Война. Ангел. Человек.

Два дня после смерти брата — уже как двое суток — я пытаюсь походить на мальчика и не привлекать внимания. Ходить в центр стало ещё тяжелее: я была слабой, мягкой. Я ещё ребёнок — мне всего пять лет, а я уже пытаюсь стать взрослой, чтобы выжить. Забрав хлеб у доброго кассира по старым документам и прописке, я подкрепила буханку под мышку и, помахав всем бабушкам и дедушкам в очереди, пошла своей дорогой. Тут-то я и ощутила чьё-то присутствие. Меня это напрягло, но я решила не подавать виду и просто шла быстрее. Внутри меня ещё бурлила надежда на человечность: может, Господь послал мне помощника? Может, станет легче играть? Но нет — отец посылал мне только новые испытания. Я хотела свернуть с улицы несколько раз, но понимала, что это бессмысленно: тут почти не было домов — одни развалины и братские могилы на улицах. Я шла к дому, точнее — к подвалу нашего дома. Фигура, следовавшая за мной, продолжала идти. Я осторожно зашла во двор и закрыла калитку. Для меня она казалась такой высокой, что даже танк через неё не переедет, но я была ребёнком — этот дряхлый забор не защитит меня ни от танков, ни от людей. Как только я обернулась, меня резко схватили за шиворот пальто. — А что тут у нас за самостоятельная девчушка? Такая маленькая, а уже сама за продуктами ходишь. Где же твои родители? — спросил мужчина средних лет. Я сразу ощутила тошнотворный запах перегара из его рта. Он был явно пьян. Мои глазки поднялись к его шапке — и я увидела красную звезду. Враги среди своих? Хотя какие свои — тут все враги. — Извините, дяденька, не могли бы вы меня отпустить, пожалуйста? — тихо спросила я и невинно посмотрела на него. Но я выбрала не ту тактику: ему было наплевать на тихий голос. Ему было наплевать на всё, в том числе на мой возраст — я прочла это по его глазам. В этой ситуации я не видела выхода: тело маленькое и слабое, к сожалению, такие люди существуют. Душе Марфы стало страшно — я ощутила, как она трясётся в моих руках. Я всё ещё не могла ей помочь: тело не выдержит, если я использую свои силы. Значит, такая судьба была уготовлена ей? Могу ли я на это повлиять? Нет. — Зачем мне отпускать такую красоту? Давай я лучше занесу твои вещи, — сказал он грубо и прижал меня к себе. Я пыталась отстраниться, но чем я, пятилетний ребёнок, могу ему противостоять? Ничем. Сколько бы я ни билась, ни кусалась, он держал меня только крепче. Я кинула взгляд на соседку Катрину. Она стояла на месте, плотнее укутываясь в платок. Против «красных» ничего было не поставишь — они пришли нас защищать, по идее. — Помогите! Тётя Катя! Прошу! — взвизгнула Марфа, пытаясь вырваться, но солдат сразу закрыл ей рот рукой. Я ощутила мерзкий запах пороха на его руках и попыталась пнуть его, но не получилось. У меня уже выпадали молочные зубы от того, что они сгнивали. Женщина, стоявшая за соседским забором, перекрестилась, прошептав что-то вроде: «Господи, прости», и ушла в свой погреб. Отчасти я её понимаю: что может сделать слабенькая женщина, делящая погреб со старой и немощной матерью? Помню, как в начале войны я помогал им, когда был братом Марфы. Это было давно… а сейчас нужна помощь мне. Он ввёл меня в подвал, и дальше — тишина. Тут нас никто не слышал. Или просто никто не хотел услышать. Немцы в начале войны перебили почти всех мужчин, как только взяли село в осаду; парочка мужчин осталась, но их судьба мне неизвестна. В подвале, или проще говоря — в погребе, у нас была скромная кроватка: папа соорудил её из старого бабушкиного сундука и овечьей шкуры. На этой шкуре родилась Марфа — это всё, что я помню из воспоминаний её брата. Мужик грубо кинул меня мимо лежанки, от чего я сильно ударилась головой об старенький деревянный комод. Хлеб выпал из сумки. От боли Марфа вскрикнула , но мужик тут же заткнул меня. — Тише, ангелок, тише… — говорил мужчина. Его рука потянулась в пазуху, и он стал доставать что-то. В этот момент я поняла: его глаза, они были голодными, как у дикого зверя. Что за дьявол меня поймал, черт возьми. Не колеблясь ни секунды, он достал ремень и стал связывать мне ноги и одну руку; вторую по какой-то причине оставил свободной. Я не поняла этого жеста, но душа Марфы вся тряслась от ужаса. Должно было произойти нечто ужасное, хоть и не самое значительное в этой войне. Ограничив мою подвижность, он начал мять моё плечо, словно мясник, проверявший наличие подкожного жира. То же самое он проделал с моими бёдрами. Марфа извивалась и кричала, но особого эффекта это не давало. Закончив ощупывание, мужчина достал военный топорик. Он прижал мою руку к земляному полу и замахнулся. Боль была резкой и невыносимой. Он взял мою руку за предплечье и стал ломать хрящи и кости, словно я была куском курицы. Я завыла от пронзительной боли. Всё тело Марфы сотрясалось, из раны текла кровь. Её душа горела так сильно, что я даже не могла её коснуться. Я пыталась скоординировать наши движения, но не вышло: тело буквально корчило в агонии. Меня кидало из бездны в бездну — душа Марфы трясла меня от безысходности, словно хотела выбросить меня из себя или заставить прекратить эту боль. В любом случае я не могла ей помочь, пока она меня так трясла. Но это было еще не все. Мало того , что он отрезал руку, ор еще и отрезал ногу. Кровь хлестала как фонтан. Это плохо. Сил недостаточно в это с теле. С такими ранами это верная смерть. Солдат в это время бесцельно вышел из погреба и закрыл за собой дверь. Тело сотрясалось ещё около полу часа, пока наконец не утихло. Кровь… я лежала вся в крови, совсем одна, без руки. В телесном мире стало тихо; я спокойно блуждала по её сознанию, понимая, что её душа спряталась где-то здесь. — Марфа? Ты тут? — спросила я, надеясь получить хоть какой-то ответ. Мои глаза внимательно осмотрели пространство, пока я не нашла её: душа снова забилась в угол сознания и тихо плакала. Я присела перед ней и протянула руку к её раненому плечу, но она резко отдернула его от меня. — Не трогай! Мне и так больно из-за тебя! — закричала душа. — Из-за меня? — переспросила я, не понимая, в чём моя вина. — Из-за тебя! Из-за тебя! — продолжала она. — Если бы ты меня спасла, этого бы не случилось! Я закрыла уши руками и нахмурилась. — Хватит. Я поняла, что по твоему мнению я виновата во всех бедах мира. Только прекрати эту истерику. Я посмотрю, что смогу сделать. И вообще , на будущее, не бойся. Ты со мной, а я самый крутой ангел хранитель , который только мог у тебя быть- сказала я выпятив грудь, но девочка не оценила жест и тихо сказала- я не с тобой, я уже холодная. — Да вы издеваетесь, черт тебя подрал!— выругалась я ударив себя по лицу руками. Она Чертов мертвец, а я тут сижу прохлождаюсь. Резко как по заказу , перед нами появился он. Люцифер. — Кого подрал? — спросил он ласковым и мерзким голосом. С последней нашей встречи он изменился. Его светлые кудрявые волосы стали темными от грязи и пыли, и больше походили на гнездо. Глаза приобрели желтый цвет, крылья почернели, хотя все еще красиво блестели на свету. — Что ты тут забыл? — спросила я закрыв крылом Марфу, по сравнению с ним , мое крыло это как плевок в землю. Мелкие и ободранные, почти не блестели на свету. Естественно, я обычная птица, не породистая , в отличие от некоторых. — Какая грубость, сестренка. — сказал он улыбаясь во все зубы— демонята мне напели, что у тебя проблемы, и я решил почему бы не помочь? — Знаю я твою помощь, такого мне не надо. — Правда? Хочешь опять провалить задание? Это какой раз? Пятый или десятый? Или может ты их вообще не считаешь? И что это за предвзятость ко мне? Прояви каплю уважения к старшим. — … чего ты хочешь? — О, ей, обычно я это спрашиваю у клиентов. Но раз уж ты спросила , то я хочу услугу, в обмен на услугу — Например? — Я даю жизнь этой девочке с одним условием, а ты в замен прибереги кое-что для меня, буквально на пару сотен лет. — Что я должна приберечь? И что за условие? — Разве это имеет значение? Главное ведь цель-*сказал Люци, кладя мне на плечу свою мозолистую и темную от сажи руку.* — ну так? Ты согласна? Я отстранилась от его руки, и повернулась к Марфе. Она уже начала растворяться. Выбора …. Не было, точнее был, но любопытство, оно съедало меня от желания узнать условие и что он захочет в замен. Это дело очень важно для меня. Закончу его, и может перестану быть неудачницей среди всех ангелов…. — Согласна— ответила я , помедлив пару секунд. После чего повернулась к Люциферу, а его там и след простыл. Я повернула голову обратно к Марфе, но там тоже пусто. Запаниковав я резко поднялась, и тут мой мир словно открылся заново. Я снова в подвале…. Но погодите ка, я полностью контролировала тело сейчас… ЧЕРТ , ЛЮЦИФЕР, А ГДЕ ЕЁ ДУША? Душа Марфы растворилась, не оставив записки. А это значит, вот какое условие. Душу для чего о прибережет, но что за просьба? Не думаю что это важно сейчас. Моя нога и рука вернулись. И я быстро поднялась на ноги , схватила сумку и бросилась прочь из погреба и от того места. Этот мужик был наглым, прямо у подвала сидел и жарил ногу Марфы с пока доедал руку. Как это можно назвать?! Я даже на пару секунд остановилась, злость пробирала меня, теперь все Эмоции ощущались по-другому. Продолжив бег я вскоре вышла на небольшую проселочною дорогу, и решила идти по ней. Теперь в моей голове крутилось намного больше вопросов чем ответов на них, но главный— что мне делать?