Сборник работ на конкурс «Весенние ОтМетки»

Каору Сакураяшики влюбился впервые за всю свою жизнь по-настоящему. Вроде бы. Сомнения съедали его по кусочку каждый день, когда он задумывался о своих чувствах больше чем на две минуты. Он вспоминал статьи, которые изучал перед сном, этими самым сном зачастую жертвуя. Статьи про признаки влюблённости, про отличия её от любви. Вроде бы всё сходилось. И приятное волнение перед встречами, и ощущение безопасности рядом с человеком, и разговоры у них были приятные, ободряющие, вызывающие улыбку и надежду на лучшее. Всё было бы прекрасно и лучше всех, если бы не одно большое но. Каору был учителем информатики, а Коджиро Нанджо был опекуном его ученика — Мии Чинена. Вот такая вот блок-схема. Каору искренне считал, что у него никогда не заведутся подобные отношения: ни романтические, ни угрожающие его работе. Каору мечтал, чтобы его гипотетические романтические отношения в идеале вообще никак не были связаны с его работой педагога. В идеальном идеале он мечтал иметь отношения только с компьютерными программами. Но вот он был здесь. Собрал комбо. Мия Чинен тоже был живым тринадцатилетним человеком, а живые люди (любого возраста) полны непредсказуемостей и противоречий. Так, например, Мия Чинен был и есть смышлёный умный парень, который занимал призовые места в конкурсах и олимпиадах по математике, информатике и робототехнике. За это Каору на работе хвалили как его Учителя. Но так же Мия был очень конфликтным, вспыльчивым и часто ввязывался в драки. За это Каору высказывали замечания, выговоры, просили принять меры и ругали, как его Классного руководителя. По обоим поводам не раз и не два приходилось вызывать законного представителя, связываться с ним по телефону, ставить в известность… Так и законнектились, получается. Забота об одном маленьком человеке, наполненном самого разного рода противоречий, сблизила Каору и Коджиро. Очень сблизила. — Что ты делаешь? Прекрати. Вдруг кто-то зайдёт? — прошипел Каору. Но пылкие чувства Коджиро остановить мог разве что огромный самосвал. — Никто не зайдёт. Я соскучился. — То, что ты соскучился, не значит, что никто не зайдёт! — нервно воскликнул Каору, отчаянно пытаясь отцепить от себя крепкие руки, освободиться из их хватки, из хватки чужих губ на своих… Так они и зажимались, и прятались по углам, словно подростки. Однажды Коджиро в укромном уголке уютного кафе держал Каору за руку, смотрел ему в глаза, очень красиво улыбался и на всю эту тему отношений в тайне уверенно говорил: — В сериалах сплошь и рядом случаются такие истории. Персонажи влюбляются и любят друг друга несмотря ни на что. И люди, глядя на такие истории, поддерживают главных героев. Если ты переживаешь из-за чьей-то там реакции, то, поверь мне, это совершенно неважно. Важно то, что есть между нами. Каору очень хотелось верить в это. Верить, что эти чувства, то хрупкое состояние, которое его охватило, действительно имеет право на жизнь. Настоящую жизнь, цветущую в лучах солнца, а не заныканную, запрятанную в пыльную каморку. Но как бы ему тогда ни хотелось держаться за Коджиро бесконечно, он отнял свою руку. — Звучишь красиво. Но мы не в сериале. И за нами не будут смотреть с поддержкой и одобрением. — А если будут? Каору фыркает и отворачивается. — Заняться им что ли больше не чем? Вот такой он и был человек: ни себе, ни людям. Может быть, Каору сейчас, будучи взрослым, прятался и ныкался ото всех, потому что только это всю свою жизнь и делал? Прятался и ныкался. Прятал уличную собаку от родителей. Боялся, что отругают и побьют и собаку, и его. Прятал от одноклассников свои упражнения по каллиграфии. Боялся, что засмеют. Прятал скейтборд, пирсинг, краску для волос. Прятал стихи, которые сочинял, потому что ему со всеми своими спрятанными внутренними сокровищами было очень одиноко. А сейчас вот, поглядите, прячет любовника. Хотя вопрос. От кого прячет? Кого боится? Мию что ли? Педколлектив? Министерство образования? Он не может ответить себе на этот вопрос. Не может или не хочет. Для ответа на этот вопрос нужно зарыться куда-то глубоко в собственное подсознание. А это дело совсем не из приятных. Коджиро рядом. Такой большой, тёплый и сильный. Его тело — сплошные мышцы. Его руки обнимают Каору, гладят, забираются под рубашку и словно покрывают его кожу дополнительным защитным слоем. Рядом с таким, как Коджиро, страх — это что-то несуществующее. Само понятие страха тает, постепенно растворяется в голове Каору, когда Коджиро целует его горячо, влажно, крепко придерживая за шею одной рукой, зарываясь ею в волосы на затылке, и другой оглаживая спину и поясницу. Так хорошо, правильно, идеально. Можно, пожалуйста, быть ещё ближе, ещё теснее, чтобы ещё чуть-чуть, ещё немного, и все лишние мысли Каору точно-точно покинут его голову. — Ммм… Коджиро с соблазнительным чмоком разрывает поцелуй, не перестаёт касаться губами кожи на щеках и подбородке, гладит сладко вздыхающего Каору по шее, заставляя выгнуться навстречу. — Что такое? Не так что-то? Болит что? — Нет. Вдохнуть хотел воздуха побольше. Он притягивает Коджиро обратно к себе. Тревоги и страхи в голове пытаются оттянуть его от Коджиро снова, заставить его проверить, точно ли закрыта дверь, точно ли никто не зайдёт, точно ли во всём этом мире прямо сейчас никому нет дела до того, что происходит в подсобке кабинета информатики и робототехники. Чем дольше Коджиро целовал Каору, тем быстрее и сильнее растворялось всё вокруг, всё, что мешало, пугало и напрягало. Тело Сакураяшики становилось лёгким, мягким и податливым. Может быть, на это в Коджиро Каору и клюнул? На то, что нечто только в этом человеке заставляло его расслабиться и не думать вообще ни о чем… Каору растворился в чужой ласке и собственном доверии впервые настолько сильно, что не сразу обратил внимание на стук в дверь кабинета, хотя раньше напрягался и вздрагивал от каждого шороха. Что ж, Коджиро может смело записать этот прогресс на свой счёт. Далее и дверь подсобки открылась со стуком. Так только Мия делал. Он часто приходил на дополнительные… Стоп. Мия? Каору и Коджиро отстранились друг от друга, когда услышали звонкое: — Ого, и что это вы тут делаете? — Целуемся, — ответил Джо. — НИЧЕГО! — одновременно с ним выпалил Каору. Мия вскинул бровь. Каору, быстро поправляя волосы и постукивая себя по щекам, чтоб сбить жар и красноту, отстранился от человека своей мечты, несмотря на то, что всё внутри него буквально магнитилось обратно. — Мия, такое дело, — начал Коджиро, пряча Каору за собой, чтоб тот смог спокойно привести себя в порядок. — Ой, да забейте. Только слепой и тупой бы не заметил. Я знаю, что вы двое держитесь за ручки. Или как там вы это называете. Ну встречаетесь, короче. Сказал бы трахаетесь, но я пока не видел господина Сакураяшики у нас дома, так что… — Мия, — прервал ребёнка Коджиро. — Ладно-ладно. В любом случае, я не против. Учитель Сакураяшики мне нравится. Он умный. Взрослые свободно вздохнули. — А теперь, большой Джо, посторонись. Теперь я украду у тебя своего сенсея! Учитель Сакураяшики, как мы договаривались, я принёс вам свою модель робо-кошки. Вы не могли бы посмотреть, что с ней не так? Я никак не могу её заставить двигать лапами не одновременно, а по очереди. Каору всё ещё не мог прийти в себя окончательно, потому что, вообще-то, прямо здесь и сейчас сбылся его самый страшный страх. Он отчаянно пытался подобрать слова, но выходили пока только звуки. Коджиро шагнул вперёд, незаметно взял Каору за руку одной рукой, а другой — всю эту ситуацию. — Мия, ты не мог бы дать нам пару минут? — Ещё чего? Так всё, успеете ещё нацеловаться и, — Мия взглянул на Каору, — «наНИЧЕГОкаться». Моё время официально началось, — он посмотрел на экран телефона и показал его взрослым, — четыре минуты назад. Он мой учитель, так-то. А ты ему за это деньги платишь. — Оу, — удивился Каору. — Ха, а может, и не только за это, а? — Мия! — Ох… — смутился Каору. — Ой, ладно, я выйду. Но максимум на две минуты. Разбирайтесь тут со своими этими… Отношениями. Мия вышел из подсобки и из кабинета, закрыв за собой двери. — Я… Обязательно поговорю с ним, чтобы он больше не грубил тебе. — Ох, это ещё цветочки. Не переживай, я знаю, как с ним находить общий язык. — Правда? — Да. Я просто переключаю тему разговора на его любимые игры и рассуждения о том, как они сделаны. Он очень быстро отвлекается от всяких грубостей и начинает воодушевлённо болтать о том, как мечтает создать свою игру. Недавно вот он пришёл и заявил, что хочет собрать робота кошку. Я ему в этом активно помогаю. — Ты и такое можешь? — Да. — Я думал, информатика в школах это просто текст перепечатывать с листочка в ворд. — Боже. Ты вообще из какого тысячелетия? Каору и Коджиро вместе рассмеялись. — Что ж, раз уж ты смог найти общий язык с Мией, то… мне больше точно нечего бояться. — В смысле? — Я боялся, что вы с ним не поладите. Он ведь, знаешь, та ещё колючка и за словом в карман не лезет. Это всё его защитная реакция, которую он вырастил в себе, пока был… ну… сам понимаешь. — Понимаю. Я всё понимаю. И даже больше. — Тогда, — Коджиро взял руки Каору в свои, — не против перейти на новый уровень отношений? — Имеешь в виду секс? — Нет. Хотя… и его тоже, но я… — Коджиро вздохнул, прижался лбом ко лбу Каору и прошептал: — Я имел в виду съехаться. Каору прошептал в ответ: — Только если Мия будет не против. — Эй, вы там! Две минуты прошло! Тик-так! Прекращайте сосаться, я захожу!