Шёпот после шторма

С утра в библиотеке было непривычно светло. Солнечные лучи пробивались сквозь витражи, ложились на книги золотыми пятнами, и пыль в воздухе казалась почти красивой — не как грязь, а как напоминание, что всё ещё живо. Гермиона вошла тихо. После вчерашнего ей было неловко. Она старалась не вспоминать, как Драко подхватил её, как его рука лежала на её плече. Она убеждала себя, что это просто забота, просто вежливость. Но где-то глубоко внутри знала — нет, не просто. Драко уже был там. Стоял у дальнего стола, что-то сортировал, спиной к ней. — Доброе утро, — сказала она. Он обернулся, чуть приподнял бровь. — Ты сегодня без обмороков? — Очень смешно. — Я просто уточняю, чтобы знать, держать ли палочку наготове. Она закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули. — Спасибо за заботу, но всё в порядке. — На удивление. Он протянул ей свиток. — Это список неучтённых артефактов. Профессор МакГонагалл просила разобраться. — Вместе? — спросила она, глядя на него поверх бумаги. — Кажется, да. Хотя я подозреваю, что она просто решила нас наказать. Она тихо засмеялась. Звук получился лёгкий, чистый, почти непривычный — словно впервые за долгое время её голос снова звучал живо. — Что смешного? — Просто… я не помню, когда в последний раз смеялась. Драко ничего не ответил. Только посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно. И в этом взгляде не было насмешки. Только понимание. Они работали рядом почти весь день. Иногда молчали, иногда обменивались короткими фразами. Иногда просто сидели в тишине, слушая, как тикают старые часы и как перо царапает пергамент. — Малфой, — сказала она под вечер. — Почему ты вообще остался в Хогвартсе? — А почему ты думаешь, что у меня был выбор? — усмехнулся он. — Здесь хотя бы можно что-то исправить. — Ты правда веришь, что всё можно исправить? — Нет, — честно ответил он. — Но хотя бы можно попробовать. Она кивнула. И подумала, что, может, именно это и держит их обоих здесь — не прошлое, а попытка построить будущее, даже если оно всё ещё пахнет пеплом. Когда солнце скрылось за горами, он собрал бумаги и сказал: — Грейнджер, если снова почувствуешь себя плохо — сразу скажи. Не геройствуй. — Обещаю, — ответила она. — Сомневаюсь. Она улыбнулась. Он ушёл, но в воздухе остался слабый аромат кофе и чернил — как будто сама библиотека запомнила их разговор. Гермиона закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала не усталость, а лёгкость. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы понять — пыль действительно начинает рассеиваться.