Take Me Back to Eden

— Может нам дать концерт в Колумбии? — Нахуя нам это делать? — Я не знаю! Это может быть весело! Там есть чем заняться, а если нам станет скучно, то Пальметто всего в часе езды. — …. — …. — Это из-за той гребаной команды экси, которая тебе нравится? — Что? Нет! Конечно, нет! Я просто думаю, что было бы неплохо сделать одолжение небольшому заведению, и я слышал, что в Райских Сумерках расслабляющая атмосфера. — Как бы то ни было, договаривайся сам. Но ты будешь тем, кто скажет Эндрю, что мы выступаем в каком-нибудь захолустном ночном клубе, просто чтобы ты мог утолить свою зависимость от экси. — Я не знаю, зачем я вообще присоединился к этой группе.

***

Эндрю неторопливо подошел к краю маленькой сцены, гитара висела у него на шее, а ноги точно приземлились на красный крестик, который отметили скотчем несколько часов назад. Он наслаждался несколькими мгновениями темноты, готовясь к тому, что вскоре он будет ослеплен прожекторами. Позади него инструментальная партия стихла, тяжелые барабаны и гитара сменились более тихим звуком синтезированного фортепиано. Вопреки затихающей музыке, толпа взревела, ожидание нарастало, пока они ждали того, что последует дальше. В конце концов, это была самая знаменитая часть их самой знаменитой песни. Его устраивала полускримо атмосфера, которой была наполнена остальная часть песни, но предстоящий куплет был, безусловно, его любимым, и он стал любимым и для всего мира. Сразу после выхода песни, к нескончаемому восторгу Кевина и огромному отвращению Эндрю, финальный фрагмент быстро стал популярен в ТикТоке, на фоне которого «крутые» мужчины демонстрируют свои мотоциклы, а также гимном любительниц темных романов из БукТока. Он ненавидел то, что отрывок использовали таким образом, ненавидел, что теперь он звучит чересчур наигранно, и потоки фанатов, наводняющих их концерты, которые знают лишь одну песню. Но всякий раз, когда они играли ее, толпа аплодировала достаточно громко, чтобы их было слышно через наушники, даже когда они выступали на небольших андеграундных концертах, вроде того, в котором они участвовали сейчас, и Эндрю находил в этом какое-то извращенное удовлетворения. Вокруг сцены медленно зажглись тусклые синие огни, подсвечивая его силуэт, и он приготовил свою гитару, наклонившись к микрофону, установленному перед ним. Он поднял взгляд, терпеливо отсчитывая последние биты перед началом следующего куплета, когда его взгляд уловил синий цвет. Невысокий мужчина стоял в первых рядах толпы, его ледяной взгляд был полностью сосредоточен на Эндрю. Эндрю привык к вниманию, играл на распроданных стадионах и в ток-шоу, где за ним наблюдали тысячи людей, но этот взгляд ощущался по-другому, и он не был уверен, как не заметил его раньше. Он чувствовал, словно этот таинственный мужчина сдирал с него кожу, видя нечто большее, чем просто Эндрю, стоящего здесь с гитарой. Он не кричал и не аплодировал вместе с остальной толпой, даже не раскачивался в такт музыке. Он просто стоял с напитком в руке и странным выражением любопытства на лице, словно размышлял, что произойдет дальше, пытаясь понять, почему толпа с каждой секундой становится все громче и громче. Интересно. Прожектор вспыхнул, и шум толпы снова усилился. Эндрю знал, как это выглядит, он видел видео на Ютуб, короткие ролики с изображением этого самого момента, на которых Эндрю был освещен сверху, в то время как остальные участники группы были в темноте позади него. Он всегда закрывал вкладки до того, как начинал слышать свое пение, ему было невыносимо слышать свой собственный голос таким открытым и эмоциональным. Он также старался избегать поэтических комментариев о том, как сексуально звучит его голос, поскольку собственнический характер, с которым некоторые фанаты воспринимали его, заставлял его кожу зудеть от отвращения. Он знал, что ему следует отвернуться, позволить своему взгляду блуждать по остальной толпе, затеряться в море лиц, скрытых тенями. Но его взгляд был прикован к стройной фигуре перед ним. Возможно, из этого ничего не выйдет. Он закончит этот концерт и никогда больше не увидит этого мужчину, поедет в другой город и в следующий тур, пока не сможет стереть пронзительные голубые глаза из головы. Может быть, на следующий день он проснется и увидит видео и статьи, пытающиеся выяснить, для кого Эндрю пел в толпе, с приливной волной прожорливых таблоидов, пытающихся вынюхать смысл там, где его нет, всегда стремящихся подглядеть, когда речь заходит о солисте Монстров. По какой-то причине это не имело значения для Эндрю. Ореховый встретился с голубым, и Эндрю начал петь слова, которые он написал чуть больше года назад. О, любовь моя, Я принял тебя за знак свыше? Рыжий слегка наклонил голову, шелковистые кудри взметнулись при движении. Ни один из мужчин не разорвал зрительный контакт. Или ты и действительно здесь, чтобы отвергнуть меня? Или просто, чтобы завести меня? Толпа взревела, наслаждаясь каждой секундой заключительных аккордов песни. Рыжий слегка улыбнулся, делая еще один глоток своего напитка. Эндрю хотел его поглотить. Потому что в наши дни Я бы солгал, если бы сказал тебе Что не хотел бы быть твоим мужчиной Или, может быть, превратить хорошего мальчика в плохого... Сцена за его спиной осветилась, когда другие участники группы снова вступили со своими инструментами в песню. Он знал, что если обернется, то увидит Кевина у пианино или Аарона, отбивающего ровный ритм на барабанах. Ники, который всегда был таким энергичным, стоически перебирая струны на бас-гитаре, дополняя вокал Эндрю. Он не обернулся. Он удерживал зрительный контакт на протяжении всей следующей строки, и следующей, и следующей, пока на сцене не погас свет, сигнализируя об окончании выступления. Перед ними опустился паршивый занавес, изъеденный молью по краям и покрытый пятнами от различных напитков за долгие годы, решительно закрывая ему вид на мужчину в толпе. Ему хотелось выбежать, проталкиваясь сквозь толпу, пока он не найдет того парня и не спросит, как его зовут. Но Эндрю заставил себя двигаться медленно. Он снял гитару и передал ее парню за сценой, который торопливо начал убирать ее вместе с остальным оборудованием. Он стукнулся кулаками с братом, проходя мимо барабанной установки, и медленно глотнул воды за кулисами. Он провел рукой по своим влажным волосам, что, к сожалению, было следствием того, что он простоял под теплым светом софитов на сцене в полностью черном ансамбле почти два часа. Он задержался еще на секунду, разрываясь между желанием разыскать того мужчину и врожденным инстинктом бунтовать против всего, что можно было бы назвать желанием. Включая горячих рыжеволосых с потрясающими телами. В конце концов он поддался потребностям своего тела, решив, что найдет того мужчину и предложит ему по-быстрому подрочить за кулисами, когда Кевин сбежал со сцены, буквально вибрируя от энергии. Эндрю, полагая, что Кевин просто готовится к очередному разбору полетов после шоу, решил просто протиснуться мимо него и пойти искать свой перепихон на ночь, когда Кевин удивил его. — Я не могу в это поверить. Он здесь! — Кто? — спросил Ники, вальсируя со сцены. — Нил Ваймак! Я заметил, как он подошел ближе к концу выступления, и чуть не обделался. Это имя ничего не значило для Эндрю, но он не стал спрашивать. Он просто расслабился и позволил Ники вести разговор. — Если ты так взволнован, тебе стоит подойти и представиться. — Представиться?? Просто сказать Привет?? Ты знаешь, кто он?! Ники и глазом не моргнул, невозмутимый перед лицом драматизма Кевина. — Ты знаешь, кто ты? Сейчас ты играешь в одной из лучших групп страны. Меньше недели назад мы играли на полностью распроданном стадионе. Просто пойди и скажи Привет. Кевин тут же покачал головой: — Я не могу. Сейчас он нападающий номер один в студенческой лиге экси, я не могу просто подойти и сказать «Привет» Ники бросил на него насмешливый взгляд: — Ты переживаешь о том, чтобы сказать Привет парню из колледжа. Правда? Кевин в отчаянии всплеснул руками: — Ты что, не слышал меня? Он. Игрок. Номер. Один. В этом виде спорта на уровне колледжа сейчас. У него впереди еще два года, а у него уже есть предложения почти от всех профессиональных команд. Предполагается, что он выйдет на Корт, даже ни секунды не сыграв профессионально. — Он почесал затылок, пробормотав что-то так тихо, что даже Эндрю не расслышал, хотя он стоял прямо рядом с ним. — Что это было, Кев? — Ники подтолкнул его, подходя ближе. Кевин вздохнул: — Я сказал, что не помогает и то, что он, может быть, тоже немного симпатичный. Улыбка Ники была такой дикой, что Эндрю удивился, как у него не треснули. — О, это слишком хорошо, ты должен показать его нам прямо сейчас. — Его двоюродный брат подошел к занавесу и слегка отодвинул его в сторону, чтобы они могли выглянуть наружу, оставшись незамеченными. Эндрю тоже подошел, поскольку любопытство взяло верх. Было общеизвестно, что Кевин би, но также было известно, что мало кто привлекал его внимание. По большей части он был доволен тем, что просто одинок, и Эндрю было любопытно, кто же мог привлечь его внимание, не говоря уже о том, чтобы заставить его так волноваться. Кевин покачал головой, но все равно подошел к занавесу и слегка наклонился, когда они втроем выглянули наружу. Кевин секунду сканировал толпу, прежде чем указать в сторону бара. — Вон тот, маленький рыжеволосый парень в черной толстовке с капюшоном. И, о, разве это не просто прекрасно. По крайней мере, Эндрю мог дать имя лицу, подумал он, глядя на своего загадочного парня из толпы. Нил Ваймак. Ники тихо присвистнул: — Ого, ты не шутил. Этот парень чертовски горяч. Кевин с энтузиазмом кивнул: — Видишь! Вот почему я не могу просто подойти и сказать Привет. — Я могу, — сказал Эндрю, прежде чем отодвинуть занавес и спрыгнуть со сцены, игнорируя возмущенные возгласы у себя за спиной. Толпа немедленно окружила его, устремившись вперед, чтобы попросить автографы и сфотографироваться, но он проталкивался мимо них, прокладывая себе путь сквозь стену тел плечом, пока не вырвался у бара, оказавшись прямо перед рыжим, который неожиданно завладел его ночью. — Привет, — сказал Эндрю грубым, гравийным голосом, побочный эффект ночи, проведенной в криках и пении. — Привет. — Я видел тебя в толпе, — сказал Эндрю очень, очень тупо. Рыжий ухмыльнулся. — Я видел тебя на сцене. — Эндрю. — Нил. — Эндрю заметил, что мужчина не протянул руку для рукопожатия, а просто кивнул в знак приветствия. — Что пьешь, Нил? — спросил Эндрю, кивнув в сторону почти пустого стакана в его руках. Ухмылка стала еще шире. Эндрю заметил едва заметный намек на ямочку на щеке и глубоко вздохнул. — Ширли Темпл. Эндрю приподнял бровь, но все равно подал бармену знак. — Я мало пью. Кроме того, я люблю вишенки. — Он отправил вишню в рот вместе с плодоножкой. Мгновение спустя он вытащил плодоножку изо рта, завязанную в узелок. У Эндрю потекли слюнки. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, он не был уверен, что именно, когда почувствовал чье-то присутствие у себя за спиной. — Привет, Эндрю, заводишь новых друзей? — спросил Ники, проталкиваясь вперед, чтобы встать рядом с Эндрю. — Привет, я Ники. Басист, — Он протянул руку для рукопожатия, и Нил секунду с опаской смотрел на нее, прежде чем протянуть свою. Они обменялись рукопожатием, после чего Нил отстранился, выглядя слегка некомфортно. Однако Ники еще не закончил и ткнул большим пальцем через плечо, привлекая внимание к встревоженному Кевину, который маячил у него за спиной. — Это Кевин, он играет на пианино в группе, — Кевин неловко махнул рукой. — А это, — продолжил Ники, указывая на Аарона, который направлялся к ним со сцены, в то время как толпа вокруг них быстро росла по мере того, как вся группа собиралась у бара. — Аарон. Он играет на барабанах. И, очевидно, ты уже знаком с Эндрю. — Вокалист, — подсказал Нил. — И ведущий гитарист, — добавил Ники, выглядя чересчур счастливым. — Певец и ведущий гитарист, — повторил за ними Нил, снова поворачиваясь к Эндрю. — Какой у тебя обширный набор навыков. Эндрю собрался было ответить что-то насчет других своих навыков, но его прервали прежде, чем он успел открыть рот. — Фу. Прекрати это, — сказал высокий мужчина из-за спины Нила, в его словах слышался сильный французский акцент, а на лице застыло выражение ужаса, когда он уставился на рыжего. — Это Жан, — представил Нил, не отрывая взгляда от Эндрю. — К сожалению, у нас нет никаких крутых титулов, которые можно добавить. — Это неправда, — возразил Кевин. — Ты стартовый нападающий ПГУ, а Жан стартовый защитник. Нил приподнял брови: — Фанат Лис? — спросил он, и Кевин смущенно улыбнулся, а на его щеках появился густой румянец. — Лис и Троянцев. Трудно выбрать между вами. — Ноксу будет приятно это услышать, — фыркнул француз. — Он большой поклонник вашей группы. Нил повернулся к Жану, с явным замешательством на лице. — Джереми знает эту группу? Я думал, они местные. — Ты нас не знаешь? — потрясенно спросил Ники, снова привлекая внимание Нила к группе Эндрю. — К сожалению, нет, но, в свою защиту, я не думал, что здесь будет играть популярная группа. — Он обвел рукой мрачный ночной клуб с грязными полами и разбавленной выпивкой. — Не обращайте на него внимания, — вмешался Жан. — У него было необычное детство, и это нанесло ему непоправимый ущерб. Не помогает и то, что он практически живет под камнем. — Нил пожал плечами, но не стал возражать. — В любом случае, я передам Нокса привет от тебя, — закончил свою фразу Жан, обращаясь к Кевину, который покачал головой. — Нет, если ты собираешься что-то ему передать, скажи, что он смотрит влево всякий раз, когда пытается сделать ложный выпад вправо. Хэмсон уловил это, и именно поэтому он всегда может остановить эту игру. Если он хочет играть лучше, ему нужно исправить это до начала сезона. Нил фыркнул: — Не волнуйся, я обязательно передам это сообщение. Кевин нахмурился. — И ты. Я видел несколько видео с тренировок, в этом году ты двигаешься медленнее. С такой скоростью ты не дойдешь до финала. — Кевин! — упрекнул его Ники, но Нил добродушно улыбнулся в ответ на это замечание. — Да, я сменил ракетку на более тяжелую. Это придает больше силы моим ударам, но сейчас у меня небольшой период адаптации. Я не слишком волнуюсь, учитывая, что это все еще предсезон. У меня есть два месяца, чтобы привыкнуть. — Он наклонил голову набок и слегка прищурился. — Похоже, ты разбираешься, ты играешь? Кевин покраснел еще сильнее, переминаясь с ноги на ногу: — Немного. Просто иногда играл в клубах, когда у меня было время. Когда я был моложе, я хотел стать профессионалом, но потом мы создали группу в старших классах... — он пожал плечами, как бы говоря что поделаешь. Нил кивнул: — На какой позиции? — Нападающий. — Ну, если ты продолжишь играть в клубах, тебе стоит попробовать ракетку потяжелее, хотя бы на несколько игр. Это может быть весело. — Нил оглянулся на Эндрю. — Есть шанс, что ты играешь в экси? — спросил он. Эндрю приподнял бровь, и это сказало все за него. Он был похож на кого-то, кто играл в экси? Короткий смешок сорвался с губ Нила: — Понял. Но если ты когда-нибудь захочешь, чтобы кто-нибудь научил тебя... Жан застонал у него за спиной: — Вот и все. Я должен немедленно рассказать об этом Джереми. Нил выплюнул что-то на быстром французском, ухмылка не сходила с его лица, и легкий румянец расцвел на щеках француза. Эндрю хотелось, чтобы Кевин обратил внимание и перевел, но, бросив быстрый взгляд за спину, он понял, что их пианист уже по уши увяз в обсуждениях на Рэддит о том, какая тяжелая ракетка подойдет ему лучше всего. Нил открыл рот, чтобы сказать Эндрю что-то еще, когда воздух наполнился громким звонком. Эндрю наблюдал, как мужчина выкопал из заднего кармана старый, потрепанный телефон, откинул крышку и поднес его к уху. — Привет, — после приветствия последовала короткая пауза, — Угу. Да, мы можем быть там примерно через час. Ладно, тогда до встречи. Я тоже тебя люблю. Он захлопнул телефон и бросил его на барную стойку. — Что ж, нам с Жаном пора идти, но было приятно с вами поболтать. — А почему мы уходим? — спросил Жан — Это был папа. Он сказал, что твой новобранец создает проблемы, и нам придется няньчить его всю ночь. Жан ущипнул себя за переносицу: — Ебаный Джек. Нил улыбнулся, допил остатки своего Ширли Темпл и собрался сунуть телефон обратно в задний карман, остановившись перед протянутой рукой Эндрю. Он быстро сообразил, о чем его просят, и уронил древний кирпичик в ладонь Эндрю. Эндрю, не теряя времени, ввел свой номер. Группы попрощались, и Эндрю наблюдал, как дуэт уходит, не сводя глаз с покачивающихся бедер Нила и его округлой задницы. Кевин фыркнул рядом с ним. — Удачи тебе в этом. Он ни с кем не встречался с тех пор, как начал играть за Пальметто. Я был бы удивлен, если бы он когда-нибудь написал тебе. Эндрю не стал утруждать себя ответом, вместо этого сделав большой глоток виски. Он либо напишет ему, либо нет. Эндрю просто придется подождать и посмотреть.

***

— Блять, Эндрю Эндрю промычал в знак согласия, надавливая на живот Нила, пока тот цеплялся за гостиничные простыни. — Я долго не продержусь, — предупредил Нил, и Эндрю возобновил свои усилия, втянув щеки, когда взял Нила еще глубже в рот. Сдавленный стон сорвался с губ Нила, прежде чем его спина выгнулась над кроватью, и Эндрю помог ему пережить оргазм, пока толчки не заставили мелкую дрожь пробежать по его конечностям, вибрируя на спине Эндрю в том месте, где ноги Нила были перекинуты через плечи Эндрю. Эндрю быстро погладил себя через джинсы, пытаясь сохранить контроль, пока не доберется до ванной и не позаботится о себе. Нечасто у него возникала такая проблема. По правде говоря, он никогда раньше не был так близок к оргазму без прикосновений, но, похоже, Нил пробуждал в нем много сторон, о которых Эндрю не подозревал. Когда рыжий наконец успокоился, Эндрю убрал его ноги со своих плеч, стараясь не слишком сильно тревожить мужчину, пока тот был еще чувствителен. Нил приподнялся на локтях, с любопытством глядя на Эндрю. — Ты хочешь, чтобы я... — он многозначительно посмотрел на промежность Эндрю, но тот покачал головой. Он знал, что должен встать, выйти из спальни и проверить свое душевное состояние, но все равно задержался на мгновение, чтобы просто смотреть. Он окинул взглядом мужчину на кровати, рассматривая Нила во всей его красе. Его кудри были взъерошены и спутаны, влажные от пота, из-за чего пряди казались темнее, чем были на самом деле. Его пресс напрягся, когда он приподнялся, демонстрируя сильные мышцы под кожей, а легкий румянец окрасил грудь, когда он прерывисто дышал, все еще заметно запыхавшись. Он был до боли великолепен, завернутый в белое постельное белье, ничего, кроме длинных загорелых конечностей и диких кудрей. Веснушки были разбросаны по всему его телу, резко выделяясь на бледной коже, прерываемые лишь несколькими болезненными на вид шрамами, которые покрывали его торс, в том числе один, который был подозрительно похож на след от горячего утюга. Эндрю, наконец, поднялся на ноги и сделал пару шагов к ванной. Оказавшись на пороге, он обернулся и увидел, что Нил все еще смотрит на него. — Останься, — неожиданно для них обоих сказал он. Обычно именно в этот момент ночью он отправлял свои перепихоны в путь, а заказанный убер уже стоял на холостом ходу у тротуара снаружи. Но по какой-то причине при мысли о том, чтобы вернуться в пустую постель, когда вместо этого его мог бы ждать Нил, у него неприятно скрутило живот. Эндрю прошел долгий путь с детства, за его плечами были годы психотерапии и упорной работы, но, тем не менее, он не был парнем для отношений. Он перепихивался со случайными мужчинами, и если они умели держать свои руки при себе, он мог бы навестить их снова, когда случайно оказывался в городе. Затем появился Нил, и Эндрю дал ему свой номер телефона, и он отказал Роланду, когда увидел его в следующий раз, и он прилетел навестить Нила, и попросил его остаться в постели после того, как то, ради чего они встретились, закончилось. Эндрю не был до конца уверен, что с этим делать, но он решил просто следовать тому, что казалось правильным. И провести ночь, обнимая Нила, казалось правильным. Нил кивнул и откинулся на простыни, подложив подушку под голову. Эндрю еще секунду постоял в дверном проеме, наблюдая, как Нил борется, чтобы держать глаза открытыми. Когда стало очевидно, что Нил проиграет эту битву, Эндрю скользнул в ванную, закрывая за собой дверь. Он включил воду на полную мощность и наблюдал, как его отражение исчезает за стеной пара. Как только в комнате стало невыносимо жарко, прогоняя весь его озноб, он слегка убавил обороты воды и встал под душ, уперевшись одной рукой о кафель, а другой обхватив себя. Он думал о вкусе и тяжести Нила на своем языке, о нежном изгибе его шеи, когда тот запрокидывал голову, о том, как он произносил Эндрю, словно тот был ответом на все его проблемы. Прошло совсем немного времени, прежде чем его бедра прекратили судорожно двигаться, а сперма брызнула на кафельную стену. Эндрю прижался лбом к плитке, глубоко дыша. Давно это не ощущалось так. Он выключил воду, не придавая этому особого значения. Он вышел, увидев, что прикроватная лампа все еще горит, а Нил отключился на кровати, с умиротворенным выражением. Эндрю встал рядом с ним, тыкая его в ребра, пока тот не открыл глаза. — Хгрррррр? — спросил Нил, или, по крайней мере, Эндрю так показалось. — Сплю с тобой в постели. Да или нет? — Нил быстро пробормотал «да» и подвинулся, освобождая место, а Эндрю с легкостью скользнул под одеяло рядом с ним. После минутного размышления он потянулся и притянул Нила к себе, прижимая его спину к своей груди. Нил еще теснее прижался к нему, извиваясь, пока ему не стало удобно с рукой Эндрю, обнимающей его. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы его дыхание выровнялось, и Нил снова уснул. В темном гостиничном номере, обнимая другого мужчину, Эндрю погрузился в сон без сновидений.

***

— Как бы я ни был рад, что ты снова хочешь писать, но у нас нет времени. У нас турне по США, а сразу после него европейский этап. Но как только мы закончим, то запремся в студии на несколько дней, — пообещал Ники, помешивая лапшу в кастрюле. Эндрю сидел за кухонным островом, перед ним на столе лежал потрепанный черный блокнот. Он понимал Ники, но желание что-то записать вызывало у него зуд под кожей, потребность, от которой он не мог избавиться. Прошло так много времени с тех пор, как у него появлялось желание снова взять карандаш и писать, но в последнее время это было почти все, о чем он мог думать. Он демонстративно проигнорировал тот факт, что в данный момент некий рыжик вдохновлял его на создание большинства песен. — Эндрю! Ты смотришь игру со мной или нет? — крикнул Кевин из гостиной их пентхауса, и его голос эхом разнесся по просторной кухне. Эндрю поднялся с барного стула и направился к дивану, заставляя себя идти медленно, чтобы не казаться слишком нетерпеливым. Впрочем, он решил, что это не имеет значения. Сам факт, что он охотно смотрел матч экси, говорил о многом. Они вернулись домой, в Лос-Анджелес, в пятницу вечером. Роланд работал в баре всего в пятнадцати минутах езды. Эндрю опустился на диван. Кевин был больше всех в восторге от этих новых событий, выделяя время в течение дня, чтобы сообщать Эндрю о статистике некоторых игроков и игровом составе на предстоящий сезон. Он быстро понял, что Эндрю обращает внимание лишь на то, что касается Нила, и старался построить большую часть своих разговоров вокруг Лис. В нижней части экрана мелькали различные новости, касающиеся множества других студенческих видов спорта. Эндрю не стал утруждать себя чтением. Его внимание было полностью сосредоточено на оранжево-белых фигурах, которые только что вышли на корт для первой игры в сезоне, глаза были прикованы к номеру 10, как будто у него был какой-то маяк, который мог видеть только Эндрю. Он наблюдал, как Нил, одетый в оранжевую майку с именем ВАЙМАК на спине, стукнулся ракеткой с гораздо более высоким игроком, одетому в такую же отвратительную майку, только с именем МОРО. К сожалению, игра была захватывающей, несмотря на то, что Эндрю был вне себя от гнева в те несколько раз, когда Нила впечатывали в стены из плексигласа. Лисы выиграли со счетом 7:4, Нил забил 4 очка и передал остальным 3. Эндрю был почти уверен, что видел сердечки в глазах Кевина, когда тот наблюдал, как рыжий бегает взад-вперед по корту, кружась вокруг защитников команды соперника, словно в танце. С объективной точки зрения, он видел, о чем говорят спортивные комментаторы. Нил будет играть на Корте. В этом не было никаких сомнений, не тогда, когда он играл так, как будто у него все было на кону. С субъективной точки зрения, он находил это невероятно сексуальным и уже начал задумываться, нет ли у него фетиша на компетентность. Трансляция переключилась с вида на площадку на крупный план с камеры прессы. Эндрю наблюдал на их 85-дюймовом телевизоре в высоком разрешении, как вспотевший и взъерошенный Нил снимает шлем, как капли пота стекают по его шее, а губы изогнуты в озорной улыбке. От напряжения его грудь тяжело вздымалась, а щеки покрылись густым румянцем. Эндрю вздохнул и достал свой телефон, чтобы забронировать билет на другой рейс до Южной Каролины.

***

Кровать заскрипела, когда Эндрю устроился рядом с Нилом, и он задумался, не сломали ли они ее на этот раз. Он смутно слышал, как изголовье стучит о стену в устойчивом ритме, но был так поглощен удовольствием, что легко отмахнулся от этого звука, больше сосредоточившись на том, чтобы довести Нила до пика наслаждения. Теперь кровать, с которой в начале ночи не было проблем, протестовала против любого малейшего движения со стороны постояльцев. Эндрю издал легкий смешок. Ему было все равно, у него были деньги, чтобы починить ее сотню раз. Это стоило того, чтобы увидеть удовлетворенное выражение на лице Нила после, почувствовать расслабленность его обычно напряженного тела, когда он прижался к обнаженной груди Эндрю, выводя фигуры и слова на чувствительной коже. — У меня есть кое-что для тебя, — пробормотал Эндрю, не желая нарушать мирный момент. Нил все равно сел, с любопытством глядя на него, и Эндрю выскользнул из кровати и босиком прошел через комнату, не обращая внимания на дорожку из выброшенной одежды и использованный презерватив, валявшийся в мусорном ведре. Он порылся в своей спортивной сумке, пока не нашел простую черную коробку, и бросил ее на кровать, оставаясь в другом конце комнаты, пока Нил открывал ее. — Эндрю, я не могу это взять, — сказал Нил, уставившись на предмет внутри. Эндрю, который ожидал сопротивления после стольких месяцев знакомства с мужчиной, просто кивнул. — Ты можешь, и сделаешь, — сказал он, подходя на несколько шагов ближе. Нил вздохнул и закрыл коробку с новеньким айфоном. — Отлично. Но я возвращаю тебе деньги. Ты не покупаешь мне телефон. Эндрю покачал головой. — Это подарок, и ты знаешь, что деньги для меня не имеют значения. Только попробуй вернуть мне деньги, и я собью тебя своей машиной. Нил фыркнул и похлопал по месту рядом с собой на кровати. — Отлично. Спасибо. И вообще, зачем ты купил мне новый телефон? Эндрю лег, снова притягивая Нила к себе. — Мы скоро отправляемся в тур, и я устал от того, что мне приходится получать все твои фотографии через социальные сети Жана. — Ты хочешь, чтобы я отправлял тебе фотографии? — спросил Нил. — Я ничего не хочу. Нил выпрямился, глядя в лицо Эндрю: — Извини, дай мне попробовать еще раз. Ты хочешь, чтобы я отправлял тебе фотографии? Он подчеркнул свой вопрос, пошевелив бровями, хотя движение было неловким и прерывистым. — Никогда больше так не делай. Ты не секси. — сказал Эндрю, отталкивая его лицо. Нил рассмеялся и встал, демонстрируя большую часть своей обнаженной кожи. Член Эндрю заинтересованно дернулся. — Ладно, я возьму свое не секси тело и пойду в душ один. — сказал Нил, направляясь через комнату в ванную, его задница была несправедливо соблазнительной. Эндрю вскочил с кровати и погнался за ним, заглушая смех Нила своими губами.

***

— Внимание пассажиры, мы готовимся к взлету. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности и приготовьтесь к немедленному вылету. Эндрю с трудом сглотнул, прежде чем потянуть ремень безопасности, чтобы убедиться, что он не сдвинется с места. Их частный самолет был куда более роскошным, чем требовалось любому самолету. Плюшевые кресла, полный бар, широкий выбор закусок и блюд, а также полный экипаж в режиме ожидания. Ничто из этого не делало полет лучше. Он открыл свой телефон и начал перечитывать переписку с Нилом, чтобы помочь себе успокоиться. У Лис не было игры на этой неделе, что означало, что Нил был свободен и мог прилететь в Нью-Йорк на первое шоу в рамках тура. Эндрю настоял на том, чтобы оплатить его билет, на что Нил неохотно согласился после трехдневного противостояния. Единственная причина, по которой он в конце концов согласился, было напоминание Эндрю о том, что изначально он хотел прислать за ним частный самолет, но Нил отверг это громким «нет» и довольно веселым «иногда ты такой глупый, Эндрю». Эндрю не стал жаловаться и купил ему билеты в первый класс в обе стороны, игнорируя ворчание Нила о «слишком много денег» и «я езжу на автобусе из семидесятых годов, чтобы попасть на большинство своих выездных матчей, я могу справиться с экономом». Монстры должны были приземлиться в полдень и сразу же отправиться прямиком в студию для проверки звука. Нил прилетал около четырех, и водитель должен был сначала доставить его в отель, чтобы он мог оставить свой багаж в их номере, а затем отвезти на стадион. Тогда Нил был бы свободен расслабиться и слоняться за кулисами до начала шоу. Эндрю знал, что во время саундчека ему будет трудно сосредоточиться. Полет и последующие часы пролетели довольно быстро, и вскоре Эндрю обнаружил, что с тревогой стоит у черного хода, в последнем сообщении Нила говорилось, что он будет через пять минут. Это сообщение пришло четыре минуты назад, и Эндрю был раздражен тем, насколько нелепо он себя вел. Нил доберется туда, когда доберется, и точка. Этот мыслительный процесс не помешал ему распахнуть дверь при первом же стуке, обнаружив одетого в толстовку Нила, который просиял, увидев его. — Привет, Эндрю. Эндрю схватил его за рукав и затащил внутрь, прижимая к двери, пока целовал его вдоль челюсти и спускался губами к горлу. Тихий стук нарушил тишину, когда Нил откинул голову на дверь, открывая больше кожи для миссии Эндрю. Эндрю собирался съесть его целиком. Звук открывшейся вдалеке двери неохотно оторвал его от Нила, и как только он убедился, что у угрозы есть все, что ему нужно, он оторвался от него и направился к остальной группе. Аарон бросил взгляд на его опухшие губы и слегка помятую одежду и ухмыльнулся. — Нил здесь? — усмехнулся он, и Эндрю бросил ему в голову барабанную палочку за его насмешку. Аарон только рассмеялся и отбил ее, прежде чем продолжить настройку. Несколько часов спустя Эндрю наблюдал, как Ники работает с толпой, прежде чем выйти к передней части сцены. Вспышка красного привлекла его внимание из-за кулис, и он слегка повернулся, чтобы встретиться взглядом с Нилом, когда пел первые слова за весь тур.

***

Эндрю прижал Нила к стене, подтянув его ноги к себе и обвил ими свою талию. Он был потный и все еще в сценической одежде, но Нила это, похоже, не волновало, он радостно вцепился в шею Эндрю и принялся оставлять цепочку засосов вдоль его ключицы. Эндрю прижался бедрами к Нилу один раз, затем второй, прежде чем отстраниться, заставляя себя замедлиться, чтобы ночь не закончилась преждевременно. Нил на секунду погнался за его губами, прежде чем откинулся на стену, позволяя Эндрю удерживать его вес, пока они оба делали несколько глубоких вдохов. Как только Эндрю успокоился, он снова наклонился, обводя губы Нила языком, облизывая шов, пока он не открылся для него, освободив место для Эндрю, чтобы засунуть свой язык внутрь и лизнуть его в рот. Нил одобрительно хмыкнул, скользя ладонями вверх и вниз по рукам Эндрю, по местам, которые уже несколько месяцев считались безопасными. Эндрю оторвался от его рта и снова принялся за челюсть, медленнее и более сдержанно. К тому времени, когда он наконец поднял его и бросил на кровать, они оба запыхались. Он задержался на секунду, чтобы посмотреть вниз на мужчину, который, казалось, всегда был растрепан рядом с Эндрю. Он медленно забрался на него, перенося свой вес на предплечья, нависая над мужчиной. Он потерялся в голубизне глаз Нила, пока тот медленно не потянулся вверх, обвивая шею Эндрю рукой и притягивая его к себе для поцелуя. Эндрю был не в силах сделать что-либо, кроме как подчиниться.

***

В подобном состоянии проходили месяцы. Нил посещал все концерты, какие только мог, прилетал и оставался на ночь, они просыпались, обнявшись, а одежда с прошлой ночи была разбросана по комнате. В свою очередь, Эндрю смотрел каждую игру вместе с Кевином, наблюдая, как Лисы крепко держались за свое первое место, и как многолетнее соперничество между Нилом и игроком Воронов по имени Рико Морияма только усиливалось по ходу сезона. — Почему ты так сильно его ненавидишь? — спросил Эндрю однажды вечером по телефону, глядя на стопку недописанных текстов, которые переписывались и перечеркивались так много раз, что Эндрю просто сдался и отложил их в сторону, прежде чем позвонить Нилу, чтобы прояснить свои мысли. — Он Рико Морияма. Есть за что ненавидеть. Ты поймешь, если когда-нибудь встретишься с ним. Эндрю слушал, как Нил без умолку перечисляет длинный список невыносимых качеств Рико. Он был фанатичным богатым ребенком, избалованным богатой жизнью. У него также был комплекс неполноценности, вызванный тем, что его отец всю жизнь отдавал предпочтение его старшему брату, и он стал полным придурком после того, как Лисы победили Воронов на первом курсе Нила. — После этого все пошло по нарастающей, — объяснил Нил. — Он искал меня на банкетах и играх, писал гадости о Лисах в Твиттере, грязно играл, когда мы были вместе на корте. Так что я отвечал так же жестко. Остальное уже история. Только это была не просто история, и Эндрю провел одну нервную игру, сидя на краешке дивана с Кевином и наблюдая, как Лисы и Вороны сражаются на корте, летали локти и ракетки, а нападающие впечатывались в стекло. Эндрю солгал Нилу, по недосмотру, но все равно солгал, когда позволил ему думать, что он никогда раньше не играл. В колонии для несовершеннолетних он был вратарем, и чертовски хорошим вратарем. Наблюдение за тем, как вратарь Лис пропускает больше голов, чем следовало, наполнило его странным чувством. Что, если бы он был в воротах? Что, если бы он прикрывал спину Нила? Теперь это не имело значения. Он добился успеха и предпочитал писать музыку, а не целыми днями бить по мячам, но все равно задавался этим вопросом. Игра закончилась серией буллитов, в которой Лисы одержали победу с минимальным преимуществом, что привело к столкновениям между двумя командами. Позже вечером, когда измученный Нил позвонил ему по Фейстайму, Эндрю увидел новый синяк под глазом, с которым Нил будет ходить всю следующую неделю. Эндрю не признался, насколько сексуальным он это находит. Во время разговора Нил попытался пригласить его на несколько своих игр, но тур был очень насыщенным, и Эндрю не смог бы приехать ни на одну из них. Нил воспринял это спокойно, бодро заявив «Тогда, может быть, в другой раз», и продолжил свой вечер, рассказывая о следующем концерте, на который он сможет прилететь, и о том, как он рад снова увидеть Эндрю. Эндрю проверил расписание и забронировал билет до Южной Каролины на следующие свободные выходные, которые у него были. Игры не было, но он сможет обнять и увидеть Нила, и это было все, что имело значение.

***

Они снова лежали на кровати в отеле, которую Эндрю теперь считал их гостиничной кроватью. В мусорном ведре рядом с кроватью лежало рекордное количество, три, использованных презервативов, но Нил был необыкновенно энергичен, тревога витала вокруг него с такой силой, что Эндрю казалось, он может протянуть руку и почувствовать ее. Обычно даже одного раунда было достаточно, чтобы вырубить его на всю ночь, расслабить мышцы и позволить погрузиться в комфорт кровати королевского размера. Вместо этого Нил был беспокойным комком нервов, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, пытаясь устроиться поудобнее, и замирал лишь на несколько секунд, прежде чем снова начать ворочаться. — Что? — наконец спросил Эндрю, уставший и готовый лечь спать после того, как потратил столько энергии на их ночные выходки. — Хм? — спросил Нил из своего кокона из одеял, в очередной раз пытаясь устроиться поудобнее. — Что-то происходит. Ты ерзал последние полчаса, так что я повторяю: что? Нил сел, выглядя немного виноватым и немного нервным. — На самом деле, я хотел кое о чем поговорить, — сказал он с нехарактерной для него застенчивостью. Желудок Эндрю сжался, но он все равно кивнул. Разговоры никогда не приводили ни к чему хорошему, когда они были… кем бы они ни были. — Ну, я знаю, что ты занят туром и всем прочим, но я проверил, и 16-го вечером концерта не будет. Я хотел спросить, не пойдешь ли ты со мной на банкет экси? Желудок Эндрю налился свинцом, и он слегка подвинулся, освобождая между ними больше места. Это было недостаточно деликатно, и он заметил, как взгляд Нила скользнул вниз, к новому пространству между их ногами. — Я не могу. У нас шоу 17-го, и мы вылетаем накануне вечером, чтобы провести кое-какие последние приготовления. Это не обязательно было ложью. Это правда, что они прилетали 16-го числа, и это правда, что вечер в основном был посвящен последним приготовлениям, поскольку это была одна из самых крупных площадок, на которой они выступали. Единственное, они с Нилом оба знали, что Эндрю может легко прилететь на ночь и улететь обратно утром. Остальные участники группы были бы более чем счастливы подготовить группу самостоятельно, если бы Эндрю был настроен серьезно. Но в этом-то и заключалась проблема. Нил, отели, концерты, секс — все это не должно было быть серьезным. Даже если Эндрю сам на мгновение упустил это из виду, пришло время напомнить им обоим о том, что на самом деле происходит между ними. Это была просто печальная реальность, что теперь ему приходилось иметь дело с тем, что Нил смотрит на него вот так. Не грустно, не обиженно, просто отрешенно, без каких-либо эмоций. Пустота, отработанная до совершенства за годы, проведенные в жестокой семье. Эндрю должен был знать — Нил рассказал ему все о своем прошлом за те восемь месяцев, что они встречались. Это ничего не значило. — Моя вина. Я знаю, что не многие люди знают об этом, я должен был подумать об этом раньше... — Этого не существует. Выражение его лица разгладилось еще больше, и Эндрю почувствовал, как нож поворачивается у него в животе. Настала очередь Нила отодвинуться еще дальше, и Эндрю увидел, как пропасть между ними увеличилась еще на пару дюймов. Еще немного, и Нил был бы вне досягаемости. — Конечно. — Нил снова лег и достал свой телефон, с которого он отправлял Эндрю селфи, с которого он отвечал на видеозвонки Эндрю, когда просто звонков было недостаточно. На несколько минут в комнате воцарилась тишина, и Эндрю пытался сообразить, что делать дальше, когда Нил внезапно сел. — О, черт, я не заметил, который час. Я забыл, что у меня кое-что запланировано на вечер. — Нил был никудышным лжецом, но Эндрю все равно позволил ему солгать. — Хочешь, я отвезу тебя обратно? — предложил Эндрю, пытаясь вернуть хоть часть потерянных позиций. Нил покачал головой, натягивая рубашку через голову, брюки уже плотно облегали его талию. Если бы он двигался быстрее, он бы уже бежал. — Нет, все в порядке, Жан уже почти приехал, чтобы забрать меня. — Эндрю не стал указывать на дыры в его истории, просто продолжал позволять ему все больше и больше ускользать от него. — Я могу проводить тебя до... — Все в порядке, — сказал Нил, перебивая его, — Он уже здесь, только что получил сообщение. Увидимся позже, хорошо. Нил повернулся к двери, но на этом Эндрю провел черту. Он бы позволит ему уйти, но не так. Он вскочил с кровати и схватил Нила за запястье, мягким рывком притягивая его к себе. Он наклонился и подождал секунду, а когда Нил не отстранился, прижался губами к его губам в долгом, страстном поцелуе. Сначала Нил был напряжен, но постепенно растаял под ласками Эндрю. Через минуту или две Эндрю отстранился, встретившись взглядом с Нилом. — Мы еще увидимся. — Он надеялся, что эти слова передадут все, чего он не мог сказать. Напряжение немного спало с фигуры Нила, но улыбка, которой он одарил Эндрю, все еще была слишком натянутой, слишком фальшивой. — Конечно. Пока, Эндрю. — А потом Нил выскользнул за дверь и скрылся из виду. Эндрю повернулся к комнате, глядя на остатки их совместной ночи. Смятые простыни на матрасе, забытая толстовка Нила, выглядывающая из-под кровати. Эндрю должен был улететь только на следующее утро, но он собрал свои вещи и начал искать другие рейсы, которые вылетали бы этой ночью. Не было смысла проводить одинокую ночь в пустом гостиничном номере, не тогда, когда он должен был разделять тепло Нила. Он перекинул свою спортивную сумку через плечо, достал из-под кровати толстовку Нила и вышел из номера.

***

— Эндрю, тебе нужно надеть что-нибудь другое, кроме этой дурацкой толстовки с капюшоном. Кстати, где ты ее взял? — Нет. — По крайней мере, постирай это. Начинает вонять. — Нет. Это ничего не значит, напомнил он себе.

***

Все изменилось. Нил по-прежнему звонил и писал сообщения, но внезапно у него стало намного меньше времени, чтобы летать на концерты или проводить выходные с Эндрю. Все было в порядке, Эндрю тоже был занят. Песни лились из него с пугающей скоростью, и он обнаружил, что, когда не выступал с другими и не смотрел игры Нила с Кевином, он запирался в своей комнате, заполняя страницу за страницей текстами песен. Остальные участники группы были удивлены, когда прочитали их. Ники с мягкой улыбкой на лице назвал их песнями о любви, и Эндрю захотелось сказать ему, что он ошибается. Это были не песни о любви. Что бы это ни было, оно было мрачным и извращенным, слишком испорченным, чтобы быть хоть немного похожим на любовь. Так что он продолжал писать, и проверять свой телефон слишком часто, чтобы гордиться этим, и ждал, и ждал, и ждал. Проблема была в том, что он не знал, чего ждет. Наступил вечер 16-го, и Эндрю отправил Нилу короткое сообщение с просьбой прислать фотографии своего наряда, прежде чем отбросить телефон и помочь остальным. Он не сожалел о том, что отклонил предложение Нила. Но Но из Инстаграма Жана он узнал, что они будут парой друг друга на банкете. И, кроме того, что Нил сказал ему, где в этом году будет проходить мероприятие, он вообще ничего не говорил об этом. И Нил очень неохотно обсуждал предстоящее шоу Эндрю. В целом, Эндрю чувствовал себя очень неловко из-за всей этой ситуации. Они встретились всего один раз после той роковой ночи, когда Эндрю сказал ему, что между ними ничего нет, и, хотя они все еще перепихивались, это было все, что они делали. Больше не было историй посреди ночи о раздражающем первокурснике, с которым Нил имел дело, никаких вопросов о туре или о том, над какой песней Эндрю работает. Они просто встретились, занялись сексом, а потом Эндрю наблюдал с кровати, как Нил оделся и снова исчез. Это должно было быть именно то, чего он хотел. Нил держал свои руки при себе, они оба кончили, а потом Нил ушел без предупреждения. Это была мечта Эндрю. Он ненавидел это. Он скучал по тому, как руки Нила скользили по плечам и груди Эндрю, по его оценивающему взгляду, когда он изучал мышцы, которые Эндрю годами наращивал в тренажерном зале. Он скучал по тому, чтобы обнимать Нила, уставшего и насытившегося, по его личной грелке, прижатой к боку. Он скучал по пробуждению, чувствуя, как мягкие кудряшки щекочут нижнюю часть его подбородка, по тому, как растрепанный ото сна Нил медленно просыпается. И вот теперь он настраивает гитару, которую настраивал уже дважды, ожидая ответного сообщения, пытаясь понять, почему он думал, что ночь, проведенная за настройкой звукового оборудования, была лучше, чем ночь, проведенная с Нилом в обнимку, поедая бесплатные десерты и слушая язвительные комментарии нападающего о других игроках на мероприятии. Неважно. Что сделано, то сделано. Все, что он мог, это ждать. К тому времени, как два часа спустя пришло сообщение, Эндрю уже был готов сесть в самолет и отправиться к рыжему. Он схватил свой телефон, разблокировал его и увидел фотографию Нила, снятого от шеи и ниже, одетого в облегающие черные брюки и обтягивающую черную рубашку, две верхние пуговицы были расстегнуты, а рукава закатаны до локтей, обнажая мускулистые предплечья. Эндрю сглотнул, увидев вены на его руках. Фотография была немедленно сохранена в его фотопленку. Он знал, что отвечать сразу было жалко, но в тот момент ему было все равно. [Эндрю]: Отправь фото со своим лицом [Нил]: … [Нил]: Насчет этого [Нил]: Ты уже заходил в твиттер? Эндрю не заходил в социальные сети в тот вечер, но быстро открыл свой Твиттер. После нескольких месяцев слежки за звездным нападающим Лис его лента быстро заполнилась новостями, связанными с экси. Таким образом, открыв приложение, то наткнулся на сотни постов, показывающих, как Рико в разных ракурсах бьет Нила кулаком в лицо. Нил сразу же отпрянул, чтобы нанести ответный удар с такой же силой, но Жан схватил его прежде, чем он успел замахнуться, и оттащил в сторону. В одном из комментариев упоминался пост самого француза, и Эндрю быстро переключился на Инстаграм, чтобы открыть его аккаунт. В последнем посте был запечатлен крупный план лица Нила. Нил выглядел великолепно, его ярко-голубые глаза смотрели прямо в камеру, а лицо являло собой идеальную модель золотого сечения. Его губы растянулись в злобной ухмылке, по подбородку стекала кровь из разбитой губы, которая уже начала слегка опухать на момент съемки. Несмотря на ярость, бушевавшую в его жилах, Эндрю все же сохранил фотографию. Не его вина, что этот человек был неправдоподобно красив. Подпись к фото гласила: Очевидно, люди больше не могут употреблять слово «невоспитанный». Эндрю вернулся к сообщениям. [Эндрю]: Что произошло [Нил]: Подпись Жана довольно хорошо все объясняет. Я назвал Рико невоспитанным, и, видимо, именно ЗДЕСЬ он подвел черту. [Нил]: Что было очень странно, потому что он, казалось, не очень расстроился, когда я назвал его ублюдошным куском дерьма, у которого было достаточно проблем с папочкой, чтобы занять психотерапевта на несколько лет. [Нил]: Но, думаю, у всех нас свои причуды. Эндрю нажал на кнопку вызова и подождал, пока телефон прозвонит один раз, два, три. Он беспокоился, что Нил не собирается поднимать трубку, но затем вызов соединился. — Перестань затевать драки, когда меня нет рядом, чтобы помешать людям разбить твое лицо, — сказал он без предисловий, слишком поздно понимая, что только что предоставил Нилу прекрасную возможность указать на то, что Эндрю легко мог бы быть там и предотвратить это. Нил, должно быть, тоже это заметил, если судить по небольшой паузе, но он просто хмыкнул, вместо того чтобы подколоть Эндрю. — К сожалению, я уже пообещал некоторым людям, что буду драться с Рико. Теперь я не могу взять свои слова назад. Эндрю вздохнул, теребя край джинсов, пока держал телефон у уха. — Как прошел банкет, кроме драки? — он презирал светские беседы, но казалось, что прошло так много времени с тех пор, как они двое действительно разговаривали, поэтому он стиснул зубы и взял то, что мог. — Нормально. Жан провел большую часть вечера, строя глазки Ноксу, и они объявили весенний рейтинг. Пальметто снова занял первое место, что приятно, но это также оказывает на нас некоторое давление, чтобы удержать эту позицию. Как тур? Ты в Вашингтоне, верно? — Да. Все в порядке. Я готов к тому, что это шоу закончится, потому что тогда у нас будет небольшой перерыв, всего на несколько дней, но необходимый. — Звучит неплохо, — ответил Нил, не понимая намеков Эндрю. Или понимая, но предпочитая не комментировать. Эндрю решил просто оторвать пластырь: — Я мог бы приехать. — О, это было бы здорово. Может, во вторник? Я мог бы встретиться с тобой в отеле после тренировки. Эндрю хотел этого. Но в то же время и нет. Он слышал невысказанные слова, нежелание тратить на это всю ночь, намек на еще один быстрый перепихон, прежде чем Нил снова сбежит. — Да. Или, может быть, я мог бы остаться до четверга? Провести с тобой несколько ночей. — Эндрю тоже мог быть упрямым. Он бы смирился, если бы Нил сказал «нет», но Нилу пришлось бы быть большим мальчиком и сказать это прямо, а не обходить проблему стороной. На другом конце провода повисла пауза, прежде чем Нил неуверенно произнес: — Конечно. Я мог бы сводить тебя утром в милое кафе неподалеку. — Звучит заманчиво. Еще одна неловкая пауза — Ладно. Да. Давай так и запланируем. Мне вроде как пора идти сейчас, мы садимся в автобус, но я напишу тебе, хорошо? — Хорошо. — Спокойной ночи, Эндрю — Спокойной ночи, Нил Отношения все еще были не совсем в порядке, но Эндрю почувствовал, что разрыв между ними понемногу сокращается. Он открыл Гугл и начал искать рейсы.

***

Все начало налаживаться. Банкет был для Нила больной темой, но как только он остался позади и перестал быть напоминанием о вопиющем отказе Эндрю, он снова расслабился, подшучивая над Эндрю в смс и согласился на следующее шоу, которое выпадало на свободный день. Приезд Эндрю тоже помог. Нил уже не был таким ласковым, как до «ссоры», но он, по крайней мере, протянул руку и немного прикоснулся, а в конце вечера натянул спортивные штаны и уснул в объятиях Эндрю. Утром они отправились в кафе, о котором упоминал Нил, но мысль о большой толпе казалась пугающей, а угроза папарацци заставила их изменить планы. Нил забежал и купил что-то на вынос, пока Эндрю ждал в арендованной машине, а затем они вдвоем нашли уединенный парк, чтобы позавтракать. К концу второго дня Эндрю ужасно не хотел снова уезжать, не готовый прощаться с Нилом. Когда он вернулся в Лос-Анджелес, с головой более ясной, чем за последние недели, он сразу направился в студию, набрасывая несколько строк и играя с разными мелодиями. Идея пришла ему в голову во время «холодной войны» с Нилом, и он не мог от нее отказаться. Он уставился на текст песни, лежащий перед ним, пытаясь разобраться в своих мыслях. Отрасти свои самые острые зубы, ты знаешь, чего я хочу Я вышел далеко за пределы пути разума Верни меня обратно в Эдем Он взял гитару, перебирая струны, и спел куплет. Песня складывалась в единое целое. Ему просто нужно было еще немного времени.

***

— Что ты смотришь? Эндрю заблокировал свой телефон в рекордно короткие сроки, уставившись на Ники с пустым лицом. — Ого, я просто спрашиваю, — он поднял руки в знак капитуляции. — Ты слушаешь одни и те же десять секунд King for A Day последние пять минут. Это ТикТок? Эндрю ничего не ответил. — Почему ты просто не скажешь мне? Эндрю медленно моргнул. — Правда? Ничего? Наконец Ники в отчаянии махнул рукой. — Отлично. Как знаешь, видимо. Я собираюсь найти Кевина. Как только он скрылся из виду, Эндрю снова разблокировал свой телефон, и звуки Pierce the Veil снова заполнили комнату. На экране замедленная нарезка фотографий и видео с Нилом мелькала под музыку, синхронизированная с ней. Эндрю сохранил видео в своей «Нил» папке. Он на мгновение остановился, прежде чем перейти к строке поиска, оглядываясь, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Как только он убедился, что путь свободен, он напечатал: Нил Джостен эдит под песню Монстров. Первое появившееся видео начиналось с того, что Нил дважды постукивал ракеткой по полу корта, снятое в какой-то момент перед началом игры. Он выглядел моложе, кадры, вероятно, были сняты на первом или втором курсе. Изображение сменилось другим видео, на котором нападающий стучится клюшками с Жаном в оранжевой форме, шлемы скрывают их лица, когда они пробегают мимо друг друга на корте. В кадре снова видно, как он бьет по воротам, поворачивая торс, когда он взмахивает ракеткой. Еще одна вспышка, и он снимает шлем, кудри рассыпаются по его лицу, когда он улыбается в камеру. Тем временем в кадре звучит голос Эндрю, который служит фоном для совершенства Нила. Это была старая песня Granite с их первого альбома. Когда ты сидишь там и ведешь себя так, будто знаешь меня. Ведешь себя так, будто ты привел меня сюда только для того, чтобы унизить меня Не обращай внимания на угрозы расправы, расставаясь у двери. Мы предпочли бы оказаться на глубине шести футов, чем быть одинокими. Эндрю сохранил видео в своей папке. Он свайпнул. Затем свайпнул снова. Затем свайпнул снова. Он поудобнее устроился на диване. Ночь обещала быть долгой.

***

Дела шли невероятно хорошо. Они снова стали переписываться и созваниваться каждый день, Эндрю навещал его, когда мог, а Нил прилетал на несколько концертов. Он уже не мог присутствовать на стольких, как раньше, недели тянулись, приближая финал сезона экси, что требовало более интенсивного графика тренировок, но Эндрю не возражал. Они компенсировали это разными способами. Однажды вечером, прямо перед концертом, на телефон Эндрю быстро пришла серия видео, за которыми последовало короткое сообщение, в котором просто говорилось: телефон сказал, что это слишком длинное, чтобы отправлять его целиком. Любопытство достигло пика, и Эндрю кликнул на первое видео, зная, что у него осталось всего около десяти минут до того, как ему придется выходить на сцену. Видео началось, показав крупным планом лицо Нила, его сосредоточенный взгляд, когда он настраивал камеру, на заднем плане, очевидно, был тренажерный зал. Убедившись, что камера не упадет, он сделал несколько шагов назад, идеально поместив верхнюю часть тела в кадр. — Что ты думаешь? Удачный ракурс? — спросил он кого-то за кадром. — Я не хочу быть вовлеченным в эту странную прелюдию, — надменно заявил француз, а мгновение спустя добавил: — Но нет. Тебе нужно нужно опустить камеру пониже. Нил кивнул и снова двинулся вперед, опуская камеру и снова отступая назад, отодвигаясь достаточно далеко, чтобы его было видно от шеи и ниже. — Хорошо, думаю, я готов. Дайте мне тридцать для начала. На секунду в поле зрения появилась идеально ухоженная рука, передавая требуемый вес, но Эндрю все еще не был уверен, что происходит. Нил отвел взгляд от камеры, и мгновение спустя заиграла какая-то веселая песня, а громкий голос объяснил какую-то технику поднятия тяжестей. Затем Нил начал приседать. С каждым повторением он опускался все ниже, напрягая бедра, когда снова поднимался, выпячивая задницу и расправляя грудь. Эндрю, как завороженный, смотрел, как Нил поднимается и опускается, поднимается и опускается, поднимается и опускается. Затем начались выпады, и Эндрю снова получил место в первом ряду, чтобы наблюдать за тем, как идеальная задница Нила напрягается и сокращается, выполняя движения. Его штаны начали становиться тесными, и он молча поблагодарил вселенную за то, что у него есть Айфон на 256 Гб, когда сохранял видео на свою фотопленку. Видео длилось три минуты самого эротичного материала, который он когда-либо видел, и, прокрутив экран, он обнаружил, что пришло еще девять таких же. Тридцать минут. Тридцть минут Нила, который тренировал ягодицы и бедра. На одном из превью видео он был в середине тазового толчка, задница оторвана от земли, а на бедрах лежал груз весом, похоже, в 50 фунтов. Эндрю собирался нажать на следующее видео, когда голос вывел его из оцепенения. — Двухминутное предупреждение, двухминутное предупреждение. Займите свои места, парни. Эндрю выругался, с тоской глядя на череду видео. Нил знал, во сколько начинается шоу, знал, что он делает. Эндрю быстро напечатал «ебать тебя», прежде чем направиться к сцене, что осложнялось стояком, который ему пришлось заправить за пояс нижнего белья. Это было бы трудное выступление, зная, что ждет его на другой стороне. Он проклял рыжую угрозу, которую впустил в свою жизнь, и занял свое место на сцене.

***

Этот концерт был самым долгим в жизни Эндрю, и как только занавес закрылся перед кричащей толпой, он бросился со сцены в свою личную гримерку, схватив телефон и заперев дверь. Сообщение от Нила пришло чуть больше часа назад, отправленное через полчаса после прощальных слов Эндрю [Нил]: извини, я не знал, что в обществе считается неприемлемым отправлять видео о тренировках ягодиц без приглашения ;) [Эндрю]: НИКОГДА не извиняйся за отправку видео своей задницы [Эндрю]: проси прощения за то, что отправил это за десять минут до того, как мне пришлось выйти на сцену перед тысячами людей Эндрю перешел к следующему видео, наблюдая, как Нил широко расставляет ноги в приседание сумо, успев посмотреть всего десять секунд, прежде чем в дверь раздался назойливый стук. Он вздохнул и открыл ее, обнаружив Кевина, который спрашивал, готов ли он уйти. Зная, что здесь он не найдет уединения, Эндрю быстро собрал вещи и поехал в отель вместе с остальными, не потрудившись пожелать спокойной ночи, прежде чем проскользнуть в свой гостиничный номер, испытывая облегчение оттого, что остался один. Он запрыгнул на кровать и вытащил свой член, держа телефон в другой руке, наблюдая, как Нил делает становую тягу, держа по 50 футов в каждой руке. К концу тридцати минут Нил был потный и красный, а его задница неприлично подтянулась после тренировки. Сам Эндрю был болезненно возбужден, тверже, чем когда-либо, и он толкнулся в свою руку, представляя, что Нил стоит перед ним на четвереньках. Он закрыл глаза и представил, что толкается между его толстых бедер, а мышцы сжимаются вокруг него. Он, кажется, потерял сознание, когда кончил, настолько силен был его оргазм. Да, все было хорошо.

***

Он должен был предвидеть, что все пойдет очень, очень плохо. Его удача никогда не длилась долго. Группа была в Чикаго на концерте. Они прилетели на день раньше, решив провести вечер в баре, поскольку у них было свободное время. Один шанс на миллион, что некоторые девушки сделают селфи как раз в тот момент, когда незнакомец на заднем плане фотографии врезался в Эндрю. Эндрю немедленно оттолкнул его, взаимодействие длилось менее двух секунд, и Эндрю ни разу не вспомнил об этом после того, как это произошло. До следующего утра, когда фотография была напечатана на первых полосах всех таблоидов, селфи было сделано в самый подходящий момент, и создавалось впечатление, что эти двое были застигнуты в довольно интимных объятиях. Новость вызвала бурю негодования. Эндрю был открытым геем с тех пор, как появилась группа, но все знали, что он не заводит отношений, и казалось, что в течение ночи все журналы о знаменитостях и таблоиды пытались выяснить, кто был этот таинственный мужчина и как он привлек внимание Эндрю. Эндрю по-прежнему не придавал этому особого значения, довольствуясь тем, что его агент разбирается с прессой, хотя его кожа слегка зудела под пристальным вниманием. Как это случалось каждый раз, когда Монстры попадали в новости, в историю вспоминалось прошлое Эндрю, и стоило одной статье упомянуть Дрейка, как его разум помутнел. Затем раздался звонок. — Прежде чем я что-нибудь скажу, я просто хочу, чтобы ты знал, что я знаю, что вы, ребята, ничего не делали. Я просто хотел услышать от тебя, что произошло, прежде чем тратить свое время на бульварную чушь, — спокойным голосом объяснил Нил. И не в этом ли была проблема. Ничего не случилось, но Эндрю не был обязан отвечать на вопросы Нила. Он не имел на это никакого права, но Эндрю снова позволил границам размыться. Он подумал о Дрейке и других, которые получили то, чего не заслуживали. Он подумал о себе и спросил, чего заслуживает он. Он не был уверен, заслуживает ли он Нила. Он точно знал, что Нил не заслуживает ответов. Он поднес нож к своей коже. — А если бы мы что-нибудь сделали? Эндрю почувствовал, как тон телефонного разговора изменился. — Что? — Я сказал, что если мы что-нибудь сделали, то что тогда? — Эндрю позволил гневу на свое прошлое, на прессу, на Дрейка пройти сквозь него, цепляясь за единственную цель в пределах досягаемости. Порез — Тогда я бы спросил, почему ты позволил этому продолжаться, не сказав мне, что встречаешься с другими людьми. — Этого нет. Сколько раз я должен тебе повторять. — Это чушь собачья, и ты это знаешь. Я заслуживаю знать, спишь ли ты с другими, и ты тоже это знаешь. Снова прозвучало это слово. Заслуживать. — Я не давал тебе никаких обещаний. Если ты решил, что мы эксклюзивны, то это твоя вина. Я тебе ничего не должен. Эндрю не был уверен, почему говорит то, что говорит. Слова просто лились из него, разрывая горло на части. — Прекрати. Мы оба знаем, что это… Достаточно — Этого. Нет. Это. Это ничто. Ты ничто. Порез На линии повисла тишина, и Эндрю подумал, не повесил ли Нил трубку. — Верно. Мне нужно идти. — Нил… Раздался короткий гудок, означающий, что звонок закончен. Эндрю уставился на телефон, чувствуя, как онемели его конечности. Он почувствовал, как боль растекается по венам, рана оказалась слишком глубокой, и задался вопросом, был ли он единственным, кто истекал кровью в ту ночь.

***

Не было ни сообщений, ни звонков. В прошлый раз, когда Эндрю произнес эти слова, Нил отдалился от него, но не исчез из жизни Эндрю полностью. Очевидно, на этот раз все было по-другому. Нил стал призраком, преследующим Эндрю, пустотой, которая окружала его во всех аспектах повседневной жизни. Эндрю подумывал о том, чтобы самому взять трубку и позвонить Нилу, но если бы он захотел побыть наедине, Эндрю бы это уважал. Поэтому он выключил телефон, чтобы избежать искушения, заперся в студии и позволил музыке литься из него потоком. Сочинение музыки всегда было для него своего рода терапией, чувством контроля, которого у него никогда не было в приемной семье. Это было интимно, гораздо интимннее, чем он когда-либо думал, что может быть. Тысячи людей слушали его музыку, читали тексты, которые раскрывали его боль и неуверенность. Это должно было причинять боль, должно было убить его, быть настолько уязвимым. Но вместо этого это освобождало. Он ловил себя на мысли, почему с людьми все иначе, поздно ночью, после того как он уже содрал с себя кожу и снова зашил. Почему он мог быть так сильно раскрыт на сцене, но в тусклом свете гостиничного номера замыкался. Итак, он играл, думал и смотрел на свой телефон, пока на следующий день не смог начать этот цикл заново. Вспенить, смыть, повторить. Остальные беспокоились о нем, хотя и не могли отрицать, что песни, которые он создавал, были потрясающими. У них не было сомнений в том, что следующий альбом станет хитом, будет популярнее, чем любой из выпущенных ими ранее. У него был потенциал стать платиновым. Они никогда раньше не выпускали ничего подобного. Эндрю было все равно. Он не потрудился узнать прогнозируемые статистические данные по альбому или сроки его выпуска. Он заполнил свою голову более важными числами. Последний счет Лис. Сколько дней осталось до следующей игры. Сколько дней прошло с тех пор, как он в последний раз слышал Нила, не считая интервью, которые он религиозно смотрел каждую неделю. Сколько минут прошло с тех пор, как он в последний раз чувствовал Нила под собой, в последний раз разбирал его на части, а затем обнимал. Он ежедневно просматривал социальные сети Жана, впитывая каждый кусочек информации о Ниле, который мог найти, но так и не позвонил. Финальное шоу пришло и ушло. Он выступал перед двадцатью тысячами зрителей, полностью распроданное шоу в Мэдисон-сквер-Гарден, завершив их тур в том же штате, с которого начали. Остальные были в восторге. Это было все, чего они когда-либо хотели. Эндрю чувствовал себя несчастным, думая о другом концерте, несколько месяцев назад, где рыжий ждал его за кулисами. Он не знал, сможет ли он это исправить.

***

— Кевин. Дай мне пульт. — Нет. — Кевин. — Эндрю бросил на мужчину испепеляющий взгляд, но Кевин просто отвернулся, сосредоточившись на документальном фильме о снежном человеке, который шел на экране. Он выглядел расслабленным, но нервное покачивание его колена выдавало его. Эндрю взглянул на часы, висящие на стене. Финальная игра чемпионата между Лисами и Воронами началась пять минут назад. Кевин отказался переключать канал, хотя было очевидно, что его тоже беспокоит пропуск игры. — Это нелепо. Просто включи игру. — Я не думаю, что это полезно для тебя. — Ты ступаешь на тонкий лед. Кевин повернулся к нему, бросая свой собственный яростный взгляд. — Нет. Хватит. Мы все ходили вокруг тебя на цыпочках, пока ты с этим разбирался, но сейчас это прекратится. Эндрю, ты несчастен. Мы только что выступали на самой большой площадке в Америке, а тебе было все равно. Все, что ты делаешь, это пишешь целыми днями, а потом заползаешь в постель и преследуешь Нила. Пора остановиться. Ты решил, что не хочешь быть с ним, и хотя я не согласен с этим выбором, я все равно поддерживаю тебя. Но ты сделал свой выбор, и теперь тебе придется с ним жить. А это значит, что больше никакого навязчивого поведения, никакого преследования, никакого просмотра его игр. — Ты смотришь его игры, хотя и не встречаешься с ним, так почему я не могу? Кевин раздраженно фыркнул: — Потому что ты ненавидишь экси, Эндрю! Я смотрю его, потому что мне нравится этот вид спорта, а ты смотришь его только потому, что можешь видеть, как он бегает по корту. Игра продолжалась уже десять минут, и Эндрю почувствовал странное отчаяние. Это было все, что у него осталось от Нила, эти игры, и это была последняя игра в сезоне, последняя, которая у него была на ближайшие пару месяцев, и он ее пропускал. Несмотря на все его усилия контролировать выражение лица, часть его беспокойства, должно быть, просочилась наружу, потому что глаза Кевина смягчились, и через мгновение он тихо вздохнул. — Ладно, мы посмотрим эту последнюю игру. Но когда она закончится, мы поговорим об этом. Ты не можешь продолжать это делать. Тебе нужно либо наладить с ним отношения, либо двигаться дальше. — С этими словами Кевин вытащил пульт, на котором сидел, и переключил канал на игру. Было очевидно, что игра началась непросто. Каждый раз, когда игроки разных команд взаимодействовали друг с другом, в ход шли кулаки. В течение первой четверти Эндрю наблюдал, как двух Лис и пятерых Воронов удалили с поля с красными карточками. Эндрю и Кевин сидели на краешке дивана, наблюдая, как Нил снова и снова впечатовался в стену из-за силовых приемов, которые граничили с нарушением правил. Ракетки сталкивались каждый раз, когда он и Рико встречались на корте. Несмотря на жестокость игры, Лисы удерживали лидерство к перерыву, и вышли на вторую половину еще сильнее, и только в третьей четверти Нил забил рекордные четыре очка. Разочарование Воронов все росло и росло по мере того, как разрыв в счете увеличивался все больше. До конца игры оставалось всего две минуты, и Эндрю, наконец, откинулся на спинку дивана. У них было достаточно большой отрыв, чтобы Вороны не смогли отыграться. Лисы победили, и Эндрю отчаянно хотелось протянуть руку, чтобы поздравить их звездного игрока. Вместо этого он наблюдал, как Нил сбавляет темп, позволяя игре разворачиваться перед ним, наблюдая, как несколько молодых игроков вышли на замену, чтобы отыграть последние две минуты. Он даже не был рядом с мячом, когда Рико впечатал его в стену, его голова в шлеме сильно ударилась о стену, прежде чем он рухнул на пол. Рико поднял ракетку высоко над головой, прежде чем обрушить ее на незащищенный торс Нила, нанеся один сокрушительный удар, прежде чем Жан врезался в него, сбив с ног и отбросив от распростертого тела Нила. Эндрю был уверен, что между командами вспыхнула большая драка, но он этого не заметил. Все его внимание было приковано к Нилу, который все еще безвольно лежал на полу. Эндрю просто нужно было, чтобы он поднялся. Отец Нила выбежал на корт, размытое пятно огненных татуировок и мускулов, скользя по полу, пока не оказался рядом со своим сыном, медсестра команды не отставала от него. Эндрю в оцепенении наблюдал, как площадка была очищена от игроков, а парамедики заняли свои места рядом с Нилом. Он, наконец, пошевелился, перевернулся, чтобы его вырвало через решетку шлема, прежде чем кто-то снял его с него, а затем его подняли на носилки и унесли подальше от камер. Подальше от Эндрю. Кевин сидел на диване, потрясенный таким поворотом событий. Было очевидно, что, несмотря на жестокость этого вида спорта, он никогда раньше не видел ничего подобного. Секунды превратились в минуты, а минуты в часы, пока они сидели и наблюдали, как различные репортеры освещают эту историю. Ники и Аарон присоединились к ним в какой-то момент, Эндрю едва заметил их, и молча наблюдали, как весь спортивный мир размышляет о состояние Нила Ваймака. Они были не единственными, кто говорил об этом. Твиттер превратился в сумасшедший дом, даже те, кто не интересовался спортом, нашли минутку, чтобы высказаться о таком безумном событии. Несколько мгновений спустя в репортажах начали появляться некоторые твиты, в которых обсуждалось внимание, которое привлекла игра. Один из твитов, отображаемых на экране, был от Джереми Нокса, золотого мальчика и капитана Троянцев. @knoxinsocks: Я искренне потрясен ужасающими событиями, которые произошли сегодня вечером. Желаю скорейшего выздоровления моему близкому другу и настоятельно призываю совет серьезно рассмотреть дело Рико Мориямы и всей команды Воронов. Троянцы передают Нилу и Лисам всю свою любовь и поддержку. #Нетгрязнойигре #Оставтененавситьвнекорта Твит исчез, сменившись репортером, за репортажем которого они наблюдали последние 10 минут. — Ни тренер Лис Дэвид Ваймак, ни Государственный Университет Пальметто пока не сделали никаких заявлений. Пока мы ждем, нам остается только гадать... Эндрю услышал достаточно. Он резко встал и направился в свою комнату, не обращая внимания на удивленные возгласы Ники и остальных. Он схватил свою сумку и собрал все самое необходимое, не теряя времени на размышления о том, какую одежду взять с собой. Он прошел через гостиную, остальные последовали за ним, когда он направился к выходу из пентхауса. — Эндрю, подожди минутку. Куда ты идешь? Просто подожди... Но Эндрю не стал «просто ждать». Ему нужно было успеть на самолет.

***

— Эндрю Миньярд. Дэвид Ваймак был довольно крупным мужчиной, высоким, с внушительными бицепсами. Он, несомненно, многих пугал, но, к несчастью для него, Эндрю не входил в их число. Он знал, что, вероятно, должен был испытывать некоторую тревогу, учитывая, что он был приемным отцом Нила, но по большей части все, что он чувствовал, это раздражение из-за того, что тот стоял у него на пути. — Я много о тебе слышал. Не от Нила, но Жан любит поговорить, особенно когда беспокоится о моем сыне. — Его глаза сузились, когда он посмотрел сверху вниз на Эндрю. — Я просто не могу не задаться вопросом, какого хрена ты здесь делаешь. Вот оно. Эндрю ожидал сопротивления от своих товарищей по группе, от больницы, от самого Нила. Но по какой-то причине он не учел его отца. Неважно. Нил был где-то в этой больнице, и ничто не могло его остановить. Даже не разочарованная отцовская фигура. — Я здесь, чтобы увидеть Нила. Думаю, это и так очевидно, — протянул Эндрю, глядя мимо Ваймака на двойные двери за его спиной. — Чушь собачья. Жан сказал мне, что вы двое не разговаривали больше месяца. Эндрю пожал плечами: — Это правда, что в последнее время мы не общались, но я надеялся решить эту проблему, как только ты, — его взгляд снова метнулся к раздраженному мужчине, — покажешь мне его палату. — Не происходит, — покачал головой Дэвид. — Я знаю своего мальчика, и как бы ты ни думал, что знаешь, это не так. У него было тяжелое детство, и он крепко держится за людей, иногда слишком крепко. Так что, если он отпустил тебя, это значит, что ты здорово облажался. И если ты здорово облажался, это означает, что ты теряешь право посещения. И в этом была проблема. Эндрю знал, что он облажался, но ничего не мог сделать, чтобы исправить это, пока не поговорит с Нилом. Он открыл рот, чтобы возразить, когда командная медсестра вышла вперед и легко положила руку Дэвиду на плечо. — Впусти его, Дэвид. — Нет, Эбби, ты не... Эбби наклонилась вперед и что-то прошептала ему на ухо. Эндрю наблюдал, как плечи Дэвида поникли в знак поражения, а затем он, наконец, кивнул, бросив на Эндрю довольно злобный взгляд, прежде чем отойти в сторону. — Ты делаешь что-нибудь, чтобы расстроить его, и твоя задница летит обратно туда, откуда ты, черт возьми, пришел, без единой жалобы. Понял? Эндрю хотел возразить, что он не один из маленьких прихвостней Ваймака и не обязан подчиняться его приказам, но он не хотел больше откладывать встречу с Нилом. Эбби одарила его безмятежной улыбкой и повела по извилистым коридорам больницы, не утруждая себя нарушением тишины. Через пару мгновений они оказались у простой двери, которую отличала от остальных только табличка с номером 517. Она остановилась, держа руку на дверной ручке. — Не забудь говорить тише, когда будешь там, у него довольно тяжелое сотрясение мозга. Эндрю кивнул, игнорируя легкую боль в животе. — О, и Эндрю? Дэвид, возможно, уже угрожал отправить тебя домой, но я обещаю, что не он будет тем, о ком тебе придется беспокоиться, если ты расстроишь Нила. — Она лучезарно улыбнулась. — Помни, говори тише. Затем она ушла, оставив Эндрю стоять перед неприметной дверью, каждой клеточкой своего существа осознавая, что Нил находится по другую сторону. Он сделал глубокий вдох, собрался с духом и открыл дверь.

***

Освещение в палате было приглушенным, но все же достаточно ярким, чтобы он мог разглядеть Нила, распростертого на кровати. Его грудь слегка вздымалась при каждом вдохе, а пальцы слегка подергивались во сне. Эндрю был рад этим небольшим признакам жизни, потому что без них Нил производил бы довольно хорошее впечатление мертвеца. Кожа у него была бледной, кожа вокруг глаз начала темнеть, и, как догадался Эндрю, под глазами появились два синяка. Его макушка была обмотана бинтами, и Эндрю ничего так не хотелось, как размотать их, ощупать череп рыжего, пока не запомнит каждую царапину и шишку. Вместо этого он пододвинул стул к кровати и сел, синхронизируя свое дыхание с дыханием Нила. Он продолжал свою импровизированную медитацию, пока двадцать минут спустя не вошла медсестра с планшетом в руке. Она дважды посмотрела на Эндрю, мгновенно узнав его, и до конца осмотра бросала на него взгляды. Значит, фанатка. Скорее всего, к утру вся пресса уже будет в курсе этой истории. Он вспомнил то утро несколько месяцев назад, когда он попросил Нила самому взять что-нибудь на вынос, чтобы пресса не пронюхала об их ситуации. Эндрю больше не заботило это. Он сидел и наблюдал, как она писала заметку за заметкой на чистом листе бумаги, проверяя показатели Нила и слушая к его дыхание. Убедившись, что все в порядке, она вышла из палаты и вернулась через несколько мгновений вместе с врачом. Доктор был старше и, очевидно, понятия не имел, кто такой Эндрю. Единственное, что он знал, это то, что Эндрю был посетителем одного из его пациентов. — Хорошо, сейчас я собираюсь разбудить его, чтобы задать несколько вопросов, — объяснил он, когда Эндрю напрягся, наблюдая, как доктор потянулся вперед и осторожно похлопал Нила по плечу. Глаза Нила медленно открылись, и он издал тихий стон, снова крепко зажмурившись. Медсестра еще больше приглушила свет, и он немного расслабился в темной комнате. Эндрю затаил дыхание, наблюдая за происходящим, готовый к тому, что Нил откроет глаза и заметит его, готовый к тому, что врачи уйдут, чтобы они могли поговорить. — Здравствуйте, мистер Ваймак, я доктор Маккой, у меня к вам всего несколько вопросов, а потом я могу отпустить вас спать. Звучит хорошо? Нил утвердительно хмыкнул, но по-прежнему держал глаза закрытыми, защищаясь от света. — Замечательно, пожалуйста, назови свое полное имя и дату. — Нил Ваймак. — Он на мгновение замолчал, нахмурив брови: — 26 апреля? Официально было 27 апреля, но Эндрю решил, что это достаточно близко. Доктор что-то нацарапал, кивнув: — Очень хорошо. И можешь рассказать мне последнее, что ты помнишь? — Я садился в автобус, чтобы поехать на игру. Я разговаривал со своим товарищем по команде, но после этого я ничего не помню. Еще несколько заметок, еще один кивок. — Ты можешь сосчитать за меня до десяти? Нил выполнил просьбу без каких-либо затруднений. — Хорошо, я думаю, на сегодня достаточно, вы можете продолжать отдыхать. Если у вас возникнут какие-либо проблемы, вы можете нажать кнопку вызова или попросить своего друга найти медсестру. Доктор и медсестра вышли из палаты, но Эндрю этого не заметил. Как только врач упомянул, что в палате находится кто-то еще, глаза Нила широко распахнулись и уставились на Эндрю, в них отразилась странная смесь замешательства, гнева и, возможно, некоторого облегчения. — Что ты здесь делаешь? — спросил Нил после нескольких минут напряженной тишины. — Ты пострадал. Я хотел проведать тебя. — Чушь собачья, — выплюнул Нил и, поморщившись, сел на кровати. Эндрю хотел протянуть к нему руку, но не думал, что в данный момент его прикосновение будет хорошо принято. — Это правда. Ты можешь позвонить Кевину, если хочешь. Мы вместе смотрели игру, а потом ты получил травму. И теперь я здесь. Нил недоверчиво приподнял бровь, глядя на него: — И почему ты смотрел игру? Эндрю пожал плечами, внутри у него все сжалось. Он напомнил себе, что это был тот самый момент. По сути, то же самое, что выпустить новую песню или выйти на сцену. Он хотел открыть рот, чтобы все объяснить, объяснить, что он не умеет строить отношений, но, возможно, хочет попробовать с Нилом. Объяснить, что у него есть склонность разрушать все хорошее, что появлялось в его жизни, но он не хотел этого делать. Вместо этого он ничего не сказал. У него было такое ощущение, будто его челюсть была сжата, слова застревали в горле, и им некуда было деваться. Нил усмехнулся через мгновение: — Верно. Потому что зачем тебе отвечать? Ну, как ты видишь, я в порядке, так что, если это все… — он указал на дверь. Эндрю чувствовал, как тикают часы, и знал, что если он сейчас выйдет за дверь, то на этом все закончится. Ничего нельзя будет исправить. Нил уйдет. Ему просто нужно было произнести эти слова. — Эндрю. Просто уходи, — сказал Нил уставшим голосом, ссутулив плечи. Эндрю причинял ему боль. Эндрю ранил его своим молчанием, и ему просто нужно было произнести эти слова, просто нужно было вытолкнуть их наружу. Прошла еще минута. Его пульс бился так часто, что он подумал, хорошо ли, что он уже в больнице. Таким образом, когда его сердце неизбежно откажет, помощь будет под рукой. — Я устал, — сказал Нил, и в его голосе зазвучал гнев, который накапливался по мере того, как Эндрю молчал. — Я простил тебе так много, но я не могу продолжать это делать. Особенно я не хочу видеть тебя здесь, прямо сейчас, так что, если тебе нечего сказать, то... — В Эдем, — выпалил Эндрю, перебивая Нила. Затем он нахмурился. Это было совсем не то, что он хотел сказать. Нил выглядел сбитым с толку, разрываясь между желанием выслушать то, что хотел сказать Эндрю, или выгнать его. Эндрю решил продолжить говорить, прежде чем у Нила появился шанс выбрать последнее. — Когда я увидел тебя в Эдем, — продолжил Эндрю. — Это было по-другому. Я и раньше видел симпатичных парней на концертах, и со многими из них переспал. — Неудачное начало, — вставил Нил, и морщинка между его бровями стала глубже. Верно. Неудачное начало. Эндрю был хорош в этом. — Тур — это тяжело, — попробовал Эндрю снова, но даже это показалось ему неправильным. — И во время них всегда что-то происходит, — неуверенно продолжил он. Нил разочарованно покачал головой: — Я не понимаю, о чем ты говоришь, и не уверен, что ты тоже понимаешь, так что перестань тратить мое время и просто... — Я облажался, — сказал Эндрю, срывая пластырь. На этот раз все было правильно. — Я облажался, — повторил он. — Но не так, как ты думаешь. Нил откинулся на подушку, настороженно глядя на Эндрю, но готовый слушать. — Когда появилось то фото меня и того парня, ты должен был быть первым человеком, которому я должен был позвонить, но я этого не сделал. А потом, когда ты позвонил мне, я должен был объяснить, что ничего не произошло, но вместо этого я позволил тебе думать, что мы переспали. Более того, я подразумевал, что мы это сделали. Но теперь я хочу тебе это объяснить, все это Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Нил наблюдал, не перебивая, давая Эндрю возможность высказаться. — Мы были в баре в Чикаго. Пьяный парень врезался в меня, и я оттолкнула его. Вот и все. Несколько девушек, которые фотографировались вместе, просто случайно сделали снимок в нужный момент, но, клянусь, ничего не произошло. В тот вечер я ни с кем не разговаривал и даже ни на кого не смотрел. Еще один глубокий вдох. — На самом деле, я уже давно ни на кого другого не смотрел. С тех пор, как мы встретились. Я знаю, что это звучало плохо, но это правда. Я спал со многими парнями, но никто из них не заставлял меня чувствовать то, что чувствую с тобой. Никто из них не вызывал у меня никаких эмоций. Это был просто быстрый способ позаботиться о некоторых потребностях, прежде чем отправиться в другой город. Но ты… ты пробрался мне под кожу, и к тому времени, когда я это понял, я не смог бы избавиться от тебя, даже если бы захотел. Чего, кстати, я не хотел. Я никогда не хотел от тебя избавляться. Он неуверенно потянулся вперед и положил свою руку на руку Нила, когда рыжий не сделал ни малейшей попытки отстраниться. — Тур — это тяжело, и многое случается, но я могу обещать тебе, что ничего подобного не произошло. После того концерта в Колумбии был только ты. Разговор был трудным, но Эндрю с удивлением обнаружил, что был прав. Это было точно такое же чувство, как когда он обнажал свою душу перед аудиторией, когда записывал свои самые сокровенные мысли на бумагу. Может быть, даже лучше, потому что это был Нил, его Нил. — Ты многое знаешь о моем детстве, больше, чем я рассказывал кому-либо, кроме своего психотерапевта. Я проделал большую работу, но я никогда не понимал, как впускать людей таким образом. Это не оправдание, но я хочу, чтобы ты знал, что это не из-за тебя. И я хочу стать лучше, я хочу работать над этим. Просто мне нужно было потерять тебя, потерять единственного человека, которого я когда-либо хотел, чтобы по-настоящему признать, что я этого хочу. Это дерьмово, но это правда. Он посмотрел на Нила, пытаясь угадать его реакцию, но маска была на месте, и он не мог ничего прочитать. — Хорошо, а если я больше этого не хочу? — спросил Нил, и Эндрю подавил дрожь. Он знал, что есть вероятность того, что Нил отвергнет его, но все же лелеял надежду, что они смогут всё наладить. — Тогда я бы отнесся к этому с уважением и оставил тебя в покое, — тихо сказал Эндрю, пытаясь сдержать дрожь в голосе. Нил все равно услышал это, и маска соскользнула с его лица. На ее месте Нил выглядел усталым. Эндрю ненавидел себя за то, что он является причиной. — Я не думаю, что смог бы сделать это снова, будучи ничем. Эндрю быстро покачал головой. Это было не то, что он пытался сказать. — Когда я сказал, что хочу вернуть тебя, я не имел в виду, что все останется по-прежнему. Я знаю, что многое должно измениться. Больше, чем просто то, что я не веду себя как засранец и не позволяю тебе думать, что я тебе изменял. Я бы хотел, чтобы мы были «нами», а не ничем. Если ты тоже этого хочешь, — поспешно добавил Эндрю. Нил все еще выглядел подозрительно, но позволил своим пальцам обвиться вокруг пальцев Эндрю. — Это еще не все. Мне нужно больше. Эндрю кивнул, придвигая стул чуть ближе, готовый выслушать его слова; но тут Нил зевнул, от этого движения у него искривилось лицо, и Эндрю быстро вспомнил, что они в больнице и нападающий получил травму всего несколько часов назад. — Поспи, Нил, и мы сможем обсудить все это завтра. Я все еще буду здесь. Нил откинулся на подушки, но все еще выглядел подозрительным, поэтому Эндрю наклонился вперед и, после быстрого кивка, нежно поцеловал его. — Я никуда не уйду, — пообещал он, а затем наблюдал, как Нил засыпает, крепко держа Эндрю за руку.

***

— Просто покажи мне, что в ней. — Нет, — сказал Эндрю, отодвигая телефон подальше. — Да ладно, там написано мое имя! Я имею право знать, — настаивал Нил, хотя и не сдвинулся с того места, где его голова лежала на груди Эндрю, а нога была перекинута через его бедро. Они были в пентхаусе Эндрю, лежали на диване, обнявшись. Во время травмы Нила, которая привела к двенадцати неделям вне корта, чтобы дать время зажить его сломанным ребрам и сотрясению мозга, они взяли столь необходимый перерыв, чтобы по-настоящему поговорить, и Эндрю с остальными согласились отложить европейское турне, чтобы дать Эндрю время разобраться в их отношениях. Новости, как и предсказывал Эндрю, попали в прессу на следующее утро, и все таблоиды говорили о визите Эндрю Миньярда в больницу к раненному Нилу Ваймаку. Эндрю ничего так не хотел, как послать их всех к черту и оставить его и его парня в покое, но подождал, учитывая, что им многое нужно было обсудить, и он еще не спросил Нила официально. Итак, они разговаривали, сидя в уютной гостиной Ваймака, доме Нила, когда он не был в общежитии, пока тренер был на корте. У Нила были вполне обоснованные опасения, которые Эндрю изо всех сил старался развеять, напоминая ему столько раз, сколько было нужно, что на самом деле он просто вел себя как мудак и что с тех пор, как встретил Нила, он не прикасался к другому мужчине и даже не думал о них. Как только Нил, казалось, успокоился, он перешел к тому, что необходимо было изменить. Он упомянул, что, хотя он и понимает нерешительность Эндрю иметь дело с прессой из-за каких-либо публичных отношений и его страха обязательств, с его стороны было несправедливо постоянно летать, чтобы поддержать Эндрю на его концертах, в то время как Эндрю не удосуживался приехать посмотреть его игры. — Я знаю, что у тебя плотный график, но и у меня тоже, и я все равно нахожу время, чтобы увидеться с тобой. И я стараюсь не быть обидчивым, но мне больно, когда ты постоянно отклоняешь мои предложения билетов и когда ты отвергаешь мои приглашения на банкеты. Эти вещи важны для меня, и это больше, чем просто желание твоей поддержки. Я также хочу разделить с тобой эти моменты. И я устал встречаться с тобой в отелях, как с каким-то постыдным секретом. Я хочу, чтобы ты забирал меня с корта и передавал привет моим друзьям, когда приезжаешь, а не присылал мне адрес и время, как будто речь идет о какой-то странной наркосделке, — объяснил Нил. Эндрю от всего сердца согласился, и они вдвоем решили посмотреть, на какие игры Эндрю сможет приехать, и позаботились о том, чтобы в предстоящем году в дни банкетов не было запланировано никаких выступлений. После этого они почувствовали себя намного лучше, и, проведя несколько дней в обсуждениях, Эндрю пригласил Нила на ужин и предложил ему стать официальной парой, на что Нил ответил «да». Ужин был восхитительным, но секс, который последовал за ним, был еще лучше. После этого они стали неразлучны, насколько это возможно для пары на расстоянии. Они постоянно летали друг к другу, чтобы увидеть друг друга, и Нил был рядом с Эндрю в тот вечер, когда они выпустили свой следующий альбом, держась за руки, когда они ходили по вечеринке прослушивания, на которой настоял Ники. Монстры были правы. Альбом стал платиновым. Альбом взорвал всю страну и Европу, возглавив чарты и став самым популярным в мире. В каждом интервью, посвященном альбому, Эндрю не забывал называть Нила своей музой и даже позаботился о том, чтобы он присутствовал в зале, когда они впервые исполнили Take Me Back to Eden на Вечернем Шоу. Многие фанаты были рады видеть Эндрю счастливым, хотя некоторые прислали письма с угрозами в общежитие Нила, поняв, что их отношения с певцом официально закончились. Нил сказал, что его это не беспокоит, но Эндрю это определенно беспокоило, и он написал в Твиттере, что никогда больше не напишет ни одной песни в своей жизни, если они продолжат преследовать Нила. Он не шутил. После этого письма быстро прекратились. Он получил свою долю ненавистных комментариев от нескольких фанатов Нила, но не стал утруждать себя тем, чтобы рассказать об этом Нилу или попытаться остановить их. Он понимал их, зная, что был бы так же зол, если бы кто-то другой схватил рыжего до того, как у него появился шанс. Он начал воспринимать каждый язвительный комментарий как знак почета, напоминание о том, что парень достался ему. Сейчас он наслаждался последними днями со своим парнем перед отъездом группы в европейскую часть тура. Они откладывали это, сколько могли, но пришло время, наконец, сделать это. Он бы солгал, если бы сказал, что не нервничал. У них все было хорошо, даже замечательно, но это был бы самый долгий период, который они провели в разлуке с тех пор, как познакомились, и, хотя Эндрю знал, что они не расстанутся, он просто не хотел так долго не видеться с этим человеком. — О чем болтаете, ребята? — спросил Ники, входя в гостиную. Он даже глазом не моргнул, заметив их нынешнее положение. Эти двое приклеивались друг к другу, когда находились в одной комнате, и семья Эндрю быстро привыкла к их любвеобильности. Ситуация все еще была неловкой после того, как Кевин увидел, как Эндрю открывает Нила, но они втроем договорились, что больше никогда не будут говорить об этом, и Нил был достаточно любезен, чтобы не комментировать тот факт, что Кевин все еще краснел всякий раз, когда ему приходилось смотреть на нападающего. — У Эндрю есть папка ТикТок, на которой написано мое имя, но он не хочет показывать мне, что там. Ники фыркнул, опускаясь на диван: — Это всего лишь его папка с эдитами. В ней куча нарезок с тобой. — Что? — спросил Нил, приподнимаясь, чтобы посмотреть на Эндрю сверху вниз. — Там сохранено типа около 600 видео?? Ники снова рассмеялся. — Это потому, что с тех пор, как вы, ребята, стали публичной парой, количество эдитов с Нилом Джостеном под наши песни резко возросло. Я уверен, что только 100 из них под Take Me Back to Eden или даже Alkaline. Нил сел, ткнув Эндрю локтем в ребра. — Он серьезно? — Нет, — ответил Эндрю в тот самый момент, когда Ники крикнул: — Абсолютно! Эндрю бросил на Ники сердитый взгляд, но тот просто пожал плечами и улыбнулся Нилу. — Он думает, что он такой скрытный, но он так откровенно очевиден. Иногда по ночам я слышу из его спальни один и тот же звук, который воспроизводится снова и снова. Нил улыбнулся Эндрю: — О, это довольно мило. Эндрю оттолкнул рыжего от себя к его концу дивана. — Отвали. — Нет, нет! Я серьезно! На самом деле я не разбираюсь в ТикТок и эдитах, но мне это нравится. Эндрю вздохнул: — Эти песни мои, и ты мой, — глаза Нила слегка расширились от такого легкого признания, даже после всего этого времени, — Мне нравится видеть эти две вещи вместе. Вместо того, чтобы подшутить, Нил просто глубокомысленно кивнул: — Думаю, я понимаю. Вроде как ты мой, — он сделал паузу, давая Эндрю возможность возразить, но, поскольку возражений не последовало, продолжил: — И моя джерси принадлежит мне. Мне нравится видеть тебя в моей джерси. — Ты хочешь сказать, что мне нравятся эдиты с тобой под мои песни, это то же самое, что тебе нравится, когда я ношу твою джерси. Нил с энтузиазмом кивнул, а Эндрю просто кивнул в ответ. Он был не совсем неправ. Он на секунду представил себе Нила в джерси с надписью МИНЬЯРД на спине и притянул рыжего к себе, чтобы скрыть свой быстро твердеющий член. Иногда он действительно жалел, что не остался в экси. Нил почувствовал, как между его ног растет твердость, и слегка поерзал. Этого было достаточно. — Мы идем в мою комнату, — сказал Эндрю, вскакивая и таща Нила за собой. — Начинайте фильм без нас. Ники свистнул, и, несмотря на свое раздражение, Эндрю был счастлив, что у него есть поддержка семьи. Они прошли мимо Кевина по пути в холл, и тот, увидев их лица и то, как Эндрю тянул Нила, густо покраснел и вернулся обратно в свою комнату, дверь за ним со щелчком закрылась. Нил рассмеялся, когда Эндрю ногой распахнул свою дверь и толкнул рыжего к кровати. Они скоро уедут, Нил вернется в Пальметто, а Эндрю отправится в Германию, но у них все еще оставался эта ночь и он намеревался разобрать Нила на части, прежде чем пойти с ним утром за смузи. Он перелез через мужчину, и Нил улыбнулся ему, и на щеках у него появились ямочки. Эндрю наклонился, чтобы поцеловать его. Он знал, что это все. Знал, что со временем купит кольцо и дом и сделает из Нила честного человека. Он знал, что будет еще сотня песен, описывающих все то, что этот человек заставлял его чувствовать, и еще тысяча ночей, проведенных в объятиях в постели. Раньше эта мысль пугала его, но теперь она наполняла его только предвкушением. Запустив одну руку в волосы Нила, а другой проведя по его талии, Эндрю начал медленно пожирать мужчину, посасывая его нижнюю губу и прокладывая путь укусами вниз по его челюсти. Нил застонал под ним, и Эндрю снова вернулся к его губам, вдыхая его воздух так, словно это было необходимо ему для выживания. Возможно, в этот момент это было правдой. Нил задохнулся. Эндрю вдохнул его. Это все, подумал он про себя, а затем больше не думал, когда потерял себя в Ниле.