остальных. Поттер был монстром, это понятно. Грейнджер, очевидно, тоже превращалась в одного из них. Но это были монстры, выращенные Блэком. А вот старшая Гринграсс... Вот она, как понял Блейз, была в сотни раз опаснее. Раньше её звали «Ледяной Королевой». Блейз и раньше не хотел с ней связываться; впрочем, как и любой студент Хогвартса. Но сейчас… сейчас вряд ли в их мире найдётся идиот, который рискнёт бросить ей вызов. Просто потому что Гринграсс, в отличие от остальных, кажется, всегда помнила то, о чём другие забыли: Королевой становится та, которую выберет Король. Блейз мысленно усмехнулся. Её старое прозвище теперь казалось издёвкой. Королева без Короля за спиной, без реальной силы — пустышка. А теперь, после того как она смогла обратить на себя внимание Блэка, всё изменилось. Она уже показала это на Втором Туре. Ради её просьбы Блэк был готов уничтожить и уничтожил армию магов. Это было… отрезвляюще. Блейз, кажется, никогда не забудет тот момент на трибунах. Этот шок. Армия в пять с половиной тысяч магов была уничтожена в течение нескольких секунд. Он помнил, что маги Цитадели должны были посчитать оплату достойной. И Блэк сделал это за помидор. Его мозг, привыкший к интригам и расчёту, отказывался принимать эту абсурдную правду. Это было слишком невероятно. Он отказался от титулов, золота, артефактов... и согласился, когда Гринграсс дала ему помидор? Нет. В этом должна быть логика. Смысл был понятен любому, кому хватает мозгов сложить дважды два. Блэк согласился не за помидор. Он согласился, потому что Гринграсс его попросила. Вот оно. Он не просто уничтожил армию. Он согласился, потому что Гринграсс его попросила. И этим они двое показали всему миру, насколько она опасна. Насколько велико её влияние на него. Вопрос лишь в том, что Гринграсс для этого сделала. Забини никогда не замечал за ней актёрских способностей. Но то, как она вела себя рядом с Блэком, было необычно. То, как она играла... это вызывало восхищение. Если забыть о силе Блэка и мозгах Гринграсс, то стороннему наблюдателю могло показаться, что она в самом деле испытывает к нему какую-то симпатию. Нет. Блейз сразу отбросил эту идею. Думать, что «Ледяная Королева» Дафна Гринграсс проявляет к кому-то чувства, было так же нелепо, как считать, что Блэк уничтожил армию за помидор. В мире политики, в мире, где он жил, были только расчёт и выгода. И Дафна, очевидно, была в этой игре мастером. Блейз выдохнул. Для него ничего не изменилось. Он как отчитывался Поттеру, так и будет. После вчерашнего дня Слизерин ещё больше благоговел перед Виконтом. И самый близкий в Слизерине, не считая Гринграсс, конечно, к Виконту — это он, Забини. Блейз с довольной улыбкой вспомнил, как Питер Фоули, влиятельный семикурсник, подошёл к нему до Второго Тура и спросил, кого из чемпионов должен поддержать Слизерин. Забини тогда, естественно, сказал, что Поттера. И как же хорошо, что Поттер не подвёл. Однако этот вопрос от Фоули, того, кто на их факультете решал почти все вопросы, ясно показал: Блейз Забини, с одобрения Блэка, теперь был на верхушке своего факультета. Добиться такого на четвёртом курсе, без всякого влияния родителей, — Блейз справедливо полагал, что он вправе гордиться собой. Главное, чтобы Поттер, а через него и Блэк, были довольны его работой. В этот момент двери Большого Зала открылись. Блейз поднял взгляд. Вошёл Блэк. А за ним — вся его свита. Грейнджер. Поттер. Обе Гринграсс. Лонгботтом... и эти две новые пуффендуйки, Боунс и Аббот? Блейз посмотрел на Дафну. Она шла рядом с Блэком, и на её лице, которое он привык видеть ледяным, играла лёгкая, почти незаметная тёплая улыбка. Но Блейз не обманулся. Это была не нежность. Это была улыбка победителя. Улыбка Королевы, которая только что успешно приручила Дракона и теперь демонстрировала свой главный трофей всему миру. Это лишь подтверждало его выводы. Но затем его взгляд упал на Боунс и Аббот, которые шли, смущённо, но гордо, рядом с Поттером и Лонгботтомом. И вся его гордость, всё его удовлетворение от своего высокого статуса мгновенно испарились, уступив место острой, ядовитой зависти. Чёртовы бабы. Ему, Блейзу Забини, приходится крутиться, как нюхлеру в дерьме, анализировать, рисковать, доказывать свою полезность каждый божий день. А эти Боунс и Аббот? Они просто приглянулись Лонгботтому и Поттеру, и Блэк так просто пустил их в свой круг! Они получили тот же статус, тот же уровень неприкосновенности, который он выгрызал зубами, — бесплатно. Они получили доступ путём, который для него, Блейза, был закрыт. Ему оставалось только служить и быть полезным. А им — достаточно было просто быть девушками нужных людей. От этой несправедливости у него на мгновение свело скулы. Тем временем Блэк пошёл прямиком к преподавательскому столу. Забини напрягся. Что Виконт задумал? Судя по тому, как мгновенно выпрямились спины профессоров, им тоже было не по себе. Почти всем. Блейз скрипнул зубами, заметив, как Хагрид, этот баловень судьбы, сидел совершенно расслабленно и, кажется, даже добродушно улыбался. Вот как? Как?! Как этот полувеликан-лесничий из всех профессоров умудрился доказать Блэку свой профессионализм? И ведь теперь ничего не скажешь. У лесничего своя лаборатория, исследования на деньги Блэка и уважение… Уважение всей школы, Министерства. К нему даже ездят иностранные специалисты. Сам Ньют Саламандер, как писали в газетах, прибыл посмотреть на этих «соплохвостов». Нормальным людям явно не дано понять логику этого чудовища Блэка… Его взгляд скользнул дальше по столу и зацепился за профессора Вектор. Она расплылась в какой-то мечтательной улыбке, глядя на приближающегося Альтаира. Странно. С чего бы? Тем временем Блэк подошёл к преподавательскому столу. — Заместитель директора МакГонагалл, — его голос был спокоен, но прорезал тишину зала, как скальпель. — Мне, как Защитнику Хогвартса и нынешнему командиру Дружины Гриффиндора, нужен Вольмир. Как можно скорее. Вольмир… Где-то Блейз уже слышал это имя. Разговоры в зале затихли. Все предвкушали новое шоу. МакГонагалл недоумённо уставилась на Виконта. — Кто вам нужен, Виконт Блэк? — Вольмир, — холодно, как всегда, ответил Блэк. — Вы называете его Распределяющей Шляпой. Хотя, вроде бы, должны были слышать, как я в начале года называл его по имени. МакГонагалл растерянно посмотрела на Дамблдора. Директор вмешался: — Виконт Блэк, зачем вам Распределяющая Шляпа? Этот артефакт нам остался от Основателей, она такая же часть Хог… — Старик. Блейз вздрогнул. Каждое слово, произнесённое без капли эмоций, ударило по тишине зала, как молот по наковальне. — Мне нужен Вольмир. Это тебя не касается. Блэк слегка наклонил голову, и его фиалковые глаза сфокусировались на директоре с холодным, оценивающим презрением. — Я ещё могу закрыть глаза на то, что ты сидишь, когда обращаешься к Виконту. Учитывая твой возраст и то, что ты слишком слабый маг, чтобы замедлить своё старение, это позволительно. Но лезть в дела… Блейз поперхнулся. Он едва сдержал восторженный кашель, который рвался из груди. Он не ослышался? Слабый маг? Он назвал Альбуса Дамблдора, победителя Гриндевальда, слабым? — Я понимаю, что такому плебею, как ты, неоткуда было выучить манеры, — продолжил Альтаир всё тем же ровным, убийственным тоном. — Но за столько лет мог бы и выучить, когда следует заткнуться. Блейз сидел, вибрируя от чистого, незамутнённого восторга. Он мог физически ощутить шок и ужас, прокатившийся по преподавательскому столу. Взрыв в зале в начале года был бы ничем по сравнению с этим. Сейчас же все молчали. Виконт Блэк, очевидно, обладал достаточной силой, чтобы называть Альбуса Дамблдора слабым плебеем. И все в зале, включая самого Дамблдора, признавали за ним это право. Весь стол Слизерина, казалось, едва сдерживался, чтобы не вскочить и не начать аплодировать своему новому герою. Только страх и уважение перед Блэком останавливали аристократов от того, чтобы не взорваться ликованием. «О, это воспоминание займёт почётное место в семейном хранилище, — подумал Блейз. — Мать будет в восторге». Альтаир тем временем, словно ничего не произошло, повернулся к МакГонагалл. — Заместитель директора МакГонагалл, вы, видимо, подумали, что это просьба. Напоминаю: требование командира Дружины предоставить Вольмира — это приказ. Как декан Гриффиндора, вы должны по первому слову Защитника Хогвартса принести Вольмира. МакГонагалл сидела в шоке от такой наглости и не двигалась. Блэк подождал ровно три секунды и тяжело вздохнул. — И эти… ещё меня упрекали в несоблюдении традиций и субординации… Он вытянул руку ладонью вверх. — Хогвартс. Мне нужен Вольмир. Это не было заклинанием. Это был приказ. И, к абсолютному, леденящему душу ужасу Блейза Забини, замок повиновался. Воздух над его ладонью замерцал, и в ту же секунду старая, потрёпанная Распределяющая Шляпа материализовалась у него в руках. Блейз сглотнул. Весь его восторг мгновенно испарился, уступив место холодному, прагматичному ужасу. Это была не просто магия. Это была легитимность. Это доказывало, что права Блэка на этот замок были, возможно, древнее и фундаментальнее, чем у самого Дамблдора. «Мерлин, — пронеслось в его голове. — Он не просто воин. Он… он претендент. Он не играет в игры Дамблдора. Он играет в свою собственную. И этот замок — его поле». Ставки только что снова изменились. Шляпа на ладони Блэка дёрнулась и, казалось, отряхнулась, как пробудившийся от долгого сна пёс. — Юный Защитник Хогвартса, — проскрипел её голос, и Блейз вздрогнул. Она говорила. Не пела, не выкрикивала. Она разговаривала с ним. — Зачем я понадобился вам? Блэк взмахнул другой рукой, и из воздуха трансфигурировался табурет. Но это был не тот жалкий деревянный стульчик на трёх ножках, на котором сидели перепуганные первокурсники. Этот табурет был выкован из какого-то чёрного, матового металла. Он был выше обычного, почти по грудь Альтаиру, мощный, надёжный и абсолютно лишённый каких-либо украшений. Он больше подходил казарме, чем древнему замку. Блэк водрузил Вольмира на этот импровизированный пьедестал и провёл рукой по его поверхности. Пыль, въевшаяся в складки за столетия, мгновенно испарилась, а выцветшая кожа, казалось, налилась цветом и силой. — Благодарю, — с достоинством произнёс Вольмир. — А то этим ничтожествам, что ставят директорами этого учебного заведения, не хватает ума даже почистить меня. Так чем же я могу помочь вам, Защитник? «Ничтожества», — Блейз едва не расхохотался в голос. Эта Шляпа только что назвала Дамблдора ничтожеством. Этот день становился всё лучше и лучше. — Мой ученик желает вступить в Дружину, — спокойно произнёс Виконт. — Ему надо провести испытание. Все взгляды в зале мгновенно скрестились на Поттере. Тот стоял рядом с Блэком, абсолютно спокойный, словно речь шла об обычном экзамене по Зельеварению. Блейза прошиб холодный пот. Он судорожно пытался просчитать варианты. Зачем? Зачем Поттеру так рисковать? Он до сих пор дословно помнил слова Шляпы, сказанные Блэку в начале года: «Если ты провалишься… его магия не изгонит тебя. Она выпьет твою, чтобы стать сильнее. Твоя жизнь — вот цена за право на это испытание». Неужели Поттер так спокойно готов поставить на кон свою магию, свою жизнь, непонятно из-за чего? Или вступление в эту Дружину давало какую-то привилегию, о которой они не знали? И всё равно, почему, во имя Морганы, Поттер так спокоен? Что с ним сделал Блэк, что он не нервничает? Вольмир тем временем расхохотался. Звук был скрипучим, как несмазанные петли древней гробницы. — Вы не теряете времени зря, Командир. Не прошло и года, а вы уже нашли того, кто сможет вступить в Дружину? Что ж, приказ Защитника — есть приказ Защитника. Юный Поттер, готов ли ты? Знаешь ли, что тебя ждёт, если тебя сочтут недостойным? Поттер лишь усмехнулся. — Не пытайся напугать ученика боевого мага, Шляпа. Блейз замер. Эта наглость. Это было сказано в стиле Блэка — спокойно, уверенно и абсолютно безапелляционно. Гарри шагнул вперёд, взял Шляпу с табурета и, не колеблясь, засунул в неё правую руку по самое плечо. Весь зал застыл в ожидании. Блейз увидел, как на лице Блэка играла гордая, хищная усмешка. И в тот же миг Поттер застыл. Его лицо... оно стало пустым. Абсолютно. Это была не сосредоточенность, не напряжение. Это была мёртвая, восковая маска, из которой словно вытянули саму жизнь. «Мерлин, — в панике подумал Блейз, инстинктивно подаваясь назад. — Оно его пожирает! Оно пьёт его магию! Блэк ошибся! Он убил Поттера!» Он держал руку в Шляпе секунд десять, которые показались Блейзу вечностью. А затем Поттер выдернул руку. На его лице снова появилась та же самая наглая ухмылка. А в руке был меч. Он был не похож на сияющий, усыпанный рубинами меч Гриффиндора. Он был больше похож на клинок самого Блэка — длинный, функциональный, но выкованный из чистого серебра, а не из чернёной стали. В простой крестовине, как и у Блэка, горел один-единственный тёмно-красный рубин. — ДОСТОИН! — торжественно объявил Вольмир на весь зал. — ХОГВАРТС ПРИВЕТСТВУЕТ НОВОГО ЧЛЕНА ДРУЖИНЫ И ДАРУЕТ ВОИНУ ЕГО ОРУЖИЕ! Мантия Поттера на глазах изменилась. Цвет стал темнее, глубже, а алая оторочка Гриффиндора приобрела насыщенный, кроваво-красный оттенок. Она стала почти точной копией мантии Блэка. — Хогвартс изменил форму Дружины в соответствие с вашим приказом, Командир, — довольно сказал Вольмир Блэку. Тот удовлетворённо кивнул. Поттер же недовольно посмотрел на свой новый меч. — Почему он отличается от меча Альтаира? — спросил он у Шляпы. — Насколько я знаю, все в Дружине носят одинаковые мечи. Блейз попытался прочистить уши. Он не ослышался? Поттер. Только что. Был принят в легендарный орден, о котором не помнили столетиями. Только что, возможно, избежал смерти или потери магии. Получил бесценный артефакт. И он... он был недоволен цветом? Вольмир ответил спокойно, и его скрипучий голос, казалось, заполнил весь зал: — Юный маг, Наследник Блэк получил меч первого командира Дружины. В соответствие с просьбой первого командира, как его наследник по крови и воле. Зал зашептался. Блейз чуть не поперхнулся. Наследник Гриффиндора? Это как? Блэки — наследники Гриффиндора? Бред! Может, по линии матери? Но кто из их рода мог дожить до наших дней? Разве все они не вымерли столетия назад? Больше всего шёпотков доносилось со стороны стола Гриффиндора. МакГонагалл, до этого молчавшая, не выдержала. — Виконт Блэк является наследником Гриффиндора? — Насколько я знаю, нет, — ответил Вольмир. — Но ведь вы сами сказали об этом только что! — растерянно возразила она. — Я сказал, — раздражённо ответил Вольмир, — что он является наследником первого командира Дружины, а не Годрика! Дамблдор осторожно подался вперёд, его былая враждебность сменилась чистым, академическим любопытством. — Но разве первым командиром Дружины не был сам Годрик Гриффиндор? Вольмир издал звук, похожий на сухой, пыльный смешок. — Маги стирают собственную историю, а потом удивляются, что настолько невежественны. Годрик был Магом Цитадели. По залу снова прошёлся шёпот. Годрик Гриффиндор. Герой света. Был Магом Цитадели? Как Блэк? Как те монстры со Второго Тура? Блейз и остальные слизеринцы пытались это осмыслить. — А в Цитадели, — проскрипел Вольмир, — ценится только одно. И ценилось всеми, кто когда-либо ходил под их знамёнами. Какой-то старшекурсник-гриффиндорец нетерпеливо выкрикнул: — И что это? Ответил ему не Вольмир, а сам Альтаир. Он стоял спокойно, и на его губах играла лёгкая улыбка. — Сила. Чем ты сильнее, тем больше можешь себе позволить. Только личная сила мага имеет значение. — Командир прав, — продолжил Вольмир. — На момент создания Дружины в Хогвартсе был боевой маг, который превосходил Годрика и всех остальных по силе. Личный и любимый ученик Годрика. Его гордость. Наследник Альтаир Персей Блэк. Блейз заметил, как Дафна Гринграсс, стоявшая рядом с Блэком, резко побледнела от этого имени и инстинктивно вцепилась в его руку. Блэк посмотрел на неё и спокойно накрыл её ладонь своей, успокаивая. «Интересно, что это значит?» — подумал Блейз. — Блэк был воплощением всего, что ценил Гриффиндор в своих учениках, — гремел голос Вольмира. — Силу, честь, бесстрашие. И на момент создания Дружины он уже превзошёл Годрика. Салазар потом пытался понять, откуда в этом роде такая сила, его исследования начались из-за Блэка. Первый командир был и является самым выдающимся выпускником Хогвартса. Малыш Мерлин даже близко не подобрался к могуществу Блэка. Блейз почувствовал, как у него перехватило дыхание. Малыш Мерлин? Масштаб власти, о котором они говорили, только что сломал все его представления о мире. — Но вы не услышите об Альтаире Персее Блэке, — голос Шляпы стал ниже, зловещее. — Его имя стёрли из истории, как самого ужасного тёмного мага в истории нашего мира. Годрик мне лично рассказывал, с гордостью, как его ученик уничтожил Атлантиду за то, что их житель оскорбил невесту Блэка. Уничтожил. Атлантиду. За оскорбление невесты. Блейз почувствовал, как по его спине, под дорогой мантией, пробежал холодный, липкий пот. Он вспомнил. Вспомнил свои мысли, всего несколько минут назад. «Королева без короля — пустышка». Вспомнил, как Малфой открыто унижал Грейнджер и Поттера — её союзников. Вспомнил, как Пэнси и остальные шептались о ней за её спиной. Он с новым, суеверным ужасом посмотрел на Дафну Гринграсс, которую Альтаир всё ещё успокаивающе держал за руку. «Мы… мы не по краю пропасти ходили, — с тошнотворной ясностью понял Блейз. — Мы танцевали на крышке действующего вулкана». Он посмотрел на неё снова. Она была не «ресурсом». Она была детонатором. — Самая продвинутая цивилизация была уничтожена гневом Блэка за одну ночь, — продолжал Вольмир. — Он путешествовал по мирам, и, насколько я знаю, его прозвали воплощением жестокости. Незадолго до смерти он вернулся в Хогвартс и оставил на хранение свой меч. Для своего наследника. Насколько мне известно, даже сам Род Блэк настолько боялся этого своего представителя, что не называл его именем никого из своих сыновей… до недавнего времени. Все взгляды в зале скрестились на Виконте Блэке. Быть названным в честь этого. Блейз признал, что даже имя «Альтаир» теперь приобретало совершенно новый, зловещий посыл. Вдруг Блейз услышал голос со стороны стола Слизерина. — На протяжении существования Хогвартса были миллионы тех, кто носит в себе кровь Блэков. Почему ни один из них не получил даже намёк на прохождение испытания? Блейз медленно закрыл глаза. Малфой. Ну конечно. Что за идиот. Он молчал всё это время, переваривая свой позор, а теперь, когда ставки стали немыслимо высоки, он решил, что это его звёздный час? На что он рассчитывает? Ответил Малфою не Вольмир, а сам Виконт Блэк. Он даже не повернулся к нему. — Потому что они были слабы, — голос Альтаира был спокоен, но в нём звенела сталь, и он наполнил мёртвую тишину зала. — Трусливы. Они не были Блэками. Просто ничтожными высокомерными засранцами, гордящимися кровью и силой того, кого сами боялись. Он замолчал, и тишина стала давящей. — Настоящий Блэк не слушает никого. Не склоняется ни перед кем. Те, в чьих жилах течёт кровь Блэков, не ждут, когда им предложат. Они забирают это сами. Блейз увидел, как Блэк начал медленно идти к столу Слизерина. Он не шёл. Он плыл, как тень, и каждый его бесшумный шаг, казалось, делал Малфоя бледнее. — Малфой, — он остановился в нескольких футах. — Ты считаешь, что у тебя есть хоть какие-то права на это наследие? На этот меч? В его руке, из сгустившейся тьмы, материализовался его чернёный меч. Блэк медленно подошёл к столу. Драко побледнел, его глаза дико уставились на клинок. — Так докажи это. ТХАНК. Меч с тяжёлым, глухим звоном вонзился в древнее дерево стола прямо перед Драко. — Возьми этот меч. Напади на меня. Докажи, что моча Малфоев в твоих венах не смогла полностью затмить кровь Блэков. Забини смотрел на трясущегося, мертвенно-бледного Драко. «Идиот, он тебя тестирует, и ты уже провалил этот тест», — с холодным презрением подумал Блейз. Магия Блэка начала давить, густая, холодная, почти осязаемая. — Боишься? — голос Альтаира был тихим, почти вкрадчивым, отчего звучал ещё страшнее. — Знаешь, что я тебя уничтожу в ту же секунду, как ты потянешься за мечом? Правильно. Так и будет. Ты слаб. Но что ещё хуже — ты труслив. Он наклонился чуть ближе, и Блейз невольно задержал дыхание. — Я могу прямо сейчас привести твоих родителей. Оторвать голову твоему отцу. Заставить учеников с твоего факультета насиловать твою мать. И всё это — у тебя на глазах. А ты даже не дёрнешься, чтобы спасти их. Блейз почувствовал, как у него самого похолодело внутри. Он подумал о своей собственной матери, о её… многочисленных мужьях, о её статусе в высшем свете. Он вдруг с ужасающей ясностью понял, что если бы он, Блейз, сейчас сидел на месте Малфоя и так же провалил тест, Блэк не стал бы угрожать его матери. Он бы просто исполнил угрозу. Это была не жестокость. Это была гарантия лояльности, выжженная калёным железом. — Потому что ты ничтожество, — закончил Альтаир. — Максимум, что ты сможешь сделать, — это обосраться. Ты уже это сделал, судя по запаху. Блейз инстинктивно принюхался. Едва уловимый, едкий, горячий запах дерьма ударил в ноздри. Мерлин. Он снова прав. Виконт Блэк презрительно скривился. — Настоящий Блэк уже давно накинулся бы на меня, пытаясь перегрызть глотку, даже зная, что шансов нет. Это и отличает тебя от меня. Носитель этого меча обязан бросить вызов даже богам, если так потребует его честь. Он выдернул меч из стола. Но не убрал его. Блейз смотрел, как Альтаир медленно, почти с отвращением, достал из кармана белоснежный платок. С хирургической точностью он тщательно протёр рукоять — там, где её почти коснулось трусливое дыхание Малфоя. Словно стирал грязь. Словно сама трусость Драко была заразной болезнью, осквернившей клинок. Этот жест был красноречивее и унизительнее любой угрозы. Блэк развернулся. Меч исчез. — Гарри. Невилл. Нам пора в Аврорат. Лонгботтом и Поттер молча, как солдаты, подошли к нему. Все трое пропали в сгустившейся тьме, оставив Блейза и весь Слизерин наедине с позором Малфоя и тошнотворным запахом его страха. *** Тьма в кабинете Амелии Боунс сгустилась, а затем беззвучно отступила, оставив после себя трёх человек. Кабинет главы Департамента Магического Правопорядка был полной противоположностью кабинету Дамблдора. Здесь не было ни весёлых серебряных приборов, ни портретов бывших директоров. Лишь тёмные, почти чёрные дубовые панели, массивный стол из полированного гранита, на котором царил идеальный, почти военный порядок, и высокие шкафы, забитые папками с делами, каждая из которых была скреплена рунами конфиденциальности. Воздух пах озоном, старым пергаментом и крепким, горьким кофе. Амелия Боунс, сидевшая за столом, вздрогнула, когда Альтаир заговорил. — Мадам Боунс, здравствуйте. Вас должна была предупредить Сьюзен в письме, что мы будем здесь утром. Амелия, несмотря на то, что растерялась вначале, быстро собралась. Она была профессионалом, привыкшим к неожиданностям, хотя появление трёх человек из ниоткуда в её защищённом кабинете выходило за рамки обычного. — Виконт Блэк. Наследник Поттер. Наследник Лонгботтом. Она коротко кивнула каждому, её взгляд был острым и оценивающим. — Рада, что вы пришли. Да, я получила письмо ночью. И также благодарю вас за артефакт. — Она коснулась простого камня, лежавшего на её столе. — Вспомнить все события Второго Тура было… полезно. А то, что боевой маг вашего уровня согласился провести тренировку для наших авроров, вселяет надежду. Альтаир на это только вежливо кивнул. — Однако, — продолжила Боунс, её тон стал более серьёзным, — я должна вас предупредить. Дамблдор, похоже, борется с Запретом. На собрании после Тура он неоднократно напоминал всем, что вы являетесь элитным боевым магом Цитадели. Я и остальные довольно быстро об этом забывали, но он пару раз об этом напоминал. Альтаир усмехнулся. — Старый петух не способен бороться с «Запретом». Просто это забавно наблюдать, как он пытается связать ниточки, зная немного больше остальных и даже не подозревая, сколько информации уже забыл. Амелия удивлённо приподняла бровь. — Вы следите за ним? — Делать мне больше нечего, — фыркнул Альтаир. — Просто оставил пару следилок в его кабинете, когда был там. Думал, он быстро их найдёт, на них были чары, которые его к унитазу на пару дней прикуют. Кто же знал, что он настолько обленился, что не проверяет кабинет. Вот иногда и получаю записи более-менее важных событий. Амелия усмехнулась. — У Тёмного Лорда вы случайно не оставили такого же сюрприза? — Он аккуратнее, — спокойно ответил Альтаир. — Но вот его слуга, Барти, слишком сильно верит в свои актёрские способности. Кстати… — он повернул голову в сторону самой тёмной тени в углу кабинета, — …подмастерье Грюм. Как вы? Как новая нога? Глаз? Из тени, куда до этого не проникал свет, вышел Аластор Грюм. Он выглядел моложе, чем его привыкли видеть Гарри и Невилл, правда, был совершенно лысым. Он стоял на обеих ногах, а на месте знаменитого магического глаза теперь была обычная, здоровая глазница с голубым глазом. Гарри и Невилл подпрыгнули от неожиданности. Они ошарашенно смотрели на лысого, двуногого Грюма, открывая и закрывая рты в шоке. Грюм, в свою очередь, усмехнулся, провёл рукой по лысой голове и сказал: — Мастер Блэк. Позвольте ещё раз поблагодарить вас. Гарри первый взял себя в руки. — Ты… ты вытащил профессора Грюма? — Да, — просто ответил Альтаир. — Должен же я поддерживать репутацию демона? Астория ведь не зря старается. Грюм расхохотался. — Значит, за новые части тела и спасение я должен вам свою душу? Альтаир окинул его холодным взглядом. — Нет. Душа ничем не примечательна. Про тело вообще говорить не буду. Свою плату я взыщу позже. Амелия за столом хмыкнула, явно одобряя такой прагматичный подход. — Так Аврорат знает, что Тёмный Лорд решил возродиться и что Барти Крауч жив? — спросил Невилл, его голос дрожал от смеси эмоций. — Да, — ответила Амелия. — Пару дней назад Виконт Блэк сообщил нам об этом. Заодно передал нам исцелённого Аластора. — Новый глаз лучше, чем старый по функциональности, — пророкотал Грюм. — А нога — как своя. Но, думаю, тебе, парень, — он посмотрел на Невилла, — не надо рассказывать о возможностях Мастера в исцелении. Невилл густо покраснел, но кивнул. — Так почему вы не схватили до сих пор Крауча? Амелия Боунс поморщилась. — Виконт очень убедительно… попросил не вмешиваться. Она посмотрела прямо на Невилла. — Насколько я поняла, Наследник Лонгботтом, Барти Крауч — теперь ваша ответственность. Так же, как Тёмный Лорд — ответственность Поттера. Гарри на эти слова мрачно, но довольно кивнул. Невилл побледнел. Альтаиру, которому наскучило всё это, сказал: — Ладно. У меня не так много времени. Чему вы хотите, чтоб я обучил авроров? Амелия неловко заёрзала в своём кресле. Это был не её мир — просить о помощи существо, которое она по всем законам должна была бы арестовать. — Я даже не знаю, с чего начать, Виконт Блэк, — честно ответила она. — Точно нужен ваш способ ускоряться. И метод уничтожения дементоров. Ещё было бы неплохо, — она набралась смелости, — чтобы вы обучили кого-либо вашему заклинанию Lacrimae Lucis. Остальное — на ваше усмотрение. Блэк, казалось, на мгновение задумался, его фиалковые глаза изучали потолок. — «Слеза Света» невозможна, — наконец отрезал он. — Контроль магов в этом мире слишком низок, чтобы использовать «Слёзы» достаточно эффективно. Это пустая трата времени. Он пожал плечами. — Насчёт ускорения... это, скорее, надо будет просто поменять, как вы тренируете своих авроров. Одиночная тренировка не поможет. «Карниф» — не проблема. Он подался вперёд, и его голос стал холодным, как лёд. — Но ваша главная проблема не в этом. Ваши авроры слишком наивны и непрофессиональны. Сила боевого мага в его мышлении, а не в заклятиях. Может, мне сделать упор на это? Грюм и Амелия быстро переглянулись. Старый аврор едва заметно кивнул. — Конечно, Виконт Блэк, — твёрдо ответила Амелия. Альтаир бросил Грюму какой-то медальон из тёмного металла. — Надень. Чтобы тебя не узнали. Грюм усмехнулся и без колебаний надел амулет. Его лицо и фигура на мгновение смазались, а затем... изменились. Гарри, Невилл и Амелия в шоке уставились на «нового» Грюма. Это был совершенно другой человек. Он казался... знакомым. Каждому из них казалось, что они знают этого человека, что он им кого-то напоминает, но они не могли сказать, кого именно. И, что было самым странным, они не могли запомнить его внешность. Взгляд просто соскальзывал. — Что делает этот медальон? — спросила Амелия, её профессиональный интерес перевесил шок. — Просто небольшая иллюзия, — скучающе ответил Альтаир. — Напоминает вам кого-то знакомого, но мешает сфокусировать взгляд. Неплохая безделушка, но бесполезная против достаточно сильных магов. Гарри же, стоявший позади, недовольно пробурчал себе под нос: «Это какие же монстры в глазах Альтаира "достаточно сильные маги"... Такое ощущение, что он скоро срать начнёт артефактами». Невилл и Амелия, услышавшие это, согласно кивнули. Грюм же расхохотался, он был в восторге от этого амулета. Альтаир, проигнорировав этот комментарий, посмотрел на Амелию. Амелия тут же встала. — Я провожу вас. Альтаир усмехнулся. — Считаете, вам не нужна тренировка? — Нет, — ответила Боунс, и в её глазах блеснула сталь. — Я буду проходить её со всеми остальными. Она пошла по коридору, и все двинулись за ней. — Министр и его заместитель выразили желание присутствовать на этой тренировке, — тем временем продолжила Амелия. — Так же, кроме Аврората, будут присутствовать и сотрудники Отдела Тайн. Альтаир лишь усмехнулся. — Очень опрометчиво с их стороны, — сказал он. Амелия на это лишь едва заметно улыбнулась. Альтаир, Амелия, Грюм, Невилл и Гарри вошли в огромный, гулкий зал. Это был главный тренировочный полигон Аврората. Высокий потолок терялся во мраке, стены из грубого, тёмного камня были испещрены оспинами и оплавленными пятнами — следами тысяч блуждающих проклятий. Воздух был тяжёлым и пах сталью и застарелым потом. Внутри, разбившись на группы, собралось около пятидесяти авроров в алых боевых мантиях. Они мгновенно замолчали, с напряжённым любопытством уставившись на вошедших. Отдельно от них, у дальней стены, неподвижно, как тени, стояла группа из двадцати фигур в одинаковых чёрных мантиях с капюшонами — Невыразимцы. В стороне, возле стола с напитками, которые никто не трогал, стояла группа чиновников: министр Фадж, Долорес Амбридж и двое незнакомцев. Один — поджарый мужчина с гривой густых рыжевато-каштановых волос и пронзительными желтоватыми глазами за очками в проволочной оправе. Второй был полностью скрыт под стандартной чёрной мантией Невыразимца. Амелия повела их прямо к министру. Когда Фадж увидел приближающегося Блэка, он сразу побледнел, выпрямился и растянул губы в подобострастной улыбке. — Виконт Блэк! Какая честь, что вы смогли так быстро прибыть! Мы все с нетерпением ждали этой тренировки! Позвольте представить вам моих спутников. Он указал на мужчину с рыжей гривой. — Это Руфус Скримджер, Глава Аврората. Затем на человека в капюшоне. — Это Джон Смит, Глава Отдела Тайн. Человек в капюшоне едва заметно кивнул Блэку. — А это мой Первый секретарь, Долорес Амбридж. Очень способная ведьма. Амбридж, видя заискивающее отношение Фаджа, просияла и одарила Альтаира самой очаровательной улыбкой, на какую была способна. От приторной сладости этой улыбки Невилла и Гарри едва заметно затошнило. Амбридж шагнула вперёд и протянула свою короткую пухлую руку. — Наслышана о вас, Виконт Блэк. Счастлива наконец встретиться лично. Уверена, что взаимная работа такого мага, как вы, и Министерства приведёт к взаимовыгодному сотрудничеству. К тому же, это будет отличным первым шагом для вас, чтобы занять своё место в нашем правительстве. Амелия Боунс, стоявшая рядом, скептически посмотрела на неё. «Как можно быть такой идиоткой?» — пронеслось у неё в голове. Невилл, Гарри и Грюм почти синхронно закашляли в кулаки, пытаясь скрыть смех. Скримджер с холодным, изучающим интересом смотрел на Блэка. Фадж же лучился довольной улыбкой, видимо, уже представляя, какие бонусы ему принесёт Блэк как работник Министерства. Сам же Альтаир смерил протянутую руку Амбридж презрительным взглядом и, не потрудившись её пожать, холодно ответил: — Я Блэк. Если мне понадобится власть, я её возьму сам. Он перевёл взгляд на Амелию, полностью игнорируя Амбридж. — А сегодняшняя тренировка — это не сотрудничество. Это, скорее, благотворительная акция по просьбе тёти девушки моего ученика. Я не смог отказать мадам Боунс. Альтаир сделал лёгкий, формальный поклон в сторону Амелии. — К тому же, Гермиона мне рассказывала, что мадам Боунс пыталась помочь ей на каникулах. Амбридж скривилась, словно съела лимон, и медленно убрала руку. Грюм за спиной Альтаира хмыкнул. Улыбка Фаджа мгновенно испарилась, и он начал мямлить: — Да, конечно, конечно… Амелия, на вас всегда можно положиться! Я уверен… Альтаир же прервал его, повернувшись к Невыразимцу: — К тому же, Корнелиус, «Джон Смит» — это псевдоним каждого Невыразимца. А тот, что стоит рядом с вами, имеет номер «Первый», я прав? Альтаир продолжил, указывая рукой себе за спину, где в тени у входа, на расстоянии пяти метров от них, стояла ещё одна неприметная фигура: — Глава же Отдела Тайн носит номер «Нулевой». И он стоит вон там. Фигура в тени, до этого абсолютно неподвижная, на долю секунды замерла в абсолютном шоке — его увидели сквозь все слои чар сокрытия. — И он нас прекрасно слышит сейчас, — невозмутимо добавил Альтаир. Он повернулся к Скримджеру. — Мистер Скримджер, я думаю, вам, как Главе Аврората, стоит добавить в охрану министра аврора, способного определять слежку. Фадж шокированно уставился на «Первого», который съёжился под его взглядом. Руфус Скримджер, однако, смотрел не на министра. Он перевёл свой тяжёлый, пронзительный взгляд с «Нулевого» (который медленно, признавая поражение, начал выходить из тени) на Альтаира. В его львиных глазах не было больше простого любопытства. Было мрачное, неохотное, но абсолютное уважение ветерана к оперативнику высшего класса. — Спасибо, Виконт Блэк, — процедил Скримджер. — Я воспользуюсь вашим советом. Разговор у стола чиновников был прерван. К Невиллу с другой стороны подошли два человека, мужчина и женщина, одетые в строгую форму Аврората. Мужчина был высоким, крепко сложенным, с волевой, квадратной линией подбородка, которая придавала ему вид прирождённого солдата. На его лице не было и тени улыбки — лишь суровая, несгибаемая решимость человека, вернувшегося из бездны. Его взгляд был тяжёлым, пронзительным и абсолютно сфокусированным. Рядом с ним стояла женщина, чьи мягкие, округлые черты лица резко контрастировали с её суровым взглядом. Её длинные каштановые волосы свободно падали на плечи, но в её осанке не было ни капли мягкости. Её глаза смотрели на мир с тихой, несгибаемой решимостью. Женщина нежно положила руку на плечо Невилла. Глаза Невилла, до этого полные напряжения, мгновенно засияли счастьем. — Мама? Папа? Мужчина посмотрел на сына, и его суровое лицо на мгновение смягчилось. — Невилл, что ты здесь делаешь? Почему ты не в Хогвартсе? Альтаир повернулся к ним, и лёд в его фиалковых глазах, казалось, отступил. — Фрэнк, Алиса. Рад видеть, что вы уже достаточно восстановились. Невилла я привёл сюда. Он попросил меня научить его немного сражаться и теперь тренируется вместе с Гарри. Фрэнк и Алиса переглянулись. Алиса сжала плечо сына, и в её глазах вспыхнула гордость. После чего Фрэнк, казалось, приняв какое-то решение, посмотрел на Невилла с явным уважением и, повернувшись к Альтаиру, твёрдо сказал: — Спасибо, Виконт Блэк. Для нас большая честь, что вы решили обучать Невилла боевой магии. Альтаир лишь кивнул и повернулся к Амелии. — Начнём. Амелия кивнула и приказала всем построиться. Через минуту все авроры уже выстроились перед Блэком. Сбоку от них так же, единой тёмной массой, застыли Невыразимцы. Грюм, Лонгботтомы и Скримджер встали в один ряд с остальными аврорами. Возле Альтаира остались стоять только Амелия, Гарри, Невилл и «Нулевой». Фадж с Амбридж поспешно отошли к дальней стенке. Альтаир обвёл всех построенных взглядом и просто произнёс: — Вы уже мертвы. Авроры и Невыразимцы недоумённо начали переглядываться. — О чём вы говорите, Виконт Блэк? — напряжённо спросила Амелия. — Вы приготовились ко встрече с одним монстром, — спокойно ответил Альтаир, — и совершенно не заметили второго монстра в зале. Отдел Тайн приготовил для меня ловушку, — он кивнул в сторону «Нулевого», — которая, кстати, совершенно бесполезна. Но все присутствующие совершенно не заметили второго боевого мага. «Нулевой», стоявший рядом с Альтаиром, казалось, совершенно не услышал про «второго боевого мага». Он оскорблённо повернул голову в капюшоне к Альтаиру. — Что значит «совершенно бесполезна»? Альтаир усмехнулся. — Вы использовали «Резонансный Эшафот». Довольно неплохо. Какого-нибудь слабосильного мага, типо Дамблдора или вашего Тёмного Лорда, она бы удержала. Вон там, там, там и там, — он небрежно указал на четыре точки в полу, — спрятаны четыре камня-резонатора из Фонового Кварца с «Руной Гармонического Захвата». А прямо подо мной сейчас Фокус-Камень с образцом моей магии. Ловушка должна полностью связывать мага, направляя его магию против него же. Для вашего мира это, наверное, было безумно дорого. «Нулевой» гордо выпрямился. — Да. Мы хотели применить её к Тёмному Лорду, но нам не хватило ресурсов. Тут же нам помогли коллеги из других министерств. Авроры с интересом смотрели на представление. Амелия гневно сверлила «Нулевого» взглядом. Гарри и Невилл усмехались, а Фадж, стоявший у стены, бледный, вытирал пот со лба. Альтаир усмехнулся и продолжил: — У этой ловушки три фундаментальных недостатка. Во-первых, магу с достаточно крепким телом не составит труда перебить всех присутствующих, даже с запечатанной магией. Он поднял правую пятку, не отрывая носка, и резко опустил. КРАК! По каменному полу зала прошла глубокая, паутинная трещина. «Нулевой» дёрнулся. Авроры напряглись и выхватили свои палочки. — Во-вторых, — продолжил Альтаир, — для того, кто может менять природу своей магии, эта ловушка бесполезна. От Альтаира вместо привычной холодной, подавляющей магии пошла дикая, необузданная, обжигающая аура. Несколько Невыразимцев и молодых авроров, не выдержав, рухнули на пол, их ноги просто отказались их держать. Гарри, узнав эту магию, нервно позвал: — Альтаир! Альтаир усмехнулся и убрал давление магии, посмотрев на «Нулевого». — И главный недочёт. Эта магия способна сдержать лишь магов вплоть до уровня среднего Арканиста. Все, кто сильнее, могут просто перегрузить резонаторы. От Альтаира снова пошла волна силы — на этот раз его привычная, холодная, подавляющая магия. Температура в зале резко упала. Магия Альтаира давила, становясь всё плотнее и тяжелее, пока в тишине зала не послышался резкий, чистый треск лопающегося стекла из-под пола. Давление спало. Альтаир довольно улыбнулся и сказал «Нулевому», который тяжело дышал, стоя на одном колене и пытаясь не упасть: — Вот как-то так. Он повернулся к Амелии. — Я думаю, всем нужен перерыв. Заодно приведёте в сознание тех, кто не выдержал давления. Гарри огляделся, тяжело дыша. Он сам сидел на холодном каменном полу — в тот момент, когда Альтаир высвободил свою истинную, подавляющую магию, ноги просто перестали его держать. Почти все присутствующие были на полу. Кроме одной женщины в аврорской форме и с каким-то возбуждённым восторгом смотрела на Альтаира. Она казалась Гарри смутно знакомой. Остальные либо сидели на полу, как он, — таких было немного: Невилл, его родители, Грюм, Скримджер, Амелия и ещё пара Невыразимцев и Авроров, — либо лежали без сознания с закатанными глазами. Они все потеряли сознание от чудовищного давления магии Альтаира. Гарри, опираясь на колени, поднялся и начал помогать Амелии и остальным приводить в чувство упавших авроров. Ему пришлось подойти к жалкой кучке у стены, где валялись Фадж и Амбридж. Направив палочку, он произнёс: — Enervate. Фадж судорожно вздохнул и испуганно сел, его глаза дико вращались. — Что… что произошло? — Виконт Блэк выразил своё мнение о ловушке ваших Невыразимцев, Министр, — хмуро ответил Гарри. В этот момент тишину разорвал вопль, полный животного ужаса и боли. Все обернулись. Несколько Невыразимцев стояли рядом с «Нулевым», который рухнул на колени, схватившись за голову. — За что?! — прохрипел он, поворачивая скрытое капюшоном лицо в сторону Альтаира. — Вы уничтожили все резонаторы! Творение всей моей жизни! Альтаир лишь пожал плечами. — Вы пытались меня сковать. Он отвернулся, будто ничего не произошло. — Идиоты, — пробубнил себе под нос Гарри, глядя на корчащегося «Нулевого». Фадж, который услышал его, внимательно посмотрел на Гарри, на Альтаира, а затем торопливо, подобострастно кивнул. — Вы правы, Наследник Поттер. Абсолютно правы.