Актив по имени Блэк: Пробуждение

Они находились на базе Цитадели в их мире. Но не в привычной гостиной, а в ритуальном зале. Это было огромное, круглое помещение из гладкого чёрного обсидиана, без окон. Пол был покрыт сложной серебряной инкрустацией ритуальных кругов, а потолок выглядел как глубокий, беззвёздный космос. Воздух был неподвижен и наполнен запахом озона и древней магии. Здесь были все. Весь отряд Альтаира: Ворлак, Хильда, Серафина, Фенрис, Лориан. И они: Гарри, Гермиона и даже Дафна. Она должна была уехать на каникулы, но Альтаир привёл её сюда специально для ритуала. Насколько Гарри знал, это была её собственная просьба. Альтаир предлагал ей провести праздник с семьёй, на что она холодно ответила, что у неё будут все каникулы для этого. Гарри удивился. Он, гриффиндорец, привык, что семья — это главное. А она, слизеринка, выбрала не семью по крови, а эту новую, странную «стаю». Гарри вспомнил, как в последние дни перед каникулами к нему подходило очень много народа, особенно аристократы, с вопросами, будет ли Блэк проводить ритуал на Йоль, как на Самайн. Следуя инструкциям Альтаира, Гарри вежливо отвечал, что это — сугубо семейный ритуал, и они не могут пригласить посторонних. Чистокровные понимающе кивали. А маглорождённым, которые подходили с искренним интересом, Гарри по той же инструкции молча давал пергаменты с подробным описанием ритуала, которые для этой цели передал ему Альтаир. Гарри в очередной раз поразился, насколько точно его наставник просчитывает все варианты. И ему было невероятно приятно, что на этот «семейный» ритуал пригласили и его тоже. Он посмотрел на всех собравшихся — на ворчащего Фенриса, на скучающую Хильду, на спокойного Лориана, на бледную Дафну и сосредоточенную Гермиону — и подумал, что, несмотря на всё их безумие, он впервые в жизни чувствует себя на своём месте. Для него это значило очень много. Гарри оглядел присутствующих. Все из отряда Аномалии были немного напряжены, их расслабленность исчезла, сменившись настороженностью. Они чего-то ждали. Гарри вспомнил ритуал Самайна и тени, что явились из ниоткуда, и задался вопросом, не будет ли сегодня того же самого. Дафна и Гермиона же вели себя по-другому. Им обеим было любопытно, но Гарри догадывался, что по совершенно разным причинам. Для Гермионы это был её первый настоящий ритуал Йоля, и её любопытство было академическим. Гарри видел живой, почти детский интерес в её глазах, она впитывала каждую деталь. А вот Дафна... Гарри вспомнил, как Альтаир представил её. Подмастерье каббалистики. Он знал это, но только сейчас, видя её здесь, в ритуальном зале, он по-настоящему это осознал. В её глазах горел не просто интерес, а напряжённое, профессиональное внимание ученика, которому сейчас покажут мастер-класс. Она была здесь не гостем. Она была коллегой. На всех них были надеты простые длинные белые мантии на голое тело. Этот факт, в сочетании с его новообретённым опытом в «Коконе», заставлял его внимание вновь и вновь невольно акцентироваться на совершенных фигурах Хильды и Серафины, которые под тонкой тканью угадывались слишком хорошо. Он разозлился на себя. Сейчас было не время для этого. И уж точно не с ними. Гарри закрыл глаза и начал делать дыхательную практику, с силой вытесняя из головы неуместные мысли и возвращая себе холодную концентрацию. Лориан вышел в центр зала, и его сарказм полностью исчез, уступив место торжественной серьёзности. Его голос стал глубоким, резонирующим, как у жреца, начинающего древнюю службу. — Этот ритуал — о цикличности жизни, — начал он, обращаясь в основном к Гарри и Гермионе. — Это ритуал тьмы и света, смерти и жизни. Но так как для магов эти понятия часто идут рука об руку, мы одновременно зажжём два огня: огонь сожжения прошлого и огонь надежды на будущее. Каждый встал в большой круг, начертанный серебром на полу. Лориан остался в центре. Все сели на холодный обсидиан и положили перед собой два полена, которые они подготовили заранее. — Положите левую руку на ясеневое полено, — скомандовал Лориан. — Пропитайте его своей магией. Перенесите в него всё своё прошлое, от которого вы хотите избавиться. Гарри положил руку на гладкое, сероватое дерево. Оно было холодным и, казалось, жадно втягивало его магию и его мысли. Он думал о своей нерешительности, о своей детской неуверенности, о слабости, которая так часто делала его жертвой обстоятельств. — Теперь положите правую руку на дубовое полено, — продолжил Лориан. — Также пропитайте его своей магией. Но в этот раз вложите в него свои надежды на будущее. Гарри послушно выполнил приказ. Под его правой рукой дуб ощущался тёплым, вибрирующим от скрытой силы. Он думал о силе, которой хотел обладать. Посмотрев на Альтаира, сидевшего напротив, он думал о том, что хочет быть похожим на него. Таким же сильным. Таким же уверенным в себе. Когда все закончили, Лориан начал читать. Это были не просто слова, это были карте́ны — древние песнопения, от которых вибрировал сам воздух. Остальные члены отряда тут же присоединились к нему, их голоса слились в мощный, потусторонний хор, вкладывая свою магию. Гарри сам не знал слов, но попытался вложить свою силу в общий поток и почувствовал, как ритуальный круг сам тянет из него магию, вплетая её в общее песнопение. Слева от него Гермиона делала то же самое. В тот момент, когда их голоса слились в едином, вибрирующем аккорде, оба полена перед каждым из них вспыхнули. Гарри почувствовал, как от ясеневого полена слева хлынула волна могильного холода. Пламя, охватившее его, было неживым, призрачно-голубым, и, казалось, не горело, а пожирало тепло из воздуха. Дуб же, наоборот, вспыхнул ярким, золотистым огнём, который окутал Гарри волной тепла и надежды. Ритуал шёл, как надо. Но вдруг Гарри услышал тихое, яростное бурчание Фенриса. — Вот же блядь. Всё-таки припёрлись. В центре ритуального круга, прямо над местом, где сидел Лориан, пространство исказилось. Оно не разорвалось, а словно свернулось само в себя, как лист пергамента, брошенный в огонь. Из этой невозможной складки в реальности, без единого звука, вышли четыре силуэта. Они не были людьми. Это были чистые концепции, облечённые в человеческую форму. Силуэт мужчины и женщины, сотканные из чистого, тёплого света, от которых исходило сияние, не слепящее, а успокаивающее. И ещё два силуэта — обе женщины — состоящие из абсолютной, поглощающей свет тьмы. Один из тёмных силуэтов Гарри узнал. Он не просто увидел его. Он почувствовал. Тот же ледяной, всепроникающий холод, то же ощущение абсолютной, безразличной конечности, что и на ритуале Самайна. Гарри посмотрел на остальных. Все члены отряда напряжённо, без страха, но с предельной концентрацией, смотрели на гостей. Он не удивился, что они их видят. Он перевёл взгляд на Дафну и Гермиону. Судя по их расширившимся от ужаса глазам, они тоже видели их. Силуэт мужчины из света заговорил, и его голос был низким, скрипучим, в нём, казалось, слышался треск ломающихся кристаллов. — Отряд «Аномалии». Как хорошо каждый раз чувствовать ваш ритуал. Такая сила. Приятно, что вы не забываете высказывать своё уважение нам. Но я вижу среди вас новые лица. Не представите их нам? Альтаир, всё ещё сидя на полу, слегка склонил голову. — Приветствую вас, Магистр Эфир, Магистр Хель, Магистр Эйва, Магистр Никта. Я пригласил их троих. Это Наследница Рода Гринграсс, Дафна Гринграсс, моя невеста. Наследник Рода Поттер, Гарри Поттер, мой ученик. И мисс Гермиона Грейнджер, она находится под защитой Рода Блэк. Тёмный силуэт, который был незнаком Гарри, двинулся. Она не шла, а словно текла сквозь пространство, бесшумно приблизившись сначала к Дафне, а затем к Гермионе, и, казалось, внимательно их «осмотрела», хотя у неё не было лица. Затем она заговорила, и её голос был низким, тягучим, как тёплый мёд. — Альти, — она произнесла это слово с такой интимной, почти материнской нежностью, что Гарри в шоке уставился на неё, — ты всегда был таким милым мальчиком. И у тебя хороший вкус. Они обещают вырасти в настоящих красавиц. Хильда, дорогая, — она повернула свою тёмную голову в сторону демоницы, — я бы на твоём месте уже начала беспокоиться. Хильда, услышав это, недовольно процедила: — Спасибо за беспокойство, Магистр Никта. Я вполне способна с этим справиться. Никта беззвучно рассмеялась, и тени в зале заплясали. — Малышка, я же говорила тебе называть меня мамой. Всё-таки, я лично создавала вас. Особенно твой род. Как говорят в религии этих примитивных миров — по своему образу и подобию. Хильда промолчала. Гарри увидел, как её обычная, наглая уверенность исчезла, сменившись напряжённой, почти подростковой покорностью. Тем временем второй тёмный силуэт — тот, что Гарри узнал, — подошёл к нему. Воздух вокруг стал холоднее, а два пламени перед ним на мгновение дрогнули. Она заговорила, и её голос был тихим, как шелест могильной пыли, и холодным, как первый зимний иней. — Ты изменился с Самайна, юный Певерелл. Мне это нравится. Развивайся. Наследие моих учеников не должно быть забыто. Затем она повернулась к Альтаиру. — Ты проделал хорошую работу, мой ученик. Я тобой довольна. — Благодарю, наставница Хель, — Альтаир просто кивнул в знак уважения. Гермиона, до этого находившаяся в шоке, пробормотала про себя, явно не отдавая себе отчёт в том, что говорит: — Это получается... на каждый ритуал маги призывают Древних?.. Силуэт Эфира, казалось, обратил своё внимание на Гермиону. Он рассмеялся, и звук этого смеха был похож на перезвон тысяч стеклянных колокольчиков — чистый, громкий и немного нечеловеческий. — Нет, дитя, конечно же нет. У обычных магов просто не хватит сил, чтобы их зов был услышан сквозь барьер миров. Но отряд «Аномалии» — это другое дело. Он говорил так, словно объяснял прописную истину. — Они — наши самые ценные активы. Элита Ордена. Каждый из них — потенциальный Магистр, который, если доживёт, займёт своё место среди нас. Они — наши доверенные лица. Если они не справятся с какой-то задачей, то придётся вмешиваться нам самим. Некоторые из нас на заре времён и сами состояли в этом отряде. — Только я, Апейрон и Хронос, — недовольно прошелестел голос Хель, внося историческую поправку. Эфир на это просто ещё раз рассмеялся. Тем временем женский силуэт из света — Эйва — плавно подошла к Гермионе. Гарри видел, как его подругу буквально трясёт от страха. Древняя Жизни «осмотрела» её, и заговорила. Её голос был похож на шелест листвы и журчание ручья — тёплый, живой, переливающийся. — Не бойся, дитя. Задавать вопросы — это правильно. Именно так мои создания и развиваются. Ты интересна. Возможно, через пару сотен лет ты сможешь занять место в Башне и помогать мне в моих исследованиях. Гарри не понял, как Гермиона к этому отнеслась. Выражение её лица было непередаваемым. Это была смесь абсолютного ужаса от осознания масштабов времени, о которых говорила Эйва, и чистого, незамутнённого академического экстаза от того, что сама Древняя Жизни только что предложила ей работу. Эфир снова рассмеялся своим кристальным смехом. — Что ж, наш визит окончен. Нам пора, пока Эйва не утащила с собой нового ассистента. Гарри заметил, как побледнела Гермиона при этих словах. — Есть ли что-нибудь, что мы можем сделать для вас, отряд «Аномалии»? — формально закончил Эфир. — У меня есть просьба, — подал голос Альтаир, обращаясь к сияющему силуэту Эйвы. — Через пару дней я буду в Аксисе. Я покажу мастеру Деметриусу одного человека. Если он окажется бессилен, не могла бы она сама осмотреть её? Гарри заметил, как глаза Дафны округлились, и она с какой-то новой, невероятной нежностью и надеждой посмотрела на Альтаира. Эйва замерла, и её тёплое сияние, казалось, похолодело. Воздух в зале наполнился удушающим, сладковатым запахом гниющих лилий. — Наглец, — прошелестел её голос. — Ты просишь меня о даре Жизни после того, что сделал с Валарисом? Если бы ты просто убил его, я бы поняла. Но ты сжёг саму его душу, лишив её возможности перерождения. Это неправильно. — Я был в своём праве, — спокойно возразил Альтаир. — Альтаир прав, — раздражённо вмешался Эфир, которому, очевидно, надоела эта драма. — Валарис заигрался, начав изучать магию Тени. К тому же, он уничтожил клан матери Альтаира, чтобы заполучить их глаза. А сам Альтаир из-за него был вынужден целый год в одиночку выживать в Хаосе. Глаза Гарри, Гермионы и Дафны расширились от ужаса. Они не знали. Они ничего этого не знали. Эйва на мгновение замолчала, её сияние снова стало тёплым. — Я посмотрю её. Если Деметриус не справится. После чего все четыре фигуры, не говоря больше ни слова, просто растворились в воздухе, оставив после себя лишь тишину. *** Она сидела в зале ожидания клиники Мастера Деметриуса в Аксисе. Зал был залит мягким, белым светом, исходившим от самих стен. Воздух был чистым, пах озоном и какими-то успокаивающими травами. Никакой суеты, никакой паники. Лишь спокойствие и ощущение древней, созидательной магии. Прошло пару дней после ритуала Йоля. Дафна до сих пор не могла поверить, что сами Древние явились на их ритуал. Но это объясняло многое. Например, почему отряд Альтаира, как теперь она знала, назывался «Аномалии». Она не понимала точного значения этого слова в их иерархии, но решила, что спрашивать бесполезно. Вряд ли кто-нибудь из них ответил бы. Эта элитность отряда одновременно и пугала, и расслабляла её. Пугала, потому что она была связана брачным контрактом с существом немыслимой, почти божественной силы. Расслабляла, потому что она понимала, что эта сила теперь — на её стороне. Это было как держать в руках прирученное стихийное бедствие. Но где-то внутри она, к своему удивлению, признавала, что ей приятно. Её будущий муж считается элитным магом даже среди элиты Цитадели. Её прадед, когда узнал об этом, лишь усмехнулся, сказав, что существо, получившее ранг мага в тринадцать лет, не могло быть обычным. А вот её отец был счастлив. Дафна была уверена, что Сайрус уже просчитывал сотни вариантов, как использовать этот новый, невероятный политический актив в своих целях. Дафна и сама их просчитывала. Её мать, Элеонора, тоже была рада за дочь. Но, в отличие от отца, который видел в Альтаире возможность, она видела в нём надежду. Она была безмерно благодарна ему за то, что он пытается вылечить Асторию. Как и сама Дафна. Всё было бы хорошо, если бы не пара «но»… Дафна перевела взгляд на Альтаира. Он сидел расслабленно рядом с ней, молча ожидая. Он был красив, она это признавала. И силён. В нём было всё, что нужно аристократу, причём в количестве, намного превышающем средний уровень. И, соответственно, вокруг него крутилось слишком много женщин. Несмотря на проскальзывающие уколы ревности, которые она не понимала, откуда берутся, и злилась на себя за эту нелогичную, неэффективную эмоцию, в основном ей было всё равно. Это было не так важно. Она будет его женой. Она получит основные бонусы от его влияния. Уже сейчас, не объявляя о помолвке, она смогла, используя его тень за своей спиной, бросить вызов Дамблдору. Сама мысль об этом ещё месяц назад была бы самоубийственной. А теперь... теперь это был просто вторник. Что будет, когда мир узнает, что она его невеста? Даже Дафна не могла вообразить. Но женщины вокруг него раздражали. И если к борделю она отнеслась в основном спокойно — это было нормально для аристократов, и, хоть ей это и не нравилось, она была готова, — то остальное... Дафна даже готова была терпеть потенциальную любовницу. Именно поэтому и Серафина, и Грейнджер вызывали в ней только глухое женское раздражение, но не представляли реальной опасности. Серафина больше хотела взбесить Хильду, чем получить Альтаира. А Грейнджер была слишком наивна и хорошо воспитана, чтобы лезть между ними. Но была ещё Хильда. Вот тут Дафна испытывала настоящую, холодную злость и ревность. Она не понимала, почему Альтаир выделяет эту демоницу, и что в ней такого. Не может же это быть просто из-за её навыков в постели. Дафна почувствовала, как краснеют щёки. Если да, то всё будет проще. Она просто должна стать лучше. Это будет непросто, и не сразу, но она найдёт способ. Но почему-то ей казалось, что не всё так просто. Дафна думала о Хильде. Даже сейчас она и Фенрис пришли с ними, чтобы сопровождать их. Дафна не понимала, зачем она здесь, но потом вспомнила слова Альтаира о том, что он и Хильда поделились с Асторией жизненной силой. За это она была им благодарна. И Альтаиру, и ей. Ещё бы понять, почему Хильда это сделала. Это был приказ Альтаира? Или способ сделать меня должницей? Или... — мысль о том, что это мог быть бескорыстный поступок, казалась ей самой нелепой. Сейчас Хильда и Фенрис куда-то отошли, а её родители сели в другом конце зала, чтобы, как сказала её мать, «не мешать молодым». Отец лишь довольно кивал. Дафна была уверена, что, увидев всё влияние Альтаира, он уже давно с радостью продал её ему. Она почувствовала укол холодного раздражения. Ей было всё равно, что Альтаир не виноват в существовании контракта. Именно он был его олицетворением. Он был причиной её цепей, даже если и сам был связан ими. Она напомнила себе об этом, чтобы не утонуть в благодарности и других ненужных, слабых эмоциях. Тем временем Альтаир прервал её размышления. — Гарри рассказал мне, что произошло в Большом Зале, — тихо сказал он. — Что ты заступилась за него, когда старик снова забыл своё место. Дафна чуть вздрогнула от неожиданности. — Да. Кто-то должен был напомнить им, у кого сейчас находится реальная власть в Британии и Хогвартсе. Альтаир повернул голову в её сторону. Дафна почувствовала, как его внимание, его магия, окутало её, сканируя и оценивая. От этого «взгляда» по её спине пробежали мурашки — смесь страха и странного, необъяснимого трепета. — Ты права, — наконец произнёс он. — Ты молодец. Такой и должна быть Виконтесса Блэк. Дафна против воли почувствовала, как по телу разливается волна тепла от его слов. «Что со мной не так? — тут же разозлилась она на саму себя. — Он просто одобрил мой тактический ход, как командир хвалит солдата. Почему я реагирую, как школьница на комплимент?» Она поспешно перевела тему, чтобы скрыть своё смятение. — Когда... когда Асторию отпустят? — Мастер Деметриус всё ещё осматривает её, — спокойно ответил он. — Если он не справится, у нас ещё есть варианты. Не беспокойся. Дафна знала это. Он при ней, во время ритуала, не побоялся попросить Древнюю Жизни осмотреть Асторию, вызвав её гнев. Она была невероятно благодарна ему за это. И ещё она с тревогой заметила, что в последнее время его холодный, ровный голос странно на неё влияет. Голос, который с ледяным спокойствием произносил самые чудовищные угрозы, теперь успокаивал её и давал ощущение защищённости. Это было безумие. Она быстро отбросила эти мысли и вспомнила, что так и не поблагодарила его за ту просьбу к Эйве. Она только собиралась открыть рот, чтобы наконец сказать это, как дверь кабинета целителя беззвучно открылась. Из неё вышли её сестра Астория и Мастер Деметриус. Дафна тут же вскочила на ноги. Астория была красива, но её красота была мягкой, материнской. Она пошла в Элеонору, не унаследовав острых, холодных черт Гринграссов. У неё были тёплые каштановые волосы, а лицо — более округлое, аристократичное, но лишённое той ледяной надменности, что была у Дафны. Обычно её кожа была чуть смуглее, как у Поттера или Грейнджер, но сейчас она была почти прозрачной от болезни, что делало её хрупкой, как фарфоровая кукла. Мастер Деметриус был полной противоположностью всем магам, которых Дафна видела в окружении Альтаира. Он был мужчиной средних лет, с добрыми морщинками у глаз и тёплой, спокойной улыбкой. От него исходила не аура силы, а аура жизни — тёплая, успокаивающая волна чистой энергии. За его спиной, в дверном проёме, Дафна увидела не стерильные коридоры, а настоящую оранжерею: стены, увитые светящимися лианами, и воздух, наполненный ароматом цветущих растений. Все подошли к Деметриусу и Астории. Дафна была раздражена, что Хильда тоже подошла, но на её лице не было обычной ухмылки. Она была сосредоточена. Дафна вспомнила, что она тоже медик, и её любопытство было вызвано профессиональным интересом. Дафна уважала это, тем более Хильда себя сегодня вела прилично и была одета подобающе. — Я не смогу её излечить, — мягко, но твёрдо произнёс Деметриус. — Эта болезнь... это не проклятие. Это результат одной из ошибок Творцов при создании людей. Такое не может исправить даже Эйва. Надежда, только что горевшая в груди Дафны, начала гаснуть. — Но, — продолжил целитель, — есть одна древняя, чисто теоретическая возможность. Для полного переписывания её сути нужно магическое ядро порождения Хаоса драконидного типа. Лица всех членов отряда «Аномалии» помрачнели. Прадед Дафны, Лорд Элдрик, пошатнулся и тихо прошептал одно слово: — Апейрон... — Мы готовы заплатить любые деньги! — воскликнула её мать, Элеонора. Дафна почувствовала смесь жалости и раздражения от такой наивности. — Это невозможно купить, дитя моё, — прервал её прадед. — Такое никто никогда не доставал. Фенрис, его обычная хвастливость полностью исчезла, заговорил мрачным, тихим голосом солдата, рассказывающего о проигранной войне. — Этот тип порождений Хаоса не вылезает на поверхность. Он обитает в самых его глубинах, куда не ходят даже рейды Цитадели. Последним, кто пытался достать такое ядро, был Магистр Апейрон. В том бою с Хаосом погибло десять процентов всего боевого состава Цитадели. И сам Магистр Апейрон. Больше никто не рисковал. Дафна застыла в шоке. Вся её надежда рухнула. Даже Древний. Даже сам Древний не смог это достать. Это был конец. Фенрис повернулся к Альтаиру, и в его голосе прозвучала неприкрытая тревога. — Ал, даже не думай. Шансы меньше одного процента. Дафна была в шоке. Она посмотрела на Альтаира, а потом на Фенриса и Хильду. Они знали его лучше. И они действительно боялись, что он может пойти и сделать это. Ради её сестры. Ради неё. Дафна была абсолютно растеряна. Наконец, Альтаир нарушил молчание. — Я знаю, — спокойно сказал он. — В открытом бою у всего нашего отряда нет шансов. Я буду полезнее живым. Фенрис и Хильда облегчённо выдохнули. Дафна и сама испытала волну такого сильного облегчения, что у неё подогнулись колени. Как бы она ни любила сестру, для неё было бы слишком, если бы Альтаир просто пошёл и погиб за такой призрачный шанс. Альтаир продолжил, обращаясь к Мастеру Деметриусу. — Но если это ошибка Творцов, значит, болезнь должна быть изучена. Есть ли какие-нибудь другие способы борьбы с ней? Методы сдерживания? Мастер Деметриус тепло улыбнулся. — Леди Долороза, — он кивнул Хильде, — уже нашла самый верный путь. Напитав вашу сестру своей жизненной силой, она предотвратит летальный исход следующего приступа. А добавление сил Виконта Блэка сделает этот приступ практически незаметным для самой Астории. Так что лучший способ — это после каждого приступа наполнять её вашими силами. Альтаир и Хильда серьёзно кивнули, принимая эту новую ответственность. Деметриус продолжил с тёплой улыбкой. — Но чтобы Астория могла вести нормальный образ жизни между приступами, я могу сварить ей лекарство. Оно нивелирует все последствия — её слабость, боли. Для этого нужно магическое ядро мантикоровидного порождения Хаоса. Они хоть и редки, но их можно достать. Дафна почувствовала, как её сердце снова забилось от надежды. Она посмотрела на родителей — они тоже были счастливы, особенно мать, на чьих глазах блестели слёзы. Но прадед оставался мрачен. — Это тоже невероятно редкий ингредиент, — пробормотал он. — Это не проблема! — с гордостью заявил её отец. — Мастер Деметриус, сколько стоит такое ядро? Мы заплатим. Целитель спокойно посмотрел на него. — На последнем аукционе в Аксисе такое ядро было продано за двадцать миллионов галлеонов. Дафна в шоке застыла. Двадцать... миллионов. Это была колоссальная сумма, даже для их рода. Они могли бы купить одно. Может, два. Но обеспечивать этим Асторию всю жизнь?.. Её надежда снова обратилась в пыль. Она в отчаянии перевела взгляд на Альтаира, Фенриса и Хильду. Они были абсолютно расслаблены. — Это не проблема, — спокойно сказал Альтаир. — У меня в тайнике после последнего рейда должно быть около десятка таких. — Если надо будет ещё, можем сходить поохотиться, — хмыкнул Фенрис. А Хильда просто устало вздохнула, словно ей надоела эта суета. — Зачем ждать? Я ношу несколько штук с собой в аптечке. Для срочных зелий, — она взмахнула рукой, и из воздуха появились три небольших, пульсирующих тусклым светом кристалла. — Целительные свойства у них слишком хороши, чтобы их игнорировать. Она протянула их спокойному Деметриусу. Все Гринграссы — Дафна, её мать, её отец и её прадед — в абсолютном, гробовом молчании смотрели на неё. Деметриус принял ядра. — Зелье будет готово завтра к утру. — Насколько их хватит? — спросил Альтаир. — И когда нужно будет принести новые? Деметриус, оценив невероятное качество и размер кристаллов, усмехнулся. — Леди Долороза, очевидно, использует для своего отряда только лучшее. Ядер такого размера и чистоты хватит лет на сто пятьдесят, не меньше. Хильда на это лишь пренебрежительно фыркнула. «Конечно, у „Аномалий“ всё самое лучшее», — с новой для себя уверенностью подумала Дафна. — Пока хватит, — удовлетворённо кивнул Альтаир. — А дальше разберёмся. — Согласен, — усмехнулся Деметриус. — А теперь, Виконт Блэк, ваша очередь. Боюсь, это будет долго. Они ушли вглубь клиники-оранжереи. Фенрис повернулся к Гринграссам. — Могу я проводить вас в гостиницу? Уверен, вы устали. Её родители, которые до этого с благоговейным ужасом благодарили Хильду, тут же согласились. Особенно мать, которая, несмотря на своё предыдущее недовольство, теперь смотрела на демоницу с искренней, почти раболепной благодарностью. Хильда приняла их благодарность с ленивой, снисходительной грацией, словно они благодарили её за то, что она передала им салфетку. — Я останусь, — заявила она, когда все собрались уходить. — Дождусь Альти. Узнаю, что с его глазами. Прежде чем они ушли, Дафна, её мать и Астория остались наедине. Её отец и прадед вместе с Фенрисом пошли вперёд, чтобы уладить дела с гостиницей, а Хильда спокойно уселась в приёмной, явно намереваясь ждать. Её мать посмотрела на Дафну, и в её голосе прозвучали не только забота, но и холодные нотки стратегии. — Дорогая, хоть я и очень благодарна Леди Долорозе за всё, что она сделала для нас, и она, кажется, достойная леди... — Дафна не сдержалась и фыркнула, — ...но тебе не кажется, что ты тоже должна остаться и дождаться Виконта Блэка? Как его невеста. Дафна, которая и сама думала об этом, мысленно согласилась с ней. Она очень хотела провести это время с Асторией, поддержать её. Но мысль о том, что Хильда будет ждать Альтаира одна, вызывала в ней жгучую, ледяную ревность. Она была благодарна этой демонице, да. Но уступать ей своё место рядом с Альтаиром она не собиралась. Вдруг Астория, до этого молчавшая, подала голос. Она посмотрела на Дафну с мудрой, печальной улыбкой. — Даф, не надо. Леди Долороза ждёт его, потому что переживает за него. А ты останешься из вежливости и чувства долга. Мне было бы неприятно, если бы, выйдя от врача, я увидела, что люди ждут меня просто из вежливости. — Астория, милая, это не так! — тут же вмешалась их мать. — Конечно, Дафна тоже переживает за Виконта Блэка. Дафна молча кивнула, понимая, что Астория видит её насквозь. Но её сестра ошибалась в одном. Это была не вежливость. Это была война. И она не собиралась уступать территорию. — Да, мама, ты права, — сказала она. — Я останусь. Астория лишь устало вздохнула. Их мать поцеловала Дафну, сказав, что они будут ждать её в гостинице, и увела Асторию. *** После того как все ушли, Дафна села в кресло напротив Хильды. Они некоторое время сидели в тишине. Дафна рассматривала демоницу. Та сидела расслабленно, но её лицо, лишённое привычной игривой ухмылки, было серьёзным. Она смотрела на дверь, за которой скрылся Альтаир. Дафна даже не пыталась понять, о чём она думает. Но был долг чести, который нужно было отдать. Она собралась с мыслями, переступая через свою гордость и неприязнь. — Леди Долороза, я хотела бы вас официально поблагодарить... — Не стоит, — лениво перебила её Хильда, не отрывая взгляда от двери. — Я сделала это ради Альти. Он хотел помочь твоей сестре. Дафна была раздражена таким пренебрежительным ответом, но воспитание взяло верх. Она подавила раздражение и продолжила, ещё более формально. — И тем не менее, вы помогли моей семье. Мой Род теперь в долгу перед вами, и я должна... — Не люблю, когда эмоции расходятся со словами, — снова остановила её Хильда, на этот раз повернув к ней голову. На её губах играла лёгкая, почти ленивая усмешка, но в глазах не было и тени веселья. Дафна застыла. «Терпеть не могу, когда эмоции расходятся со словами. Это напрягает». Слова Альтаира. Те самые слова, которые он бросил ей, когда она пыталась поздравить его с днём рождения. Он... он рассказал это ЕЙ? Он пересказал ей их разговор, их личный момент, как забавную историю? Внутри неё начала закипать волна холодной, бессильной ярости. Она думала, что у них — своя, особая «игра». А оказалось, что он просто обсуждает её, как капризного ребёнка, со своей любовницей. Это было не просто пренебрежение. Это было унизительно. Хильда внимательно на неё посмотрела, а потом со скучающим, почти снисходительным видом сказала: — А зря ты осталась. Альти это не оценит. Дафна, всё ещё кипя от злости на Альтаира, ядовито ответила: — С чего ты решила, что он будет рад видеть тебя, а не меня? — Потому что я, в отличие от тебя, не притворяюсь, — таким же скучающим тоном продолжила Хильда. — Ты ведь знаешь, что Альти чувствует эмоции. Не можешь не знать. Я чувствую, как рядом с ним ты пытаешься контролировать себя, давая волю только настоящим чувствам, а не фальшивой вежливости. А сейчас, когда его нет, ты снова прячешься за маской. Дафна недоумённо посмотрела на неё. Неужели... неужели эта демоница тоже?.. Хильда, будто прочитав её мысли, усмехнулась. — Да, дорогуша. Я тоже чувствую все твои эмоции. Как и все в нашем отряде. На самом деле, Серафина в этом даже лучше меня. Так что не стоит и пытаться притворяться. Слишком утомительно. Дафна снова разозлилась. Только на этот раз не на Альтаира — было ясно, что он ничего не рассказывал, — а на себя. Она почувствовала себя полной, наивной дурой. Она не допустила даже возможности, что он не один такой. Поттер же предупреждал. И Древние говорили. Каждый из их отряда — элитный член Цитадели. Она посмотрела на Хильду. И под маской этой распутной девки она наконец-то увидела то, что было скрыто. Монстра. Смертоносного, опасного и, как она с ужасом только что поняла, невероятно хитрого. Хильда, наблюдая за сменой эмоций на лице Дафны, рассмеялась своим низким, бархатным смехом, который так её раздражал. — Не смей читать мои мысли! — сквозь зубы прошипела Дафна. Она была уверена, что эта демоница просто внаглую копается у неё в голове, и её защитные артефакты вряд ли её остановят. — Не могу, — просто ответила Хильда. — Альти, очевидно, усилил твою защиту. Даже если бы я захотела, у меня бы не получилось. Дафна на мгновение испытала тёплую волну благодарности, смешанную с шоком. Когда он успел? Но это сейчас было неважно. Она должна была ответить этой женщине, вернуть себе контроль. Она нацепила на лицо свою самую самодовольную, ледяную ухмылку. — Это естественно. Ведь я — его невеста. Вполне нормально, что он будет заботиться о моей безопасности. Хильда снова рассмеялась. Но на этот раз смех был другим — громче, сильнее, и в нём звучало не веселье, а глубокое, почти печальное снисхождение. Дафна не понимала. Почему она так веселится? Контракт был. И как бы её саму это ни бесило, ни Альтаир, ни она не могли его разорвать. Им придётся его исполнить. Это был абсолютный, неоспоримый факт, закон их мира. Так почему же Хильда смеётся над этим? — Что смешного?! — не выдержала она, её голос сорвался от гнева и полного недоумения. Хильда просто ответила, и её голос был полон снисходительной, почти печальной мудрости. — Ты забавная. Как и все люди. Ты пытаешься играть за столом с игроками, которые ставят на кон свои души и драгоценные камни, сама при этом используя фантики от конфет. Твой «контракт», твой «статус»... это всё — фантики, дорогуша. Красивые, но абсолютно бесполезные. Дафна ничего не поняла, кроме одного — её не воспринимают всерьёз. Её главный козырь, её нерушимый контракт, только что назвали «фантиком». Это было обидно. И, будучи загнанной в угол, она решила нанести самый грязный, самый низкий удар, на который была способна. — Может быть, — процедила она, вкладывая в свой голос как можно больше яда, — но Альтаир ценит тебя только за твою внешность. На что ты ещё способна, кроме как греть ему постель? Она знала, что это не так, но ей хотелось хоть как-то уязвить Хильду. — Через несколько лет мы с Альтаиром исполним контракт. И тогда я позабочусь о том, чтобы у тебя не было места даже в его постели. Я сама, если потребуется, всему научусь и буду держать его занятым. Хильда замолчала. Она с каким-то новым, почти хищным интересом посмотрела на Дафну. А затем пошло ухмыльнулась, и в её глазах не было ни страха, ни гнева. Только азарт. — А это, — протянула она, — отличная идея. Я даже могу помочь тебе на первых порах. Научить, что именно нравится Альти. Уверена, он будет в восторге от такой твоей решимости и получит от этого огромное удовольствие. Дафна густо покраснела. Она была в ярости. Она не знала, что ответить. Хильда же, отсмеявшись, вновь посмотрела на неё. Её игривая ухмылка исчезла, а тон стал серьёзным, почти деловым. — Я не буду тебе мешать, — сказала она. — То, что мне нужно от Альти, я всё равно получу, так или иначе. А на твоём месте я бы лучше беспокоилась о другой девчонке. О Грейнджер. Дафна холодно фыркнула. — Грейнджер слишком добрая и правильная, чтобы пытаться отбить Альтаира. — Я знаю, — кивнула Хильда, и в её голосе прозвучало неподдельное, профессиональное презрение. — И я предупреждаю тебя не об этом. Она слишком добра. Она идеальный продукт Маяка. Ей легко запудрить мозги. Таких людей, которые искренне верят в свою правоту, стоит опасаться больше всего. Она посмотрела на Дафну с лёгкой жалостью. — А тебе, дорогуша, пора прекратить играть в эти детские игры. Все твои выпады, эмоции, которые ты так очевидно пытаешься подавить... для нас это всё прозрачно. Маги Цитадели ценят правду. Если ненавидишь — так и скажи. Хочешь убить — убивай. Хочешь помочь — помогай. Всё остальное — презирается. Дафне стало не по себе. Значит, вот что видел Альтаир, глядя на неё всё это время. Просто капризного, предсказуемого ребёнка. Она вспомнила слова Астории и Хильды, и её щёки снова залила краска стыда. Она осталась не потому, что хотела узнать, как Альтаир себя чувствует. А потому, что осталась Хильда. И Альтаир, конечно же, это бы почувствовал. Но зачем... зачем Хильда предупреждает её? Дафна прямо спросила Хильду: — Зачем ты мне помогаешь? Та ухмыльнулась. — Помощь? Дорогуша, это не помощь. Если ты воспринимаешь меня как соперницу, то для меня оскорбительно иметь такую слабую оппонентку. Мне скучно. А когда мне скучно, я начинаю ломать игрушки. Так что становись интереснее. Ради себя самой. Дафне стало очень неуютно. — Тебе нужно узнать об Альти больше, — продолжила Хильда. — Как он жил раньше, кто для него дорог... даже его шрамы. Ты никогда не задумывалась, почему у мага Цитадели, пережившего то, что пережил он, всего три шрама на теле? Это странно, разве нет? С нашим образом жизни их должно быть намного больше. А если эти шрамы остаются, то чем они отличаются от остальных? Дафна задумалась. Действительно, странно. — Поттер знает о происхождении двух, — продолжила Хильда. — Значит, логично, что и ты знаешь. А что насчёт третьего? Того, что на его лице? Кто оставил его? Чтобы всё это узнать, ты должна быть смелее. Спрашивай. Играя в свои аристократические игры с Альти, ты ничего не добьёшься. Он уже давно играет в игры с самими создателями игр. — Как только получишь ответы на эти вопросы, можешь прийти ко мне. Я дам тебе ещё подсказки. Дафне было очень неловко. Хильда, её главная соперница, только что дала ей пошаговую инструкцию, как подобраться к Альтаиру. Но она не могла понять, почему. С другой стороны, она действительно была лучшим из возможных учителей. Только вначале Дафне нужно было понять её собственную мотивацию. «Она дала мне оружие, — подумала Дафна. — Но зачем? Какова её истинная цель? Это ещё одна, более сложная игра, правил которой я пока не знаю». Дафна вспомнила слова Хильды, что маги Цитадели ценят честнось и прямо спросила: — Почему ты меня учишь? Ты не боишься, что, узнав всё это, я просто уговорю Альтаира избавиться от тебя? Хильда расхохоталась. — Можешь попробовать, дорогуша. Но вряд ли у тебя получится. — Как ты можешь быть настолько уверена, когда дело касается кого-то вроде Альтаира? — не выдержала Дафна. Хильда лишь указала пальцем на свою шею. На её бледной коже начали проступать, словно проявляясь изнутри, тонкие, изящные чёрные линии, сплетаясь в узор ошейника. Дафна не знала о демонологии много, но понять смысл этого символа могла. Она в ужасе отпрянула, прошептав: — Он... он поработил тебя. Хильда усмехнулась, и в этой усмешке была какая то извращёная демоническая гордость. — Демона моего уровня невозможно поработить. Я сама провела ритуал. Подарила ему свою сущность и своё посмертие. Альтаир был очень недоволен. У него было только два выбора: позволить моей сущности раствориться и впитать всю мою силу и знания, либо... оставить меня жить. Своей рабыней. Она посмотрела на Дафну с лёгкой жалостью. — Так что, как видишь, место как минимум его наложницы мне гарантировано на вечность. Человеку это вряд ли понять. Дафна была в шоке. Она думала о своём контракте как о цепях. А эта демоница... она сама, добровольно, отдала всё. Свою душу. Свой шанс на перерождение. Вечность. Дафна даже не могла представить масштаб этого поступка. Ей вспомнились слова Хильды в начале их разговора. «Она пришла играть, думая, что её ставка — это её будущее. А Хильда... Хильда поставила на кон свою вечность». Она действительно пришла к игрокам, ставящим драгоценные камни, имея в кармане только фантики от конфет. Хильда спокойно встала. — Я иду перекусить. Хочешь со мной? Дафна, не находя слов, лишь отрицательно мотнула головой. Когда Хильда скрылась за поворотом, Дафна тоже встала и ушла в противоположном направлении. Сейчас она была не готова ни встречать Альтаира, ни снова видеть Хильду. Ей нужно было подумать. *** Час до бала. Гарри сидел в кресле в покоях Дружины и читал свитки, которые ему оставил Альтаир. Он вспоминал события, произошедшие пару часов назад. В комнату, как ураган, ворвалась Хильда, неся в руках две большие дорожные сумки. — Так, мальчики и девочки, время наряжаться! — провозгласила она с драматизмом, достойным сцены. Она бросила одну сумку Гарри. — Это твоё. А ты, — она повернулась к Гермионе, её глаза хищно блеснули, — пойдёшь со мной. Я помогу тебе подготовиться. Гарри увидел, как содрогнулась Гермиона. Её лицо выражало чистый, незамутнённый ужас при мысли о том, что она останется наедине с этой демоницей. Но она промолчала. — И ещё, — кажется, ничего не заметив, продолжила Хильда, — Гарри, ты пойдёшь один. Вы с остальными чемпионами откроете бал. А Альтаир с Гермионой подойдут позже. — Почему? — спросил Гарри. Хильда посмотрела на него со снисходительной усмешкой. — Потому что Альтаир — Виконт Блэк. Его появление на таком мероприятии — это событие. Бедняжки-чемпионы, — она махнула рукой, — пусть у них будет хотя бы пара минут славы, прежде чем появится настоящий король и королева этого вечера. При слове «королева» Гермиона ещё больше побледнела. Одно дело — просто пойти на бал с Альтаиром. Другое — быть представленной всему Хогвартсу как его «королева», разделить с ним центр всеобщего внимания. Но затем Гарри увидел, как она сделала глубокий вдох, её плечи расправились, а подбородок решительно взлетел вверх. Выражение ужаса на её лице сменилось упрямой, гриффиндорской решимостью. Гарри улыбнулся про себя. Гермиона остаётся собой. Боится до смерти, но всё равно идёт вперёд. Хильда же, схватив Гермиону за руку и подхватив вторую сумку, утащила свою бледную, но несгибаемую «куклу» в одну из свободных комнат. Гарри посмотрел на часы. Три часа на подготовку к балу? Это было слишком. Он снова развернул свиток. Гарри посмотрел на часы. Пора. Он встал и пошёл в свободную комнату, взяв свою сумку. Бросив её на кровать, он первым делом отправился в душ. После этого, освежившись, он открыл сумку и начал вытаскивать вещи. Сначала он надел простые чёрные брюки из дорогой ткани и ослепительно белую шёлковую рубашку, которая идеально села на него, подчёркивая мышцы, о существовании которых он ещё пару месяцев назад и не подозревал. Запонки были из чистого серебра, с выгравированным на них гербом рода Поттеров. Рядом лежала новая кобура для палочки, которая крепилась на предплечье и была совершенно незаметна под рукавом. Гарри усмехнулся. Даже сейчас Альтаир не забывал об оружии. Надев всё это, Гарри взял мантию. Она не имела ничего общего с традиционными мешковатыми одеждами волшебников. Это была скорее формальная туника или мундир, сшитый по гоблинским лекалам из тяжёлого, тёмно-зелёного шёлка, который, казалось, поглощал свет. Высокий, строгий воротник придавал ему почти военную осанку, а сама мантия была скроена безупречно, подчёркивая его новую, поджарую и крепкую фигуру. На груди и манжетах серебряной нитью была вышита тонкая, почти незаметная вязь — герб Древнего и Благородного Рода Поттеров. Он надел на палец кольцо наследника Рода Поттер. Заметил новые очки — прямоугольные, в тонкой, почти невидимой чёрной оправе. Взяв их в руки, он почувствовал, как по ним струится магия. Ещё один артефакт. На поясе брюк было специальное крепление. Взглянув ещё раз в сумку, он нашёл изящный кинжал в тёмно-зелёных ножнах. Рукоятка его была украшена крупным изумрудом, выполненным в форме головы змеи. Он вставил кинжал в пояс и подошёл к большому зеркалу в полный рост. И застыл. Он себя не узнавал. Из зеркала на него смотрел незнакомец. Высокий, уверенный в себе молодой человек с холодным, спокойным взглядом. Он чувствовал смесь гордости, трепета и лёгкой грусти по тому наивному мальчику, которым он больше никогда не будет. Это был не тот Гарри Поттер, чьё имя выкинул из Кубка Огня. Это был ученик боевого мага. Гарри гордо выпрямился и вышел из покоев Дружины. Он заранее узнал, где находится гостиная Пуффендуя, и шёл прямиком туда. В ушах слышался спокойный голос Серафины: «Наследник должен лично встретить свою леди. Это знак уважения». А следом — насмешливый голос Альтаира: «Хочешь произвести впечатление — лезь в пасть льву». «Что ж, — подумал Гарри с усмешкой. — Я ученик Альтаира и гриффиндорец. Это я здесь лев, который вторгается в нору барсуков». Дойдя до груды бочек в нише, он отбил особый мотив, который ему сообщил Локи. Крышка одной из бочек отъехала в сторону, открывая проход. Когда он вошёл, все разговоры в гостиной Пуффендуя мгновенно стихли. Они не ожидали его здесь увидеть. Гарри осмотрелся. Помещение было полной противоположностью их с Альтаиром покоям. Низкие потолки, круглые окна, уютная, тёплая атмосфера. Везде стояли растения в горшках, а в воздухе пахло свежей выпечкой и землёй. Он спокойно подошёл к одному из свободных пуфиков и уселся, игнорируя десятки удивлённых и настороженных взглядов. Было видно, что некоторые старшекурсники хотели возмутиться его наглости, но не решались. Довольно скоро к нему подошла Сьюзен Боунс. Она заливалась краской, но выглядела великолепно. Её рыжеватые волосы были сложены в элегантную причёску, а тёмно-зелёное, немного пышное в юбке платье идеально подчёркивало её фигуру. У платья было довольно открытое декольте. Гарри усмехнулся про себя. «Как слепой умудрился заметить это раньше остальных парней — непонятно. Но он был прав». Да и сама Сьюзен, как заметил Гарри, была очень симпатичной. Он поднялся и, следуя манерам, которым его учила Серафина, взял её руку и легко поцеловал костяшки пальцев. — Сьюзен. Ты выглядишь потрясающе. — Гарри... — пролепетала она, ещё сильнее краснея. — Ты... ты тоже. — Спасибо, — он тепло улыбнулся. — Раз уж мы сегодня партнёры, я думаю, мы можем перейти на «ты»? Она смущённо, но радостно кивнула. — Тогда пойдём? Думаю, нас уже ждут. Он предложил ей руку, и после того как она взялась за неё, они вместе вышли из гостиной, оставляя за спиной толпу ошеломлённых, перешёптывающихся пуффендуйцев. Дойдя до преддверия Большого Зала, они увидели всех остальных чемпионов и профессора МакГонагалл. Ждали только их. Гарри был этому доволен. Он с безупречной вежливостью предложил Сьюзен локоть, и она, взявшись за него, спокойно пошла вместе с ним к остальным. — Мистер Поттер, мы ждём только вас, — раздражённо произнесла МакГонагалл. — Прошу прощения, профессор, — спокойно, с лёгкой улыбкой ответил Гарри. — Но мы не опоздали. У нас ещё есть целая минута. МакГонагалл лишь сжала губы. Гарри же обвёл взглядом своих «соперников». Возле неё стоял Крам. Он был одет в парадную мантию алого цвета, дополненную меховой накидкой. Рядом с ним стояла какая-то красивая ученица из Шармбатона в алом платье. Крам был очень угрюмым. Гарри вспомнил слова Альтаира. «Горилла с палочкой». Глядя на его грубую силу и отсутствие всякой тактики, Гарри не мог не согласиться. Там же был и Седрик Диггори в чёрной парадной мантии. Он выглядел очень неуверенно, особенно когда подошли Гарри со Сьюзен. Рядом с ним стояла ученица азиатской внешности, которая тут же начала кидать на Гарри кокетливые взгляды. Чжоу Чанг, ловец Когтеврана. Гарри с удивлением отметил, что не почувствовал ровным счётом ничего. «И из-за этого я так переживал?» — с лёгким презрением к своему прошлому «я» подумал он. Ничего интересного. И, наконец, последняя пара. Флёр Делакур в парадной мантии из серебристо-серого атласа. Её светлые волосы были уложены в элегантный узел. Гарри признавал, что она выглядела неплохо. Но до Хильды или Серафины ей было далеко. А на обычных вейл он насмотрелся в любом виде в «Коконе», и их чары больше на него не действовали. Рядом с ней стоял Роджер Дэвис. Он уже «поплыл» и смотрел на неё с пустым, обожающим взглядом. Гарри лишь усмехнулся. Флёр снова пожирала его глазами, но ничего предпринять не решалась. Для Гарри этого было достаточно. МакГонагалл обвела их строгим взглядом. — Инструктаж. Сначала вы войдёте в Большой Зал и сядете за главный стол. После ужина будет объявлен танец чемпионов. После первого танца — свободная программа. Гарри презрительно усмехнулся про себя. «Ужин перед танцами? Какое варварство. Серафина бы сожгла это место дотла за такое нарушение протокола». — В зале будут присутствовать гости из Министерства, включая самого министра, — продолжила МакГонагалл, и её взгляд остановился именно на Гарри. — Надеюсь, никаких сюрпризов сегодня не будет. Чемпионы выстроились в ряд. Первым встал Крам, за ним Седрик. Гарри, не желая привлекать лишнего внимания, встал в самый конец. Флёр, заметив это, тут же демонстративно пристроилась прямо перед ним. Рядом с каждым чемпионом встали их партнёры. Гарри заметил, как Сьюзен, оказавшись в центре внимания, начала слегка дрожать. Он мягко, но уверенно сжал её руку и, наклонившись, тихо прошептал ей на ухо: — Не бойся. Просто держись рядом со мной. Сьюзен покраснела и благодарно кивнула. Дрожь прекратилась. В этот момент огромные двери Большого Зала распахнулись, впуская их внутрь. Гарри со Сьюзен вошли последними. Он огляделся. Большой Зал изменился до неузнаваемости. Стены были покрыты сверкающей серебряной изморозью, а с тёмно-синего, безоблачного потолка свисали сотни гирлянд из омелы и плюща. В дальнем конце зала стоял большой круглый стол, за которым сидели судьи, директора и гости. Чемпионы двинулись туда. За столом сидели министр Фадж, мадам Максим, Каркаров, Бегмен и... Амелия Боунс. Сьюзен тихо пискнула, увидев свою влиятельную тётю. Гарри снова ободряюще сжал её руку, успокаивая. Рядом с Дамблдором сидел Перси Уизли. Перси? Последнего Гарри не ожидал здесь увидеть. «Замена, — пронеслось в его голове с холодной логикой Альтаира. — Крауч-старший выбыл из игры, и Министерство поставило на его место самого послушного и амбициозного идиота, какого смогли найти. Предсказуемо». Гарри, проигнорировав остальных, уверенно повёл Сьюзен прямо к её тёте. Он отодвинул для девушки стул, помогая ей сесть, и только потом сел сам, рядом с ней. Он поймал на себе короткий, удивлённый и явно одобрительный взгляд от мадам Боунс. Остальные чемпионы тоже расселись. Дамблдор поднялся. — Добрый вечер чемпионам, судьям, гостям... и, конечно, ученикам, — коротко произнёс он. — Приятного ужина. «Слава Хель, в этот раз без длинных речей», — со злорадством подумал Гарри, заметив, что правая рука директора всё ещё была в гипсе. Все начали есть. За столом повисла напряжённая тишина. Гарри же просто ждал. Он вспоминал слова Альтаира о том, что можно рассказывать, а что нет. Еда, которую подали, не шла ни в какое сравнение с блюдами Локи, так что Гарри ел немного и без особого аппетита, экономя силы. Он знал, что вечер только начинается. Первым, как и ожидалось, не выдержал Перси. Помня о старом, неуверенном Гарри, он решил надавить авторитетом. — Поттер, — начал он своим самым важным тоном. — Из-за действий твоего учителя, Блэка, Министерству пришлось выплатить огромную компенсацию драконьему заповеднику. Надеюсь, на следующем туре такого не повторится. Гарри холодно улыбнулся. Началось. Он сознательно выпустил часть своей магии и одновременно накрыл своей ладонью руку Сьюзен, защищая её. Вокруг их части стола немедленно повеяло могильным холодом, а зелёные глаза Гарри, как заметили все, начали светиться потусторонним светом. — Ничего не могу обещать, Уизли, — его голос был тихим, но от него у Фаджа по спине пробежали мурашки. — Виконт Блэк сам решает, что ему делать. Но я могу передать ему твою претензию. Это официальная позиция Министерства? Фадж рядом побледнел и вспотел. Амелия Боунс сначала удивлённо посмотрела на Гарри, оценивая силу и, что более важно, контроль его магии. Затем она оценила его защитный жест по отношению к её племяннице и едва заметно, одобрительно кивнула. Она вступила в разговор, её голос был твёрдым и не оставлял места для дискуссий. — Ну что вы, Наследник Поттер. Перси высказывает своё личное мнение. Министерство безмерно благодарно Виконту Блэку за его своевременное вмешательство и помощь в предотвращении катастрофы. Фадж, до этого молчавший, тут же закивал, как болванчик. — Да-да, именно так! Мы даже планируем наградить Виконта Блэка, как только ему будет удобно! Гарри улыбнулся. — Благодарю за разъяснение, мадам Боунс. Я так и думал. А вам, Уизли, — он повернулся к Перси, и его улыбка стала ледяной, — я бы посоветовал впредь не высказывать своё «личное мнение» там, где говорят взрослые. Это может быть... опасно. Фадж и мадам Боунс посмотрели на Перси с таким выражением, что Гарри был уверен: дальше кресла уборщика туалетов Перси в Министерстве не поднимется. Гарри увидел, как Перси побледнел. В его глазах отразился чистый, незамутнённый ужас. Ужас карьериста, который только что понял, что его будущее, которому он посвятил всю свою жизнь, было стёрто в порошок одной-единственной фразой. Гарри был доволен. Он втянул свою магию обратно, и все за столом облегчённо вздохнули. «Слабаки, — подумал Гарри. — Что бы они делали, если бы почувствовали настоящую ауру кого-нибудь из „Аномалий“?» Тем временем в разговор вступил Дамблдор. — Гарри, мальчик мой, ты, без сомнения, стал сильнее. Но твоя магия... она становится немного тёмной. Гарри в ответ улыбнулся ему своей самой невинной улыбкой. — Старик, давай хотя бы «мистер Поттер». Я надеюсь, ты избавишься от этой фамильярной привычки к тому времени, когда твоя борода отрастёт обратно. А насчёт моей магии — у меня нет выбора. Покровительница моего Рода ясно выразила своё мнение. Глаза Дамблдора гневно сверкнули. — Но тьма развращает душу, Гарри! Главное — не забывать обращаться к свету! Гарри усмехнулся. Он дождался момента, когда Дамблдор поднесёт свой кубок ко рту, и небрежно бросил: — Странно. А я лично слышал, как Магистр Эфир, само воплощение Света, полностью одобрил действия Альтаира, когда тот сжёг душу зарвавшегося Магистра Башни, лишив его посмертия. Я думаю гнев Альтаира может быть намного опаснее для души, нежели Никта. Дамблдор поперхнулся тыквенным соком. — Магистр... Эфир? — прохрипел он. — Да, — спокойно ответил Гарри. — Четыре Магистра явились на наш ритуал Йоля. Выразить своё одобрение отряду «Аномалии». В виде проекций, но всё же. Дамблдор побледнел и замолчал. Все остальные недоумённо переглядывались, не понимая и десятой доли того, о чём шла речь. Через некоторое время Дамблдор, всё ещё выглядя потрясённым, объявил о начале танца чемпионов. Гарри встал и, предложив руку Сьюзен, повёл её на танцпол. Несмотря на недели мучительных уроков, он не был великолепным танцором. Но он был достаточно компетентен. «Спину прямо, Поттер. Ты ведёшь даму, а не мешок с картошкой», — прозвучал в голове холодный, язвительный голос Серафины. Он выпрямился и уверенно повёл Сьюзен в танце. Судя по её счастливому, удивлённому лицу, она была более чем довольна. Гарри был искренне этому рад. После того, как Альтаир обратил на неё его внимание, он приглядывался к ней. Она ему нравилась. Она была скромной, симпатичной и не пыталась им манипулировать, в отличие от остальных. И да... фигура у неё была просто замечательная. Они оттанцевали первый танец, потом второй, третий. Гарри заметил, что к ним на танцполе присоединились и другие, но Сьюзен уже немного запыхалась. — Хочешь выпить чего-нибудь освежающего? — предложил он. Она с улыбкой согласилась. Гарри заметил недалеко Невилла Лонгботтома, неуклюже стоящего со своей партнёршей, Ханной Аббот. Гарри знал, что Ханна — лучшая подруга Сьюзен. Невилл выглядел абсолютно потерянным в этой шумной толпе, точь-в-точь как сам Гарри чувствовал себя на любом подобном сборище ещё месяц назад. На мгновение он узнал в нём себя — того самого, неуклюжего мальчика, который всегда прятался по углам. Но сейчас он был другим. И он мог что-то с этим сделать. Тем более, против Невилла он ничего не имел; тот всегда был на его стороне, пусть и молча. Он направился прямо к ним. Они подошли к Невиллу и Ханне, которые стояли у стола с напитками. — Невилл, Ханна, — тепло поздоровался Гарри.— Отлично выглядите. — Спасибо, Гарри, ты тоже! — смущённо, но радостно ответила Ханна. — Сьюзен, у тебя потрясающее платье! Пока девушки обменивались комплиментами, Невилл, набравшись смелости, тихо спросил Гарри: — Гарри... как... как я могу связаться с Виконтом Блэком? Мне нужно с ним поговорить. — Я передам ему, что ты просишь о встрече, — серьёзно ответил Гарри. В этот момент до них донёсся громкий шёпот стоявших неподалёку Парвати Патил и Лаванды Браун. «Представляешь, Грейнджер так и не пришла!» «Говорят, Крам приглашал её пять раз, а она отказала!» «Наверное, Блэк запретил ей идти, раз сам не пошёл. Сидит теперь одна в башне, как в клетке». Невилл недовольно нахмурился. Гарри же лишь кровожадно усмехнулся. — Гарри, что случилось? — спросила Сьюзен, заметив его усмешку. Она тоже слышала сплетни. — Ничего, — ответил Гарри. — Просто забавно слышать, как они обсуждают одну из самых опасных ведьм, которых я когда-либо встречал. Он усмехнулся ещё шире. — Даже Альтаир предпочёл сбежать, чтобы не попасться ей под горячую руку. Я уверен, в следующий раз, когда эти двое встретят Гермиону, они подавятся своими словами. Ханна и Сьюзен недоверчиво переглянулись. Невилл лишь согласно кивнул. Вдруг Гарри напрягся, его улыбка исчезла. Он почувствовал знакомые, едва уловимые отголоски чужой ауры. А затем его улыбка стала ещё шире. — А вот и Альтаир, — с предвкушением произнёс он. Невилл, Сьюзен и Ханна начали оглядываться, ища взглядом Альтаира. В этот момент тьма у огромных дверей в Большой Зал, казалось, сгустилась, и обе створки начали медленно, беззвучно открываться внутрь. *** Гермиона была в ярости и ужасе одновременно. Эта демоница целых четыре часа готовила её к этому чёртову балу. Четыре часа! Гермиона уже была не рада, что согласилась на это. Лучше бы домой поехала. Но отступать было некуда. Когда Хильда начала вытаскивать из сумки платья, аксессуары, туфли и бесчисленные флакончики, Гермиона попыталась отказаться. — Спасибо, но у меня есть своё платье, я купила его заранее... Хильда посмотрела на скромный свёрток, который Гермиона держала в руках, с таким театральным ужасом, словно увидела дохлую крысу. — Ты... ты собиралась пойти в ЭТОМ? С Виконтом Блэком? Дорогуша, в этом даже горничных на Бал Ночи не пускают. Альти заранее попросил меня всё подготовить. Когда Гермиона присмотрелась к тому, что принесла Хильда, она чуть не задохнулась от восторга, смешанного с ужасом. Ткань, переливающаяся, как звёздная пыль, драгоценные камни, артефакты... она боялась даже предположить, сколько это стоит. — Но... это же всё слишком дорого! — пролепетала она. Хильда отмахнулась и расхохоталась. — Мелочи. Один наш удачный рейд в Хаос окупает эти покупки многократно. А у тебя, я слышала, это первый бал. Гермионе стало неудобно спрашивать, сколько они могут получить за один «рейд в Хаос», и что это вообще такое. А Хильда тем временем уже начала орудовать над её волосами, втирая в них какие-то ароматные масла и цепляя один артефакт за другим. Причём всё это она делала, не умолкая, объясняя, какие флаконы использовать каждый день, а какие — для особых случаев. — И я, и Серафина этим пользуемся, — деловито сообщила она. — Это не магия, дорогуша. Это наука. Она просто будет поддерживать твою красоту в натуральном состоянии. Нечего бояться. Гермиона, зная, как выглядят эти двое, решила, что в данном случае лучше послушать её совет. После косметики начались наставления по поведению. — Смотри на всех так, будто они тебе должны денег. Улыбайся только тогда, когда хочешь, чтобы кто-то почувствовал себя неуютно. И помни, ты — не гостья. Ты — часть демонстрации силы. Некоторые из этих советов возмущали Гермиону до глубины души, а некоторые откровенно смущали, отчего она краснела, а Хильда хохотала. Но Гермиона, верная своей натуре, впитывала каждое слово. Это было отвратительно. И унизительно. И... невероятно полезно. «Я должна была это всё записать», — с досадой подумала она. После четырёх часов ада с личной демоницей, Хильда, удовлетворённо хмыкнув, наконец ушла. Гермиона осталась одна. Она сделала глубокий вдох и медленно подошла к большому зеркалу в полный рост, чтобы оценить, что эта... что она с ней сделала. Она посмотрела. И на мгновение не узнала себя. Из зеркала на неё смотрела незнакомка. И только потом, когда эта незнакомка моргнула одновременно с ней, до неё дошло. Это была она. Гермиона ахнула от восторга, смешанного с ужасом. Гермиона с тех пор, как получила протекцию Рода Блэк, следила за своими волосами, но Хильда сделала что-то невероятное. Её волосы были гладко и аккуратно уложены, разделены на идеально ровный центральный пробор. Пряди у лица были гладко зачёсаны назад, полностью открывая её лицо, высокие скулы и подчёркивая изящную линию шеи. Сзади волосы были собраны в сложный, тугой узел, сплетённый из нескольких кос, закреплённый одной-единственной заколкой из полированного серебра в виде кометы. А платье... оно было непередаваемым. Глубокий, насыщенный чёрный шёлк с влажным блеском, в который, как объяснила Хильда, была вплетена гномья алмазная пыль. При каждом движении по ткани мерцали тончайшие серебряные искорки, создавая эффект звёздной пыли. Платье оставляло плечи и руки полностью открытыми. Лиф был выполнен в виде изящного, но жёсткого корсета из материала, похожего на полированный обсидиан, с высоким воротником-стойкой, который создавал строгий, почти военный силуэт. Гермиона вспомнила, как эта демоница, затягивая корсет, посмотрела на её грудь, хмыкнула и сказала: «Многообещающе, но пока рано». На руках были длинные, выше локтя, полупрозрачные перчатки, сотканные, казалось, из схваченного дыма, по которым пробегали те же алмазные искорки. От талии платье облегало бёдра, а юбка струилась до пола, но с высоким, дерзким разрезом до самой середины бедра. «Ноги у тебя длинные, их надо подчёркивать», — безапелляционно заявила Хильда. Гермионе всё ещё было стыдно от этого выреза, но она признавала, что это выглядело сексуально, но не вульгарно. На шее был тонкий серебряный чокер с чёрными ониксами, на ушах — длинные серьги-подвески. А на ногах — изящные чёрные туфли, чей высокий, тонкий каблук был сделан из полированного серебра и по форме напоминал клинок кинжала. Это была не она. Это была броня. Идеальная, безупречная броня, созданная Хильдой для предстоящей битвы. И, к своему ужасу, Гермиона поняла, что ей нравится. Гермиона стояла в шоке, не в силах поверить, что эта девушка в зеркале — она. В голове промелькнула странная, противоречивая мысль: «Жаль, что Альтаир не сможет этого увидеть». И тут же за ней — другая, полная облегчения: «Слава Мерлину, что Альтаир не сможет этого увидеть». Воспоминание о нём тут же потянуло за собой и воспоминание о Хильде. Гермиона залилась краской. Эта... эта суккуба притащила с собой и нижнее бельё, который заставила надеть. Комплект из тончайшего чёрного шёлка и кружев, настолько откровенный и непрактичный, что Гермиона пришла в ужас. Она в жизни бы не то что не надела, она бы даже в руки такое не взяла. А эта... эта демоница ещё и ухмылялась, с невинным видом говоря, что девушка должна быть готова, если вдруг после бала ей захочется «отблагодарить» Альти. Гермиона тогда не выдержала и высказала ей всё, что думает о ней и её моральных принципах. Она глубоко вздохнула, отгоняя воспоминания, и направилась к выходу из комнаты, в гостиную Дружины, где её должен был ждать Альтаир. Ей было интересно, как он будет выглядеть. Альтаир сидел в кресле, откинув голову на подголовник, и, казалось, спокойно её ждал. Его наряд был воплощением сдержанной, но абсолютной власти. Он был одет в строгий, идеально скроенный мундир из чёрного бархата, который, казалось, поглощал свет, делая его фигуру ещё более резкой и тёмной. У мундира был высокий, жёсткий воротник, подчёркивавший его аристократическую осанку. Крой был безупречен, плотно облегая его атлетичное телосложение, но при этом не стесняя движений. На тёмно-серебряных пуговицах был выгравирован герб Рода Блэков. Под высоким воротником виднелся край рубашки цвета тёмного вина. На пальце его левой руки покоился перстень Мага Цитадели. На правой же руке было другое кольцо — изящное, но полное власти кольцо из платины с крупным, идеально огранённым чёрным бриллиантом квадратной формы, вокруг которого был выгравирован девиз «Toujours Pur». Кольцо Виконта Блэка. Идеально подогнанные брюки из плотной чёрной шерсти были заправлены в высокие, до колена, сапоги из полированной кожи чёрного дракона, которые блестели глубоким, матовым блеском. Гермиона перевела взгляд на его голову, и её глаза расширились. Его длинные чёрные волосы были, как всегда, идеально уложены. Но на его лице не было повязки. Она впервые видела его без неё. Его лицо было идеальным, спокойным, аристократичным, с резкими, благородными чертами. Глаза были закрыты. Но над правым глазом, раньше едва видимый под тканью, сейчас был чётко виден тонкий, серебристый шрам. Он пересекал его бровь и тонкой линией продолжался на щеке под глазом, не задевая веко. Этот шрам, как ни странно, не портил его. Он лишь придавал какой-то хищной опасности его аристократическому лицу. Альтаир открыл глаза. И у Гермионы перехватило дыхание. Это были самые необычные, самые прекрасные и самые пугающие глаза, которые она когда-либо видела. Основной цвет радужной оболочки был насыщенным, глубоким фиалковым. Внутри неё просматривался сложный узор из тонких, тёмных радиальных линий, исходящих от зрачка, как ураган, застывший в вечности. Вокруг зрачка были расположены четыре кроваво-красные фигуры, по форме напоминающие запятые. Они были изогнуты, равномерно распределены по окружности и медленно, гипнотически вращались. Сам зрачок был абсолютно чёрным и, казалось, поглощал свет. Альтаир медленно «осмотрел» её с ног до головы, и от этого взгляда, теперь настоящего, осмысленного, у Гермионы по спине пробежали мурашки. — Я много слышал о вашем уме, мисс Грейнджер, и имел удовольствие убедиться в этом лично, — его голос был тихим, почти бархатным. — Но меня никто не предупредил, что он заключён в столь прекрасную оболочку. Он плавно поднялся, подошёл к ней и, взяв её руку в перчатке, легко коснулся губами костяшек пальцев. — Ты видишь! — воскликнула Гермиона, и тут же мысленно отругала себя за такую глупую констатацию очевидного. Альтаир тепло, искренне усмехнулся. — Да. Теперь эта проблема решена. И я рад, что смогу и дальше тобой любоваться. Гермиона густо покраснела. В её голове пронеслись мысли о Хильде. «Так вот, почему она так старалась! Она знала! Четыре часа ада, возможно, стоили того... Надо будет после бала записать, что она делала, и какие масла как мазать, чтобы не забыть». — Нам пора, — предложив ей локоть, сказал Альтаир. Гермиона, всё ещё смущённая, приняла его. Они вышли из покоев Дружины и оказались прямо возле входа в Большой Зал. Пока они шли эти несколько шагов, Альтаир тихо сказал: — Когда мы войдем, выпусти свою магию. Пусть она накроет зал. — Но у меня не хватит магии на весь зал! — в панике прошептала она. — Я помогу, — так же тихо ответил он. По мере того, как они приближались к огромным дверям, Гермиона начала нервничать. У неё проносилось в голове множество мыслей. Альтаир, очевидно, это заметил. Он накрыл её своей аурой, как коконом. Но, к её удивлению, она почувствовала не привычный могильный холод, а тёплую, успокаивающую, абсолютно безопасную волну силы. «Странно... его магия... она всегда была холодной, как сталь. А сейчас... она тёплая. Как будто он изменил её... для меня». — Ты со мной, — его голос прозвучал у самого её уха. — Чего тебе бояться? И Гермиона почувствовала, как страх отступает, уступая место пьянящему, почти гриффиндорскому воодушевлению. Когда они подошли к Большому Залу, его огромные двери начали медленно открываться сами собой, как будто сама тьма в коридоре расступалась перед ними. — Сейчас, — тихо сказал Альтаир. Он выпустил свою магию. Гермиона заметила, как его невероятные глаза ярко засветились, а кроваво-красные запятые в них начали вращаться чуть быстрее. Она последовала его примеру и тоже позволила своей силе вырваться наружу. Она почувствовала, как она выходит, и знала, что её собственные глаза сейчас тоже светятся. А затем она ощутила, как его сила, тёплая и безграничная, как океан, хлынула сквозь неё, смешиваясь с её собственной. Её скромный ручеёк магии превратился в ревущий, сияющий поток. Это было невероятно приятно и... как-то очень интимно. Гермиона поспешно отбросила все мысли, чтобы не покраснеть. Когда двери полностью открылись, они вошли. Все взгляды были обращены на них. Музыка смолкла. Разговоры затихли. Она видела, как их с Альтаиром магия действует на всех вокруг. Его аура шла вперёд — холодная, властная, подавляющая, вызывающая не страх, а благоговейный трепет, инстинктивное желание склонить голову. А вслед за ней шла её собственная магия — более тёплая, живая, поддерживающая. Этот контраст, казалось, ошеломил всех присутствующих. Гермиона осмотрела зал. Никогда ещё она не ловила на себе столько взглядов. Восхищённые от парней. Завистливые от девушек. Вот шокированный, неверящий взгляд Флёр, которая не могла поверить, что какая-то «обычная» девушка может выглядеть настолько лучше неё. Вон восхищённо-завистливые взгляды Парвати и Лаванды. Дальше — Крам. Его взгляд был каким-то жадным, пожирающим. Альтаир заметил это. Он просто повернул голову и посмотрел на чемпиона Дурмстранга. Крам пошатнулся, словно от невидимого удара, и тут же отвёл взгляд. «Наконец-то, — с удовлетворением подумала Гермиона. — Я пять раз говорила ему, что он мне неинтересен. А Альтаир решил проблему одним взглядом». Она нашла глазами Гарри, который стоял со Сьюзен. Он тоже хорошо выглядел. Если бы не Альтаир, он, без сомнения, привлёк бы всё внимание. Гарри улыбался им и был явно рад, хотя и шокирован. «Интересно, — подумала Гермиона, — это из-за глаз Альтаира или из-за моего нового образа?» На остальных она решила даже не смотреть. Она сейчас была здесь, с Альтаиром. И лучше было сосредоточить всё своё внимание на нём. Тем временем Альтаир заговорил. Голос его был как обычно холодным, но с его новыми, необычными глазами эффект был намного сильнее. — Добрый вечер. Надеюсь, мы с моей прекрасной спутницей, мисс Грейнджер, не помешаем вам. Гермиона, следуя наставлениям Хильды, просто скучающе стояла рядом, словно всё это было для неё привычным делом. Альтаир не стал ждать ответа или разрешения. Он просто повёл Гермиону в центр зала. Они остановились, и он отпустил давление своей магии. Гермиона последовала его примеру. Группа музыкантов, до этого застывшая в шоке, опомнилась и заиграла медленный, красивый вальс. Альтаир повёл её в танце. Гермиона и сама хорошо танцевала, до Хогвартса она ходила на танцы. Но Альтаир был прекрасным партнёром. Все его движения были плавными, уверенными, ни одного лишнего. И, что особенно льстило Гермионе, всё его внимание, казалось, было сосредоточено только на ней. Она не обращала внимания на то, что сначала они танцевали одни, а остальные просто смотрели на них. Серебряная звёздная пыль с её платья и тьма его мундира сплетались в единый вихрь, создавая вокруг них иллюзию танцующей галактики. После первого круга к ним присоединились Гарри со Сьюзен и, к её удивлению, Невилл с Ханной. Наверное, Гарри их вытащил. Затем рядом начал танцевать Забини со своей партнёршей. Гермиона её не знала, но заметила лёгкий кивок Альтаира в его сторону, от которого Забини, казалось, засиял. Гермиона стояла вплотную к Альтаиру и слышала гулкий, мощный стук в его груди. Она вспомнила наставления Хильды, которая советовала следить, чтобы «Альти не заскучал», и решила его немного подразнить. — Виконт Блэк, — прошептала она, — кажется, вы нервничаете. У вас так громко бьётся сердце. Альтаир лишь усмехнулся и, наклонившись к самому её уху, ответил шёпотом, который был предназначен только для неё: — Из-за моей магии моё сердце всегда так стучит. Ускоренно разгоняет кровь по венам. Ты просто раньше не прислушивалась. Гермионе нравился этот звук. Очень. Было в нём что-то мощное, живое, успокаивающее. — Теперь я буду чаще прислушиваться, — не подумав, вырвалось у неё. Альтаир тихо рассмеялся, и от этого смеха у неё по спине пробежали мурашки. — Мои объятия всегда в твоём распоряжении, если захочешь послушать. Гермионе пришлось срочно вспоминать все разделы теории магии, которые она знала, чтобы заставить кровь отхлынуть от щёк. Через пару танцев Альтаир предложил: — Пойдём выпьем что-нибудь. Они подошли к небольшому, свободному столу в углу зала. Не успели они остановиться, как рядом беззвучно появился Локи с серебряным подносом. На нём стояли бокалы и несколько графинов. Напитки были явно не из запасов Хогвартса. Для Альтаира — стакан с дымящейся янтарной жидкостью, дым от которой кристаллизовался в воздухе, создавая мимолётные узоры. Для остальных — какое-то вино с потрясающим ароматом летних лугов, мёда и чего-то древнего, как звёздный свет. К ним как раз подошли Гарри со Сьюзен и Невилл с Ханной. «Один бокал, — решила для себя Гермиона. — Я на балу. С красивым... партнёром. Один бокал мне не повредит». Она взяла бокал с вином. Сьюзен, Невилл и Ханна последовали её примеру. Альтаир и Гарри, не обращая внимания на условности, уже пробовали свои напитки. — Мерлин, это... это очень вкусно! — с восхищением произнесла Сьюзен, сделав глоток. Локи, стоявший рядом, с достоинством поклонился. — Личные запасы Виконта Блэка, мисс. Эльфийское вино, четыре тысячи триста восемьдесят девятого года по календарю Аксиса. Гермионе стало невероятно интересно, какой же сейчас год по календарю Аксиса, и сколько лет этому вину на самом деле. Но она, к своему собственному удивлению, промолчала, решив не портить атмосферу лекцией по хронологии других миров. Их лёгкую беседу прервали. К их столу подошли министр Фадж и Амелия Боунс. Атмосфера мгновенно стала напряжённой. — Виконт Блэк, Наследник Поттер, — с официальной вежливостью поздоровалась Амелия Боунс. Фадж, бледный и вспотевший, лишь нервно кивнул, прячась за её спиной. Гермиона почувствовала укол презрения. «И это их министр? Неудивительно, что они не могли справиться с Волан-де-Мортом». — Мадам Боунс, — кивнул в ответ Альтаир. — Министерство хотело бы официально выразить свою благодарность, — продолжила Амелия. — Министр желает вручить вам Орден Мерлина третьей степени за ваше вмешательство. Альтаир снисходительно усмехнулся. — Мадам Боунс, это не лучшая идея. По долгу службы у меня много врагов. И если в одних мирах меня могут почитать как героя, то в других — ненавидят как стихийное бедствие. Если вы публично объявите меня героем этой страны, некоторые из этих... сил... могут предъявить вам свои претензии. Я сомневаюсь, что ваш Аврорат справится с ними. Он посмотрел в сторону Фаджа. — Но ваш министр, я уверен, и так это знает. Фадж, казалось, вот-вот упадёт в обморок. Амелия лишь пожала плечами. Ей, очевидно, было всё равно на эту награду. — В таком случае, — её голос стал более настойчивым, — не могли бы вы, когда будет время, провести несколько тренировок для наших авроров? Ваш успех в обучении Наследника Поттера... ошеломителен. — Я могу, — ответил Альтаир. — Но это будет тренировка для боевых магов. Я учу зачистке, а не захвату. И это будет всего пара раз. У меня нет ни времени, ни желания. Считайте это жестом доброй воли для моей родины. — Что же тогда заставило вас с таким усердием тренировать Наследника Поттера? — не унималась Амелия. Альтаир на мгновение замолчал, и его голос, когда он ответил, стал абсолютно серьёзным. — Во-первых, он мой кузен. А во-вторых, он — потомок учеников моей наставницы. И я, как её ученик, обязан обучить его искусству, которое передавалось в их Роду. Это — вопрос долга. Мозги Гермионы заработали в ускоренном режиме. «Искусству, которое передавалось в их Роду...» Она знала, о чём он говорит. О некромантии. Он сейчас собирается сказать главе ДМП, что учит Гарри некромантии! Это будет катастрофа! Надо было что-то делать. В голове пронеслись язвительные наставления Хильды. «Девушка может быть немножко капризной. Альти, как джентльмен, спокойно позволит тебе такой быть. Пользуйся этим». «О Мерлин, что я делаю? — с ужасом подумала Гермиона. — Я сейчас буду вести себя, как Пэнси Паркинсон!». Но она должна была его остановить. Она быстро поставила бокал, решительно обняла руку Альтаира и, прижавшись к нему, постаралась максимально скопировать капризные, избалованные интонации Хильды. — Альти-и-и, — протянула она, — ты обещал мне танец. Мне скучно. Потом поиграешь в свою политику. Гермиона посмотрела на эффект от её слов. Гарри, стоявший напротив, поперхнулся вином и в абсолютном шоке уставился на неё. Гермиона злорадно подумала: «Ученик боевого мага, да? Держите лицо, Наследник Поттер!» Сьюзен и Ханна шокированно и как-то по-новому смотрели на неё. А Невилл... почему-то побледнел. «Ладно, с этим потом разберусь». Зрачки Альтаира на секунду расширились от удивления, но он тут же взял себя в руки. Он повернулся к Амелии Боунс. — Прошу прощения, мадам Боунс. Моя спутница хочет танцевать. Я должен идти. Амелия же, вначале застигнутая врасплох, вдруг оценивающе посмотрела на Гермиону, и на её губах появилась понимающая, почти одобрительная усмешка. — Конечно, Виконт Блэк. Не смеем вас задерживать. Фадж, как кивал болванчиком, так и продолжил кивать. Альтаир, не говоря больше ни слова, повёл Гермиоину обратно в центр зала. Потанцевав ещё немного, Альтаир наклонился к ней. — Не хочешь подышать свежим воздухом? Она кивнула. Как только они вышли в заснеженный сад, Гермиону окутал холод. Не успела она даже поёжиться, как Альтаир тут же снял с себя свой тяжёлый бархатный мундир, оставшись в одной рубашке, и накинул ей на плечи. Она утонула в нём. Он был тёплым, и от него исходил его запах — озон, старые книги и что-то ещё, неуловимо-пряное. Гермиона знала, что он мог просто наложить на неё согревающие чары, но этот жест был особенно приятным. Они молча шли по саду. Вдруг они увидели Снейпа, который, очевидно, вылавливал из кустов целующиеся парочки. Рядом с ним шёл Каркаров и что-то яростно ему шептал. Когда они поравнялись с ними, Альтаир смерил их своим новым, пугающим взглядом и бросил одно-единственное, пренебрежительное слово: — Брысь. Гермиона приготовилась к взрыву. Но эти двое, грозный профессор и директор Дурмстранга, лишь опустили головы и почти бегом поспешили прочь. Гермиона решила просто не обращать на это внимания. — Хорошая погода, — сказала она, чтобы нарушить тишину. — Жаль, снег не идёт. Альтаир посмотрел на неё, и на его лице появилась редкая, искренняя, тёплая улыбка, которая на мгновение полностью изменила его холодное, аристократическое лицо. — Это можно исправить. Он поднял голову к чистому, звёздному небу и мягко подул. Через минуту с неба начали падать крупные, пушистые хлопья снега. — Как?.. — в восторге выдохнула Гермиона. — Так ли это важно? — мягко рассмеялся он. — Ты хотела снег, вот снег. Она согласилась. Это было неважно. Они ещё некоторое время постояли под снегом. В тишине она снова слышала, как гулко и мощно бьётся его сердце, и этот звук ей очень нравился. — Я провожу тебя, — наконец сказал он. Когда они дошли до входа в покои Дружины, Гермиона вспомнила слова Хильды о том, что Альтаира нужно «поблагодарить». Конечно, благодарить так, как советовала Хильда, она не собиралась — её вариант был слишком смелым и вульгарным. Но она могла сделать кое-что по-своему. Она набралась храбрости. Когда он открыл для неё проход, она быстро, почти на цыпочках, привстала, поцеловала его в холодную щеку и, густо покраснев, тут же скрылась внутри, не дожидаясь его реакции.