Боги подарили мне тебя

***

      Спустя полчаса Аид и Персефона вернулись в зал. Эрос шагнул навстречу, преграждая путь. — Что вы узнали?       Повелитель мëртвых слегка скривил губы. Нужно поскорее избавиться от этого бога, пока он не навлёк на них беду. — Дело с пропавшими душами закрыто, и отныне твоя помощь больше не требуется. Ты немедленно покинешь царство мëртвых. Зевсу я передам, что твоя ссылка окончена, — сказал Аид.       Он повернулся к Хейзел. — Тебе тоже лучше вернутся в лагерь полукровок. — Но я хочу дождаться брата. — Скоро вернутся фурии и лично сопроводят вас наверх. На этом всë.       Бог царства мëртвых направился к себе, напоследок приказав Танатосу явиться в кабинет. Нужно проверить, всë ли обстоит так, как поведала Персефона.       Во сне ей явилась Геката. Богиня магии и иллюзий большую часть времени проводила на дне Тартара, практикуясь в заклинаниях. Она имела хорошие отношения с Аидом, а Персефоне приходилась лучшей подругой. Геката часто заглядывала в гости, делясь сплетнями и слухами, но в этот раз использовала обращение через сновидения, чего раньше никогда не делала.       Выяснилось, что богиню схватили и заперли в поместье Ночи. Воспользовавшись тем, что Нюкта держала Гипноса при себе, Гекате удалось связаться с Персефоной. Этот лежебока и минуты не продержался, когда богиня сотворила из воздуха сотню маршевых барабанов, и помог наслать сон с сообщением. Несмотря на то, что Геката заслуживала доверия, сон могли сфабриковать, поэтому полученная информация подлежала проверке.       Но внутренний голос Аида шептал, что скорее всего, происходящее было правдой. Более логичного объяснения происходящим событиям придумать трудно.       Действительно ли Тартар прибрал к рукам его сына, и насколько он твëрд в намерении устроить разнос, если Аид ответит отказом? С такими мыслями бог мëртвых в сопровождении супруги и помощника покинул зал. — Зачем они скрывают правду? — Хейзел нахмурилась, смотря им вслед. — Аид боится проблем, — последовало в ответ. — Но мы же хотим помочь. — Очевидно, твой отец считает, что мы всё испортим. Придётся самим всë выяснить.       Хейзел взглянула на бога и не постеснялась кое-что уточнить: — Какой интерес у тебя к Нико?       Девочка прищурила свои янтарные глаза, на что Эрос многозначительно ответил: — Ты и сама прекрасно знаешь какой.       Хейзел не ждала, что крылатый бог выложит планы как на духу, но ей необходимо было убедиться, что Нико будет в безопасности рядом с ним. Предупредительно взглянув в кроваво-красные глаза, она произнесла: — Не играй с чувствами моего брата. — Ни в коем случае, — Эрос ничуть не изменился в лице, отвечая спокойствием и собранностью. — Мои намерения абсолютно серьезны. — Ладно, пошли.       Сделав для себя выбор, девушка позволила плечам немного расслабиться и направилась в сад мачехи. Они прошли вглубь цветущей рощи, и их шаг постепенно замедлился. — Так что ты придумала?       Хейзел на него шикнула, и это очень позабавило мужчину. В некоторых вещах брат и сестра были очень похожи. Например, в их попытках заткнуть Эроса. Только Нико это делал из-за смущения, а Хейзел из-за важности дела.       Когда дочь Аида стала к чему-то прислушиваться и озираться по сторонам, Эрос шёпотом добавил: — Что мы ищем? — Нашего садовника, — ответила она также шëпотом. — Он наверняка слышал весь разговор.       Бог восхитился её умом. Асколаф, садовник Аида, с трудом умел держать язык за зубами. В своё время именно он был свидетелем того, как Персефона съела здешний сорт граната. И не проболтайся он об этом, богиня имела бы все шансы вернуться домой к своей матери Деметре.       Всем известно, что Асколаф всегда держит ухо востро, и любой шум может его как привлечь, так и отпугнуть. Поэтому Хейзел и Эрос решили разыграть представление в качестве приманки. — Не ешь тут ничего, иначе навсегда останешься в подземном мире!       Прозвучало достаточно громко. По крайней мере девушка на это надеялась. — Представляю, как Аид обрадуется, узнав, что ему вечность придётся терпеть мои выходки.       Эрос искренне посмеялся, представив такой сюжет в своей голове. — Не доводи отца до греха.       Хейзел тоже заулыбалась. Спектакль выходил очень занятным, однако никто из них не забывал параллельно смотреть по сторонам.       Краем глаза заметив, как бесшумно проскользнула тень в кустах, Эрос продолжил: — Интересно, для кого Персефона выращивает эти ягоды?       Он достал из кармана горсть ягод размером с голубику. — Где ты их взял?       Хейзел сдвинула брови. Она иногда проводила время в саду, и знала некоторые виды растений и их свойства. Конкретно эти ягоды вызывали в теле того, кто их употребил, нестерпимый жар и возбуждение. Простыми словами, бог держал в руках афродизиак, причём мощный. — Здесь росли, — последовало в ответ.       Девушка протянула руку и потребовала: — Отдай их. — А волшебное слово? — Сейчас же. — Она надула губы, стараясь выглядеть грозно. — В твоих руках эти ягоды опасны.       Бог на это лишь хмыкнул, боковым зрением подмечая, как дворцовый садовник подкрался ближе, делая вид, что просто ровняет кусты. — В моих руках колчан со стрелами и лук. Вот чего точно следует опасаться. Эти ягодки в сравнении просто безобидные.       И это было действительно так. Сколько сердец пронзили эти волшебные стрелы, он не помнил. Много ли из них испытали счастье, сказать сложно, учитывая каким вспыльчивым темпераментом обладал бог. Конечно, Эрос не имел цели напугать девочку, но от колкости не удержался: — А тебе зачем эти ягоды? — Он оценивающе посмотрел на неё, явно намекая. — Насколько мне известно, вы с Фрэнком прекрасно справляетесь своими силами, ведь так?       Наверное, это было слишком, и Эрос перегнул. Хейзел милая девушка, и нравилась ему, но даже ей стоило быть осторожнее в словах. — Ты...Что ты такое говоришь? — От столь непристойного вопроса Хейзел вспыхнула и сжала кулаки, но Эрос уже был занят другим.       "Вот ты и попался."       Невидимые прежде крылья сбили с ног ничего не подозревающего садовника. И, пока парень не опомнился, Эрос оттащил его в небольшую пристройку, где хранился всякий садовый инвентарь.       Асколаф весь сжался, стараясь слиться со стеной. — Вы кто? Я тут просто подрезаю розы, ничего не видел и ничего не знаю.       Эрос ухмыльнулся. Выбить из кого-то информацию для него никогда не составляло труда. Некоторые из детей Афродиты имели особый дар убеждения, противостоять которому способны единицы. Что касается Эроса, его очарование ещё никто не мог преодолеть, в том числе и боги. Даже его мать Афродита не обладала таким развитым обаянием и порой сама попадала под влияние сына. Любой из олимпийцев опасался переходить ему дорогу именно по этой причине.       Как только бедный садовник выдал всë, что знал, так сразу унёс ноги, оставив этих ненормальных переваривать полученную информацию.       Новости повергли в шок обоих. Никто не предполагал, что дела настолько плохи, а времени на подумать, что можно в такой ситуации предпринять, почти не осталось. Совсем близко послышался шум кожаных крыльев, принадлежавших трем злобным фуриям.

***

      Тартар никогда не претендовал на то, за что все вокруг так неистово боролись — на власть, силу и богатство. Он всегда держался в стороне от земных страстей, став местом, куда боги могли скинуть всякий неугодный им мусор, и в конце концов даже привык к такому ходу вещей. Они не беспокоили его, а он их. Тем более, когда Аид навëл порядок в мире мëртвых, в Тартар перестали без разбора и суда отправлять кого попало.       Глубокая бездна находилась от поверхности земли так же далеко, как небо, только в другую сторону. С такого расстояния трудно наблюдать за событиями в мире, ещё сложнее в них участвовать, но иногда мужчине удавалось заводить романы, после которых тот долго не решался на новые знакомства.       Со стороны могло показаться, что Тартар не нуждался в таких простых вещах, как забота или любовь. Холодность и независимость, которые он всем демонстрировал, в действительности скрывали за собой страх быть отвергнутым. Куда безопаснее не сближаться ни с кем вовсе, либо разрывать отношения на опережение, чтобы потом не было так больно.       Идея похитить сына Аида возникла не на пустом месте. Насмотревшись, как это делают другие, Тартар нашёл новый способ не испытывать боль от предательства. Похитить, вынудить остаться с ним навсегда и не оставить ни единого шанса на побег.       Такие выводы для себя сделал Тартар после брака со вздорной богиней земли — Геей. Будь он сообразительнее, то сразу бы понял, что его супруга искусная манипуляторша с тысячелетним опытом за спиной.       Богиня действовала предельно осторожно, чтобы её план сработал в точности. Завоевав доверие Тартара, она стала аккуратно намекать, что они достойны гораздо большего, и всячески уговаривала его что-то предпринять.       Хотел ли Тартар участвовать в войне, развязанной Геей, чтобы отомстить Зевсу за то, что посмел сбросить её сыновей-титанов в преисподнюю? Скорее нет. Но ему было необходимо впечатлить богиню, завоевать её расположение и всё в таком духе. Мысль о собственной никчемности, словно маленький червь, паразитирующий изнутри, не давала ему спать. Так они породили детей-гигантов и Тифона, призванные уничтожить Олимпийцев.       Знай он, что Гея, как и все остальные, с кем ему не посчастливилось сблизиться, никогда не отличалась добрым нравом и искренностью, то не позволил бы вновь разбить себе сердце.       Осознав, что Гея никогда его не любила и только использовала в своих корыстных целях, Тартар разгневался не на шутку и решил немного прогуляться по своим владениям, выпустить пар и заодно подумать, где он опять допустил оплошность.       Пнув очередной камень, бог поднял взгляд и остановился. Именно тогда он впервые встретил этого полубога, решившего, что сможет в одиночку найти врата смерти, прикованные цепями в сердце Тартара. Такая смелость и безрассудство рассмешили бога. На что он рассчитывал, отправляясь сюда?       "Глупый мальчишка", — заключил мужчина, но глаз с тех пор с него не спускал.       Юноша был очень привлекателен, и вопреки внешности, далеко не робкого десятка. Гигантам Отту и Эфиальту стоило огромных сил схватить его.       Тартар уже тогда замыслил оставить полукровку у себя, но Гея решила использовать паренька в своих планах, пообещав мужу преподнести в качестве подарка так понравившегося ему полубога. Вот только война закончится, и он получит, что хочет. Так что и тут богиня сумела извернуться.       Сына Аида забрали и использовали в качестве приманки, вынудив несколько дней промучиться в запертом сосуде без еды и воды. Позже естественно мужчина заставил своих детей-гигантов пожалеть об этом, но легче на душе не стало. Гея проиграла войну, и Нико ди Анджело он больше не видел.       Разозлившись пуще прежнего, Тартар разработал план, чтобы заполучить полукровку обратно. До сих пор всё шло по намеченному пути. И Танатос тоже был его частью, за маленьким исключением — Тартар не ожидал, что племянник сам придёт к нему в руки. Для Аида было большой ошибкой посылать своего подручного сюда. Как только Танатос будет схвачен, то потеряет контроль над вратами смерти, и тогда Аиду не останется другого выхода, как пойти на сделку.       В хорошем расположении духа Тартар шëл в зал для приемов, радуясь, как удачно всё сложилось.       Там его ждали двое — мать и сын. Нюкта стояла поодаль, скрестив руки на груди. — Ну наконец-то, — богиня в чёрном закатила глаза, — думала, не отлипнешь от своего ненаглядного. — Сбавь язвительный тон.       Тартар мало кому позволял так с собой разговаривать, но Нюкта была его сестрой и преданной соратницей, которую высоко ценил. — Ты совершенно не изменилась, — Танатос глубоко вздохнул, глядя на мать. — Всё такая же надменная и циничная. — А ты всë также скачешь вокруг Аида с поручениями, как верный пëсик. Весь в отца. — Прекратите оба.       Тартар не желал слушать, как эти двое выясняют отношения, и сразу перешёл к делу: — Должно быть, Аид уже всë обдумал и согласен на мои условия мира. — Прежде всего мой повелитель желает убедиться, что его сын действительно здесь, целый и невредимый.       Уголки губ мужчины слегка приподнялись. Раз желает, то пускай. Он приказал Кампе привести мальчика сюда и грозно напомнил сделать это без рукоприкладства.       Под всеобщие взгляды Нико переступил порог огромного зала и в недоумении уставился на Танатоса. — Что ты здесь делаешь? — Владыка пожелал удостовериться, что ты в безопасности.       Речь прозвучала немного нервно, и в Нико зародилось чувство, что что-то тут не так. Наибольшее подозрение вызвали эти трое, которые странно поглядывали на бога смерти, от чего Нико совсем не испытал радости от пребывания здесь старого знакомого.       Тартар подошёл к мальчику и слегка приобнял за плечи, обращаясь к племяннику: — Удостоверился? — Да, — Танатос ещё больше забеспокоился, предчувствуя неладное, что ощущалось в голосе и движениях. — Теперь мне необходимо вернуться и доложить повелителю. — Не спеши. Думаю, Аид лично захочет посмотреть на сына.       Тартар развернул юношу к себе и тепло посмотрел: — Я отпущу тебя на три дня повидаться с родными. А после мы поженимся.       Нико на мгновение замер, не веря услышанному. Он с подозрением посмотрел на высокого мужчину в поисках подвоха: — Я правда могу идти? — Конечно, — Тартар нежно взял его руки в свои. Нико на это никак не отреагировал, опасаясь ненароком лишиться оказанной милости. Вдруг бог передумает и поменяет решение.       В следующий миг зал погрузился в кромешную темноту. Послышался звук рухнувшего на пол тела и стон боли. Полубог чуть не дёрнулся с места, но его прижали крепкие руки.       Спустя время темнота развеялась и явила картину скованного цепями бога смерти, барахтающегося на мраморных плитах.       Его опять заковали, уже в который раз за последнюю тысячу лет!       Нико в ужасе понял, что именно произошло. Сверху послышался низкий голос мужчины: — Врата смерти Танатоса станут гарантией, что ты вернёшься ко мне.       Нико с долей сочувствия посмотрел на связанного бога и с грустью вздохнул. Конечно, никто бы не отпустил его просто так. Вполне естественно, что Тартар решил перестраховаться таким образом. Что ж, три дня лучше, чем ничего. — Я вернусь, только не используй портал в дурных целях. — Не буду. После твоего возвращения я освобожу Танатоса и верну ему контроль над вратами.       Хотя Нюкта всячески уговаривала брата выжать из этого максимум выгоды, кроме как залога, никакой другой роли этот портал не имел.       Богиня ночи пихнула сына ногой: — Открывай.       Пространство искривилось, словно рябь пошла по воде, и в нём образовался проход, на другой стороне которого развернулись поля Асфоделей.       Тартар вновь обратился к юноше: — Я буду очень скучать.       И обнял за талию, притягивая для поцелуя. Нико старался не двигаться и терпел, пока это всë не кончится.       Бог отстранился, оставшись вполне довольным, и подвëл парня к порталу, зависшим в воздухе. Сын Аида сделал шаг, и сумрачный зал остался позади, сменившись унылыми угодьями, по которым туда-сюда сновали души умерших.

***

      Нико вошёл во дворец, где встретился с отцом. — Я рад, что ты в порядке, — прочистив горло, произнес бог мёртвых. — Я тоже, — также натянуто ответил полубог.       Через три дня ему велено вернуться в Тартар. Очевидно, он не в порядке. — Нико, ты понимаешь, что происходит? — лицо Аида выражало всю степень серьёзности, на которую было способно. Не нужно было спрашивать, что имел в виду владыка мёртвых. — Да... — И понимаешь, что у меня нет выбора?       Аид смотрел с сожалением. Даже такой могущественный бог, как он, был не в силах совладать с более древним существом, чем он сам.       Тартар — место, которое никогда ему не подчинялось. Существовал лишь неписанный договор между ними. Аид не лез дальше своих владений, ограниченных Эребом, а Тартар всегда был сам по себе, позволяя время от времени скидывать в свои недры неугодных богам существ. — Да, — полубог тяжело вздохнул, его плечи поникли. — Я всë понимаю.       К горлу подкатил ком, а в глазах защипало. Только бы не заплакать, только бы не заплакать.       Почему на него опять взваливают эту ношу? Разве он недостаточно настрадался? Только Нико решил, что жизнь понемногу приобретает краски, как его тут же окатили ведром холодной воды, возвращая в реальность. — Иди в свою комнату. Отдохни. Позже тебе принесут ужин. — Можно увидеться с сестрой? — Я сообщил ей, что ты цел и невредим, и скоро вернёшься, после этого она покинула Аид.       Полубог взглянул на своего отца с долей обиды. Как можно так поступать с собственным сыном? Очень жестоко разлучать его с единственной живой сестрой. Он ведь не собирается сбегать.       Полубог хотел ещё что-то уточнить, но его опередили: — Эрос тоже покинул мир мёртвых. — Зачем ты говоришь мне это? — На случай, если он сумел как-то очаровать тебя, — Аид посмотрел серьезно. — Не связывайся с этим богом, он не сделает тебя счастливым.       "Откуда вам это знать?" — Нико порядком надоело, что с его мнением никто не считается, и выпалил: — Зато Тартар сделает? — Может не сразу, но ты привыкнешь к нему, может быть, даже полюбишь. Только так мы можем сохранить мир.       Нико с болью усмехнулся. Похоже, у этих богов был один мозг на всех. Как можно похитить человека, насильно женить на себе, да ещё и ждать ответных чувств? В голове не укладывалось. — Мне тоже трудно принять такое решение, но это необходимо сделать.       Рука Аида легла на плечо сына. — Как скажешь, — безразлично ответил юноша, смотря перед собой.       Раз ничто уже не спасёт его от участи стать невольником вдали от близких, то лучше вообще ничего не чувствовать, чтобы не сделать себе ещё больнее.       Раньше он верил, что способен жить нормальной жизнью, насколько это вообще возможно для таких, как он. Сейчас надежды разбились в пух и прах, осталась лишь всепоглощающая пустота.       Желая как можно скорее закончить разговор, Нико произнёс: — Я могу идти? — Да. Стража тебя проводит.       Два призрака широкоплечих мужчин с мечами появились из ниоткуда. Под их взором Нико проследовал в свою комнату, порога которой стражники не переступили, оставшись охранять вход.       Даже наедине с собой, он никогда не жалел себя, считая, что заслужил все испытания, посланные судьбой. Жалкая жизнь простого смертного ничего не стоит, когда дело касается всеобщего мира. Такими, как он, боги жертвуют каждый день, и полубог это понимал.       Нико лёг на постель и тихо заплакал, позволяя горячим слезам скатываться на подушку.       Убитый горем, он не заметил, как в комнату вошёл стражник с подносом еды, а вместе с ним кто-то ещё, невидимый для чужих глаз.       Дверь закрылась, и незримый бог явил себя, в считанные секунды достигнув постели. Рука мягко легла на спину и успокаивающе погладила. — Маленький мой, иди сюда.       Эрос прижал малыша к себе. В бессилии юноша уткнулся в чужую шею и разревелся, словно ребёнок. Нико устал быть сильным и справляться со всем сам. Прекрасно понимая, что все слова утешения станут пустыми, он всё равно искренне хотел, чтобы его пожалели.       Тёплые руки не отпускали подрагивающее тело до тех пор, пока весь накопившийся стресс не нашёл выход. Эрос аккуратно приподнял юношу за подбородок и стал невесомо покрывать поцелуями заплаканное лицо. — Котëнок, — прозвучало между касаниями, — я не позволю им забрать тебя. Лучше сам украду, даже если ты возненавидишь меня за это.       Понемногу Нико приходил в себя, всё ещё всхлипывая время от времени.       От услышанного заявления он порозовел. Но ещё больше полубог устыдился своих слёз, и отругал себя за то, что не сдержал порыв.       Он поспешно вытер ладонью влагу с покрасневших глаз. — Отец боится, что я сбегу, и приставил стражу. Через три дня мне приказано вернуться в Тартар.       Эрос на мгновение замер, обдумывая новые варианты. Когда фурии сопроводили его и Хейзел на поверхность, дочь Плутона отвлекла их на себя, а бог воспользовался шансом и обернулся невидимкой. Преодолев обратный путь во дворец Аида, он застал разговор отца и сына, а потом проник в комнату последнего.       Признаться честно, он намеревался умыкнуть полубога, и будь что будет. Но теперь у них было целых три дня, чтобы найти какое-никакое, но решение, и это придало Эросу сил. — Давай сбежим? — Он обхватил лицо мальчика ладонями. — Ты же не хочешь провести оставшиеся дни здесь?       Нико зажмурился, пытаясь справиться с собой. — Конечно, не хочу. Но ничего не выйдет. Отец узнает, что меня нет, стоит только переступить порог комнаты. — Пусть узнает. Главное выбраться отсюда.       Нико спрятал глаза. Он собственными руками погасил в себе пламя надежды. Если он позволит маленькой искорке вспыхнуть вновь, то разразившийся пожар точно выжжет его сердце. Он не справится с такой болью ещё раз. Мало того, его назовут эгоистом.       Эрос с досадой наблюдал за этой внутренней борьбой и разозлился на самого себя.       Он мог кого-угодно заставить делать что-угодно и никогда не гнушался этим умением, и только в случае с Нико его божественный дар не работал. А применение физической силы было табу для него, самой крайней мерой.       Эрос очень хотел, чтобы мальчик принял решение по собственной воле. — Нико, побудь хоть раз эгоистом. Вспомни, когда ты в последний раз делал что-то для себя, а не ради других? Мы найдём выход, но в другом месте. Целых три дня. Соглашайся.       Бог приблизился, и их лбы коснулись друг друга. — Я покажу тебе, что такое настоящее удовольствие.       Нико зарделся от такого обещания. Попробовать то, что предлагал ему этот красивый бог было очень соблазнительно.       Нико будет глубоко сожалеть, если упустит последний шанс вырваться из оков и урвать себе маленький кусочек счастья, который будет вспоминать всю оставшуюся жизнь.       И пусть потом будет очень больно, эти три дня он проживает так, как ему хочется.       Сердце забилось чаще, как будто он стоял у обрыва, готовый вот-вот прыгнуть вниз. Он обвил шею бога руками и прижался к губам.       Такой ответ мужчина воспринял для себя весьма однозначно, и ответил на поцелуй ещё более напористо.       Оба почти забыли, где находились и что планировали сделать. Эрос с неохотой оторвался от сладких губ, пока он был ещё в состоянии здраво мыслить. — Надо поскорее убираться отсюда.       Нико пришлось напрячься, чтобы вернуть разум на место.       Он не имел ни малейшего представления, как именно они собирались ускользнуть из царства Аида, учитывая, что полубог и так был под строгим надзором. — Путешествие по теням? — Не вариант. Отец легко отследит нас через тени. — Просить кого-то помочь здесь тоже плохая идея.       Все здесь подчинялись Аиду. Кроме Персефоны, само собой. Но и она была очень верна своему мужу. Нико вдруг вспомнил кое-что. — Во дворце есть вход в магический лабиринт. — Серьёзно? Не верю, что Аид рискнул бы держать здесь тайный проход в мир живых.       Огромное количество призраков, сожалея о собственной смерти, ищет разные способы вернуться в мир мёртвых.       Мертвые навсегда должны оставаться в мире мертвых. Этот закон существует неспроста. В противном случае, чем люди будут отличаться от богов?       И это самая малая из проблем. Эти смертные размножаются, как кролики. Перестань они умирать, и перенаселение земли с нехваткой ресурсов обеспечены.       Самые известные пути на поверхность можно пересчитать по пальцам одной руки. Один пролегает через Харона. Таким образом можно выйти тем же способом, как и вошёл. Естественно с разрешения Аида и под сопровождением фурий.       Второй и последний путь — врата смерти Танатоса не в счёт — через тени. Почти всем подземным богам и некоторым их детям доступен этот несложный способ. Но и он был под контролем Аида, который всегда почувствует кто, откуда и куда совершает вояж.       Существуют и менее популярные способы, но они небезопасны, и Аид быстро их прикрывает, когда мертвые подозрительно часто начинают исчезать в одном и том же месте.       А лабиринт — живая сущность, которая ни от кого не зависела и не подчинялась даже своему создателю Дедалу. Затеряться в его бесконечных коридорах было проще простого.       Входы в лабиринт и выходы из него располагались в разных частях света. Некоторые из них были постоянны, многие появлялись и исчезали без следа. Если один из таких входов-выходов находился здесь, в Аиде, то им крупно повезло.       Нико ответил: — Аид точно не стал бы рисковать. Но Персефона могла.       Эрос не преминул уточнить, заглядывая в глаза: — Откуда ты это знаешь?       Признаться, что Нико стал невольным свидетелем любовных похождений мачехи было слишком стыдно, и полубог покраснел. Это было всего раз, и вины Нико в том не было. Он просто оказался не в то время не в том месте. — Персефона и ее, ну, тайные гости используют секретный проход, о котором не знает Аид.       Эрос не сдержал озорной улыбки. Очевидно, что под гостями имелись в виду любовники богини весны, но произнести столь страшное слово юноша постеснялся. — И где именно находится этот вход для тайных гостей? — Я обыскал весь дворец, но ничего не нашёл. Единственное место, в котором я не был, это винный погреб. Но он на замке. — А ключ? — У Аида в кабинете.       Эрос думал, что придётся пробиваться силой, но оказалось, у них есть способ сбежать незамеченными.       Они обсудили план и последовательность действий и приступили к исполнению.       Поцеловав напоследок мальчика, бог обернулся невидимым, и, пока Нико отвлекал стражу, гневаясь, что ему принесли стейк не той прожарки, Эрос выскользнул из комнаты.